ВТОРОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ул. Хлыновская, д. 3, г. Киров, Кировская область, 610998

http://2aas.arbitr.ru, тел. 8 (8332) 519-109

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело № А17-4968/2020

г. Киров

17 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июня 2024 года.       

Полный текст постановления изготовлен 17 июня 2024 года.

 

Второй арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Дьяконовой Т.М.,

судей Кормщиковой Н.А., Хорошевой Е.Н.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Калининым А.Ю.,

 

при участии в судебном заседании:

веб-связи: финансового управляющего – ФИО1, по паспорту,

представителя ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 09.03.2022,

 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего  ФИО2 ФИО1

на определение Арбитражного суда Ивановской области от 08.04.2024 по делу № А17-4968/2020, принятое

 

по заявлению финансового управляющего  ФИО2 ФИО1

к ФИО4, ФИО5

о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности, 

установил:

финансовый управляющий ФИО2 (далее – должник, ФИО2) ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Ивановской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в котором просила:

- признать недействительной сделкой брачный договор от 06.09.2019, заключенный между ФИО2 и ФИО4 (далее – ФИО4); 

- применить последствия недействительности сделки в виде восстановления режима общей совместной собственности имущества ФИО2 и ФИО4; обязания ФИО4 возвратить в конкурсную массу ФИО2 прицеп МЗСА 81771D, год выпуска - 2012, идентификационный номер 

<

***>, цвет серый, государственный регистрационный знак 

<

***>, а также маломерное судно тип и модель Обь-М, год и место постройки - 1979, г. Новосибирск, строительный (заводской) номер 37412, формула класса 2.0.3В.4:22, бортовой номер P61-37Д; 

- признать недействительной сделкой договор купли-продажи транспортного средства от 17.03.2020, заключенный между ФИО4 и ФИО5 (далее - ФИО5) в отношении автомобиля марки ТОYОТА CAMRY, год выпуска - 2003, идентификационный номер 

<

***>, цвет черный, государственный регистрационный знак А810ТСЗ7;

- обязать ФИО5 возвратить в конкурсную массу ФИО2 автомобиль марки ТОYОТА CAMRY, год выпуска 2003, идентификационный номер 

<

***>, цвет черный, государственный регистрационный знак А810ТСЗ7; 

- признать недействительной сделкой договор купли-продажи от 13.11.2020, заключенный между ФИО4 и ФИО5 в отношении прицепа MЗCA 817715, год выпуска - 2010, идентификационный номер 

<

***>, цвет серый, государственный регистрационный знак РА5429З7;

- обязать ФИО5 возвратить в конкурсную массу ФИО2 прицеп MЗCA 817715, год выпуска - 2010, идентификационный номер 

<

***>, цвет серый;

- признать недействительной сделкой договор купли-продажи транспортного средства от 17.03.2020, заключенный между ФИО4 и ФИО5 в отношении снегохода ARCTIC САТ BEARCAT 570ХТ, год выпуска - 2008, заводской номер машины (рамы) 4UF09SNWX9T111660, цвет голубой, регистрационный знак 37НЕ7161;

- обязать ФИО5 возвратить в конкурсную массу ФИО2 снегоход ARCTIC САТ BEARCAT 570ХТ, год выпуска - 2008, заводской номер машины (рамы) 4UF09SNWX9T111660, цвет голубой, регистрационный знак 37НЕ7161.

Определением Арбитражного суда Ивановской области от 08.04.2024 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Финансовый управляющий, не согласившись с принятым определением, обратился во Второй арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления финансового управляющего в полном объеме.

Как указывает заявитель, определением Арбитражного суда Ивановской области от 30.09.2021 года приостановлено производство по делу по заявлению АО «Кранбанк» о включении в реестр требований кредиторов должника, основанного на причинении убытков ФИО2 банку, как контролирующим лицом АО «Кранбанк». Период причинения убытков свидетельствует об осведомленности ФИО2 о возможной ответственности за свои действия и, как следствие, выводу ликвидного имущества в пользу родственников во избежание обращения взыскания на него. ФИО2, входя в состав акционеров АО «Кранбанка», знала о допускаемых нарушениях законодательства, которые бы в последующем привели к ответственности по возмещению убытков, в силу чего ею был заключен брачный договор с супругом с целью сокрытия имущества. ФИО2 не сохранила имущество в количестве и состоянии, позволяющих удовлетворить требования кредиторов: в настоящий момент она не располагает имуществом, стоимость которого могла бы покрыть все имевшиеся к ней требования. Данные обстоятельства должны были быть оценены судом в целом с учетом необходимости применения положений ст. 10 ГК РФ.

Должник в отзыве пояснил, что предположения финансового управляющего основаны на ошибочной позиции кредитора о том, что арбитражным судом Ивановской области в обособленном споре о взыскании убытков установлены виновные действия ФИО2 в числе других лиц, к которым предъявлено требование об убытках. Какой именно информацией о нарушениях располагала ФИО2, о каких конкретных нарушениях законодательства со стороны АО "Кранбанк" на момент совершения оспариваемой сделки идет речь, какие нарушения законодательства были допущены АО «Кранбанк» на момент совершения оспариваемых сделок – ни кредитор, ни финансовый управляющий не уточняли в судебных заседаниях в суде первой инстанции, и документов, подтверждающих такие предположения не представляли. Должник отмечает, что на момент заключения оспариваемого брачного договора от 06.09.2019 стоимость активов ФИО2 многократно превышала размер кредитных обязательств перед единственным кредитором АО «Кранбанк». При наличии в материалах дела доказательств наличия у должника на дату совершения оспариваемого брачного договора от 06.09.2019 имущества, существенно превышающего стоимость обязательств перед кредитором АО «Кранбанк», наличие стабильной заработной платы, позволяющей исполнять обязательства по кредитным договорам с АО «Кранбанк», отсутствие неисполненных или просроченных обязательств перед кредитором на момент заключения брачного договора от 06.09.2019, предположение о наличии признаков банкротства у должника на дату совершения оспариваемой сделки, является несостоятельным, опровергнутым материалами дела. После заключения брачного договора у ФИО2 не появилось признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. При заключении брачного договора 06.09.2019 никто из участников сделки не предполагал банкротства АО «Кранбанк» и банкротства ФИО2 Должник полагает, что доводы финансового управляющего о том, что «ФИО2 не могла не знать о допущенных нарушениях АО «Кранбанк» - носят характер домыслов и предположений, обратное документально не подтверждено. Просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Ответчики явку представителей в судебное заседание не обеспечили, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие ответчиков.

Законность определения Арбитражного суда Ивановской области проверена Вторым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов дела, 08.02.2003 между ФИО4 и ФИО2 заключен брак (свидетельство о заключении брака 

<

...>).

 06.09.2019 между супругами заключен брачный договор, согласно которому имущество, нажитое супругами во время брака до заключения настоящего договора, является в период брака общей совместной собственностью супругов, за исключением имущества, лично принадлежащего по закону одному из супругов, а также за исключением случаев, предусмотренных в настоящем договоре и в договорах раздела имущества, заключенных супругами. На все имущество, нажитое супругами после заключения настоящего договора, супруги устанавливают режим раздельной собственности.

В пунктах 2.1-2.5 брачного договора указано, что в собственность ФИО4 переходит следующее имущество:

1. Автомобиль марки TOYOTA CAMRY, год выпуска 2003, идентификационный номер 

<

***>, цвет черный, государственный регистрационный знакА810ТС37. 

2. Прицеп МЗСА 817715, год выпуска - 2010, идентификационный номер 

<

***>, цвет серый, государственный регистрационный знак 

<

***>. 

3. Прицеп МЗСА 81771D, год выпуска - 2012, идентификационный номер 

<

***>,цвет серый, государственный регистрационный знак 

<

***>.

 4. Снегоход BEARCAT S70XT, годы выпуска 2008, заводской номер машины (рамы) 4UF09SNWX9T111660, цвет голубой, регистрационный знак 37НЕ 7161. 

5. Маломерное судно тип и модель Обь-М, год и место постройки 1979 год, Новосибирск, строительный (заводской) номер 37412формула класса 2.0.3В.4:22, бортовой номер Р61-37Д.

Указано, что ФИО4 вправе распоряжаться вышеуказанным имуществом, в том числе отчуждать его любым способом, без согласия супруги.

В соответствии с пунктом 2.12 доли в уставных капиталах и в имуществе и(или) доходах коммерческих организаций, приобретенные во время брака как до, так и после заключения настоящего договора, являются во время брака и в случае его расторжения собственностью того из супругов, на имя которого оформлено приобретение указанных долей. Иное имущество, приобретенное во время брака после заключения брачного договора, признается собственностью того из супругов, за кем оно зарегистрировано/оформлено.

Пунктом 2.16 брачного договора установлено, что супруги разделяют имущественную ответственность по любым заемным, кредитным и иным обязательствам, возникшим после заключения настоящего договора. Обязанности по возврату займов, кредитов, полученных каждым из супругов, а также процентов за пользование займами, кредитами, штрафные санкции, неустойки и иные возможные виды ответственности, становятся личной обязанностью того супруга. На кого оформлены соответствующие обязательства, как в период брака, так и в случае его расторжения. Никто из супругов не несет ответственности по обязательствам другого супруга.

17.03.2020 между ФИО4 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи транспортного средства в отношении автомобиля марки ТОYОТА CAMRY, год выпуска - 2003, идентификационный номер 

<

***>, цвет черный, государственный регистрационный знак А810ТСЗ7, по условиям которого стоимость реализуемого имущества составила 300000 руб.

17.03.2020 между ФИО4 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи транспортного средства в отношении снегохода ARCTIC САТ BEARCAT 570ХТ, год выпуска - 2008, заводской номер машины (рамы) 4UF09SNWX9T111660, цвет голубой, регистрационный знак 37НЕ7161, по условиям которого стоимость реализуемого имущества составила 200000 руб. Условиями договора предусмотрено, что продавец транспортное средство передал, денежные средства получил, а покупатель передал денежные средства и получил транспортное средство.

13.11.2020 между ФИО4 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи автомобиля (автомототранспортного средства, прицепа, номерного агрегата) в отношении прицепа MЗCA 817715, год выпуска - 2010, идентификационный номер 

<

***>, цвет серый, государственный регистрационный знак РА5429З7, по условиям которого стоимость реализуемого имущества составила 25000 руб.

Решением Арбитражного суда Ивановской области от 10.09.2020 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО1

Финансовый управляющий, посчитав, что брачный договор и сделки купли-продажи имущества, принадлежащего по брачному договору ФИО4, являются недействительными, обратился в Арбитражный суд Ивановской области с соответствующим заявлением.

Суд первой инстанции, рассмотрев заявленные требования, суд не нашел оснований для их удовлетворения. 

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, заслушав лиц, присутствующих в судебном заседании, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены или изменения определения суда, исходя из нижеследующего.

В пункте 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) определено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно статье 44 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок.

Как разъяснено в подпункте 4 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление N 63), брачный договор, соглашение о разделе общего имущества супругов могут быть оспорены по правилам главы III.1 Закона о банкротстве.

В соответствии с абзацами вторым, пятым пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее - Постановление № 48) финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Данные разъяснения подлежат применению и при изменении законного режима имущества супругов брачным договором.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 8 Постановления № 63, неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

 В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

В пункте 5 Постановления № 63 указано, что для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данных в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В силу пункта 6 Постановления № 63 под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 7 Постановления № 63, следует, что презумпция осведомленности другой стороны сделки о совершении этой сделки с целью причинить вред имущественным интересам кредиторов применяется, если другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В рассматриваемом случае производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением арбитражного суда от 22.07.2020, брачный договор заключен 06.09.2019, договоры купли-продажи заключены между ФИО4 и ФИО5 17.03.2020 и 13.11.2020, то есть сделки совершены в пределах периода подозрительности, установленного статьей 61.2 Закона о банкротстве.

ФИО4, состоявший на момент заключения брачного договора в браке с ФИО2, являлся по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованным по отношению к должнику лицом.

Заключение брачного договора повлекло изменение правового режима общей совместной собственности супругов, в том числе в отношении спорного имущества и позволило каждому из супругов самостоятельно распоряжаться перешедшим к нему имуществом без согласия второго супруга и без учета неисполненных им перед кредиторами обязательств.

Согласно пункту 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности.

В соответствии с нормами семейного законодательства изменение правового режима общего имущества супругов возможно на основании заключенного между ними брачного договора (статьи 41, 42 Семейного кодекса Российской Федерации), соглашения о разделе имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации), соглашения о признании имущества одного из супругов общей совместной или общей долевой собственностью (статья 37 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 7 Семейного кодекса Российской Федерации определено, что граждане по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено Кодексом.

В соответствии со статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами в период брака, является их совместной собственностью.

В силу пункта 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации  общее имущество супругов может быть разделено между супругами по их соглашению. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации супруги вправе определить в брачном договоре имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.

Таким образом, супруги вправе по своему усмотрению изменить режим общей совместной собственности имущества, нажитого в браке (или его части), как на основании брачного договора, так и на основании любого иного соглашения (договора), не противоречащего нормам действующего законодательства.

Согласно нормам семейного законодательства (статья 7, пункт 1 статьи 35, пункты 1, 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации) супруги свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Из материалов дела следует, что доказательства наличия у должника на момент заключения брачного договора обязательств перед кредиторами в материалах дела отсутствуют.

В реестр требований кредиторов включено требование АО «Кранбанк», обязательства перед которым возникли из кредитных договоров от 10.09.2019 № Ф411-19 и от 23.09.2019 № Ф432-19.

Представленная в материалы дела справка по форме 2-НДФЛ свидетельствует о наличии у ФИО2 доходов от трудовой деятельности в АО «Кранбанк» в 2019 году в среднем в сумме 320000 руб. в месяц (с учетом вычета налога на доходы физических лиц).

Данный доход по условиям брачного договора являлся собственностью ФИО2, что свидетельствует о наличии у должника достаточного дохода для погашения своих обязательств по выше названным кредитным договорам. 

В соответствии с пунктом 2.12 брачного договора ФИО2 в личную собственность перешли  доли в размере 19,9 % в уставных капиталах ООО «Ивтер» (ИНН 

<

***>) и ООО «Мир» (ИНН 

<

***>).

Действительная стоимость доли ФИО2 в уставном капитале ООО «Ивтер» на дату выхода ее из состава участников общества (18.10.2019), рассчитанная из величины чистых активов общества, составляла 2537250 руб., что подтверждено решением Арбитражного суда Ивановской области от 26.10.2021 по делу № А17-965/2021.

Кроме того, на момент заключения брачного договора ФИО2 на праве собственности принадлежали акции АО «Кранбанк» номинальной стоимостью 1000 руб. в количестве 39861 шт. 

Рыночная стоимость указанных акций по состоянию на 01.01.2018 составляла 52280000 руб., что подтверждается отчетом ООО «Столичное Агентство Оценки» об оценке рыночной стоимости пакета акций АКБ «Кранбанк» (ЗАО) № 2018 от 15.03.2018, а также договором залога ценных бумаг № 2018/056/8 от 06.04.2018.

По состоянию на 06.09.2019 стоимость указанного пакета акций не изменилась, составляла 52280000 руб. и соответствовала рынку, что подтверждается экспертным заключением № 24 от 15.03.2024, выполненным ООО «Информационно – консультационная фирма «Вес».

После заключения брачного договора акции АО «Кранбанк» остались в совместной собственности супругов.

Таким образом, материалами дела не подтверждено наличие у должника на момент заключения брачного договора, равно как и в результате заключения данного договора, признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Доказательства ухудшения финансового положения должника в результате заключения брачного договора в материалы дела не представлены.

Признание АО «Кранбанк» решением Арбитражного суда Ивановской области от 24.03.2020 по делу № А17-11085/2019 несостоятельным (банкротом), а также невозможность ООО «Ивтер» и ООО «Мир» выплатить ФИО2 действительную стоимость доли после ее выхода из состава участников обществ не отменяет факт ликвидности активов, перешедших должнику, на дату заключения брачного договора.

После заключения брачного договора ФИО2 исполняла обязательства по кредитным договорам от 10.09.2019 и 23.09.2019, заключенным с АО «Кранбанк», до марта 2020 года включительно.

Невозможность исполнять данные обязательства возникла в связи с увольнением ФИО2 

При оформлении кредитных договоров ФИО2 в АО «Кранбанк» были представлены анкеты от 09.09.2019 и от 20.09.2019, в которых она указала на наличие брачного договора с супругом, а также место работы и размер ежемесячного дохода. Соответственно, при выдаче кредита Банк был осведомлен о фактическом имущественном положении заемщика и наличии брачного договора.

Довод финансового управляющего о заключении брачного договора с целью сокрытия имущества должника в преддверии банкротства АО «Кранбанк» не может быть признан обоснованным, поскольку из материалов дела не следует, что на момент заключения брачного договора должник был осведомлен о предстоящем введении в отношении АО «Кранбанк» процедуры банкротства (лицензия отозвана у банка 13.12.2019).

Таким образом, совокупность обстоятельств, необходимых для признания сделки на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, не подтверждена материалами дела, в связи с чем суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.   

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского Кодекса  Российской Федерации (далее – ГК РФ) не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Однако такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении кредиторов, в частности, к сделкам, направленным на уменьшение конкурсной массы - так называемые подозрительные сделки (статья 61.2 Закона о банкротстве).

При этом совокупность одних и тех же обстоятельств не может быть квалифицирована как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, в частности по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Учитывая, что определенная совокупность признаков сделки должника выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, квалификация сделки должника, причинившей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В рассматриваемом случае финансовый управляющий документально не обосновал наличие каких-либо иных обстоятельств, выходящих за пределы признаков подозрительной сделки, не доказал совершение оспариваемой сделки при злоупотреблении правом сторонами сделки.

Финансовый управляющий ссылается на то, что ФИО2 не сохранила имущество в количестве и состоянии, позволяющих удовлетворить требования кредиторов: в настоящий момент она не располагает имуществом, стоимость которого могла бы покрыть все имеющиеся к ней требования.

Между тем, как было указано выше, активы должника, полученные в результате заключения брачного договора, являлись достаточными, в том числе для исполнения кредитных обязательств перед АО «Кранбанк», которые возникли после заключения брачного договора.  

При данных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно пришел к выводу об отсутствии оснований для признания сделки недействительной по статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (злоупотребление правом).

Учитывая отсутствие оснований для признания брачного договора недействительной сделкой, заключенные ФИО4 договоры купли-продажи принадлежащего ему на праве собственности имущества от 13.03.2020 и от 13.11.2020 не являются сделками должника, в связи с чем не подлежат оспариванию в рамках дела о банкротстве ФИО2

Таким образом, обжалуемый судебный акт принят судом первой инстанции при правильном применении норм права, с учетом конкретных обстоятельств дела, оснований для его отмены не имеется.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации госпошлина по апелляционной жалобе относится на заявителя жалобы. 

Финансовым управляющим заявлено ходатайство о снижении размера госпошлины в связи с отсутствием у должника денежных средств и имущества, подлежащего реализации.

На основании пункта 2 статьи 333.22 Налогового кодекса Российской Федерации арбитражные суды, исходя из имущественного положения плательщика, вправе освободить его от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым указанными судами, либо уменьшить ее размер, а также отсрочить (рассрочить) ее уплату в порядке, предусмотренном статьей 333.41 настоящего Кодекса.

По смыслу статей 101, 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации размер государственной пошлины может быть уменьшен судом только в случае, если государственная пошлина в федеральный бюджет еще не уплачена.

Рассмотрев заявленное ходатайство, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения ходатайства об уменьшении размера государственной пошлины. 

Осуществление в отношении ФИО2 процедуры банкротства само по себе не означает отсутствие возможности уплатить государственную пошлину в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Руководствуясь статьями 258, 268, 269 (пункт 1), 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Второй арбитражный апелляционный суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Ивановской области от 08.04.2024 по делу № А17-4968/2020 оставить без изменения, а апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 ФИО1 – без удовлетворения.

В удовлетворении ходатайства финансового управляющего ФИО1 о снижении размера госпошлины отказать.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 2900 руб. госпошлины по апелляционной жалобе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в течение одного месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Ивановской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1–291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

 

Председательствующий

 

Т.М. Дьяконова

 

Судьи 

 

Н.А. Кормщикова

 

Е.Н. Хорошева