АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000,    http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-2928/24 

Екатеринбург

05 июня 2024 г.

 

Дело № А50-773/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 30 мая 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 июня 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Морозова Д.Н.,

судей Кочетовой О.Г., Плетневой В.В.,

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Уралтеханалит» на определение Арбитражного суда Пермского края от 04.12.2023 по делу № А50-773/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024 по тому же делу.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие представитель общества с ограниченной ответственностью «Уралтеханалит» – ФИО1 по доверенности от 05.10.2022.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа, в судебное заседание не явились.

 

Общество с ограниченной ответственностью «Уралтеханалит» (далее – общество «Уралтеханалит», кредитор, истец) обратилось в Арбитражный суд Пермского края с иском к ФИО2, ФИО3, ФИО4 (ответчики) о взыскании 616 897,20 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» (далее – общество «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания», должник).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены Федеральная налоговая служба в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 5 по Пермскому краю, общества с ограниченной ответственностью «Торговая компания «Кунгур», «Газпром Бурение», открытое акционерное общество «Кунгурский машиностроительный завод» (далее – общество «Кунгурский машиностроительный завод»), ФИО5, ФИО6, ФИО7.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 04.12.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024, в иске отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, общество «Уралтеханалит» обратилось в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит указанные судебные акты отменить, принять новый – об удовлетворении иска.

В кассационной жалобе истец ссылается на то, что установленные по делу № А50-25009/2018 о банкротстве общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» обстоятельства включения требований в реестр подтверждают факт возникновения неплатежеспособности должника в период с 2015 по 2016 гг. (на 31.12.2015), имеют преюдициальное значение, в связи с чем выводы судов первой и апелляционной инстанций сделаны с нарушением норм процессуального права.

Кроме того, кредитор выражает несогласие с выводами судов об отсутствии факта причинения убытков осуществлением должником платежей в пользу ФИО5, ФИО7 и ФИО6

В отзыве на кассационную жалобу ответчик ФИО2 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения, считает их законными и обоснованными.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» зарегистрировано 16.01.2015, основным видом деятельности является «производство машин и оборудования для добычи полезных ископаемых и строительства».

Единственным учредителем общества с даты его создания является ФИО4 С даты учреждения общества по 14.09.2016 руководителем общества являлся ФИО3, с 14.09.2016 до открытия конкурсного производства – ФИО2

Решением Арбитражного суда Пермского края от 13.08.2018 по делу № А50-19051/2018 с общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» в пользу общества «Уралтеханалит» взыскана задолженность по договору от 27.10.2016 № 136/16 об оказании в 2017 г. услуг по специальной оценке условий труда в размере 601 860 руб., а также судебные расходы в размере 15 037 руб. 20 коп. 

Определением Арбитражного суда Пермского края от 17.10.2018 по делу № А50-25009/2018 в отношении общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» введена процедура наблюдения.

Определением суда от 22.01.2019 требование общества «Уралтеханалит» в размере 616 897 руб. 20 коп. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Решением суда от 20.03.2019 по тому же делу должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. 

Определением суда от 13.05.2019 конкурсным управляющим утверждена ФИО8.

В реестр требований кредиторов должника включены требования на сумму 4384,13 тыс. руб. (вторая очередь), 93 031,75 тыс. руб. (третья очередь).

Определением арбитражного суда от 03.03.2021 производство по делу о банкротстве общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Ссылаясь на наличие оснований для привлечения участника должника ФИО4, бывших руководителей должника ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания», кредитор обратился в арбитражный суд с настоящим иском 17.01.2023.

В обоснование требований истец указал на невозможность полного погашения требований кредиторов, а также на неподачу заявления должника о признании его банкротом.

Согласно пункту 1 статьи 61.19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 настоящего Федерального закона и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 данного Закона, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении требований по требованию, связанному с невозможностью полного погашения требований кредиторов со ссылкой на доказанность презумпции непередачи ФИО2 бухгалтерской и иной документации должника, суды исходили из того, что указанная документация передана указанным ответчиком арбитражному управляющему в рамках дела о банкротстве. С учетом установленных обстоятельств по делу о банкротстве должника суды пришли к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между заявленной истцом непередачей ФИО2 документации управляющему и невозможностью формирования конкурсной массы.

Кроме того, судами отказано в удовлетворении требования о привлечении к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов по причине осуществления должником сделок с обществом с ограниченной ответственностью «Трансмил»; суды пришли к выводу, что они не могли привести к банкротству должника; иных сделок, которые привели к тому, что участник должника ФИО4 получил преимущества при перераспределении активов обществ «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания», «Кунгурский машиностроительный завод», «Рустрой» не установили, констатировав, что данные сделки не сформировали на стороне должника задолженность, которая привела к его неплатежеспособности.

Доводов о незаконности выводов в данной части кассационная жалоба не содержит. Судебные акты в указанной части не обжалуются и судом кассационной инстанции не пересматриваются.

Отказывая в привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Законодательство о несостоятельности предусматривает возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом. Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие спорные отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

При рассмотрении спора суды обеих инстанций исходили из того, что к спорным правоотношениям, на которые указывают соистцы, с учетом периодов времени, когда имели место вменяемые ответчикам эпизоды неправомерных действий (бездействия), подлежит применению редакция статьи 10 Закона о банкротстве в редакции без учета Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на руководителя субсидиарной ответственности по новым обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Наличие такого основания обусловлено невыполнением руководителем требований статьи 9 Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве, когда от кредиторов скрывается информация о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В связи с этим в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу статьи 9 Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, то есть явно неспособному передать встречное исполнение.

В обоснование заявленных требований истец сослался на то, что по результатам финансового анализа в рамках дела № А50-25009/2018 о банкротстве общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» сделан вывод о том, что должник не имел в достаточном объеме оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и погашения обязательств и руководитель предприятия обязан был обратиться с заявлением о признании должника банкротом, начиная с 31.12.2015.

Кредитор полагает, что ФИО3 должен был обратиться с заявлением о признании должника банкротом не позднее 31.01.2016, однако не сделал этого, продолжив наращивать задолженность путем заключения сделок по уступке права требования по договору поставки, согласования погашения задолженности перед конкретным кредитором по нескольким договорам аренды транспортного средства и нежилых помещений (решение Арбитражного суда Пермского края от 22.05.2017 по делу № А50-27449/2016).

Возражая против заявленных требований, ответчики указали, что на конец 2015 г. должник только начал активную хозяйственную деятельность, с сентября 2016 г. планировал начать самостоятельную деятельность независимо от общества «Кунгурский машиностроительный завод». В данных целях должником получено помещение в аренду, приняты в штат работники и именно поэтому должнику в 2017 г. оказаны услуги по оценке условий труда этих работников.

Проанализировав представленные в материалы дела документы, в том числе бухгалтерский баланс должника на 31.12.2016, установив, что его активы составляли 212 921 000 руб., а чистая прибыль за год составила 117 000 руб., суды пришли к выводу о недоказанности того обстоятельства, что на 31.12.2016 должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества. Так, за период с 17.12.2015 по 05.10.2016 обороты по счету должника составили 389 597 562,46 руб., в том числе усматривается, что должник уплачивал налоги, заработную плату, получал денежные средства от контрагентов.

При таких обстоятельствах суды не усмотрели оснований для привлечения к ответственности участника ФИО4 и бывшего руководителя ФИО3, уволенного с должности директора 30.08.2016, за неподачу заявления о банкротстве должника на указанную кредитором дату.

ФИО2 исполнял обязанности директора должника с 14.09.2016 по 20.03.2019. 

Оценив представленные в материалы документы, доводы и возражения лиц, участвующих в деле, суды установили, что в период 2016-2017 гг. должник осуществлял самостоятельную деятельность по производству и поставке буровых агрегатов; основными контрагентами являлись общества «Трансмил», «СНПХ», «Инкомнефть», «ИДС». Деятельность прекратилась в июне 2017 г. в связи с переводом деятельности контрагента – общества «Кунгурский машиностроительный завод» на общество «Турбобур», коллектив должника также был переведен в указанное общество; до конца 2017 г. должник расплачивался со своими кредиторами готовой продукцией, производственную деятельность не осуществлял. На 31.12.2017 активы должника составляли 114 196 000 руб., в том числе 3 104 000 руб. запасы, 87 096 000 руб. дебиторская задолженность, 16 339 000 руб. прочие оборотные активы, пассивы составляли 185 291 000 руб., убыток от деятельности составил 26 221 000 руб. Таким образом, суды пришли к выводу, что имущественный кризис у должника наступил с июня 2017 г.

Согласно финансовому анализу деятельности должника (дело № А50-25009/2018), в период с 31.12.2016 по 31.12.2017 имеется положительная динамика платежеспособности по текущим обязательствам, сделан вывод, что в соответствии с бухгалтерской отчетностью в 2016-2017 гг. у должника имелась возможность расчетов с кредиторами за счет операционной выручки. С учетом этого, а также принимая во внимание, что руководитель должника ФИО2 принимал меры по урегулированию задолженности, в том числе перед обществом «Уралтеханалит» на 21.12.2017 (письмо с предложением уступки права требования обществу «Кунгурский машиностроительный завод», гарантийное письмо этого общества о полном погашении задолженности кредитора в срок до 30.03.2018), суды сочли, что обязанность у руководителя должника по подаче в суд заявления о признании должника банкротом возникла не ранее 31.01.2018.

Таким образом, суды двух инстанций пришли к выводу, что, не обратившись в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 31.01.2018, ФИО2 данными действиями не создал ухудшения финансового положения должника, в связи с чем не усмотрели причинно-следственной связи между бездействием ответчика и причинением вреда кредитору.

Судами отклонена ссылка кредитора на решение суда от 20.03.2019 по делу № А50-25009/2018, поскольку выводы о возникновении кризиса с 31.12.2015 по 31.01.2016 в данном судебном акте отсутствуют. Отмечено, что наличие задолженности перед конкретным кредитором само по себе не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации. Кроме того наличие кредиторской задолженности не является безусловным основанием полагать, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Далее, отказывая в удовлетворении заявленных требований по требованию, связанному с невозможностью полного погашения требований кредиторов по причине совершения ФИО2 действий (сделок), направленных на вывод активов общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания», суды руководствовались следующим.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пунктах 16-17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Однако на истце лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Существенно убыточной может быть признана сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносящей доход. Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

В обоснование требований кредитор указал на осуществление должником платежей в пользу бывших директоров дочернего по отношению к нему общества «Кунгур-Менеджмент» на командировочные расходы, хозрасходы.

Так, в период с 23.12.2015 по 14.04.2016 должником в пользу ФИО5 перечислены денежные средства в общей сумме 248 500 руб.;

в период с 29.01.2016 по 21.04.2016 должником в пользу ФИО7 перечислены денежные средства в общей сумме 270 186 руб., в период с 28.12.2016 по 18.09.2017 – 1 928 123,60 руб.

в период с 02.03.2016 по 06.04.2016 должником в пользу ФИО9 перечислены денежные средства в общей сумме 37 200 руб.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения лиц, участвующих в деле, суды пришли к выводу о том, что аффилированность должника и общества «Кунгур-Менеджмент» на дату совершения платежей не подтверждена, поскольку дочерним указанное общество стало по отношению к должнику только в феврале 2017 г. Приняв во внимание сформированный порядок оплаты по договору от 09.12.2015 № 374, заключенному между должником и обществом «Кунгур-Менеджмент» (совершение платежей руководителю контрагента – ФИО5 являлся руководителем в период с 18.02.2014 по 19.05.2014, ФИО7 – с 20.05.2014 по 05.11.2014, ФИО6 – с 19.11.2014 по 12.05.2015), суды не усмотрели оснований для удовлетворения требований в данной части. Кроме того, истец сослался на совершение в пользу ФИО3 платежей (11.01.2016 – хознужды, 30.09.2016 – заработная плата за июль 2016, с 13.01.2015 по 09.09.2015 – заработная плата, 02.10.2015 – заемные средства, 17.01.2016, 29.04.2016 и 04.05.2016 – заработная плата, 07.04.2016 и 29.04.2016 – погашение задолженности по договору займа).

Исследовав материалы дела, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности наличия причинно-следственной связи между выплатой директору должника заработной платы и причинением кредитору какого-либо ущерба. Судами отмечено, что доказательств того, что ФИО3 в указанный период не осуществлялась деятельность в качестве руководителя должника, договор займа с ФИО3 не был заключен или был заключен при неравноценном встречном исполнении, кредитором не представлено.

Судами также учтено, что приведенные обществом «Уралтеханалит» сделки были проанализированы конкурсным управляющим в рамках дела о банкротстве должника, однако оспорены в судебном порядке не были.

Заключив, что у участника должника ФИО4 и бывшего руководителя ФИО3 отсутствовала обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом на указанную кредитором дату, а действия (бездействие) руководителя должника ФИО2 не создали ухудшения финансового положения должника; а также констатировав, что причинная связь между совершенными сделками (платежами в пользу руководителей контрагента должника ФИО5, ФИО7, ФИО9, выдачи заработной платы руководителю должника ФИО3) и наступившим банкротством общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» не установлена, суды первой и апелляционной инстанций с учетом фактических обстоятельств дела не усмотрели оснований для привлечения участника должника ФИО4, бывших руководителей ФИО3 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания».

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Довод кассационной жалобы о нарушении судами положения части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судом округа рассмотрен и отклоняется как основанный на неверном толковании норм права. В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Согласно разъяснениям пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

По смыслу приведенных разъяснений, неподача заявления после возникновения обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если: эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника; и эти обстоятельства как внешние признаки объективного банкротства воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

В результате исследования доказательств суды пришли к выводу о недоказанности истцом того обстоятельства, что по состоянию на указанные им периоды у должника имелись признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, а также о недоказанности факта возникновения одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, которое могло бы быть принято в качестве основания для обращения ответчиков с заявлением о признании общества «Уральско-Сибирская торгово-промышленная компания» банкротом.

Доводы кассатора о необоснованности выводов судов об отсутствии факта причинения убытков осуществлением должником платежей в пользу ФИО5, ФИО7 и ФИО6 и ФИО3 судом округа не принимаются, поскольку являлись предметом рассмотрения судом первой и апелляционной инстанций, оснований для вывода о причинении вреда имущественным правам кредиторов должника не установлено. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Иная оценка заявителем жалобы фактических обстоятельств дела, а также иное толкование им положений закона не свидетельствуют о существенных нарушениях судами норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 04.12.2023 по делу № А50-773/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Уралтеханалит» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий                                                      Д.Н. Морозов 

 

Судьи                                                                                   О.Г. Кочетова 

 

В.В. Плетнева