ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула

Дело №А09-10308/2018

 

20АП-8273/2021

Резолютивная часть постановления  объявлена 17.02.2022

В полном объеме постановление  изготовлено 24.02.2022

 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего                   Волковой Ю.А., судей  Афанасьевой Е.И. и Волошиной Н.А., при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего индивидуального предпринимателя главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 ФИО3 на определение Арбитражного суда Брянской области от 26.10.2021 по делу                        № А09-10308/2018 (судья Артемьева О.А.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО3 к ФИО4 и ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности в размере 6 127 363 руб. солидарно, в рамках дела по заявлению Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Брянской области о признании индивидуального предпринимателя главы                         крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 (ИНН 

<

***>; ОГРНИП 315325600008609) несостоятельным должником (банкротом), 

 

УСТАНОВИЛ:

Федеральная налоговая служба в лице Управления Федеральной налоговой службы по Брянской области (далее - УФНС России по Брянской области, уполномоченный орган) обратилась в Арбитражный суд Брянской области с заявлением о признании индивидуального предпринимателя - главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 (далее - ИП - глава К(Ф)Х ФИО2) несостоятельным должником (банкротом).?

Определением Арбитражного суда Брянской области от 06.08.2019 (резолютивная часть определения оглашена 01.08.2019) заявление уполномоченного органа признано обоснованным, в отношении ИП - глава К(Ф)Х ФИО2 введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО3.

Решением Арбитражного суда Брянской области от 05.11.2019 (резолютивная часть решения оглашена 05.11.2019) ИП - глава К(Ф)Х ФИО2 признана несостоятельным (банкротом), в отношении неё введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

07.05.2021 в Арбитражный суд Брянской области поступило заявление конкурсного управляющего ИП главы ФИО5 ФИО2 ФИО3 о привлечении ФИО4 и ФИО2 к субсидиарной ответственности в совокупном размере требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника, составляющем 6 127 363 руб. солидарно.

Определением Арбитражного суда Брянской области от 26.10.2021 заявление конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 оставлено без удовлетворения.?

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам индивидуального предпринимателя Главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2.

Приостановлено рассмотрение заявления конкурсного управляющего ФИО3 до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий                          ИП главы ФИО5 ФИО2 ФИО3 обратился с апелляционной жалобой в Двадцатый арбитражный апелляционный суд, в которой просил обжалуемое определение изменить в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 и принять по делу новый судебный акт, которым привлечь ФИО4 к субсидиарной ответственности.

В обоснование доводов жалобы конкурсный управляющий ссылается на то, что ФИО4 фактически управлял деятельностью ИП ФИО5 ФИО2, согласно карточкам банковских счетов  был вправе распоряжаться денежными средствами должника самостоятельно, принимал непосредственное участие в формировании и реализации финансовых и иных административно-хозяйственных решений.

Судебное разбирательство по данному обособленному спору судом апелляционной инстанции откладывалось.

ФИО4 и ФИО2 судом апелляционной инстанции было предложено представить суду апелляционной инстанции письменные отзывы на апелляционную жалобу конкурсного управляющего ИП - главы К(Ф)Х ФИО2  ФИО3 в части отказа судом  в удовлетворении его заявления  о наличии оснований для солидарного привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника      ФИО4.

После отложения судебного разбирательства письменных отзывов на апелляционную жалобу в адрес суда апелляционной инстанции от ответчиков  не поступило.

Лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в суд апелляционной инстанции не явились, своих представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное заседание проведено в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса, их представителей, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания. 

В соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное заседание проведено в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса, их представителей, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены апелляционной инстанцией в порядке статей 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы,  суд апелляционной инстанции пришел к следующим  выводам.

Как следует из материалов дела,  обращаясь в арбитражный суд Брянской области  с заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в солидарном порядке на основании пункта 1 статьи 61.12 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», конкурсный управляющий ссылался на: 

- неисполнение ответчиками обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), когда общество было не в состоянии удовлетворить требования кредиторов в полном объеме;

- уклонение от передачи документации должника, материальных и иных ценностей в полном объеме;

- совершение действий, повлекших причинение имущественного вреда должнику и его кредиторам.

Признавая  доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам индивидуального предпринимателя Главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 и отказывая  конкурсному управляющему  должника  в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 суд первой инстанции руководствовался следующим.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно статье 1 Федерального закона от 11.06.2003 № 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» крестьянское (фермерское) хозяйство (далее также - фермерское хозяйство) представляет собой объединение граждан, связанных родством и (или) свойством, имеющих в общей собственности имущество и совместно осуществляющих производственную и иную хозяйственную деятельность (производство, переработку, хранение, транспортировку и реализацию сельскохозяйственной продукции), основанную на их личном участии. Фермерское хозяйство осуществляет предпринимательскую деятельность без образования юридического лица. К предпринимательской деятельности фермерского хозяйства, осуществляемой без образования юридического лица, применяются правила гражданского законодательства, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями, если иное не вытекает из федерального закона, иных нормативных правовых актов Российской Федерации или существа правовых отношений.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации                    от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» разъяснено, что положения Закона о банкротстве, касающиеся банкротства граждан, не применяются к отношениям, связанным с банкротством крестьянских (фермерских) хозяйств, в том числе, когда заявление о признании банкротом подается в арбитражный суд в отношении гражданина, являющегося одновременно индивидуальным предпринимателем - главой крестьянского (фермерского) хозяйства (пункт 2 статьи 213.1 Закона о банкротстве).

Банкротство крестьянских (фермерских) хозяйств осуществляется по общим правилам Закона о банкротстве с особенностями, установленными параграфом 3 главы X указанного Закона.

Конкурсную массу крестьянского (фермерского) хозяйства составляет имущество, принадлежащее на праве общей собственности членам этого хозяйства. Перечень имущества (вещи и имущественные права) установлен пунктом 1 статьи 221 Закона о банкротстве.

Имущество, принадлежащее главе крестьянского (фермерского) хозяйства и членам крестьянского (фермерского) хозяйства на праве собственности, а также иное имущество, в отношении которого доказано, что оно приобретено на доходы, не являющиеся общими средствами крестьянского (фермерского) хозяйства, не включается в конкурсную массу (пункт 3 статьи 221 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено; настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе,  по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в том числе,  являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Судом первой инстанции установлено, что  на дату введения процедуры банкротства ФИО2 являлась главой фермерского хозяйства, имеющей права действовать от имени субъекта экономической деятельности без доверенности и совершать юридически значимые действия, в связи с чем  пришел к правильному выводу о том, что  ФИО2 являлась контролирующим должника лицом в силу закона.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

При этом под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств, которая предполагается, если не доказано иное (статья 2 Закона о банкротстве).

Неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Заявляя свои требования к ФИО2, конкурсный управляющий в суде первой инстанции пояснял, что она в  период исполнения обязанностей руководителя должника обязана была обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в срок не позднее 01.05.2017  в связи с наличием задолженности перед ООО «Красный октябрь» в размере 2 642 400 руб. основного долга и 270 000 руб. неустойки, определенной по состоянию на 03.04.2017, подтвержденной определением Арбитражного суда Брянской области от 13.06.2017 по делу                                     № А09-4120/2017.

По мнению конкурсного управляющего, бывший руководитель должника ФИО2 уклонилась от исполнения возложенной на нее пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанности.

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего должника по данному основанию, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности на дату, указанную конкурсным управляющим должника (01.05.2017) исходя из следующего.

Согласно правовой позиции, выраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель,  несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

В обоснование довода об ухудшении финансового положения должника и его неплатежеспособности, недостаточности имущества, конкурсный управляющий ссылался  на взыскание с должника задолженности на основании определения Арбитражного суда Брянской области от 13.06.2017 по делу № А09-4120/2017.

Из представленных в материалы дела документов усматривается, что  определением Арбитражного суда Брянской области от 13.06.2017 по делу                                        № А09-4120/2017 утверждено мировое соглашение, заключенное между ООО «Красный Октябрь» (истец) и главой КХ ФИО2 (ответчик) на следующих условиях:

1. Ответчик признает сумму основного долга в размере 2 642 400 руб. и обязуется ее оплатить путем перечисления денежных средств на расчётный счет истца в порядке ежемесячных платежей не позднее 28 числа каждого месяца в размере не менее                             220 200 руб., начиная с июля 2017 года.

2. Ответчик обязуется выплатить истцу неустойку в сумме 270 000 руб. в порядке ежемесячных платежей не позднее 28 числа каждого месяца в размере не менее                              22 500 руб., начиная с июля 2017 года.

З. По настоящему мировому соглашению истец отказывается от своих требований по взысканию суммы основного долга в размере 2 642 400 руб. и требований по взысканию суммы неустойки в размере 6 955 108 руб.

Производство по делу № А09-4120/2017 прекращено.

Конкурсный управляющий полагает, что руководитель должника ФИО2, располагая сведениями о наличии задолженности в размере  2 642 400 руб. - основной долг и      270 000 руб. - неустойка, установленной судебной актом Арбитражного суда Брянской области, также располагал сведениями о невозможности погашения указанной задолженности, обязанность по обращению в суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) не исполнила.

Вместе с тем, как указывал конкурсный управляющий в суде первой инстанции, в указанный период должник осуществлял финансово-хозяйственную деятельность, на счет предприятия поступали денежные средства.

Так, в своем заявлении о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал, что ФИО2 были сняты со счета должника с период с марта 2015 года по май 2018 года денежные    средства на общую сумму 31 105 000 руб., что значительно превышает размер задолженности перед ООО «Красный Октябрь».

Суд первой инстанции правильно принял во внимание, что данные обстоятельства свидетельствуют о том, что в указанный период предприятие вело финансово-хозяйственную деятельность, а, следовательно, у руководителя должника отсутствовала обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Доказательств, свидетельствующих о том, что по состоянию на 01.05.2017                           ИП Глава ФИО5 «ФИО2 прекратила исполнение денежных обязательств в полном объеме, не осуществляло ведение хозяйственной деятельности, а ее финансовое положение не позволяло удовлетворять требования кредиторов, в деле не имеется.

Само по себе наличие у должника кредиторской задолженности не является безусловным доказательством того, что должник на 01.05.2017 отвечал признакам несостоятельности и не может являться бесспорным доказательством вины руководителя в усугублении или преднамеренном банкротстве, не свидетельствует о наличии у должника признаков недостаточности имущества и необходимости обращения руководителя должника в суд с соответствующим заявлением.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц. Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, наоборот, данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

При этом наличие кредиторской задолженности также не может рассматриваться как признак ухудшающегося финансового состояния юридического лица, требующего принятия соответствующих мер (постановление Президиума ВАС РФ от 23.04.2013                    № 18245/12, определение Верховного суда РФ от 25.01.2015 № 310- ЭС15-12396).

Конкурсным управляющим не представлены доказательства наступления условий, при которых руководитель должника обязан не позднее 01.05.2017 обратиться в суд с заявлением о признании ИП Глава ФИО5 ФИО2 несостоятельным (банкротом).

Таким образом, основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ИП Глава ФИО5 ФИО2 по заявленному основанию у суда первой инстанции  не имелось.

Удовлетворяя заявленные требования к ИП Глава ФИО5 ФИО2 о привлечении ее  к субсидиарной ответственности в связи с непередачей конкурсному управляющему имущества должника и документации, суд первой инстанции обоснованно   исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в том числе следующих обстоятельств:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве);

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации (подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В силу пункта 1 статьи 129 Закона о банкротстве, с даты утверждения конкурсного управляющего до даты прекращения производства по делу о банкротстве, или заключения мирового соглашения, или отстранения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, а также собственника имущества должника - унитарного предприятия в пределах, в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Федеральным законом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Таким образом, обязанность руководителя должника как органа управления должника предоставить конкурсному управляющему соответствующие документы прямо предусмотрена положениями Закона о банкротстве.

Определением от 27.12.2019 судом удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего индивидуального предпринимателя главы ФИО5 ФИО2 ФИО3. У ФИО2 истребованы бухгалтерская и иная документация должника, материальные и иные ценности, касающиеся деятельности должника согласно перечню, в том числе истребовано транспортное средство: ТОЙОТА КАМРИ 2016 г. в. VIN 

<

***>; регистрационный номер Н363ВС32. Суд обязал ФИО2 передать документы и имущество конкурсному управляющему индивидуального предпринимателя главы ФИО5 ФИО2 ФИО3.

Вместе с тем, до настоящего времени, истребованные у бывшего руководителя документы и имущество - транспортное средство в адрес конкурсного управляющего должника ФИО3 не поступили.

Конкурсный управляющий ссылается, что после принятия судом определения об истребовании документации и имущества должника, ФИО2 30.12.2019 обратилась в органы полиции с заявлением о хищении транспортного средства, что, по мнению конкурсного управляющего, связано с нежеланием последней исполнять требования суда о передаче имущества конкурсному управляющему.

Не передача документации и имущества должника существенно затрудняет деятельность конкурсного управляющего, в частности, по формированию конкурсной массы, реализации имущества должника, погашению требований кредиторов.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при не передаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

ФИО2 в судебное заседание в суде первой инстанции  не являлась, возражений относительно заявленных конкурсным управляющим ИП Глава ФИО5 ФИО2 ФИО3 требований о привлечении ее к субсидиарной ответственности в данной части не представила.

Поскольку доказательства, опровергающие презумпцию установленную положениями подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, ответчиком не представлены, суд первой инстанции обоснованно  пришел  к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в порядке статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с уклонением от исполнения обязанности по передаче имущества и документации  должника конкурсному  управляющему.

Также, конкурсный управляющий в обоснование заявления о привлечении бывшего руководителя к субсидиарной ответственности ссылается, что ФИО2 были совершены сделки, повлекшие причинение имущественного вреда должнику и его кредиторам.

Согласно статье 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица. Законом установлен ряд презумпций вины контролирующего деятельность лица.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: - причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. Указанная презумпция может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной и когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой однодневкой» и т.п.) (подпункты 1, 5 пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62).

В обоснование заявленных требований в данной части конкурсный управляющий указывал, что из анализа выписок по счетам предприятия-должника им установлено, что в период с марта 2015 года по май 2018 года со счета должника, открытого в                                                               АО «Россельхозбанк», в пользу ФИО2 были переведены денежные средства на общую сумму 31 105 000 руб.

В дальнейшем ФИО2 внесла на счет ИП Глава ФИО5 ФИО2 денежные средства в размере 1 422 400 руб.

Общее количество снятых и не возвращенных денежных средств составило                         29 682 600 руб.

В определении № 309-ЭС15-16713 от 31.03.2016 Верховный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, что, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе,  в получении необходимой информации.

С  учетом установленных по данному обособленному спору обстоятельств, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что  действия контролирующего должника лица ИП Глава ФИО5 ФИО2  совершены в обход интересам кредиторов должника.

Конкурсный управляющий  должника в суде первой инстанции также  ссылался  на то обстоятельство, что в рамках возбужденного уголовного дела по факту преднамеренного банкротства ИП глава ФИО5 ФИО2, из объяснений ФИО4 следует, что он осуществлял предпринимательскую деятельность в ИП глава ФИО5 ФИО2 на основании генеральной доверенности, также данный факт подтверждался пояснениями ФИО2 о том, что всеми вопросами, связанными с деятельностью ФИО5 занимался ее супруг - ФИО4, в связи с чем заявитель в суде первой инстанции настаивал на том, что  указанное лицо также  имеет статус контролирующего должника лица.

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего должника в части привлечения к субсидиарной ответственности супруга ИП глава ФИО5                    ФИО2  - ФИО4, суд  первой инстанции, ссылаясь на  пункт  1 статьи 182 ГК РФ, пришел к выводу о том, что  доказательств того, что ФИО4 являлся контролирующим должника лицом, его действия и воля были направлены на удовлетворение своих частных интересов, привели к причинению вреда интересам должника,  в материалы дела не представлено.

Установив данные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что   заявление конкурсного управляющего должника  ФИО3 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника удовлетворению не подлежит.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий  должника, ссылаясь на положения пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве,   выражает несогласие  с данными выводами суда, считает их необоснованными.

Считает, что судом области не была дана оценка  представленным  конкурсным управляющим должника в материалы дела  следующим документам:

 - копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 20 февраля 2020 г. по факту неправомерных действий при банкротстве, в котором из объяснений ФИО2 следует, что «всеми вопросами, связанными с деятельностью ФИО5 по доверенности, занимался ее супруг ФИО4» (лист 2 постановления);

- копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 15 августа           2020  года  по факту преднамеренного банкротства, в котором из объяснений ФИО4 следует, что «он осуществлял предпринимательскую деятельность в ФИО5 ФИО2 на основании генеральной доверенности»;

- заявлению об открытии расчетного счета должника в АО «Райффайзенбанк», подписанное ФИО4, а также карточке лиц, допущенных к управлению расчетным счетом, в которых содержатся сведения о том,  что таким лицом является ФИО4;

- первичным документам  хозяйственной деятельности Должника (договоры, накладные), подписанные ФИО4 со стороны Должника;

- протоколам  допросов ФИО2 и ФИО4, исходя из которых  следует, что ФИО2 выдавалась доверенность на ФИО4, взаимодействием с контрагентами занимался ФИО4 (вопрос № 25, лист 5 допроса).

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего должника, ФИО4 фактически управлял деятельностью ИП ФИО5 ФИО2, а  согласно карточкам банковских счетов, был вправе распоряжаться денежными средствами должника самостоятельно, принимал непосредственное участие в формировании и реализации финансовых и иных административно-хозяйственных решений.

Совокупность вышеуказанных факторов свидетельствует о том, что                        ФИО4 являлся контролирующим должника лицом, принимал непосредственное участие в управлении хозяйством и извлекал из этого выгоду.

По мнению конкурсного управляющего, суд не оценил ни одно из доказательств, представленных конкурсным управляющим, в нарушение положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, равно как и возражения ФИО4 относительно этих доказательствам. Считает, что требование о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности фактически не было рассмотрено судом.

Суд апелляционной инстанции   считает, что данные доводы конкурсного управляющего          ИП глава ФИО5 ФИО2 заслуживают внимания  исходя из следующего. 

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Учитывая объективную сложность получения конкурсным  управляющим должника  и кредиторами  должника отсутствующих у них  прямых доказательств дачи  конечными бенефициарами  указаний относительно совершения тех или иных сделок, направленных на выведение из оборота должника денежных средств, должны приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, анализ поведения вовлеченных в спорные отношения субъектов.

Сначала в абзаце втором пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункте 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), а затем в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержались нормы о субсидиарной ответственности контролирующих организацию-должника лиц, на случай когда их действия стали необходимой причиной банкротства.

Нормы пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции и действующей нормы пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве с точки зрения материального права не отличаются в отношении ряда презумпций.

В соответствии с приведенными в пункте 4 Постановления N 53 разъяснениями для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Пунктом 23 Постановления N 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Из анализа вышеназванных норм права и разъяснений следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на  фактически контролирующего должника лица  является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

В абзаце 2 статьи 2 Закона о банкротстве определено, что банкротство - это неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом, а неплатежеспособность - это лишь прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзац тридцать четвертый статьи 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 N 302-ЭС14-1472 по делу N А33-1677/13, Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016) от 06.07.2016).

Субсидиарная ответственность контролирующего должника лица (лиц) наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в вышеназванном  определении  от 21.04.2016 N 302-ЭС14-1472 по делу                     N А33-1677/13, суд должен проверить каким образом действия контролирующего лица повлияли на финансовое состояние должника.

Наличие у юридического лица номинального руководителя, формально входящего в состав его органов, но не осуществлявшего фактическое управление, не является основанием для освобождения от ответственности фактического руководителя, оказывающего влияние на должника в отсутствие соответствующих формальных полномочий (пункт 1 статьи 1064 ГК ГФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность солидарно: необходимой причиной банкротства выступают как бездействие номинального руководителя, уклонившегося от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями, обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом, так и действия фактического руководителя, оказавшего непосредственное влияние на имущественную сферу должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

При этом по смыслу положений указанной статьи Закона о банкротстве и ее разъяснений, данных высшей судебной инстанцией, вывод о том, что лицо является контролирующим должника, может быть сделан на основании презумпций, вытекающих из первичных фактов его корпоративной аффилированности с должником с существенной долей участия, получения значительного актива должника, извлечения существенных преимуществ из системы организации предпринимательской деятельности, действующей внутри группы юридических лиц, связанных общими бенефициарами, и пр.

Опровержение указанных презумпций лежит на лицах, привлекаемых к субсидиарной ответственности по обязательствам должника с учетом экстра повышенного стандарта доказывания с их стороны.

Как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, предполагающих наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, а на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Суд может признать лицо контролирующим должника по любым иным доказанным основаниям (пункт 5 статьи 61.10), которые прямо в законе не указаны. Перечень оснований и обстоятельств, перечисленных в пунктах 3 - 7 указанного постановления, не является исчерпывающим. Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о   существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов (аффилированности, установление конечного бенефициара) допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие, наличие статуса руководителя либо учредителя должника, указанного в Едином государственном реестре юридических лиц), но и фактической. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с законом, возможность определять действия должника может достигаться:

1)                 в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2)                 в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3)                 в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в законе (подп. 2 п. 4 ст. 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4)                 иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого.

Согласно регистрационным данным ФИО2 являлась главой фермерского хозяйства, имеющей право действовать от имени субъекта экономической деятельности без доверенности и совершать юридически значимые действия.

Вместе с тем, ею 12.02.2018  была выдана нотариально удостоверенная доверенность (т.1, л. д. 39), согласно которой ИП ФИО2 уполномочила супруга – ФИО4, в том числе,  «управлять и распоряжаться всем  моим имуществом, в чем бы оно не заключалось и где бы оно не находилось, в соответствии  с этим  заключать  все разрешенные  законом сделки , в частности:   покупать принимать в дар,  обменивать, закладывать и принимать в залог строения и другое имущество, определяя  во всех случаях суммы, сроки и другие условия по своему усмотрению, заключать и подписывать договоры , акты о передаче  и другие необходимые документы; производить расчеты  по заключенным сделкам….».

Также данной доверенностью ИП ФИО2 уполномочила  своего супруга – ФИО4 быть ее представителем  в любой инспекции  Федеральной Налоговой Службы , других органах,  учреждениях  и организациях для представления в налоговую инспекцию  декларации о моих доходах , подавать от ее имени  заявления и прочие  документы, в том числе декларацию о доходах, получать необходимые  справки, удостоверения и документы, получать причитающееся  ей имущество , деньги, ценные бумаги, а также документы от всех лиц, учреждений, предприятий, организаций, в том числе в ОАО Сбербанк России, ОАО «Россельхозбанк» и всех коммерческих банков, распоряжаться счетами в ОАО Сбербанк России,                          ОАО «Россельхозбанк и во всех других коммерческих банках, с правом открытия и закрытия счетов во всех коммерческих и других банках, вести от ее имени  дела во всех государственных  учреждениях и предприятиях, а также во всех государственных  учреждениях, организациях и предприятиях, а также во всех негосударственных  организациях  и предприятиях, вести ее дела во всех судебных  учреждениях  со всеми правами, какие предоставлены  законом заявителю,  истцу, ответчику третьему лицу,  лицу, в отношении которого ведется  по делу об административном правонарушении, защитнику, потерпевшему, его представителю.

Также в данной доверенности в части представления интересов ИП ФИО2 в судебных инстанциях всех уровней  ФИО4  предоставлен весь объем полномочий, какими бы сама располагала                       ИП ФИО2 без каких-либо ограничений.

Доверенность выдана сроком  на 10 лет.

Как было указано выше в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих лиц является наличие права давать обязательные для исполнения должником указания или возможности иным образом определять действия должника, в том числе,  по совершению сделок и определению их условий.

Из данного определения следует, что суд в каждом конкретном случае должен на основании всех имеющихся обстоятельств и полномочий, предоставляемых выданной лицу доверенностью, устанавливать, имеет ли привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо  возможность определять действия юридического лица, в данном случае предпринимательскую деятельность   ИП ФИО2, являющейся  также  главой крестьянско-фермерского хозяйства.

Исходя из содержания нотариально удостоверенной доверенности от 12.02.2018 следует, что данная  доверенность предоставляет  ФИО4   полномочия, аналогичные полномочиям единоличного исполнительного органа главы крестьянско-фермерского хозяйства, которым являлась ИП ФИО2,  то есть  ФИО4  отвечает вышеизложенному определению "контролирующее лицо" (принимая также во внимание положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которым возможность определять действия должника может достигаться в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности).

Делая такой вывод,  суд апелляционной инстанции  принимает во   внимание,  что рассматриваемая нотариально удостоверенная  доверенность  от 12.02.2018, предоставляет    ФИО4 право  на совершение сделок без каких-либо ограничений, что  относится  к полномочиям  контролирующего лица.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что  согласно пункту 3  постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности.

Однако ответчику ФИО4 от имени  ИП ФИО2  была выдана нотариально удостоверенная  доверенность от 12 02 2018 для ее представительства перед третьими лицами, в судебном процессе, по заключению сделок и т.д. без  ограничения  каких-либо  полномочий.

В соответствии с пп. 2 п. 2 ст. 61.10 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" возможность определять действия должника может достигаться в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии.

С учетом вышеизложенного,  ФИО4  имел возможность  определять действия Должника, что подтверждается фактом заключения ряда сделок от имени должника в ходе его финансово-хозяйственной деятельности.

Так конкурсным управляющим должника в материалы дела представлено заявление  в АО «Райффвйзенбанк» на заключение договора банковского счета                             от 01.03.2018, анкета  потенциального клиента-индивидуального предпринимателя                        от  09.02.2018   (т.1. л. 

<

...>), из которых усматривается, что заявление на открытие счета в банке   в интересах  ГФИО5 ИП  ФИО2  предоставлялось ФИО4, действующего по доверенности от 12.02.2018.

На основании данных документов   АО «Райффвйзенбанк» была оформлена карточка  с образцами подписей от 14.02.2018, согласно которой право распоряжения счетом в интересах    ГФИО5 ИП  ФИО2 было предоставлено только  ФИО4 (т.1, л. д. 36).

Конкурсным управляющим  материалы дела также были представлены  договоры поставки  сельско-хозяйственной продукции,  документы по исполнению договоров,  а именно:

1) договор  от 14.06.2017 № 14/06-П, заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ООО «Брянский  зерновой союз», товарная накладная от 14.06.2017 № 53, счет фактура от  14.06.2017, соглашение о расторжении  от 14.06.2017 договора                   от 14.06.2017 № 14/06-П (т.1, л.д.40-44),

2) договор поставки от 23.09.2016 № 232,  заключенный между ФИО5 ИП  ФИО2   и СПК «Родина», товарная накладная от 12.01.2017  (т.1,               л. 

<

...>);

3) договор  от 23.11.2017  № 23/11,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ЗАО «Конный завод «Локотской»  на закупку зерна (т.1, л.д. 45-46);

4) договор  от 31.10.2016  № 16,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ОАО   «Климовское  хлебоприемное предприятие»  на услуги по подработке  зерна  на закупку зерна (т.1, л. д. 46-47);

5) договор  от 29.11.2017  №  10-29/11/17,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ООО    «ЗЕРНО-ЭКСПОРТ»  (т.1, л. д. 46-49);

6) договор  поставки  от 10.10.2017  №  31/2017,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ООО    «АФ-Смоленск»   (т.1, л. д. 49-51);

7) договор    от 15.06.2017  №  15/06-1П,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ООО    «Мелькрук»   (т.1, л. д. 51-53);

8) договор    поставки  от  29.09.2015  № 46,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ООО    «Агропромышленный холдинг «Добронравов АГРО»   (т.1, л. д. 54);

8) договор    поставки  от  29.11.2017  № 7,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ФИО5 «Каравай»   (т.1, л. д. 55);

9) 8) договор    поставки    от  28.11.2017  № 8,  заключенный между   ФИО5 ИП  ФИО2   и ФИО5 «Каравай»,  товарные накладные  от 28.11.2017                    № 76,  77   (т.1, л. д. 56-57).

Из данных договоров, товарных накладных  к ним судом апелляционной инстанции установлено, что все они были подписаны от имени  ФИО5 ИП  ФИО2  ее мужем ФИО4

Несмотря на то, что в реквизитах договорах, товарных накладных (кроме договора поставки от  10.10.2017 № 31/2017) указано на то, что заключает и подписывает договоры, товарные накладные  ФИО5 ИП  ФИО2, фактически все договоры и товарные накладные подписаны ФИО4

Такой вывод сделан   судом  апелляционной инстанции на основании   исследования  имеющихся в материалах дела  подписей ФИО4 в карточке  с образцами подписей, представленной в АО «Райффайзенбанк» (т.1,    л. д. 35-36), в  договоре поставки от  10.10.2017 № 31/2017 (т.1. л. д. 49-50), в  котором  указано что данный договор  заключается конкретно  ФИО4, действующем на основании   нотариально удостоверенной доверенности от 17.07.2015, а также исследовании   подписи ФИО2, имеющейся в нотариально удостоверенной доверенности от 12.02.2018 (т.1, л. д. 39).     

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что конкурсный управляющий   ФИО5 ИП  ФИО2 обладает  не всеми документами финансово-хозяйственной деятельности должника, поскольку  ФИО2  не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации и имущества, что подтверждено материалами дела.    

Из вышеперечисленных договоров и документов к ним следует, что  ФИО4 с 2015 года фактически осуществлял   предпринимательскую деятельность вместо своей супруги  ФИО5 ИП  ФИО2, которая обладала статусом главы крестьянско-фермерского хозяйства, являлась индивидуальным предпринимателем.  

Кроме того, из  договора поставки от  10.10.2017 № 31/2017 (т.1. л. д. 49-50) следует, что    ФИО4 еще 17.07.2015   ИП  ФИО2 была выдана нотариально удостоверенная доверенность.

Суд апелляционной считает, что  конкурсным управляющим  представлены  документы, свидетельствующие о том, что ФИО4 является контролирующим Должника лицом,  ФИО4 фактически управлял деятельностью ИП ФИО5 ФИО2, , был вправе распоряжаться денежными средствами должника самостоятельно, принимал непосредственное участие в формировании и реализации финансовых и иных административно-хозяйственных решений.

Конкурсным управляющим в материалы дела также  предоставлены копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 20 февраля 2020 г. по факту неправомерных действий при банкротстве (т.1. л. д. 32-33), в котором из объяснений ФИО2 следует, что «всеми вопросами, связанными с деятельностью ФИО5 по доверенности, занимался ее супруг ФИО4» (лист 2 постановления).

Из копии  постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 15.08.2020 по факту преднамеренного банкротства (т.1, л.д. 33-34) из объяснений ФИО4 следует, что «он осуществлял предпринимательскую деятельность в ФИО5 ФИО2 на основании генеральной доверенности».

Однако из протокола  допроса  свидетеля  ФИО4   в Межрайонной  ИФНС России № 1 по Брянской области  от 10.12.2018- 11.12.2018 (т.1,                   л. д. 73-86)  на вопросы налогового органа об осуществляемой  ИП ФИО5 ФИО2 финансово-хозяйственной деятельности  ФИО4   отвечал, что ничего не помнит, в том числе и о выдаче ему ИП ФИО5 ФИО2  доверенностей, что не соответствует действительности. 

Из протокола  допроса  свидетеля  ФИО2   в Межрайонной  ИФНС России № 1 по Брянской области  от 10.12.2018  (т.1, л. д. 80-79, допрос проведен в присутствии  ФИО4)  на вопросы налогового органа об осуществляемой                          ИП ФИО5 ФИО2   финансово-хозяйственной деятельности  ФИО2 дала  следующие ответы на заданные ей вопросы:

- Вопрос 23. В отношении многочисленных контрагентов, перечисленных в данном вопросе,  ФИО2 ответила, что всеми организациями, индивидуальными предпринимателями «занимался  муж по доверенности»; 

- Вопрос 25. В отношении знакомства  с директорами  многочисленных юридических лиц, перечисленных в данном вопросе,  ФИО2 ответила, что    «занимался  муж по доверенности ФИО4 »; 

- Аналогичные  ответы даны  ФИО2 на   вопросы 26; 30, 31, 32, 33, 35, 36, 37, 38, 39, 40.

В отношении распоряжения ФИО2 денежными средствами на открытых на ее имя  счетах в банке последняя  ответила, что не знает, какие суммы поступали на   ее счета, денежные средства со счетов снимала и передавала  мужу ФИО4 (ответы на вопросы 46-48).

Также ФИО2 пояснила, что передавала электронную подпись мужу - ФИО4 (ответ 51).

Также ФИО2 пояснила, что  не владеет информацией о  ее задолженности  перед другими кредиторами (ответ 80).

Данным документам суд первой инстанции никакой оценки не дал.

Таким образом,  материалами дела подтверждается, что  ФИО5 ФИО2    . была  номинальным руководителем в крестьянско-фермерском хозяйстве. 

Эти выводы  не опровергнуты ответчиком  ее мужем ФИО4, который в суде первой и второй  инстанциях, фактически устранился от дачи каких-либо пояснений по предъявленным к нему  конкурсным  управляющим должника требованиям.   

Выводы суда первой инстанции на отсутствие прямых доказательств  фактического контроля  ФИО4,   не предоставление  конкурсным управляющим допустимых доказательств,  суд апелляционной инстанции считает неправильными.

Рассматривая вопрос о том, являлся ли  центром управления бизнесом в крестьянско-фермерском хозяйстве, номинально возглавляемого  ФИО2,                        суд первой инстанции, по сути,  сослался на отсутствие в материалах дела по данному обособленному спору  прямых доказательств,  исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные  крестьянско-фермерскому хозяйству,  относительно его деятельности.

Однако конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего положения. Его отношения с подконтрольным крестьянско-фермерским хозяйством  не регламентированы.

Учитывая объективную сложность получения конкурсным  управляющим, действующим в его интересах конкурсных кредиторов должника  отсутствующих у них прямых доказательств неформальной подконтрольности, суд первой инстанции неправильно не  принял во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств,  о которых указано судом апелляционной инстанции выше.

Суд  апелляционной инстанции также учитывает, что должник  ФИО2 и ответчик – ФИО4   являются  мужем  и женой,  что ими не отрицается. 

Конкурсный   управляющий должника  привел достаточно серьезные доводы и представил существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяли признать убедительными его  аргументы о возникновении связанной группы лиц:  ФИО2 и  ФИО4   

В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного перешло на  ФИО4 Именно он уже  должен был обосновать независимый характер своих отношений в крестьянско-фермерском хозяйстве, номинально возглавляемого  ФИО2 Никаких доказательств  ФИО4 в суде первой и апелляционной инстанциях  предоставлено не было.

Согласно статье 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства в их совокупности и взаимосвязи, осуществляя проверку каждого доказательства, в том числе с позиции его достоверности и соответствия содержащихся в нем сведений действительности. При этом в судебном акте указываются не только результаты оценки принятых судом доказательств, но и мотивы, по которым было отказано в принятии иных доказательств.

В нарушение положений названной статьи и статей 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд первой  инстанций не исследовал и не оценил совокупность косвенных доказательств, указывающих на подконтрольность крестьянско-фермерского хозяйства, номинально возглавляемого  ФИО2, ее мужу ФИО4, сделал ошибочный вывод об отсутствии таковой, не приведя мотивы, по которым он не согласился с  позицией     конкурсного  управляющего должника.

 Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Особенность рассматриваемого данного  дела   заключается в том, что  сделками, совершенными в предшествующий банкротству период (в 2015 -2018 годах)   существенно повлиявших на судьбу крестьянско-фермерского хозяйства являлись  снятие в  период с марта 2015 года по май 2018 года со счета должника, открытого в                              АО «Россельхозбанк», в пользу ФИО2  денежных средств на общую сумму 31 105 000 руб. В дальнейшем ФИО2 внесла на счет ИП Глава ФИО5 ФИО2 денежные средства в размере 1 422 400 руб.  Общее количество снятых и не возвращенных денежных средств составило 29 682 600 руб.

Материалами дела подтвержден доступ ФИО4 к расчетному счету, открытому на имя  ИП Глава ФИО5 ФИО2, о чем указано выше.

Учитывая приведенные выше косвенные доказательства, согласующиеся между собой, суд апелляционный инстанции соглашается с позицией конкурсного    управляющего   должника о том, что  распоряжение ИП Глава ФИО5 ФИО2  денежными средствами  на ее счете в банке  могло быть произведено  только  под контролем ее мужа  ФИО4

Если бы денежные средства,  снятые с банковского счета   ИП Глава ФИО5 ФИО2,  были бы направлены на погашение задолженности перед кредиторами,    должник могла бы рассчитаться с кредиторами и не впасть в состояние объективного банкротства.

С учетом изложенного, у суда  первой  инстанции  не имелось оснований для освобождения  ФИО4 от ответственности.

Все время пока   ИП Глава ФИО5 ФИО2    числилась контролирующим лицом,  ее муж - ФИО4  имел возможность определять действия  крестьянско-фермерского хозяйства.

Как уже отмечалось, при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Согласно абзацу первому статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления               N 53).

В рассматриваемом случае судом апелляционной  инстанции установлено соучастие  ФИО2 и ее мужа  ФИО4   в совершении действий, приведших к банкротству  крестьянско-фермерского хозяйства,  в том  числе действий, направленных на не      поступление  кредиторам  имеющихся у них   денежных средств, которых было бы достаточно, чтобы погасить имеющуюся задолженность перед кредиторами                                 в 2015 году.

Суд апелляционной инстанции, с  учетом  имеющихся в деле доказательств, о которых указано выше, близких родственных связей  между ФИО2 и                        ФИО4  (муж и жена)   пришел к выводу о том, что их влияние  на финансово-хозяйственную деятельность крестьянско- фермерского хозяйства, возглавляемого                       ИП ФИО2, являлось согласованным, скоординированным, направленным на реализацию общего незаконного намерения, вывода денежных средств  крестьянско- фермерского хозяйства.

Следовательно, ФИО2 и ФИО4    на основании абзаца первого статьи 1080 ГК РФ как сопричинители вреда подлежали солидарному привлечению к субсидиарной ответственности.

Конкурсный  управляющий  должника привел достаточно серьезные доводы и представил существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными его  аргументы о контроле  ФИО4 за                                      процедурой совершения сделок  крестьянско- фермерского хозяйства, возглавляемого                 ИП ФИО2

Как разъяснено в пункте 22 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации                    от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Таким образом, необходимыми условиями для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, являются наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении должника и действиями (бездействием) должника, повлекшими его несостоятельность (банкротство), при обязательном наличии вины ответчика в банкротстве должника.

Наличие причинной связи между обязательными указаниями, действиями названных лиц и фактом банкротства должника с учетом распределения бремени доказывания, установленного в статье 65 АПК РФ, подлежит доказыванию лицом, обратившимся с требованиями в суд, что в настоящем случае сделано кокунсным управляющим должника.

Несостоятельность (банкротство) должника считается вызванной действиями (бездействием) его учредителем или других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, только в случае, если они использовали указанные право и (или) возможность в целях совершения предприятием действия, заведомо зная, что вследствие этого наступит несостоятельность (банкротство) общества.

В целях установления наличия оснований для привлечения конкретного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Каждое из  вышеуказанных  доказательств  в отдельности может и не свидетельствовать о наличии у   ФИО4 статуса лица, контролирующего должника, однако их совокупность не могла не породить у суда первой инстанции  разумных сомнений в его причастности и вовлеченности в процесс управления хозяйственной деятельностью  крестьянско-фермерского хозяйства,  получения им выгоды в ущерб кредиторам должника 

Таким образом, определение суда первой инстанции в данной части не  является  законным и обоснованным, в связи с чем  имеются  основания  для его отмены.

В соответствии с положениями пункта 8  статьи 61.11  Федерального Закона  "О несостоятельности (банкротстве)» если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

 

 

Аналогичные положения содержались и  ранее  в  пункте 4 статьи 10 Федерального закона     от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве установлено, что если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку на момент рассмотрения настоящего заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ИП Глава ФИО5 ФИО2 реализация имущества должника и расчеты с кредиторами не завершены, а потому невозможно с необходимой точностью определить размер субсидиарной ответственности то заявление конкурсного управляющего должника подлежит приостановлению   до окончания расчетов с кредиторами.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Брянской области от 26.10.2021 по делу                                        № А09-10308/2018 отменить.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО4 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам индивидуального предпринимателя Главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2. 

Приостановить рассмотрение заявления конкурсного управляющего ИП главы ФИО5 ФИО2 ФИО3 до окончания расчетов с кредиторами. 

Конкурсному управляющему ИП главы ФИО5 ФИО2 ФИО3 представить в Арбитражный суд Брянской области сведения о реализации имущества должника.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение месяца со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с пунктом 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья

Судьи                                                                              

Ю.А. Волкова 

Е.И. Афанасьева

Н.А. Волошина