СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, 

<

...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-7132/2020(7)-АК

Дело № А50-29866/2019

27 января 2026 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 января 2026 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 27 января 2026 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т. Ю.,

судей Иксановой Э.С., Чухманцева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Шмидт К.А.,

при участии:

от должника ФИО1 – ФИО2, доверенность от 15.12.2025, паспорт,

заявитель жалобы ФИО3 (лично), паспорт, его представитель по устному ходатайству – ФИО4, удостоверение адвоката,

от иных лиц, участвующих в деле – не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3

на определение Арбитражного суда Пермского края

от 18 августа 2025 года

о завершении процедуры реализации имущества гражданина, освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов,

вынесенное в рамках дела № А50-29866/2019

о признании ФИО1 (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

установил:

20.09.2019 в Арбитражный суд Пермского края поступило заявление ФИО1 о признании ее несостоятельной (банкротом), просит утвердить финансового управляющего из числа членов ассоциации арбитражных управляющих «Сибирский центр экспертов антикризисного управления», ссылаясь на неисполненные обязательства в общем размере 3 780 376,89 руб.

Определением от 21.10.2019 заявление ФИО1 принято к производству суда, возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 23.01.2020 ФИО1 признана несостоятельной (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина-должника, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО5, член Ассоциации арбитражных управляющих «Центр финансового оздоровления предприятий агропромышленного комплекса».

Определением от 11.03.2019 ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника; финансовым управляющим имуществом ФИО1 утвержден ФИО6, член Ассоциации «Национальная организация арбитражных управляющих» (определение от 22.06.2020).

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда определение суда от 22.06.2020 отменено, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО7, член ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Центрального федерального округа».

Срок проведения процедуры реализации имущества гражданина неоднократно продлялся. Рассмотрение вопроса о завершении процедуры реализации имущества назначается судом по ходатайству финансового управляющего.

17.06.2025 от финансового управляющего поступило ходатайство о завершении процедуры реализации имущества должника.

Судебное заседание по вопросу завершения процедуры назначено на 04.08.2025.

В заседании суда финансовый управляющий поддержал заявленное ходатайство.

Кредитор ФИО3 полагает возможным завершить процедуру банкротства, правила об освобождении должника от исполнения обязательств не применять.

Представитель должника представил отзывы, с позицией кредитора не согласен.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 18.08.2025 (резолютивная часть от 04.08.2025) процедура реализации имущества гражданина в отношении должника завершена. ФИО8 освобождена от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не завяленных в процедуре реализации имущества должника.

Этим же определением с депозитного счета арбитражного суда определено перечислить арбитражному управляющему ФИО5 640,59 руб. вознаграждения за процедуру, арбитражному управляющему ФИО6 747,46 руб. вознаграждения, арбитражному управляющему ФИО7 – 23 611,95 руб. вознаграждения.

Не согласившись с указанным определением в части освобождения должника от дальнейшего исполнения обязательств, кредитор ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, просит определение в данной части изменить, отказав в освобождении ФИО1 от исполнения обязательств перед кредитором ФИО3, ссылаясь на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела.

Считает, что должником заявление о своем банкротстве подано в суд с целью неисполнения обязательств перед кредитором ФИО3 До введения процедуры неоднократно устанавливались факты совершения ФИО1 действий, направленных на уклонение об банкротства или введение в заблуждение кредиторов. ФИО1 привлечена к уголовной ответственности по факту злостного неисполнения решения суда по денежному обязательству, основанное на котором требование в последующем включено в реестр требований кредиторов как единственное; до настоящего времени ФИО1 находится в трудовых отношениях и получает заработную плату, в период 2018-2020 гг. намеренно, с целью непогашения должника перед ФИО3, «изыскивала способы и средства, направленные на невозможность исполнения судебного акта». В рамках настоящего дела нашел свое подтверждение факт намеренного создания ФИО1 препятствий в погашении долга единственного кредитора: за счет фиктивной сделки были минимизированы ежемесячные выплаты единственному кредитору (в определении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2023 на настоящему делу установлено, что ФИО1 для сокрытия денежных средств для погашение реальному кредитору создавала вымышленные обязательства, подписывая мнимые долговые обязательства перед своими родственниками). В материалы дела представлены сведения от налогового органа, подтверждающие получение ФИО1 в период банкротства доходов от трудовой (хозяйственной) деятельности, минуя конкурсную массу, с уплатой с них подоходного налога. Полагает, что должник намеренно проводила мероприятия по снижению своих декларируемых доходов (доход снизился, несмотря на неизменность существенных условий труда – работа на основном месте работы и по совместительству, «грант губернатора», наличие степени «Кандидат технических наук», предполагающей дополнительный доход), на запросы финансового управляющего о реальных доходах должника ответы от организаций (в том числе Пермского национального исследовательского политехнического университета) не поступили. Предполагает, что за время процедуры банкротства (5 лет) ФИО1 получала грант за ученую степень (в общем размере 1 200 000 руб.), но в конкурсную массу денежные средства не передала, в отчетах арбитражного управляющего указанные средства не отражены, в связи с чем, на стороне должника возникло сокрытие конкурсной массы на указанную сумму. За период всей процедуры банкротства должник не раскрыла цели, на которые ею были потрачены денежные средства, вырученные от продажи трехкомнатной квартиры, свыше 5 млн.руб.

До начала судебного заседания от финансового управляющего ФИО7 поступил письменный отзыв на апелляционную жалобу, доводы жалобы кредитора поддерживает, рассмотрение апелляционной жалобы по существу оставляет на усмотрение суда.

Должник в своем отзыве возражает относительно доводов апелляционной жалобы, обжалуемое определение считает законным и не подлежащим отмене.

Участвующий в судебном заседании ФИО3 и его представитель доводы жалобы поддерживали в полном объеме, настаивали на изменении определения в обжалуемой части.

Представитель должника против удовлетворения жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не направили, в силу ст.ст. 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Возражений относительно проверки определения суда только в обжалуемой части лицами, участвующими в деле, не заявлено.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.266, ч. 5 ст. 268 АПК РФ только в обжалуемой части.

Суд первой инстанции, удовлетворяя ходатайство финансового управляющего о завершении процедуры реализации имущества должника, пришел к выводу о том, что имеющихся в материалах дела документов достаточно для завершения процедуры реализации имущества ФИО1

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, исходя из следующего.

Согласно ст. 32 Закона о банкротстве и ч. 1 ст. 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с п. 2 ст. 213.24 Закона о банкротстве в случае принятия арбитражным судом решения о признании гражданина банкротом арбитражный суд принимает решение о введении реализации имущества гражданина. Реализация имущества гражданина вводится на срок не более чем шесть месяцев. Указанный срок может продлеваться арбитражным судом в отношении соответственно гражданина, не являющегося индивидуальным предпринимателем, индивидуального предпринимателя по ходатайству лиц, участвующих в деле о банкротстве.

Пунктом 1 ст. 213.28 Закона о банкротстве предусмотрено, что после завершения расчетов с кредиторами финансовый управляющий обязан представить в арбитражный суд отчет о результатах реализации имущества гражданина с приложением копий документов, подтверждающих продажу имущества гражданина и погашение требований кредиторов, а также реестр требований кредиторов с указанием размера погашенных требований кредиторов.

По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества гражданина арбитражный суд выносит определение о завершении реализации имущества гражданина (п. 2 ст. 213.28 Закона о банкротстве).

Рассмотрев представленный финансовым управляющим отчет, суд первой инстанции установил следующее.

Решением суда от 23.01.2020 ФИО8 признана несостоятельной (банкротом), в отношении неё введена процедура реализации имущества гражданина, постановлением апелляционного суда от 22.06.220 финансовым управляющим утвержден ФИО7

В реестр требований кредиторов должника в третью очередь включены требования в общей сумме 5 007 420,00 руб. (ФИО3, ПАО «Сбербанк» (обеспечены залогом имущества должника – квартирой)).

Требования кредиторов первой и второй очереди отсутствуют.

Погашение реестровых требований произведено на общую сумму 5 007 422 руб., что составляет 89,03% от общего размера требований, включенных в реестр. В отчете от 11.06.2025 финансовым управляющим отмечено, что в ходе проведения процедуры между финансовым управляющим ФИО7 и кредитором ФИО9 заключено соглашение от 21.11.2024 о зачете однородных денежных требований между должником ФИО1 и кредитором ФИО3 на сумму 150 000 руб.

Должник в зарегистрированном браке не состоит (брак с ФИО10 расторгнут 14.05.2019), на момент подачи заявления о банкротстве у должника на иждивении находился один несовершеннолетний ребенок ФИО11 ДД.ММ.ГГГГ г.р. (с отца ФИО3 взысканы алименты), дочь ФИО12 ДД.ММ.ГГГГ г.р. находится на иждивении своего отца ФИО10, с должника судебным приказом от 05.07.2019 взысканы алименты в размере ? части всех видов заработка и/или иного дохода ежемесячно, начиная с 02.07.2019 и до совершеннолетия (т.1 л.д.49).

Должник трудоустроен с ФГБОУ ВО «Пермский национальный исследовательский политехнический университет» на должности доцента, кандидата наук.

Согласно отчету финансового управляющего о результатах проведения процедуры от 23.07.2025, за период процедур банкротства в конкурсную массу поступили денежные средства в общей сумме 6 612 172,13 руб., в том числе: 735 548,38 руб. от ФИО3 (алименты на содержание ребенка), 2 129 661,90 руб. заработная плата, 92 358,25 руб. перевод собственных средств с закрытых счетов, 467 913,53 руб., взысканных с ФИО13 службой судебных приставов, 121 275,11 руб. от ФИО13, 2 914,96 руб. капитализация вклада, 5 000 руб. пособие на ребенка, 20 000 руб. выплата единовременного пособия, 3 037 500,00 руб. от реализации имущества в ходе процедуры.

Текущие расходы (без учета фиксированного вознаграждения арбитражного управляющего) составили 2 303 864,85 руб. (ЭТП «МЭТС» (услуги электронной площадки), услуги банка, оплата коммунальных услуг, выплата вознаграждения финансовому управляющему в виде процентов, выплата алиментов, перечисленных ФИО3, налог на имущество физических лиц за 2023 г., ПФР субсидия на ребенка до 7 лет, ПФР единовременная выплата на двух детей, выдача денежных средств должнику (зарплата и пособие на ребенка), оплата судебных расходов ФИО3 по исполнительному листу по делу № 13-38/2024). Погашены полностью.

Согласно отчету финансового управляющего, им была проведена работа по сбору сведений о должнике, предприняты меры по выявлению, формированию, оценке и реализации конкурсной массы должника.

В рамках процедуры реализации имущества финансовым управляющим направлены запросы в органы государственной власти, кредитные организации с целью выявления имущества, имущественных прав должника для включения их в конкурсную массу.

В ходе проведения процедуры в конкурсную массу должника ФИО8 включена однокомнатная квартира, площадью 42,4 кв.м., расположенная по адресу: 

<

...>, являющаяся предметом залога, которая была реализована управляющим на торгах по цене 3 037 500 руб. (договор купли-продажи от 23.12.2020 с ФИО14).

Иное имущество, подлежащее реализации, финансовым управляющим не выявлено.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2023 признан мнимой сделкой договор займа от 20.10.2013, подписанный между ФИО1 и ФИО13, в качестве последствий недействительности сделки с ФИО13 в конкурсную массу ФИО1 взысканы денежные средства в размере 467 913,53 руб.

Данный судебный акт исполнен в полном объеме.

Иные сделки, не соответствующие законодательству Российской Федерации, а также заключенные или исполненные на условиях, не соответствующих рыночным условиям, послуживших причиной возникновения или увеличения неплатёжеспособности, управляющим не выявлены.

Финансовым управляющим в результате анализа финансового состояния должника установлено, что восстановление платежеспособности должника невозможно.

Финансовым управляющим сделаны выводы об отсутствии признаков фиктивного банкротства, отсутствии возможности удовлетворить требования кредиторов, в связи с чем, дальнейшее продление процедуры реализации имущества гражданина не целесообразно. При этом сделаны выводы о наличии в действиях должника признаков преднамеренного банкротства.

От лиц, участвующих в деле, возражений по вопросу о завершении процедуры реализации имущества гражданина и освобождении гражданина от дальнейшего исполнения требований кредиторов не поступало.

Суд первой инстанции, оценив фактические обстоятельства по настоящему делу, исследовав представленные доказательства, пришел к выводу о том, что все мероприятия финансовым управляющим проведены, с учетом чего процедура реализации имущества в отношении должника подлежит завершению на основании ст. 213.28 Закона о банкротстве.

В апелляционной жалобе возражения относительно завершения процедуры реализации имущества должника не приведены, на необходимость проведения каких-либо мероприятий в процедуре банкротства апеллянтом не указано, несогласие с выводами суда о завершении всех мероприятий процедуры не выражено. Указанные в апелляционной жалобе доводы направлены на установление неправомерного поведения должника как основания для неприменения в отношении него правил об освобождении от исполнения обязательств перед кредиторами. Из апелляционной жалобы прямо следует, что кредитор обжалует определение суда только в части освобождения должника от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами.

С учетом указанного, выводы суда в части завершения процедуры, при отсутствии надлежащим образом мотивированных возражений, судом апелляционной инстанции признаются обоснованными и повторной оценке не подлежат.

Обращаясь с заявлением о завершении процедуры реализации имущества гражданина, финансовый управляющий не заявил о неприменении в отношении ФИО1 правил об освобождении от исполнения обязательств, но указал, что по итогам проведенного финансового анализа состояния должника финансовый управляющий сделал вывод о наличии оснований для не освобождения должника от обязательств; на основе проведения проверки наличия (отсутствия) признаков преднамеренного банкротства ФИО1 арбитражным управляющим были сделаны выводы о наличии признаков преднамеренного банкротства.

Каких-либо пояснений относительно применения (неприменения) в отношении должника правил об освобождении от обязательств, при рассмотрении данного заявления управляющего в суде первой инстанции от кредиторов, в том числе ФИО3, не поступило.

Оценив доводы сторон, суд первой инстанции, с учетом поведения должника в данной процедуре, причин и обстоятельств, повлекших банкротство должника, пришел к выводу об отсутствии обстоятельств, установленных ст.213.28 Закона о банкротстве, счел возможным освободить должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не заявленных в процедуре реализации имущества должника.

Обращаясь с апелляционной жалобой, ФИО3 приводит доводы о фактическом уклонении должника от исполнения обязательств, что установлено материалами настоящего дела, в том числе в заключении финансового управляющего о преднамеренном банкротстве, а также в рамках уголовного дела в отношении должника. Полагает, что данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии оснований для неосвобождения должника от исполнения обязательств перед ФИО3

Суд апелляционной инстанции, исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности в порядке ст. 71 АПК РФ обсудив доводы жалобы, отзыва на нее, проанализировав нормы материального и процессуального права, считает, что оснований для изменения определения суда в обжалуемой части не имеется в силу следующего.

По общему правилу, требования кредиторов, не удовлетворенные в ходе процедуры реализации имущества, в том числе и требования, не заявленные кредиторами в процедурах реструктуризации долгов и реализации имущества, признаются погашенными, а должник после завершения расчетов с кредиторами освобождается от их дальнейшего исполнения (п. 3 ст. 213.28 Закона о банкротстве) с одновременным введением в отношении него ограничений, установленных ст. 213.30 Закона о банкротстве.

Согласно п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если:

вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство при условии, что такие правонарушения совершены в данном деле о банкротстве гражданина;

гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это обстоятельство установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина;

доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

В этих случаях арбитражный суд в определении о завершении реализации имущества гражданина указывает на неприменение в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств либо выносит определение о неприменении в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств, если эти случаи выявлены после завершения реализации имущества гражданина.

По общему правилу, вопрос о наличии либо отсутствии обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, разрешается судом при вынесении определения о завершении реализации имущества должника (абз. 5 п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве).

Освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором основано требование в деле о банкротстве гражданина, последний действовал незаконно (п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве). Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах (п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» от 13.10.2015 № 45 (далее – постановление Пленума ВС РФ от 13.10.2015 № 45)).

Следовательно, обращение в суд с целью освобождения гражданина от обязательств само по себе не является безусловным основанием считать действия заявителя – гражданина недобросовестными, поскольку в соответствии с вышеприведенными разъяснениями Постановления Пленума ВС РФ от 13.10.2015 № 45 и с учетом положений ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в деле о банкротстве гражданина, возбужденном по заявлению самого должника, суду необходимо оценивать поведение заявителя как по наращиванию задолженности и причины возникновения условий неплатежеспособности и недостаточности имущества, так основания и мотивы обращения гражданина в суд с заявлением о признании его банкротом.

Из приведенных норм права и разъяснений следует, что отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.).

Исходя из задач арбитражного судопроизводства (ст.2 АПК РФ), целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина и последствий признания гражданина банкротом (абз. 17, 18 ст.2 и ст. 213.30 Закона о банкротстве), возможности заключения мирового соглашения на любой стадии рассмотрения спора (ст. 138, 139 АПК РФ, абз. 19 ст. 2, ст. 213.31 Закона о банкротстве), а также с учетом вышеприведенных разъяснений Постановления Пленума ВС РФ от 13.10.2015 № 45, в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности, не возлагая на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, препятствуя стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на получение излишних кредитов без цели их погашения в надежде на предоставление возможности полного освобождения от задолженности посредством банкротства.

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо не исполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, вывод активов, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и т.п.), суд вправе в определении о завершении конкурсного производства указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств (ст. 10 ГК РФ).

Суд первой инстанции усмотрел наличие оснований для освобождения должник от исполнения обязательств, приняв во внимание характер взаимоотношений между должником и кредитором ФИО3 (бывшие супруги), характер сделки по отчуждению 1/10 доли в праве собственности на квартиру (дарение совместной с кредитором ФИО11 дочери), расходование полученного до процедуры банкротства дополнительного дохода на содержание детей, исполнение определения суда о применении последствий недействительности сделки, с уплатой процентов за пользование чужими денежными средствами, добросовестное поведение должника в ходе проведения процедуры банкротства, способствовавшее достижению ее задач, результаты проведенных мероприятий, позволивших в полном объеме погасить требования залогового кредитора и более чем на 90% удовлетворить требования кредитора ФИО3

Оснований для несогласия с указанными выводами суда у коллегии судей не имеется.

Обращаясь с апелляционной жалобой, ФИО3 настаивает на изначально недобросовестном поведении должника ФИО1

Рассмотрев заявленные возражения, апелляционный суд полагает их необоснованными и подлежащими отклонению.

По утверждению апеллянта, процедура настоящего дела о банкротстве инициирована ФИО1 с целью намеренного неисполнения требований перед ФИО3, подтверждённые вступившим в силу приговором суда по уголовному делу, отмечая, что он является единственным кредитором.

Вместе с тем, из фактическим обстоятельств следует, что помимо включения в третью очередь реестра требований кредиторов требований ФИО3 2 525 285,02 руб. основного долга, 324 793,77 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, 45 987,38 руб. судебных расходов (определение от 23.06.2020), определением суда от 12.05.2020 также включены в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО1 требования ПАО «Сбербанк» по денежным обязательствам в размере 2 111 356,69 руб., в том числе 1 948 626,74 руб. основного долга, 112 462,35 руб. просроченных процентов, 50 267,60 руб. неустойки, как обеспеченных залогом квартиры.

Как указывалось выше, погашение реестровых требований произведено на общую сумму 5 007 422 руб., что составляет 89,03% от общего размера требований, включенных в реестр. При этом требования залогового кредитора ПАО «Сбербанк» погашено полностью за счет денежных средств, вырученных от реализации имущества должника. Погашение требований ФИО3 произведено на сумму 2 346 950 руб., что соответствует 91,28% от общего размера требований этого кредитора.

Доводы апеллянта о получении должником доходами, минуя конкурсную массу, отклоняются как необоснованные, поскольку конкурсная масса пополнялась, в том числе за счет заработной платы должника, что отражено в отчетах управляющего о результатах деятельности и расходовании денежных средств.

Озвученные в судебном заседании апелляционного суда доводы о не распределении должником 3 000 руб. полученного дохода, основаны на предположениях, соответствующими доказательствами не подтверждены, как и утверждение кредитора о получении должником дохода за наличие ученой степени «Кандидат наук» и гранта за ученую степень (за 5 лет в общем размере 1 200 000 руб.). Должником получение доплат за степень отрицается. Кредитором данные доводы документально не подтверждены.

Непоступление ответов от организаций, которым предположительно должник могла оказывать услуги с получением дохода, на запросы управляющего, вопреки позиции кредитора, не свидетельствует о недобросовестном поведении должника. Со своей стороны все необходимые для проведения процедуры сведения со стороны ФИО1 представлены, вся информация раскрыта, уклонения от взаимодействия с финансовым управляющим из материалов настоящего дела не усматривается.

В опровержение доводов кредитора о намеренном резком сокращении должником своего дохода, совершении выплат через других лиц должником даны пояснения, что сокращению ее дохода способствовали действия самого ФИО3, в том числе по инициированию в отношении ФИО1 уголовного дела, судебного преследования, вследствие чего были сокращены преподаваемые ею часы лекций по договорам гражданско-правового характера.

По смыслу положения абзаца четвертого п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве само по себе неудовлетворение требования кредитора, в том числе длительное, не может квалифицироваться как злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности. Подобное поведение должно выражаться в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности.

Намеренное уклонение обычно не ограничивается простым бездействием, его признаки, как правило, обнаруживаются в том, что должник: умышленно скрывает свои действительные доходы или имущество, на которые может быть обращено взыскание; совершает в отношении этого имущества незаконные действия, в том числе мнимые сделки, с тем, чтобы не производить расчеты с кредитором; изменяет место жительства или имя, не извещая об этом кредитора; противодействует судебному приставу-исполнителю или финансовому управляющему в исполнении обязанностей по формированию имущественной массы, подлежащей описи, реализации и направлению на погашение задолженности по обязательству; несмотря на требования кредитора о погашении долга ведет явно роскошный образ жизни.

В ходе проведения анализа финансового состояния ФИО1, финансовым управляющим ФИО7 установлены признаки преднамеренного банкротства, при этом управляющий исходил из следующего.

1. Между ФИО1 (заемщик) и ФИО13 (займодавец) был заключен займа от 20.03.2013, согласно которому займодавец передает заемщику денежные средства в размере 430 000 руб. на срок до 31.12.2015, а заемщик обязуется возвратить сумму займа и уплатить проценты за пользование в размере и сроки, предусмотренные договором. В подтверждение факта передачи денежных средств в размере 430 000 руб. представлена копия расписки от 20.10.2013. Судебным приказом от 20.03.2017 по делу № 2-276/2017 с должника в пользу ответчика взыскана задолженность по договору займа от 20.10.2013 в размере 365 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные за период с 20.11.2013 по 31.12.2016 в размере 98 993,56 руб., а также судебные расходы в размере 3 919,97 руб.

В рамках проведения процедуры финансовым управляющим было подано заявление о признании договора займа недействительной сделкой.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2023 по делу №А50-29866/2019 договор займа от 20.10.2013, подписанный между ФИО1 и ФИО13, признан недействительной сделкой, в качестве последствий недействительности сделки с ФИО13 в конкурсную массу ФИО1 взысканы денежные средства в размере 467 913,53 руб. Признавая сделку недействительной (мнимой), суд указал, что целью данной сделки являлось создание искусственной задолженности стороны сделки перед другой стороной для выведения денежных средств из-под возможного обращения на них взыскания в пользу ФИО3 и для уменьшения выплат по исполнительному производству в пользу ФИО3

2. Между ФИО15 (продавец) и ФИО13 (покупатель) был заключен договор купли-продажи квартиры от 12.07.2013, расположенной по адресу: 

<

...>. Стоимость по договору составила 2 000 000 руб. При этом судебной экспертизой, проведенной в деле № 2-25/2017 рыночная стоимость спорной квартиры по состоянию на день ее продажи (12.07.2013) была определена в размере 5 367 380 руб.

Решением Ленинского районного суда г. Перми от 22.04.2014 по делу № 2-17/2014 договор купли-продажи квартиры от 12.07.2013, заключенный между должником и ответчиком, признан недействительным, за ФИО3 признано право собственности на ? долю в праве собственности на квартиру.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского края от 16.07.2014 названное выше решение Ленинского районного суда г. Перми от 22.04.2014 отменено, в удовлетворении требований ФИО3 отказано.

Решением Ленинского районного суда г. Перми от 28.04.2017 по делу № 2-25/2017, с учетом апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Пермского края от 09.08.2017, с ФИО1 в пользу ФИО3 взыскана компенсация за долю в совместном имуществе супругов в размере 3 214 535 руб. и судебные расходы в размере 24 272,68 руб.

В последующем право собственности на указанную квартиру зарегистрировано за ФИО13 (брат мужа ФИО10), ФИО16 (мать ФИО17 (Гагариной) М.В.), 07.12.2020 переход права зарегистрирован за ФИО18.

Финансовый управляющий, с учетом указанных обстоятельств, пришел к выводу, что должник ФИО15, после подачи ФИО3 заявления, опасаясь возможного наложения ареста на спорную квартиру, намерено осуществила переход права по мнимым договорам купли-продажи на брата мужа ФИО13, а в последующем на свою мать. Реальный покупатель квартиры является ФИО18

3. Между ПАО «Сбербанк» и ФИО1 (заемщик) заключен кредитный договор 

<

***> от 19.05.2014, в соответствии с которым, последней был выдан кредит в сумме 2 125 000,00 руб. сроком на 240 мес. под 12,75% годовых на приобретение объекта недвижимости. В качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору Заемщик предоставил в залог Банку приобретаемый объект недвижимости: 1-комнатная квартира, находящаяся по адресу: 

<

...>.

Между тем, совершение указанной управляющим в обоснование вывода о преднамеренном банкротстве и признанной затем недействительной постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2023 (договор займа от 20.10.2013 между должником и ФИО13) не повлекло вреда имущественным правам кредиторов ФИО1, поскольку судебный акт был исполнен ФИО13 в полном объеме, денежные средства, взысканные в порядке применения последствий недействительности сделки, а также проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленными на сумму взыскания (121 275,11 руб.) поступили в конкурсную массу и были направлены на погашение текущих обязательств должника и погашение реестровых требований ФИО3, что подтверждается отчетами финансового управляющего.

Относительно указанного финансовым управляющим в качестве недействительной сделки договор купли-продажи квартиры от 12.07.2013 между должником ФИО1 и ФИО13 судебная коллегия отмечает, что в рамках настоящего дела о банкротстве данные договор в качестве недействительной сделки финансовым управляющим не оспаривался, при этом в заключении о преднамеренном банкротстве финансовым управляющим дана оценка этому договору как несоответствующей рыночным условиям.

Более того, данный договор купли-продажи от 12.07.2013 являлся предметом рассмотрения суда общей юрисдикции, в признании его недействительной сделкой отказано.

Права кредитора ПАО «Сбербанк» совершением данной сделки не нарушены, равно как и права кредитора ФИО3, поскольку в пользу последнего за эту квартиру была взыскана компенсация, положенная в основу требований к включению в реестр требований кредиторов по настоящему спору.

Кредитор ПАО «Сбербанк» получил удовлетворение своих требований, основанных на кредитном договоре 

<

***> от 19.05.2014, в полном объеме. Причем обязательства перед данным кредитором должником исполнялись, предъявление требования было обусловлено возбуждением настоящего дела и введения в отношении должника процедуры банкротства по заявлению ФИО3

С учетом изложенного, указанные управляющим обстоятельства не подтверждают его вывод о преднамеренном банкротстве должника.

Кроме того, управляющий сослался на то, что факт злостного уклонения должника от погашения задолженности перед ФИО3 также установлен выступившим в законную силу приговором Ленинского районного суда г. Перми от 28.01.2020, которым должник признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.177 Уголовного кодекса Российской Федерации. Судом установлено наличие у должника умысла на злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности, о злостном характере действий должника свидетельствуют длительный период времени, в течение которого он уклонялся от погашения кредиторской задолженности, размер сокрытого дохода и стоимость отчужденного имущества, которые в совокупности указывают на стойкое нежелание ФИО1 исполнять решение суда своевременно и в полном объеме. Должник ФИО15, имела финансовую возможность выплатить ФИО3 причитающуюся ? доли в праве собственности на квартиру, реализовав её по рыночной цене, однако этого сделано не было; ФИО1 20.09.2019 обратилась с заявлением о признании ее несостоятельной (банкротом), обосновывая заявление наличием неуплаченной свыше трех месяцев задолженности в размере 3 780 376,89 руб.

По смыслу положения абзаца четвертого п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве, само по себе неудовлетворение требования кредитора, в том числе длительное, не может квалифицироваться как злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности. Подобное поведение должно выражаться в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности.

В настоящем деле признаков намеренного уклонения от погашения задолженности в его указанном выше гражданско-правовом значении судами не установлено. Должником производилось погашение обязательств перед кредитором как в ходе исполнительного производства, так и в процедуре банкротства.

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, меры юридической ответственности преследуют цели стимулирования правомерного поведения – предупреждения совершения новых правонарушений как самими правонарушителями, так и другими лицами. Меры юридической ответственности, устанавливаемые в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который причинен в результате деяния, с тем чтобы обеспечивались соразмерность ответственности совершенному правонарушению, а также баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от неправомерных посягательств.

Произведенный арбитражными судами механический перенос состава преступления, квалифицируемого уголовным правом в качестве злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности, в сферу гражданского права только по причине использования в абзаце четвертом п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве аналогичной терминологии не соответствует содержанию данного основания для неосвобождения гражданина-должника от обязательств, поскольку, по сути, исключает обязанность судов устанавливать значимость и масштабность умышленного нежелания должника исполнять обязательство перед кредитором при наличии у него такой возможности, превращает состав правонарушения в формальный, что противоречит сути гражданско-правовой ответственности за нарушение обязательств (п. 2 ст. 393 ГК РФ).

Допущенное должником отступление от ожидаемого от него правопорядком поведения по надлежащему исполнению своих обязательств перед ФИО3, последствия которого устранены самим должником, явно несоразмерно санкции о неосвобождении должника по итогам процедуры банкротства от исполнения обязательств.

Суд первой инстанции правомерно не принял доводы управляющего и кредитора о наличии приговора в отношении должника, как достаточного доказательства злостного уклонения от исполнения обязательств перед ФИО3, включив указанные ими обстоятельства в предмет непосредственного исследования и оценки при рассмотрении вопроса о наличии либо отсутствии оснований для освобождения должника от исполнения обязательств по итогам процедуры банкротства.

Из характера поведения должника и кредитора ФИО3, являющихся бывшими супругами, усматривается, что между ними существует длительный семейный конфликт, неразрешенные личные разногласия между бывшими супругами.

Кредитор ФИО3, ссылаясь на действия должника по уклонению от исполнения обязательств перед ним, получение им дополнительного дохода, который не направлен на погашение его требований, сам ненадлежащим образом исполняет свои алиментные обязательства в отношении своего несовершенного ребенка, проживающего с должником, о чем свидетельствуют факты несвоевременной уплаты алиментов, как до возбуждения настоящего дела, так и в ходе процедуры банкротства. Из материалов дела следует, что в рамках исполнительного производства производились зачеты встречных требований – ФИО3 к должнику и его неисполненные алиментные обязательства. Согласно отчетам финансового управляющего о движении денежных средств, алименты на ребенка от ФИО3 поступали нерегулярно, к примеру, алименты за 2020г.-январь 2021г. поступили 15.02.2021, за остальные месяцы 2021г.- 19.05.2022.

В отчете от 11.06.2025 финансовым управляющим отмечено, что в ходе проведения процедуры между финансовым управляющим ФИО7 и кредитором ФИО3 заключено соглашение от 21.11.2024 о зачете однородных денежных требований между должником ФИО1 и кредитором ФИО3 на сумму 150 000 руб. (соглашение о зачете представлено управляющим в электронном виде с отчетом от 11.06.2025).

В такой ситуации в значительной степени именно поведение кредитора привело к ситуации, при которой весь полученный дополнительный доход должник была вынуждена направить на содержание несовершеннолетних детей, в том числе ребенка кредитора, а не на выплату последнему компенсации.

Также из материалов дела следует, что должник подарила 1/10 квартиры в права собственности на квартиру в 

<

...> своей совместной с ФИО3 дочери, которая наряду со своей сестрой являлась сособственником других долей в праве собственности на квартиру, тем самым должник увеличила принадлежащую дочери ФИО11 доли.

Данное обстоятельство кредитор не отрицает.

Данная сделка не оспорена в установленном порядке, недействительной не признана. Действия должника совершены в интересах (в пользу) дочери кредитора ФИО3, которые в этой связи нельзя полагать неправомерными, а поведение должника - недобросовестным.

Вопреки позиции управляющего, данные обстоятельства не свидетельствуют о преднамеренном банкротстве должника, не подтверждают в указанной ситуации наличие оснований для неосвобождения должника от исполнения обязательств.

Указание ФИО3 на договор купли-продажи квартиры на сумму 5 млн.руб. как на одно из оснований неприменения к ФИО1 правил об освобождении от обязательств судом апелляционной инстанции рассмотрено и отклонено.

Совершение ФИО1 сделки на 5 млн. руб. из материалов дела не усматривается, в рамках настоящего дела такая сделка не оспаривалась. При этом кредитор ФИО3 не предъявлял требование финансовому управляющему об оспаривании сделки (что подтвердил представитель кредитора в судебном заседании),

В свою очередь договор купли-продажи квартиры от 12.07.2013 с ФИО13, как указывалось выше, являлся предметом рассмотрения судов общей юрисдикции по заявлению ФИО3, в признании его недействительным было отказано, доводы ФИО3 были рассмотрены и отклонены, суд признал эту сделку реальной. С учетом даты ее совершения, оснований для ее оспаривания в рамках настоящего дела о банкротстве по специальным основанием не имелось.

Вопреки позиции апеллянта ФИО3, должником производилось погашение обязательств перед ним как добровольно, так и в рамках исполнительного производства № 41323/17/59046-ИП, на что верно указано судом первой инстанции.

По итогам проведения процедуры банкротства по настоящему делу требования кредитора ФИО3 погашены в размере 91,28%. Такой показатель свидетельствует о высокой эффективности мероприятий, является редким для процедур банкротства. Большая часть оставшегося непогашенным требования представляет собой финансовые санкции.

При таком положении нельзя не согласиться с выводами суда о достижении задачи процедуры банкротства, которое оказалось возможным в значительной степени благодаря добросовестному поведению должника, который своими активными действиями этому способствовал.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований полагать поведение должника недобросовестным, влекущим отказ в применении к нему правила об освобождении от исполнения обязательств.

Суд верно отметил, что непростые отношения между бывшими супругами (должника и кредитора) на протяжении длительного периода времени в данном случае не являются основаниями для неприменения к должнику правил об освобождении от обязательств.

Судебная коллегия с выводами суда согласна, иного из материалов дела не установлено.

Институт банкротства граждан предусматривает иной – экстраординарный – механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов, - списание долгов. При этом целью института потребительского банкротства является социальная реабилитации гражданина – предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, чем в определенной степени ущемляются права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им.

В рассматриваемом случае каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о принятии им мер, отрицательно повлиявших на ход процедуры банкротства, формирование конкурсной массы и удовлетворение требований кредитора, из материалов дела не усматривается. Доказательства, свидетельствующие о наличии обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, отсутствуют.

Оснований считать, что в рамках процедуры банкротства ФИО1 не раскрыла сведения о своем имущественном положении, об обязательствах и иных документах, имеющих существенное значение для проведения процедуры банкротства, суд не имеет.

Сокрытие или уничтожение принадлежащего должнику имущества, равно как сообщение им недостоверных сведений финансовому управляющему также не установлено.

Суд первой инстанции правомерно не усмотрел в поведении должника цели неправомерного освобождения от долгов, обоснованно счел необходимым применить к нему реабилитационные процедуры и предоставить возможность восстановления платежеспособности путем освобождения от обязательств.

Оснований для переоценки данных выводов апелляционный суд не усматривает.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов решения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства, не исследованные судом первой инстанции, в связи с чем, оснований для отмены решения суда первой инстанции в обжалуемой части по доводам апелляционной жалобы не имеется.

При отмеченных обстоятельствах, оснований для отмены определения суда в обжалуемой части, с учетом рассмотрения дела арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, не имеется.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины в связи с подачей апелляционной жалобы в порядке ст. 110 АПК РФ подлежат отнесению на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 18 августа 2025 года по делу № А50-29866/2019 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий

Т.Ю. Плахова

Судьи

Э.С. Иксанова

М.А. Чухманцев