ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-27012/2024, 09АП-27130/2024

Дело № А40-36500/22

г. Москва

14 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 06 июня 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 14 июня 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Григорьева А.Н.,

судей Нагаева Р.Г., Скворцовой Е.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Волковым Е.С.,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы 

ФИО1, ФИО2 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 02.04.2024 по делу №А40-36500/22о признании недействительной сделкой договора дарения долей недвижимого имущества от 29.12.2018, на основании которого должник передал в дар в общую долевую собственность ФИО1 1/2 доли, ФИО3 1/4 доли, ФИО4 1/4 доли в следующем недвижимом имуществе: 1) жилой дом общей площадью 638,4 кв.м., кадастровый номер 77:18:0180609:149, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, 

<

...>; 2) земельный участок общей площадью 1598 кв.м., кадастровый номер: 50:26:0180609:65, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, д. Каменка; 3) земельный участок общей площадью 54 кв.м., кадастровый номер объекта: 50:26:0180609:237, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, д. Каменка. о применении последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника недвижимого имущества,по делу о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО2,при участии в судебном заседании:

от ФИО1: ФИО5 по дов. от 23.03.2024

от ФИО6: ФИО7 по дов. от 23.08.2023

от ФИО2: ФИО8 по дов. от 20.08.2021

ФИО2 – лично, паспорт

ФИО1 – лично, паспорт

иные лица не явились, извещены, 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 15.02.2023 ФИО2 (ИНН 

<

***>; ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения: г. Пермь; адрес регистрации: 117198, 

<

...>) признан несостоятельным (банкротом). В отношении ФИО2 введена процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев. Финансовым управляющим должника утверждена ФИО9 (ИНН 

<

***>, адрес для направления корреспонденции: 650023, 

<

...> 38в-80), член Союза «СОАУ «Альянс». 

Определением Арбитражного суд г. Москвы от 21.07.2023 финансовым управляющим должника утвержден ФИО6.

В Арбитражный суд г. Москвы 07.07.2023 поступило заявление финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора дарения долей недвижимого имущества от 29.12.2018, в результате которого ФИО2 передал в дар в общую долевую собственность ФИО1 1/2 доли, ФИО3 1/4 доли, ФИО4 1/4 доли в недвижимом имуществе. 

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 02.04.2024 удовлетворено заявление финансового управляющего. 

Признан недействительной сделкой договор дарения долей недвижимого имущества от 29.12.2018, на основании которого должник передал в дар в общую долевую собственность ФИО1 1/2 доли, ФИО3 1/4 доли, ФИО4 1/4 доли в следующем недвижимом имуществе: 

1) жилой дом общей площадью 638,4 кв.м., кадастровый номер 77:18:0180609:149, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, 

<

...>; 

2) земельный участок, общей площадью 1598 кв.м., кадастровый номер: 50:26:0180609:65, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, д. Каменка; 

3) земельный участок, общей площадью 54 кв.м., кадастровый номер объекта: 50:26:0180609:237, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, д. Каменка. 

Применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника указанного недвижимого имущества.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2, ФИО1, (представляющей также интересы несовершеннолетних ФИО4 и ФИО3) обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят отменить определение, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований. 

От финансового управляющего в материалы дела поступил отзыв, в рамках которого он выражает несогласие с доводами должника и ответчиков и просит оставить обжалуемый судебный акт без изменения, поскольку судом надлежаще установлены основания недействительности сделки дарения долей недвижимого имущества и правильно применены последствия ее недействительности.  

В судебном заседании ФИО2 и ФИО1, а также их представители доводы апелляционных жалоб поддержали. Представитель финансового управляющего возражал. 

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционные жалобы рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 156 АПК РФ.

Рассмотрев дело в порядке ст. 156, 266, 268 АПК РФ, изучив материалы дела, выслушав доводы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта. 

В силу положений ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и ст. 223 АПК РФ дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Апеллянт ФИО1 полагает, что процессуальные права ответчиков были нарушены, поскольку суд не известил ответчиков и третье лицо (отдел социальной защиты населения Обручевского района Юго-Западного округа города Москвы) о дате и месте судебного заседания. 

Между тем, как следует из оспариваемого определения, ФИО3, ФИО10 и третье лицо отдел социальной защиты населения Обручевского района Юго-Западного округа г. Москвы в судебное заседание не явились, извещены о дате и времени судебного заседания в порядке ст. 123 АПК РФ (абз. 2, стр. 2 Определения).

Материалами дела также подтверждено надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, о дате и месте судебного заседания.

Таким образом, доводы апеллянта о ненадлежащем извещении о дате и месте судебного заседания противоречат материалам настоящего дела, судом надлежаще соблюдены требования ст. 123 АПК РФ.

Помимо этого, ответчики заявляют, что были лишены права на защиту, поскольку суд допустил к участию в деле представителя, который ранее представлял должника без учета наличия у такого представителя конфликта интересов.

То есть апеллянт полагает, что при данной ситуации суд, допуская одного и того же представители к защите лиц, интересы которых могут противоречить друг другу, не выявил все юридически значимые обстоятельства связанные с ним фактом. Должник при рассмотрении указанного обособленного спора мог иметь желание на возвращение объектов имущества, которое принадлежат ФИО1 и ее несовершеннолетним детям, в конкурсную массу с целью реализации и уменьшения своего долга перед кредиторами. Данная цель должника находится в прямом противоречии с целями ответчицы: защитить свои интересы и интересы несовершеннолетних детей, не допустив необоснованного лишения их имущества. 

Согласно ч. 3 ст. 59 АПК РФ представителями граждан, в том числе, индивидуальных предпринимателей, и организаций могут выступать в арбитражном суде адвокаты и иные оказывающие юридическую помощь лица.

При этом действующее законодательство не содержит ограничений на выдачу ответчиками доверенности лицу, ранее представлявшему интересы должника.

Более того, в соответствии с ч. 2 ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Согласно ч. 2 ст. 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Как установлено судом первой инстанции, ФИО1, ФИО2 (бывшие супруги) и их дети имеют близкую степень родства. Брак ФИО2 и ФИО1 расторгнут 12.05.2022, то есть после принятия к производству заявления о банкротстве должника.

Следовательно, ответчики знали, что представитель, действующий от их имени в настоящем обособленном споре, также являлся представителем должника по настоящему делу о банкротстве. Несмотря на изложенное, апеллянты ссылаются на якобы имеющийся конфликт интересов, который не учтен именно судом, чем явно нарушают требование о добросовестном осуществлении процессуальных прав (ч. 2 ст. 41 АПК РФ).

Таким образом, судебная коллегия не усматривает каких-либо нарушения норм процессуального права, в частности ст. 59, 123 АПК РФ. 

Как следует из материалов дела, должнику ФИО2 принадлежало следующее имущество: 

1) жилой дом общей площадью 638,4 кв.м., кадастровый номер 77:18:0180609:149, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, 

<

...>; 

2) земельный участок, общей площадью 1598 кв.м., кадастровый номер: 50:26:0180609:65, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, д. Каменка; 

3) земельный участок, общей площадью 54 кв.м., кадастровый номер объекта: 50:26:0180609:237, находящийся по адресу: г. Москва, поселение Первомайское, д. Каменка. 

На основании договора дарения от 29.12.2018 должник передал в дар в общую долевую собственность ФИО1 - 1/2 доли, ФИО3 - 1/4 доли, ФИО4 - 1/4 доли вышеуказанного имущества.

При этом ФИО1, ФИО3, ФИО4 являются бывшей супругой и детьми должника, следовательно, в соответствии с положениями ст. 19 Закона о банкротстве признаются заинтересованными лицами по отношению к должнику. 

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Производство по делу о банкротстве возбуждено определением от 04.03.2022. Оспариваемая сделка совершена 29.12.2018, то есть за пределами сроков подозрительности, установленных положениями ст. 61.2 Закона о банкротстве. В связи с чем подлежит проверке только по общегражданским основаниям. 

Финансовый управляющий полагает, что оспариваемая сделка является ничтожной в силу ст. 10, 168 и 170 ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу указанной статьи злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

Для квалификации сделок как ничтожных с применением положений ст. 10 и 168 ГК РФ недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений ст. 10 и п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам ст. 170 ГК РФ).

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что оспариваемая сделка заключена с целью реализовать какой-либо противоправный интерес, а также в обход закона, в результате причинен вред третьим лицам, либо созданы условия его причинения. 

В соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Принципиальное значение при оспаривании сделки на основании ст. 10, 168 ГК РФ имеет только факт осознания должником неизбежности предъявления к нему денежного требования, которое он не может исполнить. 

В связи с этим судом первой инстанции были проанализированы обстоятельства, предшествующие совершению оспариваемой сделки. 

30.05.2018 между ФИО11 и ФИО2 заключен договор займа № 1 (далее - Договор займа № 1), в соответствии с которым должнику переданы денежные средства в сумме, эквивалентной 750 000 долларов США. Согласно п. 5 Договора займа № 1 должник обязался ежемесячно уплачивать проценты в размере 9 062,50 долларов США. 

01.04.2019 должник прекратил исполнение своих обязательств по Договору займа № 1.

Также 30.05.2018 между ФИО11 и ФИО2 заключен договор займа № 2 (далее - Договор займа № 2), в соответствии с которым ФИО11 передала Должнику денежные средства в сумме, эквивалентной 200 000 долларов США. Согласно условиям Договора займа № 2 должник обязался выплачивать ежемесячно проценты в размере 14,5 % годовых. 

С 01.04.2019 должник проценты не выплачивал, действий по полному или частичному погашению суммы займа не предпринимал. Сумма займа подлежала возврату не позднее 30.05.2019, однако данная обязанность должником не была исполнена.

После заключения Договоров займа № 1 и № 2 должник и ответчики, являющиеся близкими родственниками, заключили оспариваемый Договор дарения.

То есть через три месяца после заключения Договора дарения (29.12.2018) должник прекратил исполнение обязательств перед ФИО11 по Договорам займа № 1 и № 2.

Также судом было учтено, что 21.12.2018, т.е. за семь дней до заключения Договора дарения, должник и ФИО1 также изменили режим общей собственности имущества супругов на режим личной собственности путем заключения брачного договора.

При этом в личную собственность ФИО1 передано два автомобиля (AUDI Q7 и Mercedes-Benz GLC).

Согласно п. 2 брачного договора Недвижимое имущество не может быть признано общей совместной собственностью супругов ни на каком основании, в том числе на основании того, что во время брака за счет личного имущества или личного труда другого супруга были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества.

Таким образом, принимая во внимание период заключения Договора дарения и прекращение после его заключения исполнения обязательств перед кредитором, суд первой инстанции обоснованно согласился с финансовым управляющим и кредитором в том, что, осознавая невозможность дальнейшего исполнения обязательства по Договорам займа, ФИО2 принято решение о необходимости диверсификации рисков, с целью чего совершено отчуждение ликвидного имущества в пользу аффилированных лиц.

Вместе с этим, судом установлено, что должник продолжает использовать и содержать недвижимое имущество, а также автомобили, несмотря на заключение оспариваемого Договора дарения и брачного договора.

Указанные обстоятельства подтверждаются следующим: 

- ответом Ассоциации землевладельцев и домовладельцев коттеджного поселка «КАМЕНКА», согласно которому должник является действующим членом Ассоциации на основании заявления о вступлении от 19.08.2013.

- актом сверки взаимных расчетов по периодическим членским взносам за период с 01.06.2018 по 12.01.2024 между Ассоциацией и должником, согласно которому последний вносит периодические членские взносы после заключения оспариваемого Договора дарения.

- ответом Ассоциации, согласно которому в Ассоциации имеется действующий пропуск на транспортное средство AUDI Q7. Согласно ответу РСА от 12.09.2023 № 123072 признаком водителя указанного автомобиля обладает должник. Кроме того, нарушение правил дорожного движения на указанном автомобиле также совершается должником.

- ответом АО «Мособлгаз», согласно которому для оплаты за потребленный природный газ по адресу недвижимого имущества открыт лицевой счет на имя ФИО2 За период с 01.01.2019 по 19.02.2023 на лицевой счет поступило 13 платежей на общую сумму 167 190,10 руб.

- письмом АО «Мосэнергосбыт», согласно которому в базе данных АО «Мосэнергосбыт» открыт лицевой счет в отношении недвижимого имущества, плательщиком по которому чистился ФИО2 При этом денежные средства на сумму 8 102,67 руб., оплаченные 24.03.2022, зачислены должником на лицевой счет и учтены при формировании счета на оплату электроэнергии за март 2022 года.

Таким образом, владелец лицевых счетов, посредством которых производится оплата услуг ЖКХ, после переоформления права собственности на недвижимое имущество не менялся, даже несмотря на расторжение брака между ФИО2 и ФИО1 договоры с ресурсоснабжающими организациями ФИО1 также не заключались.

В рамках рассмотрения настоящего спора в суде первой инстанции представители ФИО1 представили суду платежные документы об оплате услуг ЖКХ. Однако все представленные платежные поручения датированы позднее даты введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов (т.е. после 27.06.2022).

Дополнительно необходимо отметить, что согласно ответу АО «Мосгаз» от 06.03.2024 № 01-17-5539/24 ФИО1 только в феврале 2024 г. (после подачи заявления о признании Договора дарения недействительной сделкой и запроса управляющим документов из ресурсоснабжающих организаций) заключила договор о техническом обслуживании внутридомового газового оборудования в жилом доме (02.02.2024) по адресу недвижимого имущества.

Таким образом, ФИО2 фактически осуществляет полномочия собственника в отношении спорного имущества, несмотря на заключение Договора дарения. 

В связи с этим суд первой инстанции признал обоснованными доводы финансового управляющего в том, что сделка носит формальный характер и совершена должником, осознававшим на дату совершения сделки невозможность исполнения обязательств по договорам займа, в целях освобождения спорных объектов от обращения на их взыскания. 

В результате совершения данных сделок из состава имущества должника безвозмездно выбыли активы в виде недвижимого имущества, произошло уменьшение имущества должника, в результате чего причинен вред имущественным правам кредиторов.

Заключение договора дарения от 29.12.2018 между должником, супругой должника и детьми осуществлялась с целью уменьшения размера имущества (конкурсной массы) должника, так как доли в праве собственности на объекты недвижимости были переданы заинтересованным лицам безвозмездно. 

Поскольку средства от реализации переданного по договору дарения имущества должны были быть направлены на погашение расходов по делу о банкротстве и удовлетворение требований кредиторов, однако вместо этого оно было отчуждено безвозмездно, соответственно, конкурсные кредиторы должника утратили возможность получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества, уменьшение размера имущества должника, произошедшее в результате совершения договора дарения, суд расценивает как вред, причиненный имущественным правам кредиторов.

При этом в апелляционной жалобе ответчики указывают, что судом не учтена действительная цель заключения Договора дарения, состоявшая в исполнении обязательств должника по содержанию супруги и несовершеннолетних детей. По мнению апеллянтов, вывод о том, что Договор дарения заключен с целью причинения вреда кредиторам, необоснован.

Между тем, судебная коллегия отклоняет указанные доводы как несоответствующие обстоятельствам дела. 

ФИО1 в нарушение ст. 65 АПК РФ не доказано, что фактически семейные отношения между ней и ФИО2 были прекращены ранее даты расторжения брака, т.е. ранее 12.05.2022. Следовательно, являются необоснованными доводы о том, что семья распалась ранее указанной даты, а также о том, что в связи с распадом семьи должник был обязан выплачивать алименты, содержать несовершеннолетних детей или передать им спорное недвижимое имущество. 

Из материалов дела следует обратное: апеллянты проживали совместно.

Так, согласно ответу ФКУ «ГИАЦ МВД России» от 24.10.2023 № 34/6-62542 по состоянию на 24.10.2023 ФИО1 и дети зарегистрированы по адресу: 

<

...> (по месту регистрации должника). 

Следовательно, ответчики имеют место жительства по адресу, отличающемуся от адреса спорного недвижимого имущества. Соответственно, оно не является единственным жильем ответчиков.

Кроме этого, недвижимое имущество, по утверждению самих ответчиков, остается в состоянии непригодном для проживания: не завершено строительство жилого дома до состояния чистовой отделки. Поэтому доводы о необходимости передачи недвижимого имущества несовершеннолетним детям и супруге должника в целях исполнения обязательств по их содержанию являются надуманными: апеллянтами не доказано, что передача недвижимого имущества супруге и несовершеннолетним детям необходима для обеспечения поддержания такого уровня жизни детей, который они имели при совместном проживании с родителями, и для обеспечения жильем. Как следует из утверждений апеллянтов, недвижимое имущество не может быть использовано по назначению, не использовалось до расторжения брака.

Таким образом, доводы апеллянтов со ссылками на ст. 65, 83, 89 СК РФ, предусматривающих обязанность родителей по содержанию несовершеннолетних детей, являются необоснованными.

Помимо изложенного, судебная коллегия принимает во внимание довод апеллянтов о том, что невозможно квалифицировать договор дарения как ничтожную сделку по причине отсутствия доказательств того, что в условиях конкуренции общегражданских норм и специальных норм Закона о банкротстве у оспариваемой сделки имеются пороки, выходящие за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Между тем, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по ст. 10 и 168 ГК РФ (п. 4 Постановления № 63, п. 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»). 

Вопрос о допустимости оспаривания сделок, действий на основании ст. 10 и 168 ГК РФ неоднократно рассматривался Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 N 305-ЭС17-4886(1), от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 N 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 N 305- ЭС18-22069 и др.). Согласно сложившейся судебной практике применение ст. 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок. 

Однако ни законодательством, ни судебной практикой, сложившейся на уровне вышестоящих судебных инстанций, не установлено какого-либо универсального и объективного критерия, позволяющего суду при рассмотрении любых обособленных споров вне зависимости от фактических обстоятельств дела производить бесспорное и однозначное разграничение состава недействительности сделки по ст. 10 ГК РФ и недействительности сделки по ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Такое разграничение осуществляется судом, рассматривающим конкретный обособленный спор и устанавливающим обстоятельства совершения (элементы) оспариваемой сделки, в зависимости от установленных обстоятельств судом определяется и правовая квалификация недействительности сделки» (указанная позиция выражена, в частности, в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 21.02.2024 № Ф05-24575/2023 по делу № А40-44962/2022; Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 20.11.2023 № Ф05-24575/2023 по делу № А40-44962/2022; Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 29.06.2022 № Ф09-6525/19 по делу №  А34-13882/2018).

Констатация судом недействительности ничтожной сделки по ст. 10 и 168 ГК РФ возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве прав иных кредиторов должника). Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

В настоящем случае судом приняты во внимание следующие обстоятельства. 

На момент заключения Договора дарения ФИО2 и ФИО1 осознавали неизбежность предъявления к должнику требований из Договоров займа № 1, 2. При этом супруга одновременно действовала с ФИО2 скоординировано и преследовала общую противоправную цель по выводу ликвидных активов из имущественной массы должника, с целью недопущения обращения взыскания на недвижимое имущество. 

По существу, судом установлено именно наличие сговора между супругами.

Вместе с этим ФИО1 при заключении оспариваемого договора действовала и от своего имени, и от имени несовершеннолетних детей. 

Таким образом, супруги Ш-вы, осознавая возможность обращения взыскания на недвижимое имущество по обязательствам должника, заключили Договор дарения, что свидетельствует о действиях с заведомо противоправной целью и не соответствует стандарту добросовестности, установленному в ст. 10 ГК РФ. 

Указанный вывод подтверждается тем, что было совершено несколько сделок (оспариваемый Договор дарения и брачный договор) с целью планомерной подготовки к процедуре банкротства, а также с целью создания негативных правовых последствий для прав и законных интересов кредиторов путем вывода большей части имущества (активов) должника из конкурсной массы.

Кроме того, как следует из сложившейся судебно-арбитражной практики, в частности, определение Верховного Суда РФ № 305-ЭС19-13326 от 23.12.2019 по делу № А40-131425/2016, родители могут использовать личности детей в качестве инструмента для сокрытия принадлежащего родителям имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов.

То есть отчуждение имущества в пользу дочерей обеспечило неизменность фактического его использования членами семьи, в том числе самим должником, но преследовало цель затруднить обращение взыскание на указанное имущество, ввиду несовершеннолетия детей на дату заключения сделки (ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ г.р., ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ г.р.). 

Надлежит также отметить, что с точки зрения принципа добросовестности, в ситуации существования значительных долговых обязательств, указывающих на возникновение у гражданина-должника признака недостаточности имущества, его стремление одарить родственника не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов за счет имущества должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.07.2019 N 308-ЭС19-4372).

Следовательно, суд, установив заведомо противоправную цель сторон сделки при совершении оспариваемого Договора дарения в целях нарушения имущественных прав и законных интересов кредиторов, обязательства перед которым так и не были исполнены, пришел к верному выводу, что Договор дарения является ничтожным на основании ст. 10, 168 ГКРФ.

Признав спорную сделку недействительной, руководствуясь положениями ст. 167 ГК РФ, учитывая предмет оспариваемых сделок и установленные по делу обстоятельства, суд правильно применил последствия недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества в конкурсную массу.

В соответствии со ст. 61.9 Закона о банкротстве законодатель связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2018 N 305-ЭС18-2393, бездействие, выражающееся в неоспаривании сделок, может начаться не ранее момента получения конкурсным управляющим реальной возможности предъявить соответствующие иски.

Соответствующая позиция справедлива и для исчисления срока исковой давности при обращении в суд финансового управляющего. 

Поскольку сделки оспаривались управляющим по ст. 10 ГК РФ, в данном случае к рассматриваемым правоотношениям применяются нормы о трехлетнем сроке исковой давности (ч. 1 ст. 181 ГК РФ).

Дело о банкротстве ФИО2 возбуждено определением от 04.03.2022, в суд финансовый управляющий должника обратился 07.07.2023, подав настоящее заявление в сервис электронного документооборота

Оспариваемый договор был заключен 29.12.2018, т.е. в пределах 10 лет, предшествующих обращению в суд с настоящим заявлением 07.07.2023. 

Соответственно, не только 10-летний предельный срок исковой давности, но и 3-годичных срок исковой давности, для лица, не являющегося стороной оспариваемой сделки, в данном случае не пропущен.

Таким образом, принимая во внимание все вышеизложенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта на основании ст. 270 АПК РФ.

Доводы апелляционных жалоб, направленные на переоценку правильно установленных и оцененных судом первой инстанции обстоятельств и доказательств по делу, не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со ст. 270 АПК РФ, не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 02.04.2024 по делу №А40-36500/22 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                      А.Н. Григорьев 

Судьи:                                                                                               Р.Г. Нагаев 

                                                                                                           Е.А. Скворцова