СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

 

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

город  Томск                                                                                           Дело №А45-4116/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 27 апреля 2018 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 07 мая 2018 г.

 

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего                 Назарова А.В., 

судей:                                                Кайгородовой М.Ю., 

ФИО1, 

при ведении аудиозаписи и протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО2, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 (рег. №07АП-3913/2017 (2)) на определение от 26.01.2018 Арбитражного суда Новосибирской области (судья Надежкина О.Б.) по делу №А45-4116/2017 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Папайя» (630090, 

<

...>, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятое по заявлению ФИО3 о включении требования в размере 9 222 791 рубль 10 копеек в реестр требований кредиторов должника, 

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего: ФИО4 по доверенности от 16.03.2018, паспорт,

от заявителя: ФИО5 по доверенности от 29.03.2018, паспорт, 

 

установил:

определением Арбитражного суда Новосибирской области от 09.03.2017 к производству суда принято заявление общества с ограниченной ответственностью «Ройял Эстейт» (далее – ООО «Ройял Эстейт», кредитор) о признании общества с ограниченной ответственностью «Папайя» (далее – ООО «Папайя», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 05.05.2017 (резолютивная часть объявлена 03.05.2017г.) в отношении должника введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО6, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Меркурий».

08.06.2017 в арбитражный суд поступило заявление ФИО3 о включении требования в размере 9 222 791 рублей 10 копеек в реестр требований кредиторов должника – ООО «Папайя».

Заявление обосновано тем, что у должника образовалась задолженность в связи с ненадлежащим исполнением обязательств по договорам займа.

Определением арбитражного суда Новосибирской области от 26.01.2018 в удовлетворении заявления ФИО3 о включении требования в реестр требований кредиторов должника отказано.

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 15.02.2018 ООО «Папайя» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

ФИО3 с принятым определением не согласился, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, принять по делу новый судебный акт, ссылаясь на то, что у суда первой инстанции отсутствовали основания для отказа во включении требований ФИО3 в реестр требований кредиторов ООО «Папайя» в размере 8 961 860 рублей 32 копеек.

В обоснование к отмене судебного акта, заявитель жалобы указывает на то, что судом необоснованно не принято во внимание вступившее в законную силу решение Советского районного суда г. Новосибирска от 12.01.2017, устанавливающее размер требований ФИО3 к ООО «Папайи», основания, по которым Арбитражный суд Новосибирской области не принял во внимание вступивший в законную силу судебный акт, устанавливающий размер требований заявителя к должнику в определении суда не раскрыты; правом на обжалование судебного акта, которым, но мнению временного управляющего, затрагивались права и интересы других кредиторов, временный управляющий воспользовался.

Полагает недоказанным и не установленным судом факт корпоративного характера требования ФИО3; предоставление займов должнику ФИО3 обусловлено не фактом участия ФИО3, а необходимостью заемных средств. Сам но себе факт того, что заимодавцем выступает участник должника, является недостаточным для вывода об отсутствии заемных отношений и направленности на реализацию внутрикорпоративных отношений.

Апеллянт отмечает, что предоставление займов не носило формальный характер, указанный позиция суда не соответствует фактическим обстоятельствам дела, судом не раскрыто, на основании каких доказательств, представленных в материалы дела, был сделал вывод о формальном увеличении кредиторской задолженности, при этом, ФИО3 представлены доказательства финансовой возможности предоставления указанного займа, а должником, представлены доказательства получения займа и его последующего расходования.

По мнению апеллянта, вывод суда о том, что заем был истребован непосредственно перед банкротством ООО «Папайя» не соответствует фактическим обстоятельствам, ФИО3 выдавал займы в период, когда признаки банкротства отсутствовали, а обязательства перед кредиторами были исполнены надлежащим образом.

В дополнениях к апелляционной жалобе апеллянт указал, что обстоятельство выдачи займа обществу его участником само по себе не презюмирует необходимость квалификации таких отношений как корпоративных; на момент выдачи займов у должника отсутствовали просроченные обязательства перед контрагентами; до момента получения займов должник стабильно достигал и фиксировал положительные финансовые показатели; апеллянт будучи участником должника предоставляя денежные средства последнему, посредством допускаемого законом механизма и правовой конструкции задолго до инициирования процедуры банкротства, при отсутствии фактов злоупотребления правом оказался необоснованно дискредитирован и ущемлен в правах (отказано в реализации права) по сравнению с иными лицами, только лишь из-за того обстоятельства, что апеллянт как заимодатель на момент выдачи займов являлся участником общества.

Также, апеллянт отмечает, что судом первой инстанции при рассмотрении заявленного требования было необоснованно перенесена мотивировка и  выводы из определения Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 №308-ЭС17-1556 (1) по делу №А32-19056/2014, ввиду различных фактических обстоятельств.

Полагает, что судом первой инстанции, в нарушение пункта 1 части 2, части 3 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не было применено положение пункта 10 статьи 16 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), статьи 69 АПК РФ во взаимосвязи с разъяснениями Верховного Суда Российский Федерации, в части игнорирования судебного акта суда общей юрисдикции имеющего преюдициональное значение при рассмотрении заявленного требования о включении в реестр требований кредиторов. При наличии вступившего в законную силу апелляционного определения Новосибирского областного суда от 19.12.2017 по делу №33-11492/2017, подтверждающего состав и размер требований апеллянта, суд первой инстанции должен был определить лишь возможность их предъявления в процессе несостоятельности и очередность удовлетворения, не пересматривая спор по существу.

В дополнениях к апелляционной жалобе ФИО3 просит включить в реестр требований кредиторов должника требование в размере 18 051 905 рублей 85 копеек.

В порядке статьи 262 АПК РФ, конкурсный управляющим представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит оспариваемое определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, указав, что не обоснованы ссылки апеллянта на то, что суд первой инстанции не принял во внимание вступивший в законную силу судебный акт  суда общей юрисдикции, о непредставлении временным управляющим доказательств, указывающих на корпоративный характер требований, о невозможности ФИО3 принимать решения о порядке ведения должником хозяйственной деятельности; у суда не было препятствий для переквалификации отношений между ФИО3 и должником в корпоративные отношения.

Также, конкурсный управляющий отмечает, что на момент выдачи займов уже имело место существенная просроченная кредиторская задолженность.

В дополнениях к отзыву конкурсный управляющий указал, что доводы апеллянта неверные, необоснованные.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции, представитель заявителя апелляционную жалобу поддержал по основаниям в ней изложенным и приведенных в дополнениях.

Представитель конкурсного управляющего против удовлетворения апелляционной жалобы возражал, поддержал доводы отзыва и дополнений к ним.

Арбитражный апелляционный суд считает возможным на основании статей 156 (частей 1, 3), 266 (части 1) АПК РФ рассмотреть апелляционную жалобу при имеющейся явке.

Заслушав участников процесса, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статьи 268 АПК РФ законность и обоснованность определения Арбитражного суда Новосибирской области, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения судебного акта на основании следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 10.01.2013, 16.07.2015 ФИО3 (займодавец) и ООО «Папайя» (заемщик) заключили договоры займа.

Обязательства по погашению задолженности заемщиком не исполнено.

Решением Советского районного суда г. Новосибирска от 12.01.2017 (дело №2-246/17) удовлетворены исковые требования ФИО3

Апелляционным определением Новосибирского областного суда от 19.12.2017 (дело №33-11492/2017) решение Советского районного суда г. Новосибирска от 12.01.2017 изменено, с должника в пользу ФИО3 взыскана задолженность по договорам займа от 10.01.2013, от 16.07.2015, а именно: основной долг 8 880 000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами с 19.11.2016 по 30.11.2016 в сумме 29 114 рублей 75 копеек, расходы по оплате государственной пошлины 52 745 рублей 57 копеек.

10.01.2016 ФИО3 (займодавец) и ООО «Папайя» (заемщик) заключили договор займа на условиях до востребования.

В обеспечение исполнения обязательств по названному договору ООО «Папайя» передало в залог ФИО3 имущество, принадлежащее обществу на праве собственности (партия детских товаров общей стоимостью 10 000 000 рублей), на основании договора залога товаров в обороте от 10.01.2016.

В подтверждение факта передаче должнику денежных средств по договору займа от 10.01.2016 в общем размере 8 950 000 рублей заявитель в материалы дела представил квитанции к приходным кассовым ордерам №70 от 14.01.2016, №572 от 17.04.2016, №800 от 31.05.2016, №964 от 14.06.2016.

Обязательства по погашению задолженности заемщиком не исполнено.

В связи с ненадлежащим исполнением должником обязательств по возврату заемных денежных средств по названным договорам займа ФИО3 обратился в арбитражный суд с настоящим требованием.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции суд первой инстанции принял по существу правильное решение, при этом выводы арбитражного суда первой инстанции соответствуют фактическим обстоятельствам дела,  представленным в материалы дела доказательствам и соответствуют действующему законодательству.

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 6 статьи 16, статьи 71 Закона о банкротстве требования кредиторов рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется арбитражным судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором, с другой стороны. Требование кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

С учетом специфики дел о банкротстве, при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Исходя из указанных норм права, арбитражному суду необходимо по существу проверить доказательства возникновения задолженности и применения мер ответственности на основе положений норм материального права.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Пунктом 1 статьи 810 ГК РФ предусмотрено, что заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия и состязательности. Обязанность по доказыванию обстоятельств, обосновывающих требования и возражения, возлагается на лиц, участвующих в деле (статьи 8, 9, 65 АПК РФ).

Выводы судебных актов по существу рассмотренного спора должны основаться на анализе доказательств, представленных сторонами, и содержать помимо прочего мотивы, по которым отвергнуты доказательства, а также отклонены доводы лиц, участвующих в деле (пункт 4 статьи 15, статья 71, пункты 2, 4 статьи 169, пункт 2 статьи 271, пункт 2 статьи 289 АПК РФ).

Как следует из материалов дела и установлено судом, требование заявителя частично основано на вступившем в законную силу судебном акте, поэтому установленные судом общей юрисдикции обстоятельства не подлежат доказыванию вновь при рассмотрении настоящего требования с учётом положений нормы статьи 69 АПК РФ.

Однако, ФИО3 на дату заключения договоров займа являлся одним из участником должника с долей участия в размере 73,33% уставного капитала.

При этом, ранее ФИО3 являлся единственным участником общества (с даты регистрации и до 11.11.2016).

Единственный участник общества ФИО3 компенсировал негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность ООО «Папайя» тем, что предоставлял беспроцентные займы и тем самым позволил показывать в отчетности предприятия прибыльную деятельность, а не убыточную. 

На момент выдачи займов (17.04.2016, 31.05.2016, 14.06.2016) имела место существенная просроченная задолженность перед кредиторами, такими как ООО «Роял Эстейт» (взыскана по решению Арбитражного суда Новосибирской области от 17.10.2016 по делу № А45-14788/2016), ООО «Олмека» (взыскана по решению Арбитражного суда Новосибирской области от 07.10.2016 по делу № А45-17870/2016).

Плохое финансовое состояние должника и невозможность самостоятельного расчета со своими контрагентами без помощи материнской компании свидетельствует о корпоративном характере заемных отношений.

Согласно правовой позиции, №308-ЭС17-1556 по делу № А32-19056/2014 в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника, в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений. Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 8 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Таким образом, учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием (корпоративные отношения), не могут являться его кредиторами в деле о банкротстве; требования участника юридического лица не могут конкурировать с обязательствами должника перед иными кредиторами - участниками гражданского оборота: участники должника вправе претендовать лишь на часть имущества общества, оставшегося после расчетов с другими кредиторами.

По смыслу приведенной правовой позиции к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017)», утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Следует отметить, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973).

Вместе с тем, исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного. Соответствующая правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации № 308-ЭС17-1556 от 06.07.2017, № 305-ЭС17-17208 от 15.02.2018, № 310-ЭС17-17994 (1, 2) от 21.02.2018.

Как указывалось выше, при функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Исследовав представленные в дело доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, апелляционный суд, также, считает, что действительная природа заемных обязательств между должником и ФИО3 заключалась в формальном увеличении кредиторской задолженности, в результате такого финансирования наращивалась задолженность должника во вред остальным кредиторам; заключение договора залога товаров в обороте от 10.01.2016 имеет целью получение преимущественного удовлетворения требований перед другими кредиторами.

Кроме того, судом, верно, установлено, что одним из мотивов выдачи займов стало поддержание хозяйственной деятельности должника ввиду недостаточности оборотных денежных средств, что подтверждается  как заявителем, так и должником.

При этом, судом учтены пояснениям заявителя, согласно которым выдача займов осуществлялась длительное время, в периоды, когда должнику необходимо было пройти процедуру перекредитации в банках с полным оформлением документации. Для поддержания функционирования деятельности в этот период и выдавались займы.

Представитель должника подтвердил, что заемные денежные средства использовались на хозяйственные нужды должника: закупку товара, на обязательные платежи.

Таким образом, материалы дела свидетельствуют, что заявитель, будучи участником общества, принимал стратегические управленческие решения, в данном случае – по выдаче обществу займов на поддержание его хозяйственной деятельности, возврат займов был истребован непосредственно перед банкротством ООО «Папайя».

В данном случае, судом, верно, указано, что на ФИО7, как участника должника, подлежит распределению риск банкротства, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним.

Доводы апеллянта о недоказанности указанных обстоятельств опровергаются материалами дела.

Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из корпоративного обязательства, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота. Учредители (участники) должника - юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью.

В соответствии с разъяснениями, данными Верховным Судом Российской Федерации в пункте 18 Обзора судебной практики № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника требование участника должника, основанное на притворной сделке, прикрывающей обязательства, вытекающие из факта участия заявителя в хозяйственном обществе, признанном банкротом.

В связи с чем, апелляционный суд, также, считает, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, а, следовательно, правовые основания для включения в реестр требований кредиторов должника задолженности ФИО3 отсутствуют.

При этом закон не лишает кредитора права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 ГК РФ).

Ссылка апеллянта на то, что судом проигнорирован вступивший в законную силу судебный акт, которым установлены требования заявителя не нашел своего подтверждения.

В рассматриваемом случае, судом не опровергается факт наличия задолженности у должника, а установлено, что требования предъявлены участником общества, который с силу закона к числу конкурсных кредиторов не может быть отнесен.

ФИО3 как единственный участник должника обладал информацией о действительном положении дел своего предприятия и востребуя займы, не мог не знать, что фактически получить возврат задолженности от своего общества он не может, поскольку ООО «Папайя» является неплатежеспособным предприятием. 

В результате своего выхода из общества, ФИО3 создал видимость неаффилированности с должником.

При этом, востребование займов от должника имело место до выхода ФИО3 из ООО «Папайя».

Так, требования ФИО3 о возврате заемных денежных средств были получены должником 20.08.2016 и 14.11.2016, в то время как ФИО3 вышел из состава участников 13.12.2016. 

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994 (1, 2), когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования.

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 305-ЭС17-17208).

К тому же, изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). 

Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера).

В данном случае, с учетом конкретных обстоятельств дела, суд первой инстанции правомерно переквалифицировал заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала, признав за прикрываемым требованием статус корпоративного и отказал во включении требования в реестр требований кредиторов. 

При этом такая квалификация правоотношений между кредитором и должником не противоречит выводам, содержащимся в решении Советского районного суда г. Новосибирска от 12.01.2017 по делу № 2-246/17 и апелляционном определении Новосибирского областного суда от 19.12.2017 по делу №33-11492/2017, поскольку при рассмотрении указанных дел данный вопрос судом не исследовался, какие-либо суждения относительно данного вопроса приведенные судебные акты не содержат.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В нарушении указанной нормы в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие доводы апелляционной жалобы.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем отсутствуют основания для отмены судебного акта в обжалуемой части.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, а в апелляционной инстанции могли бы повлиять на законность и обоснованность принятого судебного акта. В связи с этим признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда в обжалуемой части.

Суд апелляционной инстанции полагает, что, исходя из заявленных требований, с учетом обстоятельств, входящих в предмет доказывания и установленных судом, оценив все имеющиеся в материалах дела доказательства, доводы сторон и оценив все в совокупности по правилам статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления.

Оспариваемый судебный акт принят при правильном применении норм материального права, содержащиеся в них выводы не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам. Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено. Апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд 

 

постановил:

определение от 26.01.2018 (резолютивная часть объявлена 19.01.2018) Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-4116/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме через Арбитражный суд Новосибирской области.

 

Председательствующий                                                                 А.В. Назаров 

 

Судьи                                                                                                           М.Ю. Кайгородова 

 

                                                                                                          ФИО1