ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-31294/2022

г. Красноярск

28 сентября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена «25» сентября 2023 года. 

Полный текст постановления изготовлен         «28» сентября 2023 года.

 

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Бутиной И.Н.,

судей: Пластининой Н.Н., Яковенко И.В.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

в отсутствие лиц, участвующих в деле,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2

на решение Арбитражного суда Красноярского края 

от «31» июля 2023 года по делу № А33-31294/2022,  

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» (далее – ООО  «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО», истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к ФИО3, ФИО2, ФИО4 (далее – ответчики) о взыскании в субсидиарном порядке солидарно 100 693 рубля 66 копеек убытков.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 31.07.2023 производство по делу в части требований к ФИО4 прекращено. Исковые требования удовлетворены частично: с ФИО3 в пользу ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» взыскано 38 304 рубля 93 копейки убытков, 1529 рублей 63 копейки судебных расходов по уплате государственной пошлины; с ФИО2 в пользу ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» взыскано 38 304 рубля 93 копейки убытков, 1529 рублей 63 копейки судебных расходов по уплате государственной пошлины. В остальной части в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, ответчик - ФИО2 обратился с апелляционной жалобой в Третий арбитражный апелляционный суд, в которой просил решение суда первой инстанции отменить в части взыскания с него 38 304 рублей 93 копеек убытков и 1529 рублей 63 копеек судебных расходов по уплате государственной пошлины, принять в этой части новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований ООО  «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» к ФИО2.

В апелляционной жалобе заявитель настаивает на том, что ФИО2 не является лицом, контролирующим действия ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ», в связи с чем на него не может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам общества в соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Заявитель также выразил несогласие с выводом суда о том, что из-за бездействия ФИО2 и ФИО3 общество исключено из ЕГРЮЛ, что повлекло невозможность погашения требований истца. Суд не принял во внимание, что основанием исключения общества из ЕГРЮЛ явилось наличие в Едином государственном реестре юридических лиц сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности. При этом ФИО2 не был наделен правом обращаться в регистрирующий орган от имени юридического лица, в том числе представлять документы, свидетельствующие о достоверности сведений о юридическом лице.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 16.08.2023 апелляционная жалоба принята к производству, рассмотрение жалобы назначено на 25.09.2023.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

При изложенных обстоятельствах в силу статей 121 - 123, части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает жалобу в отсутствие их представителей.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Поскольку соответствующих возражений от сторон не поступило, судебный акт подлежит проверке апелляционной инстанцией в обжалуемой части - в части удовлетворения требований ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» к ответчику - ФИО2.

При рассмотрении настоящего дела судом установлены следующие обстоятельства.

В соответствии с договором об учреждении общества от 29.09.2009, а также протоколом собрания учредителей № 1 от 29.09.2009 ФИО4, ФИО2, ФИО3 учредили общество с ограниченной ответственностью «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ».

На момент создания учредителями общества являлись: ФИО4 с размером 33,34 % доли в уставном капитале общества, ФИО2 - 33,33 % доли, ФИО3 - 33,33 % доли.

ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» в качестве юридического лица было зарегистрировано 30.10.2009 с присвоением ОГРН 

<

***>.

Директором общества избран ФИО4

Согласно ответу Железногорского территориального отдела ЗАГС Красноярского края ФИО4 умер 09.04.2011.

Согласно протоколу общего собрания учредителей № 3 от 21.04.2011, а также выписке из ЕГРЮЛ с 28.04.2011 по 19.10.2020 директором общества являлся ФИО3 (избран в связи со смертью директора ООО «Торговый Дом «Тель» ФИО4).

21.04.2011 ФИО3 подал в регистрирующий орган сведения об изменении местонахождения общества на 

<

...> зд. 10, пом. 3.

В качестве документа, подтверждающего местонахождение общества, в регистрирующий орган представлено изменение № 1 в устав общества, иных документов (договора аренды, договора пользования и пр.) не предоставлялось.

Из представленных ППК «Роскадастр» по запросу суда документов (ответ исх. от 30.03.2023 № 1-6/05740/23) следует, что 17.12.2009 помещение по адресу 

<

...> зд. 10, пом. 3, площадью 1434,9 кв.м. ООО «Торговый Дом «Тель» приобрело у ООО «Ресторан «Лель» (директор – ФИО5), затем по договору купли-продажи недвижимого имущества от 13.01.2012 ООО «Торговый Дом «Тель» продало помещение ООО «СТК «Контакт», затем по договору купли-продажи недвижимого имущества от 01.02.2012 ООО «СТК «Контакт» продало помещение ООО «Каскад».

07.05.2012 в отношении помещения заключен договор аренды № 002/12 с ООО «Триумф-ЭЛИТ» на часть помещения (58 кв.м).

На основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 23.07.2012 ФИО3 и ФИО2 приобрели у ООО «Каскад» по ? доли каждый на нежилое помещение по адресу 

<

...> зд. 10, пом. 3, о чём в ЕГРН 01.08.2012 сделаны соответствующие записи, выданы свидетельства о государственной регистрации права от 01.08.2012.

ФИО3 и ФИО2 заключили договор аренды от 01.01.2014 № 1 и дополнительное соглашение от 18.07.2016 к договору аренды с ООО «Триумф-Элит», передав часть помещения площадью 105,6 кв.м в аренду срок по 01.01.2024.

Впоследствии на основании договора купли-продажи от 19.03.2020, заключенного по результатам торгов по реализации имущества должника-банкрота ФИО2 в деле  № А33-13244/2018,  ФИО3 приобрел принадлежавшую ФИО2 ? долю на нежилое помещение по адресу 

<

...> зд. 10, пом. 3.

Постановлением муниципального образования «Закрытого административно-территориального образования Железногорск Красноярского края» от 09.08.2019 № 1618, обществу с ограниченной ответственностью «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» (далее по тексту - ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО») присвоен статус единой теплоснабжающей организации на территории ЗАТО Железногорск Красноярского края.

Полагая, что фактическое потребление коммунальных ресурсов в нежилом помещении, расположенном по адресу: 

<

...> зд. 10, пом. 3, осуществляет ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ», 21.04.2020 (письмо исх. № 01/1899) в адрес ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» истцом был направлен для подписания договор № 2019Т-191.

Как следует из материалов дела А33-17324/2020 (размещены в КАД арбитр), договор на поставку коммунальных ресурсов ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» не подписало, в связи с чем, составив односторонний акт о технологическом присоединении объекта к централизованным сетям тепло-, водоснабжения и водоотведения, ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» поставляло в помещение горячую воду и тепловую энергию, исходя из наличия отношений по фактическому потреблению. 

Помимо обращений в адрес ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» о подписании договора на поставку коммунальных ресурсов, ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» в телефонном режиме просило ФИО3 согласовать дату, время, место встречи для проведения обследования объекта теплопотребления, водопотребления, направляло в адрес общества претензии об оплате коммунальных ресурсов. 

В материалы дела не представлено документов, что собственники помещения ФИО3 и ФИО2  сообщали ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО», кто является обязанными лицами по потреблению коммунальных ресурсов. 

В период с 01.10.2019 по 25.03.2020 истец осуществил поставку коммунальных ресурсов в нежилое помещение (пр. Центральный, зд. 10, пом. 3) на общую сумму 100 693 рублей 66 копеек (т.н. «корректировка», выполненная истцом по марту 2020 года, заключается в перерасчете истцом платы за поставку коммунальных ресурсов в марте, исходя из того, что согласно ЕГРН 26.03.2020 зарегистрировано право собственности ФИО3 на все помещение, о чем в дело № А33-17324/2020 истцом была представлена выписка из ЕГРН, т.е. при «корректировке» расчет выполнен за 25 дней марта 2020 года, когда собственниками помещения оставались ФИО3 и ФИО2 по ? доли).

Поскольку по поставке коммунальных ресурсов образовалась задолженность перед ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО», истец обратился в суд с исковым заявлением. 

21.10.2020 резолютивной частью решения по делу №А33-17324/2020 исковые требования удовлетворены, с ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» в пользу ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» взыскана задолженность в размере 79 772 рублей 74 копеек за потребленную тепловую энергию в период с 01.10.2019 по 31.12.2019, с 01.02.2020 по 31.03.2020. Как поясняет истец, январь 2020 года «выпал».

Указанное решение не обжаловалось и вступило в законную силу.

Кроме того, ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО» обращалось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к ООО «Торговый Дом «Тель» о взыскании задолженности за теплоснабжение в размере 24 083 рублей 80 копеек за период с 01.01.2020 по 30.01.2020.

Определением от 05.11.2020 производство по делу № А33-14811/2020 прекращено в связи с тем, что согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц ООО «Торговый Дом «Тель» прекратило деятельность. По информации, отраженной в Едином государственном реестре юридических лиц, ООО «Торговый Дом «Тель» исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений, в отношении которых внесена запись о недостоверности (адрес), о чем внесена запись о прекращении деятельности юридического лица 19.10.2020.

ФИО2 осужден, согласно ответу УФСИН России по Омской области на запрос суда, ФИО2 03.03.2016 прибыл в ФКУ ИК-7 УФСИН России по Омской области из ФКУ СИЗО-6 ГУФСИН России по Красноярскому краю; начало срока 25.12.2013, 24.12.2029.

Определением Арбитражного суда от 10.09.2021 по делу № № А33-13244/2018 (о завершении процедуры реализации в отношении гражданина ФИО2) судом не применены правила об освобождении ФИО2 от исполнения обязательств (поскольку совершались сделки по выводу недвижимого имущества в пользу аффилированного лица в целях причинения вреда кредиторам).

Учитывая исключение основного должника из ЕГРЮЛ, в адрес ответчиков направлены претензии с требованием возместить убытки, образовавшиеся за неисполнение обязательств по договору № 2019Т-191.

Отсутствие добровольного удовлетворения требований общества послужило основанием для обращения в арбитражный суд с настоящим иском.

Частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из совокупности условий, позволяющих отнести убытки истца, образовавшиеся за неисполнение обязательств по договору № 2019Т-191 (долг за потребление тепловой энергии взыскан в деле №А33-17324/2020), на ответчиков (ФИО3 и ФИО2) – участников ликвидируемого юридического лица. 

В части требований к ФИО4 суд прекратил производство на основании пункта 6 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в порядке статей 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов суда имеющимся в деле доказательствам и установленным фактическим обстоятельствам, исследовав доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения жалобы в силу следующего.  

ООО «Торговый Дом «Тель» зарегистрировано в качестве юридического лица 30.10.2009, а 19.10.2020 оно исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием в реестре сведений, в отношении которых внесена запись о недостоверности (адрес).

Правовое регулирование участия в гражданских правоотношениях юридических лиц как самостоятельных субъектов права основано на самостоятельности и независимости юридического лица по отношению к его участникам, которые проявляются в имущественной обособленности юридического лица, наделением его самостоятельной правосубъектностью и разграничением имущественной ответственности юридического лица от ответственности его участников (пункт 1 статьи 48, статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации). Правовое положение общества с ограниченной ответственностью, права и обязанности его участников, порядок создания, реорганизации и ликвидации общества регулируются Законом об обществах. Согласно статье 3 указанного закона общество несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом. Общество не отвечает по обязательствам своих участников. Участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

Вместе с тем несмотря на самостоятельность и независимость юридического лица как субъекта права, по своей сути юридическое лицо является правовой фикцией, опосредующей участие в гражданском обороте физических лиц. Создание и функционирование юридического лица обусловливаются реализацией интересов конкретных физических лиц, юридическое лицо действует в интересах своих реальных владельцев (участников). При этом за счет разграничения имущественной ответственности юридического лица и его участников (учредителей) участие в гражданском обороте посредством конструкции юридического лица позволяет участникам (учредителям) юридического лица страховать себя от риска персональной ответственности по обязательствам юридического лица, несмотря на то, что во взаимоотношениях с третьими лицами волеизъявление юридического лица выражается через конкретных физических лиц и управленческие решения принимаются конкретными физическими лицами (статья 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 40 Закона об обществах).

Ведение предпринимательской деятельности посредством участия в хозяйственных правоотношениях через конструкцию хозяйственного общества (как участие в уставном капитале с целью получения прибыли, так и участие в органах управления обществом с целью получения вознаграждения) означает, что в гражданские правоотношения в качестве субъекта права вступает юридическое лицо. Именно с самим обществом заключаются сделки и именно от самого общества его контрагенты вправе требовать исполнения принятых им на себя обязательств, несмотря на фактическое подписание юридически значимых документов с конкретным физическим лицом, занимающим должность руководителя.

Такое правовое регулирование предполагает добросовестное поведение участников (учредителей) и руководителя общества с ограниченной ответственностью, направленное на надлежащее исполнение принятых на себя обществом обязательств с учетом того обстоятельства, что указанные лица имеют возможность контролировать деятельность юридического лица как в административно-хозяйственных вопросах, так и в юридических вопросах. Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» отмечается, что сущность конструкции юридического лица предполагает запрет на причинение вреда участниками (учредителями) и иными лицами, входящими в состав органов юридического лица, независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Таким образом, общество с ограниченной ответственностью не должно становиться инструментом извлечения участниками (учредителями), руководителем организации преимущества из своего недобросовестного поведения за счет ущемления интересов контрагентов общества, пользуясь ограничением ответственности общества по его обязательствам принадлежащим ему имуществом.

Так как любое общество, принимая на себя права и обязанности, исполняя их, действует опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей, участников (учредителей) организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц - руководителей, участников (учредителей) в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в частности, такой механизм закреплен в пункте 3.1 статьи 3 Закона об обществах.

Таким образом, вопреки доводам апеллянта, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя или, участвующее в уставном капитале хозяйственного общества, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпорацией в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

Как указано Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО6», исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (введенном Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года № 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что по смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

В пункте 3.2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П отмечается, что при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц. Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения. По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

В рамках настоящего дела судом установлено, что ФИО4 (умер в 2011 году), ФИО2, ФИО3 являлись учредителями ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» с долей по 1/3 у каждого, последний в период с 28.04.2011 по 19.10.2020 также являлся директором общества.

21.04.2011 ФИО3 подал в регистрирующий орган сведения об изменении местонахождения общества на 

<

...> зд. 10, пом. 3.

На основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 23.07.2012 ФИО3 и ФИО2 приобрели у ООО «Каскад» по ? доли каждый на нежилое помещение по адресу 

<

...> зд. 10, пом. 3.

Таким образом, как справедливо отмечено судом, ФИО3 и ФИО2 не могли не знать о переходе к ним как к новым собственникам права собственности и, следовательно, о возложенной на них в силу статьи 210 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанности по содержанию принадлежащего им имущества, в том числе по отоплению приобретенного помещения и поставке горячей воды. 

Однако ФИО3 и ФИО2 с поставщиком коммунальных ресурсов договор не заключали, от получения претензий, договора, участия в составлении документов о технологическом присоединении уклонились, допустив принятие обязательств на общество.

В связи с тем, что указанные лица, являлись собственниками спорных помещений и обязаны были нести бремя содержания своего имущества в силу требования статьи 210 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежит отклонению довод апеллянта о том, что заключение договоров с ресурсоснабжающими организациями не входило в круг обязанностей учредителя ФИО2 

Впоследствии, на основании договора купли-продажи от 19.03.2020 ФИО3 приобрел у ФИО2 ? долю на нежилое помещение по адресу 

<

...> зд. 10, пом. 3.

Учитывая изложенное, коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что ответчики, являясь собственниками нежилого помещения по адресу 

<

...> зд. 10, пом. 3, а также учредителями общества (ФИО3 – также и директором), действуя недобросовестно, допустили принятие на своё общество обязательств, которые являлись обязательствами не общества, а их личными обязательствами как сособственников спорного помещения по несению бремени его содержания – в том числе по оплате поставленной тепловой энергии истцом.

Указанное позволило создать задолженность, безнадежную к взысканию в связи с  оставлением общества его учредителями. 

Поскольку из-за бездействия ФИО2 и ФИО3 общество исключено из ЕГРЮЛ, что повлекло невозможность погашения требований ООО «КРАСЭКО-ЭЛЕКТРО», требование истца о взыскании солидарно с указанных лиц убытков в виде суммы долга, взысканной с ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» по решению суда по делу №А33-17324/2020, правомерно удовлетворено судом первой инстанции в отношении каждого из ответчиков в сумме 38 304 рублей 93 копеек.

Задолженность в размере 24 083 рублей 80 копеек, взыскание которой являлось предметом по делу № А33-14811/2020, суд признал предъявленной необоснованно, поскольку с 2012 года ООО «ТОРГОВЫЙ ДОМ «ТЕЛЬ» не является собственником помещения по адресу 

<

...> зд. 10, пом. 3 и пользование обществом в этот период помещением истец не доказал.

В указанной части решение суда не оспорено, поэтому не подлежит проверке судом апелляционной инстанции.

 Иные доводы жалобы сводятся к несогласию с выводами суда, при этом не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются несостоятельными и не могут служить основанием для отмены судебного акта.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Решение суда является законным и обоснованным.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для безусловной отмены судебного акта, при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Красноярского края от «31» июля 2023 года по делу № А33-31294/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

 

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший решение.

 

Председательствующий

И.Н. Бутина

Судьи:

Н.Н. Пластинина

 

И.В. Яковенко