АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

15 марта 2023 года

Дело №

А44-2961/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 07 марта 2023 года. 

Полный текст постановления изготовлен 15 марта 2023 года.

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Бычковой Е.Н., Яковлева А.Э.

при участии представителя ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 02.06.2020, до перерыва представителя АО «НС Банк» ФИО3 по доверенности от 07.09.2022,

рассмотрев 07.03.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 и ФИО11 на определение Арбитражного суда Новгородской области от 27.07.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2022 по делу № А44-2961/2015

у с т а н о в и л:

Решением Арбитражного суда Новгородской области от 13.08.2015 Новгородское областное потребительское общество «Облпотребсоюз», адрес: 173001, Великий Новгород, Великая ул., д. 10, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), признано несостоятельным (банкротом), в его отношении открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4.

В связи с освобождением ФИО4 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего Общества определением от 25.03.2021 новым конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Определением суда первой инстанции от 20.10.2021, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2021, установлен размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: ФИО1, ФИО11, ФИО6 в сумме 653 169 618 руб. 96 коп.; указанная сумма взыскана солидарно, одновременно произведена процессуальная замена должника как взыскателя по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности на конкурсных кредиторов: ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, Управление Федеральной налоговой службы по Новгородской области, общество с ограниченной ответственностью «ТК «Новгородская», акционерное общество «НС Банк» (далее – Банк), в сумме, соответствующей требованиям названных кредиторов; с ФИО1, ФИО11, ФИО6 в пользу Общества солидарно взыскано 46 355 887 руб. 36 коп.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.04.2022 определение от 20.10.2021 и постановление от 27.12.2021 отменены, дело направлено в Арбитражный суд Новгородской области на новое рассмотрение.

По результатам нового рассмотрения определением суда первой инстанции от 27.07.2022 определен размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

По основаниям пункта 2 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в пользу Общества взыскано: с ФИО1 – 172 668 285 руб. 99 коп.; солидарно ФИО1 и ФИО11 – 28 775 418 руб. 56 коп.;  с ФИО6 – 87 411 625 руб. 62 коп.

По основаниям пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве взыскано: с ФИО6 – 4 954 674 руб. 33 коп.; солидарно с ФИО6 и ФИО11 – 29 290 868 руб. 82 коп.; солидарно с ФИО1, с ФИО6, ФИО11 – 330 068 745 руб. 64 коп. 

Общий размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц составил 653 169 618 руб. 96 коп. 

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2022 определение от 27.07.2022 в обжалуемой части оставлено без изменения.

Указанные судебные акты обжалованы ФИО1 и ФИО11 в кассационном порядке.

В кассационной жалобе ФИО1 просит изменить определение от 27.07.2022 и постановление от 24.10.2022, уменьшив размер его ответственности до 100 000 руб.

По мнению ФИО1, суды не приняли во внимание степень его вовлеченности в текущую деятельность Общества; период, в течение которого между ФИО1 и Обществом имели место трудовые правоотношения; а также непродолжительность времени исполнения ФИО1 обязанностей председателя правления Общества после наступления признаков объективного банкротства последнего; суды не учли факт погашения требований Банка на сумму 125 047 069 руб. 12 коп. солидарными с Обществом должниками в рамках иных дел о банкротстве.

ФИО1 полагает, что не должен отвечать по обязательствам тех кредиторов, требования которых возникли после прекращения его полномочий как контролирующего должника лица, а в отношении задолженности перед физическими лицами по договорам займа, которая возникла после возникновения у Общества объективных признаков банкротстве, не может нести ответственность по основаниям пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, так как указанные обязательства возникли до 2012 года. 

Также податель жалобы считает, что не подлежит привлечению к ответственности по обязательствам кредиторов, которые возникли вследствие признания в деле о банкротстве недействительными сделок по перечислению должнику денежных средств по договорам, которые от имени Общества заключал ФИО11, равно как и обязательствам, вытекающим из совершения Обществом сделок, которые непосредственно ФИО1 не совершались и не одобрялись. 

ФИО1 указывает, что суды не учли сведения, выявленные в ходе рассмотрения дела № А44-5097/2014 и в рамках уголовного дела № 027333, о наличии у Общества дебиторской задолженности в размере, достаточном для расчета со всеми кредиторами; о погашении должником обязательств перед кредиторами по состоянию на 13.11.2014; а также отсутствие со стороны Банка возражений относительно прекращения производства по делу о банкротстве № А44-5097/2014 на основании заявления ФИО6 18.11.2014. При этом Банк, продолжая осуществлять кредитование Общества, подтвердил финансовую стабильность должника.

В кассационной жалобе ФИО11 просит отменить принятые по обособленному спору судебные акты, установив размер его ответственности 100 000 руб. 

По мнению подателя жалобы, исходя из характера деятельности должника, действуя разумно и добросовестно, ФИО11 не мог узнать о наличии у него обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) ранее 11.08.2014, когда соответствующе заявление было им подано в суд.

ФИО11 отмечает, что не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в связи с заключением Обществом договоров с Банком, условиями которых лишь продлевались сроки использования ранее представленного кредита. 

ФИО11 полагает, что не должен нести ответственность в связи с передачей имущества Общества в пользу аффилированных юридических лиц, поскольку эти сделки одобрялись всеми членами правления, а получатели имущества были подконтрольны должнику и входили с ним в одну группу. 

Согласно позиции ФИО11, банкротство Общества явилось следствием действия объективных экономических причин.

В дополнительной письменной позиции ФИО1 настаивает на отсутствии оснований для применения к нему ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве по обязательствам, возникшим из договоров, заключенных ранее возникновения у Общества признаков объективного банкротства, а также перед кредиторами по сделкам, в совершении которых не принимал участие в качестве контролирующего должника лица, равно как и по обязательствам, нарушение которых имело место после прекращения полномочий ФИО1 

В качестве оснований для уменьшения субсидиарной ответственности ФИО1 привел доводы о необеспечении сохранности бухгалтерской документации должника ФИО11 и ФИО6; осуществлении указанными лицами экономически невыгодных сделок от имени должника, в том числе реорганизации Общества. 

В отзыве и дополнительных пояснениях Банк возражает против удовлетворения кассационных жалоб.

В судебном заседании с учетом объявленного судом перерыва представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы, представитель Банка просила оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, по условиям пунктов 7.21 и 7.26 Устава Общества в редакции, утвержденной Общим собранием уполномоченных 30.08.2012, правом действовать от имени Общества без доверенности наделены председатель Совета Общества, а также председатель Правления Общества, при этом Правление Общества подотчетно Совету Общества. 

ФИО1 занимал должность председателя Правления Общества в период с 18.07.2000 по 30.08.2012; должность председателя Совета Общества в период с 30.08.2012 по 23.10.2013; и, снова должность председателя Правления Общества в период с 23.10.2013 по 23.12.2013.

ФИО11 занимал должность председателя Правления в период, когда ФИО1 являлся председателем Совета Общества, в период с 30.08.2012 по 23.10.2013, а также являлся председателем Правления Общества в период с 23.12.2013 по 18.11.2014.

ФИО6 занимал должность председателя Правления с 18.11.2014 по 23.04.2015.

Указанные лица привлечены к субсидиарной ответственности по следующим основаниям.

В связи с реорганизацией Общества в форме выделения и создания юридических лиц: районных потребительских обществ: Боровичского, Валдайского, Крестецкого, Новгородского, Окуловского, Пестовского, Поддорского, Старорусского, Холмского, Шимского на основании решений общего собрания уполномоченных Общества от 27.02.2013, оформленного протоколом № 105 и от 12.04.2013, оформленного протоколом № 106, по причине несправедливого распределения активов Общества.

В указанный период контролирующими Общество лицами выступали одновременно ФИО1 и ФИО11, которые привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в связи с указанными выше обстоятельствами по основаниям пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

В постановлении суда кассационной инстанции от 17.12.2018, которым подтверждено наличие рассматриваемых оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности, применительно к указанным контролирующим лицам признаны обоснованными выводы судов о том, что проведенная несправедливая реорганизация Общества привела к ухудшению его финансового состояния, снижению показателей платежеспособности должника и затруднению исполнения им принятых на себя обязательств по заключенным с Банком кредитным договорам.

Судами установлена ответственность ФИО1, ФИО11 и ФИО6 по основаниям пунктов 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

В постановлении апелляционного суда от 03.09.2020 при оценке причин и момента возникновения признаков объективного банкротства Общества, суд пришел к выводу о том, что признаки объективного банкротства и банкротство Общества наступили в связи с заключением от имени должника убыточных кредитных договоров с Банком в период 2012, 2013 годов, в период контроля за деятельностью Общества ФИО1 Убыточность указанных договоров, согласно выводу суда, заключалась в заведомой невозможности Общества осуществить расчет по кредитным обязательствам, при этом, в счет обеспечения указанных кредитных обязательств предоставлено в залог все ликвидное имущество Общества. 

Как установил суд, возможность получения кредитования была обусловлена искажением бухгалтерской отчетности Общества, а именно, необоснованной переоценкой его активов, что привело к завышению их показателей и позволило ввести Банк в заблуждение относительно финансового положения должника. 

Эти решения, как установил суд, принимались ФИО1 и ФИО11, которыми, кроме того, подписывались кредитные договоры с Банком. При этом ФИО1 не представил доказательств, подтверждающих целевое использование кредитных денежных средств.

Требования Банка по кредитным договорам составляют большую часть требований кредиторов Общества. 

Кроме того, в основание привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих Общество должностных лиц ФИО11 и ФИО6 положено совершение в 2014-2015 годах от имени Общества экономически невыгодных сделок по выводу имущества, которые были признаны недействительными в деле о банкротстве: на сумму 1 888 044 руб. 39 коп. в пользу общества с ограниченной ответственностью «Селигер»; на сумму 1 056 977 руб. 58 коп. в пользу общества с ограниченной ответственностью «Металлсервис»; на сумму 8 793 955 руб. 57 коп. в пользу общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Регионпродукт»; на сумму 17 554 179 руб. 77 коп. в пользу общества с ограниченной ответственностью «Хвойнинский пивзавод».

Судами отмечено, что ФИО6 принимал участие как член Правления Общества в несправедливом распределении активов должника в процессе его реорганизации путем выделения районных обществ; совершил 23.01.2015 от имени должника сделку по уступке принадлежащей Обществу 100% доли участия в обществе с ограниченной ответственностью «Центральный рынок» в пользу Новгородского областного союза потребительских обществ; подписывал за 2014 год бухгалтерские балансы должника, которые представлялись в Банк для получения кредитования.

По результатам проверки указанного судебного акта в кассационном порядке, в постановлении суда кассационной инстанции от 27.11.2020 отражено, что обязанность по обращению в суд контролирующих должника лиц с заявлением о его банкротстве возникла 30.07.2013 и указанная обязанность не исполнена последовательно ФИО1, ФИО11, ФИО6

Как отметил суд кассационной инстанции в постановлении от 27.11.2020, обращение ФИО11 с заявлением должника от 11.08.2014 последовало уже после того, как у Общества появились признаки объективного банкротства и начала накапливаться кредиторская задолженность. От указанного заявления впоследствии отказался ФИО6, как установлено в постановлении апелляционного суда от 03.09.2020, без указания мотивов.

С учетом установленных оснований для применения субсидиарной ответственности, ее размер, определенный исходя из общей суммы требований кредиторов, не погашенных в деле о банкротстве, был распределен судом первой инстанции следующим образом. 

Отдельно определен размер ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, которая применена к ФИО1 в размере 172 668 285 руб. 99 коп. (обязательства, возникшие в период с 01.08.2013 по 22.12.2013, до повторного назначения председателем Правления ФИО11); солидарно к ФИО1 и ФИО11 в размере 28 775 418 руб. 56 коп. (обязательства, возникшие в период с 23.12.2013 (дата повторного назначения ФИО11 председателем Правления) по 22.08.2014 (дата возбуждения первого дела о банкротстве); к ФИО6 в размере 87 411 625 руб. 62 коп. (обязательства, возникшие в период с 23.08.2014 (с момента возбуждения первоначального дела о банкротстве) по 13.04.2015 (до даты возбуждения рассматриваемого дела о банкротстве).

Оставшаяся часть ответственности распределена исходя из наличия оснований для применения к контролирующим должника лицам пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве: ответственность в части суммы 4 954 674 руб. 33 коп. (в связи с совершением сделок в пользу Новгородский областной союз потребительских обществ», ООО «Торговый дом «Регионпродукт», ООО «Центральный рынок», публичного акционерного общества УКБ «Новобанк») применена к ФИО6; в части суммы 29 290 868 руб. 82 коп. (в связи с совершением сделок в пользу ООО «Селигер», ООО «Металлремсервис», ООО «Торговый дом «Регионпродукт», ООО «Хвойнинский пивзавод», ООО «Новгородский пищекомбинат») ответственность применена солидарно к ФИО6 и ФИО11 и, в оставшейся части – 330 068 745 руб. 64 коп. ответственность применена солидарно к ФИО1, ФИО11 и ФИО6 в связи с совершением действий, повлекших неплатежеспособность должника (утверждение разделительного баланса, кредитование должника в условиях его неплатежеспособности, искажение данных бухгалтерской отчетности).

Суд первой инстанции не усмотрел оснований для уменьшения субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц или для освобождения от нее.

Не согласившись с определением суда, ФИО1 и  ФИО11 оспорили его в апелляционном порядке и просили установить размеры их субсидиарной ответственности по 100 000 руб.  в отношении каждого. 

Проверив законность и обоснованность определения суда в пределах доводов апелляционных жалоб, апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. 

Оценив законность принятых по делу судебных актов, суд кассационной инстанции приходит к следующему. 

Как указано в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Аналогичная ответственность предусмотрена действующими положениями статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие – со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. При этом по обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Руководствуясь указанным разъяснением, суд первой инстанции правильно определил периоды, за которые ответчики несут ответственность по основаниям пункта 2 статьи 10 закона о банкротстве с момента установленной судом при установлении оснований для применения субсидиарной ответственности, даты возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве и до возбуждения дела о банкротстве по заявлению ФИО11 (в отношении действовавших до указанной даты руководителей должника ФИО1 и ФИО11), и с момента после указанного обращения и до возбуждения данного дела о банкротстве в отношении последующего руководителя ФИО6, который выступил инициатором прекращения производства по делу о банкротстве, возбужденного по заявлению ФИО11

Из приведенных положений следует, что момент прекращения полномочий контролирующего должника лица при применении ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве не имеет правового значения. При оценке оснований для применения к подателям жалобы ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, установлена их вина в наращивании кредиторской задолженности за период с 01.08.2013, и, в силу положений статьи 16 АПК РФ, данные обстоятельства не подлежат переоценке. На указанную дату ФИО1 имел полномочия действовать без доверенности от имени Общества, следовательно, имел возможность инициировать обращение в суд с заявлением о банкротстве и несет ответственность за свое бездействие вплоть до возбуждения дела о банкротстве по заявлению ФИО11

В отношении последнего, основания для применения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, в том числе с учетом периода, имевшего место с момента утверждения ФИО11 руководителем должника и до момента его обращения с заявлением о банкротстве Общества, также установлены вступившим в законную силу судебным актом. При этом следует учитывать, что к моменту, с которого субсидиарная ответственность применена в отношении ФИО11, он уже исполнял обязанности председателя Правления должника в период с 30.08.2012 по 23.10.2013, следовательно, был осведомлен о финансовом положении Общества. 

В ходе рассмотрения дела в судах первой и апелляционной инстанции, приведенный судом расчет размера обязательств, возникших после возникновения обязанности ответчиков по обращению в суд с заявлением должника, не оспорен, контррасчет не представлен.

При оценке момента возникновения обязательств по договорам поставки  товаров, выполнении работ, оказании услуг, вопреки утверждению ФИО1, исходя из разъяснений пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» (далее – Постановление № 63), во внимание принимается не дата заключения договора, а предоставление контрагентом должника исполнения по нему – осуществление поставки товаров, выполнение работ и оказание услуг.

Как указано в пункте 3 Постановления № 63, датой возникновения обязательств из договора займа при их квалификации для целей применения Закона о банкротстве является дата предоставления денежных средств, а не подписания договора займа.

В представленных ФИО1 дополнительных пояснениях к кассационной жалобе опровержение произведенного судом расчета размера обязательств перед кредиторами должника, возникших в период после наступления обязанности контролирующих должника лиц по обращению с заявлением в деле о банкротстве с учетом приведенных правил определения момента возникновения обязательств кредитора и со ссылкой на конкретные, имеющиеся в материалах дела доказательства, которые не были бы учтены судами, не приведено.

Доводы подателя жалобы направлены на переоценку фактических обстоятельств, установленных судами по результатам оценки совокупности представленных в материалы дела доказательств, произведенной в соответствии с нормами арбитражного процессуального кодекса, что выходит за пределы рассмотрения дела судом кассационной инстанции, определенных статьей 286 АПК РФ. 

Требования ФБУ «Государственный региональный центр стандартизации метродологии и испытаний в городе Санкт-Петербурге», возникшие 17.12.2013 (как установлено решением  Арбитражного суда Новгородской области от 26.09.2014 по делу № А44-5050/2014) признаны обоснованными в деле о банкротстве Общества определением от 17.05.2016, но учтены как подлежащие погашению после погашения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, так как были заявлены после закрытия реестра. При таких обстоятельствах, суд, вопреки доводам ФИО1, обоснованно учел указанные требования при определении размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

При определении размера ответственности следует учитывать, что в отношении обоих подателей кассационных жалоб также установлено наличие оснований для применения субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в силу которой размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Указанная сумма, как подтверждается пояснениями конкурсного управляющего, представленными в суд 14.01.2021, составляет 653 169 618 руб. 96 коп., и именно данными сведениями руководствовался суд при определении общего размера субсидиарной ответственности привлеченных к ней лиц, что соответствует буквальному смыслу положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

Следует отметить, что, вопреки доводам ФИО1, размер субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц определяется исходя из факта наличия оснований для их привлечения к ней – то есть, вины в доведении должника до несостоятельности, а не обстоятельств вины в основаниях возникновения и неисполнения обязательства перед конкретными кредиторами.

Непосредственной причиной неисполнения всех обязательств перед кредиторами должника, заявленных в деле о банкротстве, является несостоятельность последнего. Именно из этого вытекает наличие причинно-следственной связи между неисполнением обязательств перед кредиторами и действиями (бездействием) контролирующих должника лиц, которые повлекли несостоятельность должника. Таким образом, момент возникновения просрочки перед отдельными кредиторами, и сохранение к указанному моменту полномочий ответчиков по контролю за действиями должника, правового значения для определения степени их субсидиарной ответственности не имеет. Распределение указанной ответственности между лицами, в отношении которых установлена вина в доведении должника до банкротства, осуществляется исходя из существенности негативных последствий их деятельности для финансового положения должника. 

Как разъяснено в пунктах 16, 17 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

В силу разъяснений пункта 22 Постановления № 53, в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником.

Исходя из изложенных выше обстоятельств, установленных в ходе проверки оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в частности, момента возникновения признаков объективного банкротства Общества – по итогам второго квартала 2013 года, достаточными причинами несостоятельности должника явились действия, совершенные совместно ФИО1 и ФИО11, которые в течение большей части периода, в котором имели место действия, повлекшие банкротство Общества, одновременно обладали статусом контролирующих должника лиц и совершали согласованные действия, которые привели к банкротству должника.

Из установленных ранее судами обстоятельств следует, что к банкротству Общества привело получение кредитования от Банка в 2012-2013 годах при заведомой невозможности погашения заемных обязательств, в том числе с учетом искажения бухгалтерской отчетности в виде завышения показателей активов и несправедливое распределение активов Общества в результате его реорганизации в начале 2013 года. 

Вина подателей жалобы в совершении указанных действий, а также то, что именно в результате их совершения у Общества наступили объективные признаки банкротства, определена при установлении оснований для применения к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, и доводы подателей жалобы об обратном не могут быть предметом оценки в рамках рассмотрения спора о распределении размера субсидиарной ответственности в силу нормы статьи 16 АПК РФ. 

С учетом указанных обстоятельств суд правомерно отнес на подателей жалобы основную часть размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, исключив из него лишь суммы, пропорциональные размеру вреда, причиненного сделками, совершенными при участии ФИО11 и ФИО6 после прекращения полномочий ФИО1, которые усугубили финансовое положение должника и послужили одной из причин невозможности формирования конкурсной массы в размере, достаточном для удовлетворения требований кредиторов. 

В силу пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, которой установлена ответственность контролирующих должника лиц, аналогичная ответственности, предусмотренной пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

Также, согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

На наличие такого рода обстоятельств податели жалобы не ссылаются. Оценив возражения ответчиков, суды пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для уменьшения размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц относительно установленного законом. 

При рассмотрении дела судами установлены и получили надлежащую правовую оценку все существенные для дела обстоятельства, нормы материального права применены правильно. Нарушений норм процессуального права, которые могли явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, кассационным судом не установлено. 

В удовлетворении кассационных жалоб следует отказать.

Руководствуясь статьями 282, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 27.07.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2022 по делу № А44-2961/2015 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 и ФИО11 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

 

Е.Н. Бычкова

А.Э. Яковлев