ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-8105/2021

город Ростов-на-Дону

08 февраля 2025 года

15АП-18737/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 30 января 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 08 февраля 2025 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сулименко Н.В.,

судей Димитриева М.А., Николаева Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Рымарь С.А.,

при участии в судебном заседании посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции:

от акционерного общества  «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод»: представитель ФИО1 по доверенности от 28.12.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу акционерного общества  «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2024 по делу № А32-8105/2021 об отказе в удовлетворении заявления акционерного общества  «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Гиппократ»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Гиппократ» (далее - должник, ООО «Гиппократ») в Арбитражный суд Краснодарского края обратилось акционерное общество  «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» (далее - кредитор, АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод») с заявлением о привлечении ФИО2 (далее - ответчик, ФИО2) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2024 по делу№ А32-8105/2021 в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2024 по делу № А32-8105/2021, АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» обратилось в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что суд первой инстанции неправильно применил нормы материального и процессуального права, неполно выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела. Податель жалобы указал, что суд необоснованно отказал в удовлетворении заявления о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Судом неверно установлен момент возникновения у ответчика обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом. В материалы дела представлены сведения о том, что за 2019 год совокупный финансовый результат деятельности должника принял отрицательное значение и составил - 1 495 000 руб. Ответчиком в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие наличие у руководителя должника плана выхода из кризисного состояния.

Отзыв на апелляционную жалобу в материалы дела не представлен. 

В судебном заседании представитель АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда отменить.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.

Судебная коллегия на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрела апелляционную жалобу без участия не явившихся лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения информации на официальном сайте Арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2024 по делу № А32-8105/2021 проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 28.04.2021 в отношении ООО «Гиппократ» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО3.

Согласно сведениям, размещенным в издательском доме «КоммерсантЪ», сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано от 15.05.2021 № 81 (7043).

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.09.2021 в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3.

Согласно сведениям, размещенным в издательском доме «КоммерсантЪ», сообщение о введении в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 09.10.2021 № 184 (7146).

В Арбитражный суд Краснодарского края обратился кредитор АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» с заявлением о привлеченииФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Исследовав материалы дела по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дав надлежащую правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, суд первой инстанции отказал АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» в удовлетворении заявления, обоснованно приняв во внимание нижеследующее.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как следует из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц, в период с 20.10.2017 по 27.09.2021 ФИО2 являлся генеральным директором и единственным участником должника.

Таким образом, в период, предшествующий банкротству должника, ФИО2 являлся контролирующим должника лицом.

Кредитор заявил требование о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В обоснование своего заявления АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» указало, что в период деятельности генерального директораАО «Гиппократ» ФИО2 им были заключены сделки, которые потенциально должны были принести должнику доход, однако нарушение условий договора подряда от 09.09.2019, заключенного с ООО «РСК», привело к возникновению задолженности в размере 4 823 691,01 руб. Неисполнение обязательств перед ФГБУ «Центр агрохимической службы «Камчатский» привело к возникновению задолженности в размере 178 080 руб.; неисполнение обязательств перед ООО «Авангард» привело к возникновению задолженности в размере 2 736 500 руб.; нарушение условий договора поставки с ФИО4 привело к возникновению задолженности в размере 238 751,62 руб.; нарушение условий договоров поставки № 12у/428 от 15.01.2020 и № 60у/428 от 29.01.2020, заключенных АО «Научнопроизводственная корпорация «Уралвагонзавод», привело к возникновению задолженности в размере 346 593,49 руб.; а также неисполнение обязательств перед кредиторами АО «Гиредмет» и АО «РусИнтерКо».

Признавая доводы кредитора необоснованными, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 16 и 17 постановления Пленума ВС РФ № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пунктах 18 и 19 постановления Пленума ВС РФ № 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума ВС РФ № 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Таким образом, на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и/или одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

Как следует из отчета временного управляющего, условия договоров со всеми контрагентами по вышеперечисленным сделкам были однотипными и соответствовали действующему законодательству, рыночным условиям и обычаям делового оборота.

В процессе анализа хозяйственной деятельности ООО «Гиппократ» не были установлены сделки должника, имеющие признаки подозрительности и подлежащие оспариванию. Сделки совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности, их заключение направлено на извлечение прибыли. Доказательства того, что заключение сделок имело своей целью причинение вреда имущественным правам должника и кредиторов, не представлены. Указанные кредитором сделки не являлись для должника заведомо убыточными.

По результатам финансового анализа деятельности должника выявлена негативная тенденция ухудшения обеспеченности организации денежными средствами, краткосрочными финансовыми вложениями и, в целом, оборотными средствами, необходимыми для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных обязательств, что свидетельствует о финансовой неустойчивости предприятия.

В период с 01.01.2019 по 31.12.2019 на расчетный счет были зачислены средства в размере 24 708 472,95 руб., из них средства, полученные от покупателей и заказчиков, составляют 24 568 011,95 руб. (99,43%). Средства, полученные на расчетный счет должника, в период с 01.01.2019 по 31.12.2019 были перечислены на оплату товаров и услуг в размере 21 804 275,64 руб. (89,15%); перечислены в качестве возврата в связи с закрытием или отсутствием счета получателя; в связи с ошибочным перечислением денежных средств; в связи с расторжением договора; в связи с невозможностью поставки; согласно претензиям и решениям суда – в размере 2 217 564,00 руб. (9,07%); оплату труда - 203 906,25 руб. (0,83%); перечисления в бюджет по налогам и сборам, штрафы, пени. - 233 532,96 руб. (0,95%).

В 2020 году на расчетный счет были зачислены денежные средства в размере 12 346 219,50 руб., из них средства, полученные от покупателей и заказчиков, составляют 12 300 219,50 руб. (99,63%); возврат в связи с закрытием или отсутствием счета получателя; в связи с ошибочно перечисленными денежными средствами; в связи с расторжением договора - 46 000 руб. (0,37%).

Средства в размере 12 745 494,49 руб. в 2020 году были перечислены с назначением платежа: 10 584 907,45 руб. - оплата товаров и услуг (83,05 %); 1 566 000 руб. (29 %) - возврат средств в связи с закрытием или отсутствием счета получателя; в связи с ошибочным перечислением денежных средств; в связи с расторжением договора; в связи с невозможностью поставки; в связи с отсутствием товара на складе; согласно претензиям и решениям суда; 332 938,29 руб. – перечисления в бюджет (2,61 %); 261 648,75 руб. - оплата труда (2,05 %).

Доказательства того, что банкротство должника наступило в связи с совершением должником под руководством ответчика сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, конкурсный кредитор не представил, наличие причинно-следственной связи между указанными действиями и несостоятельностью должника также не доказано.

Таким образом, суд не установил наличие причинно-следственной связи между совершением сделок и признанием должника банкротом, между указанными сделками и существенным ухудшением финансового состояния должника и невозможностью погашения требований кредиторов, то есть, презумпция доведения указанными сделками до банкротства не доказана.

Заявитель не доказал, что действия ответчика по одобрению сделок явились причиной банкротства должника, а невозможность полностью погасить требования кредиторов наступила именно в результате таких действий ответчика.

Сделок по выводу активов должника в существенном размере либо иных незаконных действий, причинивших вред кредиторов должника в существенном размере, суд не установил.

Судом учтено, что в рамках процедуры банкротства, введенной в отношении должника, не имеется обособленных споров об оспаривании сделок должника.

Таким образом, оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в связи с заключением существенно убыточных сделок, указанных в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, суд первой инстанции не установил.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каких-либо доказательств недобросовестности либо неразумности в действиях ответчика, повлекших неисполнение обязательств общества, конкурсный кредитор в материалы дела не представил.

Заявитель не представил доказательства в подтверждение довода о том, что невозможность погашения задолженности перед кредиторами возникла вследствие недобросовестных действий ответчика, а также доказательства того, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) ответчик уклонялся от погашения задолженности перед заявителем, скрывал имущество должника.

В материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО2 преследовал какой-либо противоправный интерес, действуя не в рамках приемлемого предпринимательского риска и, что в результате продолжавшейся хозяйственной деятельности должник заведомо не имел реальной возможности улучшить свое финансовое положение и полностью погасить задолженность перед кредиторами.

С учетом совокупности изложенных выше обстоятельств, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основаниям подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Отклоняя доводы апеллянта, судебная коллегия исходит из того, что заключение должником договоров поставки и подряда само по себе не может служить основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, поскольку указанные сделки не выходят за рамки обычной хозяйственной деятельности, а конкурсный кредитор не представил доказательства того, что заключение данных сделок было заведомо убыточным для должника, направлено на причинение вреда кредиторам, явилось причиной объективного банкротства должника, учитывая, что сделки заключены на рыночных условиях, в процессе обычной хозяйственной деятельности.

Поскольку должник является коммерческой организацией и осуществляет предпринимательскую деятельность на началах риска, то возможность получения при этом отрицательного финансового результата находится в пределах риска и само по себе не может свидетельствовать о намерении руководителя должника причинить вред кредиторам.

В связи с этим, суд пришел к обоснованному выводу о том, что в материалы дела не представлены доказательства того, что должник стал отвечать признакам неплатежеспособности вследствие действий ответчика.

Оценив в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательства, приобщенные к материалам дела, суд пришел к обоснованному выводу о том, что не имеется достаточных оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Конкурсный кредитор в качестве основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника указал, что ответчик не исполнил обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

По мнению конкурсного кредитор, должник обладал признаками неплатежеспособности по  результатам 2019 года.

Согласно сведениям из информационно-справочной системы Casebook, по результатам 2019 года размер кредиторской задолженности ООО «Гиппократ» составлял 5 833 000 руб. при стоимости основных средств в размере 593 000 руб., 224 000 руб. - основные запасы и 3 365 000 руб. - дебиторская задолженность. Из анализа бухгалтерской отчетности должника следует, что за 2019 год финансовый результат деятельности должника принял отрицательное значение и составил 1 495 000 руб. Таким образом, по мнению заявителя, из совокупности всех вышеназванных фактов следует, что уже в 2019 году у должника имелись признаки недостаточности имущества и неплатежеспособности: недостаточность основных средств; единственный актив - дебиторская задолженность.

Согласно доводам кредитора, на основании пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве в течение месяца после 31.03.2020, руководитель должника должен был обратиться с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом).

Суд первой инстанции оценил доводы кредитора и обоснованно их отклонил, принимая во внимание нижеследующее.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в период возникновения спорных правоотношений) руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Возможность привлечения лиц, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности возникает при одновременном наличии указанных в Законе о банкротстве условий: возникновения одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 названного Закона обстоятельств; неподача руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; наличие у должника обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации№ 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018, указано, что по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума ВС РФ № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Обзоре Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016), в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В пункте 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Действующее законодательство не предполагает, что руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, напротив, данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по указанным основаниям установление момента необходимости подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Однако сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Заявитель не представил обоснование и не представил доказательства, что признаки объективного банкротства возникли у должника по состоянию на 31.03.2020.

Вместе с тем, по смыслу вышеуказанных правовых норм необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольного им общества несостоятельным при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства. Само по себе возникновение признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, даже будучи доказанным, не свидетельствует об объективном банкротстве должника.

Согласно выводам, изложенным в отчете временного управляющего о своей деятельности, условия договоров поставки и подряда со всеми контрагентами были однотипными и полностью соответствовали действующему законодательству, рыночным условиям и обычаям делового оборота, сделки должника, по которым имеются основания для их оспаривания, управляющим не выявлены.

До момента обращения кредитора в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), денежный оборот должника составил 24 млн. руб. за 2019 год и 12 млн. руб. - за 2020 год, и именно по итогам 2020 года возникла необходимость в возбуждении дела о банкротстве должника, что также отражено в финансовом анализе временного управляющего. При этом кредитор обратился в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) еще до формирования отчетности за 2020 год.

Кроме того, с учетом специфики деятельности общества (ОКЭД 46.69, торговля) ситуация, при которой в организации имеется непогашенная кредиторская задолженность перед контрагентами наряду с дебиторской задолженностью, является типичной для подобных предприятий.

Наличие у должника в определенный период непогашенной задолженности перед отдельным кредитором не является достаточным основанием для вывода о возникновении у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением в порядке статьи 9 Закона о банкротстве, поскольку само по себе возникновение у хозяйствующего субъекта кредиторской задолженности не подтверждает наступления такого критического момента, с которым законодательство о банкротстве связывает необходимость инициирования процедуры несостоятельности.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отражать наступление критического для юридического лица финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Суд обоснованно исходил из того, что возникновение в указанный период задолженности перед отдельным кредитором не свидетельствует о том, что должник стал отвечать объективным признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве. Имеющиеся на определенную дату неисполненные перед кредиторами обязательства не влекут безусловную обязанность руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом.

Кредитор не обосновал дату возникновения у должника признаков объективного банкротства, при наступлении которой у руководителя должника возникла обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом; какие-либо объективные доказательства не представил; доказательства возникновения у должника иных финансовых обязательств после указанной даты и до фактической даты возбуждения дела о банкротстве не представил. Ухудшение финансового состояния юридического лица не отнесено статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя должника обратиться в арбитражный суд с соответствующим заявлением.

Учитывая приведенные выше нормы, субсидиарная ответственность, исходя из пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, наступает по тем обязательствам должника, которые возникли после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Применительно к рассматриваемому спору конкурсный кредитор не доказал и не обосновал, когда у должника возникли признаки объективного банкротства; не обосновал дату, когда у руководителя должника возникла обязанность обратиться с заявлением о банкротстве должника; не представил сведения о том, какие обязательства возникли у должника в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Обращаясь с заявлением, кредитор не указал, какие конкретно действия либо бездействие ответчика привели к наступлению объективного банкротства должника и явились причиной невозможности полного погашения требований кредиторов.

По общему правилу бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо лежит на заявителе соответствующего требования (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 56 постановления Пленума ВС РФ № 53).

В материалах дела отсутствуют надлежащие и достаточные доказательства, свидетельствующие о недобросовестном и неразумном поведении ответчика при осуществлении руководства предприятием, и совершении им действий, повлекших ухудшение финансового положения должника.

Учитывая установленные судом фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, а также недоказанность заявителями причинно-следственной связи между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Поскольку убедительных и достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что кредиторская задолженность образовалась в результате недобросовестных действий ФИО2, в материалы дела заявитель не представил, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за неподачу заявления.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, входящие в предмет судебного исследования по данному спору и имеющие существенное значение для дела; доводы и доказательства, приведенные сторонами в обоснование своих требований и возражений, полно и всесторонне исследованы и оценены; выводы суда сделаны, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном применении норм права, регулирующих спорные отношения. Оснований для иной оценки доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

Оснований для отмены или изменения обжалованного судебного акта по доводам, приведенным в апелляционной жалобе, у судебной коллегии не имеется.

На основании вышеизложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

При принятии апелляционной жалобы к производству подателю апелляционной жалобы было предложено представить документы, подтверждающие факт уплаты государственной пошлины в размере 30 000 руб.

АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» представило в материалы дела копию платежного поручения № 392889 от 26.11.2024, подтверждающую факт уплаты государственной пошлины в бюджет в размере 15 000 руб.

Поскольку государственная пошлина уплачена АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» не в полном объеме, то на основании статей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, с общества в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 15 000 руб. по апелляционной жалобе.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 24.10.2024 по делу№ А32-8105/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с акционерного общества  "Научно-производственная корпорация "Уралвагонзавод"" в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 15 000 руб.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий                                                               Н.В. Сулименко

Судьи                                                                                             М.А. Димитриев

Д.В. Николаев