СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-10932/2020(4,5)-АК

Дело № А50-30369/2019

23 июня 2023 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 20 июня 2023 года.

 

Постановление в полном объеме изготовлено  23 июня 2023 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т. Ю.,

судей                               Чухманцева М.А., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии: 

от уполномоченного органа – ФИО2, доверенность от 19.10.2022, паспорт,

от ответчика ФИО3 – ФИО4, доверенность от 19.09.2022, паспорт,

от иных лиц, участвующих в деле – не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы УФНС России по Пермскому краю и кредитора ООО «Бакс-Технология»

на определение Арбитражного суда Пермского края от 27 апреля 2023 года

об отказе в удовлетворении заявления УФНС России по Пермскому краю о признании сделки недействительной, к ответчику ФИО3 (ИНН 

<

***>),

вынесенное в рамках дела № А50-30369/2019

о признании ФИО5 (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

третьи лица: ФИО6, ФИО7, ФИО8 в лице его законных представителей, соответствующий орган опеки и попечительства, ФИО9, ФИО10, 

 

установил:

определением от 01.10.2019 принято к производству суда заявление ПАО «Сбербанк России» о признании ФИО5, возбуждено настоящее дело о банкротстве № А50-30369/2019.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 06.08.2020 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом) в отношении него введена процедура реализации, финансовым управляющим утвержден ФИО11.

08.09.2022 в арбитражный суд поступило заявление УФНС России по Пермскому краю о признании недействительным брачного договора от 19.02.2013, заключенного между должником и ФИО3 (ответчик), просит применить последствия недействительности сделки в виде восстановления режима совместной собственности на следующее имущество:

- квартиру общей площадью 122,8 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 77:07:0008002:5314;

- квартиру общей площадью 270,1 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010263:113; 

- 2/3 доли в праве собственности квартиры общей площадью 106 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010319:2173;

- часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 76,8 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010343:3282;

- часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 27,2 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010343:3279;

- часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 9,3 кв.м., по адресу: 

<

...>. кадастровый номер: 59:12:0010343:3273;

- часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 19,5 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010338:157;

- 2 236/10 000 доли в праве собственности на нежилое здание «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 25.5 кв.м., по адресу: 

<

...>, 9, кадастровый номер: 59:12:0010338:158;

- 1 220/10 000 доли в праве собственности на земельный участок общей площадью 704 кв.м., по адресу: 

<

...>, уч. 2/1, кадастровый номер: 59:12:0010338:33;

- нежилое здание – гараж-бокс с овощной и смотровой ямами общей площадью 22,10 кв. м., по адресу: Пермский край, г. Чайковский, ГСК 7 (Вокзальная 20), линия 4. гараж № 249, кадастровый номер: 59:12:0000000:14425;

- нежилое здание - гараж-бокс с овощной ямой общей площадью 21,7 кв.м., по адресу: Пермский край, г. Чайковский, ГСК 7 (Вокзальная 20), линия 1, гараж № 60, кадастровый номер: 59:12:0000000:16242;

- автомобиль PORSCHE CAYENE, 2009 г.в., VIN 

<

***>;

- автомобиль LEXUS ЛХ 570,   2008 г.в, государственный регистрационный знак - XI50РТ59;

- земельный участок по адресу 

<

...>, кадастровый номер 59-59-16/026/2012-479;

- гараж по адресу г. Чайковский, ГСК 7, Вокзальная, 20, кадастровый номер 59-59-16/006/2008-352;

- маломерное судно «FAETON 380НТ», 2011 года постройки, бортовой номер Р6140СС;

- денежные средства ФИО3 в сумме 5 (пять миллионов) долларов США в рублевом эквиваленте по курсу ЦБ РФ на день вынесения судебного акта по существу;

- иное имущество, указанное в пунктах 2.22, 2.23, 2.24, 2.25, 2.26 брачного договора от 19.02.2013, заключенного между ФИО5 и ФИО3, удостоверенного нотариусом Чайковского нотариального округа Пермского края ФИО12, зарегистрированного в реестре за № 1-1-123.

К участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены: ФИО6, ФИО7, ФИО8 в лице его законных представителей, соответствующий орган опеки и попечительства, ФИО9, ФИО10.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 27.04.2023 (резолютивная часть от 07.04.2023) в удовлетворении заявления уполномоченного органа отказано в полном объеме.

Не согласившись с вынесенным определением, уполномоченный орган и кредитор ООО «Бакс-Технология» обратились с апелляционными жалобами, просят определение отменить, признать брачный договор недействительным.

Уполномоченный орган в своей жалобе указывает на то, что при заключении брачного договора ФИО5 преследовал цель предотвратить возможность обращения взыскания на часть общего имущества супругов от последствий совершения им противоправных действий в отношении юридического лица, которым заявлено о включении в реестр требований кредиторов ФИО5 задолженности в сумме 924 564 834,04 руб., а также по обязательствам, принятым должником по договорам поручительства № 95-НКЛ-З-П от 15.08.2016, № 96-НКЛ-З-П от 15.08.2016, № 97-НК-З-П от 15.08.2016, № 98-НКЛ-З-П от 15.08.2016 за ОАО «Новые Фитинговые технологии». Отмечает, что на злоупотребление правом со стороны должника и его бывшей супруги, а также на мнимость оспариваемой сделки указывают обстоятельства, установленные апелляционным судом в постановлении от 11.08.2020 в рамках дела № А50-8722/2017, согласно которым банкротство ООО «НГД Трейд» вызвано, в том числе, действиями ФИО5 в период с 2012 г. по 2016 г. по созданию схемы по формированию фиктивного документооборота в целях уклонения от уплаты налогов с последующим выводом денежных средств через цепочку фирм-однодневок в пользу, в том числе ФИО5 Апелляционный суд признал доказанным факт того, что вывод денежных средств и последующее распределение денежных потоков являлось контролируемым процессом со стороны ФИО5, осуществляемого в своих личных интересах (абз. 1 с. 55 указанного постановления). Полагает, что обстоятельство заключения брачного договора в связи с фактическим прекращением брачных отношений, а не с целью вывода ликвидных активов, опровергается позицией самого ФИО3, изложенной в пояснениях от 16.01.2023. Считает, что ФИО5 всячески скрывал свое участие в деятельности юридических организаций ООО «Завод Нефтегаздеталь», ООО «Нефтегаздеталь», ООО «НГД Трейд» и своего участия в организации противоправной схемы по уклонению от уплаты налогов в особо крупных размерах от посторонних лиц. Осведомленность ответчика ФИО3 о противоправных действиях должника апеллянт связывает с наличием между должником и ответчиком заинтересованности, посвящением в дела супруга (в том числе отнесение должника к контролирующим бенефициаром ряда обществ через офшорную кипрскую компанию ALGAVA INVESTMENT LTD), источники материального (финансового) благополучия семьи Г-вых, а также тем, что в период с 2012 г. по 2016 г. ответчик являлась сотрудником ООО «НГД Трейд», что подтверждается справками формы 2-НДФЛ. Полагает необоснованным принятие судом во внимание доводов ответчика о том, что при разделе имущества была учтена стоимость долей в обществах, поскольку доказательств реальности наличия имущества обществ, обязательств контрагентов перед должником (дебиторская задолженность) в материалы дела не представлено; размер стоимости долей в обществах определен без учета наличия кредитных обязательств перед ПАО «Сбербанк России» и по договорам поручительства, а также введения в отношении контролируемых должником обществ процедур банкротства. В обоснование неравноценности встречного обеспечения уполномоченный орган отмечает, что ориентировочная стоимость имущества, перешедшего по брачному соглашению к ФИО3, составила 43 810 000 руб. (без учета перечисленных должником в пользу ответчика денежных средств в сумме 7 000 000 руб.), тогда как в единоличную собственность должника перешло имущество в размере 16 284 000 руб. (без учета активов ООО «Завод Нефтегаздеталь», ООО «Нефтегаздеталь», ООО «НГД Трейд», АО «НФТ», то есть в 2,7 раз меньше, чем перешло в собственность супруге должника (без учета раздела 4 брачного договора о выплате денежного содержания в размере 5 000 000 долларов США). 

ООО «Бак-Технология» в своей жалобе отмечает, что при рассмотрении аналогичных споров суду необходимо опираться не на человеческие взаимоотношения супругов (измена супруга по свидетельским показаниям), а на фактические обстоятельства (отсутствие имущества в конкурсной массе и долгов перед независимыми кредиторами и бюджетом Российской Федерации). Участие ФИО3 в реализации противоправных схем подтверждается представленными в материалы дела справками 2-НДФЛ, доказывающими, что ответчик являлась работником ООО «НГД Трейд», получала денежные средства компании и была осведомлена о схемах, в которых участвует общество. В результате оспариваемого договора во владение ФИО3 перешло имущество стоимостью 50 млн. руб., тогда как конкурсные кредиторы не имеют возможности удовлетворить свои требования даже на 1% ввиду отсутствия в конкурсной массе имущества; ФИО5, реализовав противоправные схемы по выводу денежных средств, переписав имущество на супругу, покинул территорию Российской Федерации. Отмечает отсутствие оценки суда доводам о неравноценности распределения имущества. В обоснование злоупотребления должником правами при заключении договора, осведомленности ответчика о противоправной цели заключения оспариваемого брачного соглашения приводит доводы и фактические обстоятельства, аналогичные доводам, изложенным в жалобе уполномоченного органа. Дополнительно приводит доводы о том, что в споре об исследовании брачного договора «иные активы ФИО5», которыми он владел не напрямую, не должны включаться в предмет договора. Считает несостоятельным довод ФИО3 о невозможности включения в состав брачного договора активов компаний, так как брачный договор не «умалял права супругов», а нанес вред правам кредиторов и бюджету Российской Федерации, что и является основной причиной его оспаривания. Неравноценность встречного предоставления апеллянт связывает со стоимостью имущества, переданного по брачному договору в пользу каждого из супругов, большей ликвидностью недвижимого имущества.

От ответчика ФИО3 поступили письменные отзывы на апелляционные жалобы, просит в удовлетворении жалоб отказать в полном объеме, определение оставить без изменения.

От третьего лица ФИО6 поступило заявление о рассмотрении спора в отсутствие нее и ее представителя. Обжалуемое определение считает законным и обоснованных, оснований для удовлетворения жалоб не усматривает.

Представитель уполномоченного органа доводы своей апелляционной жалобы поддерживал в полном объеме, настаивал на отмене определения. Против доводов жалобы ООО «Бак-Технология» не возражал.

Представитель ответчика поддерживал возражения, изложенные в письменных отзывах.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, в судебное заседание представителей не направили, в силу ст.ст.156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст.266,268 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, должник с 22.03.1986 состоял в браке с ФИО3.

19.02.2013 между ними был заключен брачный договор, удостоверенный нотариусом ФИО13 (№ в реестре 1-1-123 от 19.02.2023), согласно которой супруги определили, что приобретенное супругами в период брака имущество переходит в собственность ФИО3 в следующем объеме:

- квартира общей площадью 122,8 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 77:07:0008002:5314;

- квартира общей площадью 270,1 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010263:113;

- 2/3 доли в праве собственности на квартиру общей площадью 106 кв.м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010319:2173;

- часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК, по адресу: 

<

...>, условный №59-59-16/035/2006-409;

- 1618/10000 части нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК по адресу: 

<

...>, условный номер: 59-59-16/035/2006- 528;

- часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 9,3 кв. м., по адресу: 

<

...>. кадастровый номер: 59:12:0010343:3273;

- часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 19,5 кв. м., по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 59:12:0010338:157;

- 2236/10000 доли в праве собственности на нежилое здание «Торговый комплекс»: кафе с АБК общей площадью 25.5 кв. м., по адресу: 

<

...>, 9, кадастровый номер: 59:12:0010338:158;

- 1220/10000 доли в праве собственности на земельный участок общей площадью 704 кв.м., по адресу: 

<

...>, уч. 2/1, кадастровый номер: 59:12:0010338:33;

- 342/10000 доли в праве собственности на часть нежилого здания «Торговый комплекс»: кафе с АБК, состоящее из помещения №4 подвала, № 11 первого этажа, №9 второго этажа, №10 третьего этажа, по адресу: 

<

...>;

- нежилое здание гаража-бокса с овощной и смотровой ямами общей площадью 22,10 кв. м., по адресу: Пермский край, г. Чайковский, ГСК 7 (Вокзальная 20), линия 4. гараж № 249, кадастровый номер: 59:12:0000000:14425;

- нежилое здание гаража-бокса с овощной ямой общей площадью 21,7 кв.м., по адресу: Пермский край, г. Чайковский, ГСК 7 (Вокзальная 20), линия 1, гараж № 60, кадастровый номер: 59:12:0000000:16242;

- автомобиль PORSCHE CAYENE, 2009 г.в., VIN: 

<

***>.

Приобретенное супругами в период брака имущество переходит в собственность ФИО5 в следующем объеме:

- автомобиль LEXUS ЛХ 570, 2008 г.в., государственный регистрационный знак - XI50РТ59;

- земельный участок по адресу 

<

...> , кадастровый номер 59-59-16/026/2012-479;

- гараж по адресу г. Чайковский, ГСК 7, Вокзальная, 20, гараж № 6, кадастровый номер 59-59-16/006/2008-352;

- маломерное судно «FAETON 380НТ». 2011 года постройки, бортовой номер Р6140СС;

- гараж по адресу: 

<

...>;

- автомобиль марки ASTON MARTIN DB9, 2007 года выпуска;

- доля в уставном капитале ООО «Международная Трубная Компания» (ОГРН 

<

***>) в размере 50% уставного капитала;

- все акции ЗАО «РосПермТрансРесурс» (ОГРН 

<

***>).

Также согласно п.4.1 договора супруги договорились, что в случае расторжения брака ФИО5 обязан выплачивать ФИО3 денежное содержание в рублях в сумме, эквивалентной 1 000 000 долларов США в год, общий объем содержания определен сторонами в сумме эквивалентной 5 000 000 долларов США.

Срок выплаты денежного содержания - 5 лет со дня заключения договора, платежи должны производиться два раза в год равными долями путем безналичного перечисления на счет ФИО3 либо наличными.

Первый платеж должен быть совершен за год, в котором будет прекращен брак, ФИО5 вправе уплатить платеж до расторжения брака, который будет учитываться супругами в счет будущих платежей.

24.08.2015 брак межу супругами Г-выми расторгнут (свидетельство о расторжении брака от 12.10.2015)

Ссылаясь на то, что условия брачного договора ставят ФИО5 в крайне неблагоприятное положение, поскольку должник лишается права собственности практически на все недвижимое имущество, нажитое супругами в период брака, при этом не оставляет за собой в случае расторжения брака право собственности даже на единственное место жительства; выплата годового содержания супруге (ФИО3) в размере 1 000 000 долларов США в год не отвечает критериям пособия и не соответствуют финансовым возможностям должника, поскольку превышает размер ежегодного дохода должника; заключение брачного договора с целью избежания признания такой доли совместно нажитым имуществом супругов Г-вых и возможности обращения взыскания него в счет удовлетворения требований кредиторов, уполномоченный орган обратился в суд с рассматриваемыми требованиями о признании указанного брачного договора недействительным (ничтожным) по ст. 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Рассмотрев заявление финансового управляющего, суд первой инстанции не усмотрел оснований для признания брачного договора недействительным.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб, отзывов на них, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст.71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает основания для отмены или изменения обжалуемого судебного акта в силу следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 213.1 Закон о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI указанного Закона.

Согласно ст.61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

При этом, в соответствии со ст.61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

Заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (ст.61.8 Закона о банкротстве).

В данном случае финансовым управляющим в качестве недействительной сделки оспаривается брачный договор.

В соответствии со ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Статьями 40, 42 СК РФ предусмотрено, что брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. Брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (ст. 34 Кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов. Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов. Брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок (ст. 44 СК РФ).

В соответствии с абз. 2, 5 п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 №48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – постановление Пленума №48) финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (п. 2 ст. 38 СК РФ) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (ст. 61,2, 61.3 Закона о банкротстве, ст. 10, 168, 170, п. 1 ст. 174.1 ГК РФ). Данные разъяснения подлежат применению и при изменении законного режима имущества супругов брачным договором.

В соответствии с п.1 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в ст. 61.2 или ст. 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

В силу п. 1 ст. 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Пункт 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ) применяется к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании ст. 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3-5 ст.213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ).

Поскольку оспариваемый брачный договор был заключен 19.02.2013, то есть до 01.10.2015, данная сделка может быть оспорена только на основании ст. 10 ГК РФ.

Пунктом 3 ст.1 ГК РФ определено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Согласно п.1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных п.1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п. 2 названной статьи).

При этом п. 5 названной статьи установлено, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Из содержания ст. 10 ГК РФ следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лица, управомоченного по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.

При этом осведомленность контрагента должника может носить реальный характер (контрагент точно знал о злоупотреблении) или быть презюмируемой (контрагент должен был знать о злоупотреблении, действуя добросовестно и разумно (в том числе случаи, если контрагент является заинтересованным лицом).

Согласно абз.3 п. 1 постановления Пленума № 25, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

С учетом характера оспариваемой сделки ее сторонами являются заинтересованными лицами. 

Как следует из материалов дела, сделка совершена за шесть с половиной лет до возбуждения настоящего дела о банкротстве (01.10.2019).

Оспаривая заключенный ФИО5 с ФИО3 брачный договор, уполномоченный орган ссылается на установленные вступившими в законную силу судебными актами недобросовестные действия должника, причинившие ущерб кредиторам на сумму более 2 млрд.руб., требования которых включены в реестр должника.

Согласно постановлению Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2020 по делу № А50-8722/2017, оставленному без изменения постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 01.12.2020, в период с 2012 г. по 2016 г. ФИО5, совместно с иными лицами, совершал противоправные действия в отношении ООО «НГД Трейд», которые стали причиной банкротства указанного общества, а именно: участвовал в создании схемы по формированию фиктивного документооборота в целях уклонения от уплаты налогов с последующим выводом денежных средств через цепочку фирм-однодневок, в пользу, в том числе, ФИО5

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд признал доказанным факт того, что вывод денежных средств и последующее распределение денежных потоков являлось контролируемым процессом со стороны ФИО5, осуществляемого в своих личных интересах.

Начиная с 2012 г., ФИО5 не мог не осознавать, что его поведение является основанием для привлечения к ответственности, предусмотренной законодательством Российской Федерации. Данная ответственность выражается, в том числе, в предъявлении к виновному лицу финансовых претензий посредством иска о возмещении вреда, причиненного преступлением, иска о возмещении причиненных обществу убытков или иска о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

Следовательно, ФИО5 предвидел опасность потери своего имущества в случае обнаружения совершаемых им противоправных действий в рамках руководства ООО «НГД Трейд».

Таким образом, заявитель полагает, что усматривается прямая связь между противоправными действиями ФИО5 в отношении ООО «НГД Трейд», повлекшими привлечение его к субсидиарной ответственности на сумму 730 036 707,52 руб., и его действиями по заключению брачного договора с целью ограничения вероятного в будущем обращения взыскания на общее имущество супругов и последующей невозможности расчетов с кредиторами, в том числе и с уполномоченным органом, что нарушает имущественные права последних, и, в свою очередь, свидетельствует о недобросовестности должника и ФИО3

Дополнительным свидетельством недобросовестности сторон оспариваемого брачного договора, по мнению заявителя, является то, что брак между ними зарегистрирован в 1984 г., а брачный договор заключен только в 2013 г., т.е. спустя 27 лет после заключения брака. С позиции заявителя, рзумные и очевидные мотивы, по которым после 27 (двадцати семи) лет брака и совместной жизни в период совершения должником противоправных действий в качестве руководителя ООО «НГД Трейд», супруги заключили брачный договор, фактически освобождающий вышеперечисленное имущество должника от возможных притязаний кредиторов вследствие отнесения его исключительно к имуществу супруги - ФИО3, отсутствуют.

Поскольку ФИО3 являлась супругой должника, а также являлась работником ООО «НГД Трейд», она не могла не знать о заключении такого брачного договора с противоправной целью, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

В апелляционных жалобах уполномоченный орган и ООО «Бакс-Технология» приводят аналогичные доводы злоупотребления должником своими правами по выводу своего имущества, осведомленности ответчика о противоправных действиях должника ввиду их заинтересованности, трудоустройства ответчика в обществе, подконтрольном должнику, неравноценного встречного обеспечения, исходя из стоимости имущества, перешедшего в единоличное владение каждого из супругов.

Данные доводы подлежат отклонению в силу следующего.

Действительно, из материалов дела следует, что брачный договор был заключен супругами в период брака, спустя 27 лет совместной жизни, при этом брак между супругами был расторгнут только в 2015 г., то есть спустя два года после заключения спорного договора; в 2017 г. ФИО5 был заключен новый брак.

ФИО3 как в суде первой, так и в суде апелляционной инстанции указывает, что брачный договор был заключен по ее инициативе не с противоправной целью вывода ликвидного имущества должника, а связи с изменой супруга и прекращением брачных отношений, с целью раздела совместно нажитого супругами имущества для целей расторжения брака, содержания совместного ребенка, защиты прав супруги.

В суде первой инстанции ответчик поясняла, что ничего не знала об измене мужа до конца 2011 года, в конце года ей позвонила подруга, мама Юли ФИО16, и спросила, правда ли то, что они с мужем разводятся, она ей рассказала о слухах в городе, о личности любовницы мужа, для нее это был шок, зашла в соцсети женщины и увидела фотографии в разных локациях, по времени совпадающие с временем командировок мужа, далее зашла на страницу теннисного турнира, проходящего в Москве осенью 2011 года, и на одной из фотографий крупным планом увидела супруга и молодую женщину, тогда все подтвердилось, супруг не стал ничего отрицать, признался, что его женщина беременна от него, в мае 2012 года она родила ребенка. В течение 2012 года ФИО14 не мог определиться, что ему делать, с кем жить, весь 2012 год жили как соседи и пытались обсуждать развод и раздел имущества. В конце 2012 года ФИО14 узнал, что ребенок не его, принял решение разъехаться, забрал вещи и съехал. В дела мужа не лезла, бизнесом не занималась, знала о порядке дел со слов мужа, знала, что он планировал построить завод (Новые фитинговые технологии), по этому поводу часто летал в Ригу и, видимо, там познакомился с новой женщиной, в связи с чем принял решение уехать из г.Чайковский. О том, что его бизнес стоит 13-15 млн.долларов США, ей сказал ФИО14, поэтому при составлении брачного договора имели в виду данный расклад цен, о том, сколько реально стоит бизнес, не знала, оценку не проводила, ФИО14 интересовал только бизнес, который ему отошел по брачному договору, ей выплачено из обещанных сумм было только 7000000 рублей, с 2015 по 2018 год он обещал ей все погасить, говорил, что денег пока нет, потом узнала о банкротстве бизнеса и за взысканием денег с него не пошла, он уехал из страны, понимала, что денег не получит, умысла для сокрытия имущества при заключении договора не была, наоборот, пыталась сохранить то, что было совместно нажито в браке, для себя и ребенка, развод не оформляли, поскольку она была в шоке, для ответчика развод был завершен в 2013 году, а официально - это была формальность по настоянию ФИО14.

Указанные ответчиком обстоятельства подтверждены свидетельскими показаниям.

Так, свидетель ФИО15 поясняла суду первой инстнации, что ответчика знает давно, дружили семьями, поскольку город маленький, в 2012 году пошли слухи об измене мужа ФИО14 с молодой девушкой, ФИО14 она об этих слухах не сказала, но его с ней неоднократно видели в городе, с ФИО14 эту ситуацию не обсуждали, ФИО14 сообщила, что не живет с ФИО14 с конца 2012 года, в январе 2013 года уехала отмечать свой день рождения без мужа, больше ситуацию эту не обсуждали, о разделе имущества супругов, брачном договоре ничего не знает.

Свидетель ФИО16 пояснила суду, что знает ФИО14 с рождения, близко дружит с ее дочерью, общается с ФИО14 примерно раз в месяц, созваниваются, встречаются, когда приезжает в город, о слухах об измене ФИО14 узнала в 2012 году, в конце 2012 года приехала к подругам в Ижевск, где увидела ФИО14 с молодой женщиной, которую знала, поскольку город маленький, возраст примерно одинаковый, по их поведению было понятно, что отношения близкие, тогда поняла, что это не слухи, с ФИО14 указанный эпизод не обсуждала, в январе 2013 года на день рождения ФИО14 узнала, что супруги не живут вместе, ФИО14 уехала отмечать свой день рождения без мужа, летом 2013 года узнала, что ФИО14 забрал вещи из дома, увидела, когда была в гостях, что вещей нет, о разделе имущества, брачном договоре ничего не знает.

Доказательств того, что ФИО3 участвовала в схеме по выводу денежных средств из ООО «НГД-Трейд», АО «НФТ», ЗАО «РосПермТрансРесурс», не представлено. 

Обстоятельства вывода денежных средств из данных Обществ рассмотрены в рамках дел о банкротстве № А50-28669/2019, определение от 10.03.2022, № А50-14786/2019, № А50-8722/2017, определение от 16.03.2020, постановление от 11.08.2020.

При рассмотрении указанных дел был установлен круг бенефициаров Обществ, которые осуществляли фактическое руководство Обществами, совершали противоправные сделки по выводу денежных средств, в указанный круг лиц вхождение ФИО3 не установлено.

Кроме того, судом принято во внимание, что схема совершения ФИО5 противоправных действий в ООО «НГД-Трейд», АО «НФТ», ЗАО «РосПермТрансРесурс», иных Обществах была установлена налоговым органом в ходе проведения проверки, акт проверки № 4 от 10.05.2016, решение о привлечении к налоговой ответственности - № 25 от 15.12.2016, то есть через три года после заключения спорного договора.

Договоры поручительства №95-НКЛ-4-П, №96-НКЛ-4-п, №97-НКЛ-4-П, № 98-НКЛ-4-П были заключены с ФИО5 15.08.2016, то есть через три года после заключения спорного договора, задолженность по указанным договорам была взыскана только 09.09.2019 и 25.12.2019.

К субсидиарной ответственности ФИО5 был привлечен только 11.08.2020, то есть спустя 7 лет с даты заключения спорного договора, спустя 5 лет с даты официального развода супругов.

Ни в одном судебном акте, в акте налоговой проверки ФИО3 не значится как участница противоправных схем по выводу имущества (денежных средств) указанных Обществ.

Соответственно, только лишь то обстоятельство, что ФИО3 являлась супругой должника, не может свидетельствовать об ее недобросовестности при заключении спорной сделки.

Заявитель и кредиторы должника указывают на недобросовестность ФИО5, который, получив по брачному договору имущество, реализовал его в пользу брата, сделки с которым являются предметом судебного разбирательства в рамках настоящего дела, а весь бизнес должника, все принадлежащие ему Общества находятся в банкротстве, следовательно, единственный источник пополнения конкурсной массы должника - возврат имущества, перешедшего ФИО3 по спорному договору.

Вместе с тем, недобросовестности одной стороны (должника) недостаточно для констатации совершения сделки со злоупотреблением права.

Так, судом первой инстанции отметил, что в ходе налоговой проверки (решение № 25 от 15.12.2016) установлено, что в период 2012-2013 в ООО «НГД-Трейд» было перечислено 2 449 725 277,32 руб., которые были выведены со счета Общества на подконтрольные лица, частично были получены ФИО5, указанное установлено также в определении суда от 16.03.2020 по делу № 8722/2017, подтверждено в Постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2020 по делу №А50-8722/2017.

Из указанных судебных актов усматривается, что ФИО5 являлся одним из конечных бенефициаров ООО «НГД Трейд».

Также из судебного акта от 11.08.2020 по делу № А50-8722/2017 следует, что в структуре подконтрольных ФИО5 лиц состояли Общества «Завод Нефтегаздеталь» (ОГРН 

<

***>), «Нефтегаздеталь» (ОГРН 

<

***>), АО «НФТ» (ОГРН 

<

***>), ALGAVA INVESTMENT LTD, Mollaro Holdings Limited.

Из представленных суду балансов только в отношении Обществ ЗАО «Роспермтрансресурс», ООО «Завод Нефтегаздеталь», ООО «Нефтегаздеталь», ООО «НГД Трейд» на 31.12.2012 указанные Общества имели балансовую стоимость активов в общей сумме 85008200 рублей.

Конкурсный управляющий ЗАО «Роспермтрансресурс» представил оборотно-сальдовую ведомость по счетам 01,08 (дело №А50-28669/2019), из которых следует, что балансовая стоимость имущества Общества на 31.12.2012 составляла 109 760 446,65 руб. (л.д.114 т.1).

Из определения суда от 10.03.2022 по делу № А50-28669/2019 следует, что в период с 12.09.2016 по 25.12.2017 пользу ФИО5 было перечислено 4 145 661,16 руб., денежные средства взысканы с ФИО5

Из представленных суду справок ООО «Проспект» от 30.09.2022 следует, что ориентировочная стоимость имущества, переданного по спорной сделке ФИО3, на дату заключения договора составляет 43 810 000 руб., переданного ФИО5 – 16 284 000 руб.

Однако, учитывая, что ФИО5 по брачному договору перешел бизнес, что следует из передачи ему долей в Обществе ООО «МТК», ЗАО «Роспермтраснресурс», суд первой инстанции верно учел, что ФИО5 фактически перешел бизнес, включающий в себя ООО «МТК», ЗАО «Роспермтрансресурс», ООО «Завод Нефтегаздеталь», ООО «Нефтегаздеталь», ООО «НГД Трейд», ALGAVA INVESTMENT LTD, Mollaro Holdings Limited.

Балансовая стоимость активов ООО «МТК», ЗАО «Роспермтрансресурс», ООО «Завод Нефтегаздеталь», ООО «Нефтегаздеталь», ООО «НГД Трейд», АО «НФТ» на 31.12.2012 составляла 2 396 195 000 руб., размер денежных средств, выведенных через указанные Общества в 2012 - 2013 годах – 2 449 725 277,32 руб., ответственность ФИО5 за указанные операции составила 730 036 707,52 руб. (определение суда от 08.02.2022 по делу № А50-8722/2017).

При этом ответчик не знала, что должник является контролирующим лицом иных обществ, входящих в группу компаний. По условиям брачного договора к ФИО5 в единоличную собственность перешли, в том числе, доля в уставном капитале ООО «Международная Трубная Компания» (ОГРН 

<

***>) в размере 50% уставного капитала; все акции ЗАО «РосПермТрансРесурс» (ОГРН 

<

***>). 

Наличие иных активов у должника, помимо указанных в брачном договоре, подтверждается вступившими в законную силу судебными актами по иным делам и спорам.

Фактически от ФИО3 имущество (доли в обществах) было скрыто, об оборотах данных обществ и стоимости их активов ответчик не знала, при этом она также могла претендовать на него при разделе имущества. Данные активы подлежали оценке наравне с активами, отраженными в брачном договоре.

Доводы о том, что балансовая стоимость активов Обществ, не указанных в брачном договоре, не может быть учтена при определении равноценности встречного представления по спорному договору, судом первой инстанции обоснованно отклонены со ссылкой на то, что при разделе совместно нажитого имущества супругов разделу подлежит все имущество супругов.

Стоимость имущества, перешедшего к супруге, меньше, чем обороты в подконтрольных должнику обществах, перешедших к нему, хотя супруга была вправе рассчитывать на долю в бизнесе.

В силу изложенного следует, что при разделе имущества ФИО3, очевидно, не обладала данными ни о действительной стоимости активов должника, ни о его деятельности, ни о том, каков действительный состав имущества (бизнеса), принадлежащий должнику. Следовательно, судом первой инстанции обоснованно указано на то, что при заключении брачного договора неравноценность встречного представления наблюдается по отношению к ФИО3, а не по отношению к должнику.

Доводы, указанные в апелляционной жалобе о неравноценности распределения имущества между супругами, исследованы судом, им дана надлежащая оценка, с которой апелляционный суд согласен.

Обращаясь с рассматриваемым заявлением, уполномоченный орган приводит доводы о недобросовестном поведении ФИО5 со ссылкой на его неправомерные действия по выводу активов из подконтрольных ему обществ, что подтверждается вступившими в законную силу судебными актами, не указывая при этом, в чем конкретно состоит недобросовестность поведения супруги ФИО3 

Как в суде первой, так и в суде апелляционной инстанции уполномоченный орган приводит единственный довод о том, что ФИО3 была осведомлена о доходах, поступающих в семью, в силу брачных отношений с ФИО5 и ее трудоустройства в ООО «НГД Трейд». При этом уполномоченным органом не указано, какую должность ответчик занимала, какие трудовые функции выполняла, могла ли она, с их учетом, знать о финансовой деятельности общества.

Однако, как следует из материалов дела, в 2012 году брачные отношения между супругами фактически отсутствовали, прекратились еще в конце 2011 года, что само по себе подразумевает отсутствие доверительных отношений, и, как следствие, отсутствие у ответчика информации о делах супруга. 

С учетом установленных по спору фактических обстоятельств, у суда первой инстанции не имелось достаточных оснований ставить под сомнение пояснения ответчика о личных целях заключения оспариваемого брачного договора, не связанных с деятельности должника. 

Согласно пояснениям представителя ответчика, ФИО3 действительно была трудоустроена в ООО «НГД Трейд», но формально, для того, чтобы ей шел трудовой и страховой стаж, при этом фактически трудовые функции она не осуществляла; такое формальное трудоустройство супругов лиц, контролирующих деятельность обществ, является достаточно распространенным. 

Данные доводы уполномоченным органом не опровергнуты. 

Указанное подтверждает правильность выводов суда первой инстанции о недоказанности недобросовестности ответчика при совершении сделки. 

Исходя из положений ст. 34, п. 2 ст. 39 СК РФ, фактической предпосылкой возникновения общности имущества супругов является получение каждым из них дохода и приобретение за счет его имущества. 

Для признания брачного договора недействительным должно быть установлено, что вследствие его заключения ухудшилось финансовое положение должника, либо супруга; после изменения установленного законом режима совместной собственности возник дисбаланс в отношении имущественных прав и обязанностей супругов, соответствующие условия соглашения ставят одного из супругов (должника) в крайне неблагоприятное положение (например, один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака). 

В данном случае какого-либо ущемления прав кредиторов и должника ввиду заключения брачного договора судами не усмотрено. 

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о недоказанности уполномоченным органом того, что стороны оспариваемого брачного договора преследовали противоправный интерес, заключающийся в причинении вреда имущественным правам кому-либо из кредиторов должника, ответчик при совершении оспариваемой сделки действовал со злоупотреблением правом.

В силу п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (ст. 65, 168, 170 АПК РФ).

Реальных характер отношений между должником и ответчиком уполномоченным органом и иными лицами, участвующими в деле, не опровергнут.

Каких-либо обоснованных доводов о мнимости брачного кредиторами не приведено.

Брачный договор является обычной сделкой, предусмотренной семейным законодательством. Само по себе его заключение спустя значительное время после вступления в брак, тем более с учетом установленных по спору фактических обстоятельств, о мнимости сделки не свидетельствует. 

Таким образом, учитывая, что факты заключения спорного договора и его исполнения материалами дела подтверждены, возможность квалификации спорных сделок применительно к положениям ст. 170 ГК РФ исключается.

Доводы заявителей апелляционных жалоб фактически сводятся к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом первой инстанции, и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие заявителя апелляционной жалобы с оценкой судом доказательств.

Таким образом, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал правовую оценку установленным обстоятельствам, постановил законное и обоснованное решение. Выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела. Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом первой инстанции допущено не было.

Доводы апелляционных жалоб не опровергают выводов решения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства, не исследованные судом первой инстанции, в связи с чем, оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам апелляционных жалоб не имеется.

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в порядке ст. 110 АПК РФ подлежит отнесению на заявителя жалобы. 

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 27 апреля 2023 года по делу № А50-30369/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

 

Т.Ю. Плахова 

 

Судьи

 

М.А. Чухманцев 

 

 

М.С. Шаркевич