АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  НОВОСИБИРСКОЙ  ОБЛАСТИ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А45-33442/2021

г. Новосибирск

22 июня 2022 года

Резолютивная часть решения объявлена 15 июня   2022 года.

  Решение в полном объеме изготовлено 21  июня 2022 года.

       Арбитражный суд Новосибирской области в составе судьи Богер А.А., при ведении протокола судебного заседания с использованием средств помощником судьи Ламановой М.В., рассмотрев в судебном заседании дело по иску Общества с ограниченной ответственностью "И.С.ЛАБОРАТОРИЯ", г. Новосибирск (ОГРН 

<

***>) к акционерному обществу "И.С. Лаборатория", г Новосибирск (ОГРН 

<

***>)

       третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора -ФИО1, 

о взыскании компенсации в размере 3 800 000 рублей, 

       при участии в судебном заседании представителей:

истца: ФИО2, паспорт, доверенность от 05.11.2020, диплом,

ответчика(путем онлайн заседания) ФИО3, доверенность от 09.04.2021, диплом от 15.06.2004, паспорт, 

третье лицо: ФИО1 учредитель ООО «И.С.Лаборатория», выписка из ЕГРЮЛ, паспорт,

Установил:

общество с ограниченной ответственностью «И.С.Лаборатория» (ИНН

<

***>)  (далее- истец, ООО «И.С.Лаборатория») обратилось в Арбитражный суд Новосибирской области с исковым заявлением к акционерному обществу «И.С.Лаборатория» (ИНН

<

***>, ОГРН

<

***>) (далее ответчик, АО «И.С. Лаборатория) о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак №769786 в размере 3 800 000 рублей.

           На основании ст.51 Арбитражного процессуального кодекса РФ в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, судом привлечен ФИО1.

          Ответчик в судебном заседании просил отказать в удовлетворении иска в полном объеме, не согласившись с утверждениями истца о том, что АО «И.С. Лаборатория»  использует в деятельности и фирменном наименовании ответчика без разрешения правообладателя обозначение, сходное до степени смешения с товарным знаком истца, полагая  недоказанным факт использования истцом товарного знака, в защиту которого подан иск, расценивая действия истца по подаче иска  недобросовестным поведением, т.к. фактически на протяжении более чем четырех лет истец никакой финансово-хозяйственной деятельности с использованием товарного знака  не ведет, единственный учредитель  истца (ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***>) одновременно являющийся акционером и учредителем ответчика (ЗАО «И.С. Лаборатория», г. Новосибирск, ИНН 

<

***>) дважды своей волей лично наделил организацию ответчика фирменным наименованием, с момента создания общества знал об осуществлении деятельности ответчиком, одобрял деятельность ответчика, что является основаниями для признания действий истца по подаче настоящего иска, инициированные и поддерживаемые единственным учредителем (участником) истца ФИО1 злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ).

            Истец настаивает на удовлетворении предъявленных требований, указывает на наличие оснований для признания действий ответчика по незаконному использованию  обозначения  «ISL» в деятельности  по продаже товаров  в виде технических жидкостей, т.е.  обозначения, сходного до степени смешения с принадлежащим истцу товарным знаком по свидетельству Российской Федерации №769786, действия ответчика нарушают права и законные интересы истца. 

          Третье лицо ФИО1, являясь учредителем ООО «И.С. Лаборатория»,  в судебном заседании поддержал позицию истца по делу, полагал доказанным истцом факт нарушения ответчиком исключительных прав истца на товарный знак.

         Ответчиком в судебном заседании заявлялось о несоблюдении истцом досудебного порядка урегулирования спора ввиду не представления истцом надлежащих и недостоверных почтовых документов.

 Оценив доводы ответчика, арбитражный суд не находит оснований для признания их обоснованными ввиду следующего.

 Согласно п.2 ч.1 ст.148 АПК РФ арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что истцом не соблюден претензионный или иной досудебный порядок урегулирования спора с ответчиком, за исключением случаев, если его соблюдение не предусмотрено федеральным законом.

 Так, не нашел своего подтверждения довод ответчика о несоблюдении истцом претензионного порядка урегулирования спора. В материалы дела истцом приобщена  претензия истца от 01.12.2020, адресованная ответчику. 

  Из содержания представленной с исковым заявлением претензии следует, что использование ответчиком товарного знака нарушает исключительные права истца, в связи с чем правообладатель вправе потребовать от нарушителя компенсации в размере 3 800 000 рублей.

 Истцом при подаче иска представлено  уведомление ООО «Новосибэкспресс» о доставлении 01.12.2020 по юридическому адресу ответчика почтового отправления, при этом  ответчиком о фальсификации указанного документа по правилам ст.161 АПК РФ в судебном заседании,  ходатайство не заявлено, тогда как судом разъяснялся данный порядок ответчику по доводам  о недостоверных реквизитах почтового уведомления.  

Кроме того,  по смыслу пункта 8 части 2 статьи 125, части 7 статьи 126, пункта 2 части 1 статьи 148 АПК РФ, претензионный порядок урегулирования спора в судебной практике рассматривается в качестве способа, позволяющего добровольно без дополнительных расходов на уплату госпошлины со значительным сокращением времени восстановить нарушенные права и законные интересы.

Такой порядок урегулирования спора направлен на его оперативное разрешение и служит дополнительной гарантией защиты прав.

Из поведения ответчика не усматривалось  намерения добровольно и оперативно урегулировать возникший спор во внесудебном порядке, требования претензии не исполнены ответчиком ни в установленный частью 5 статьи 4 АПК РФ 30-дневный срок, ни в настоящее время, поэтому оставление иска без рассмотрения привело бы к необоснованному затягиванию разрешения возникшего спора и ущемлению прав одной из его сторон.

На основании изложенного, суд не усматривает оснований для оставления искового заявления без рассмотрения.

           Рассмотрев доводы истца, возражения ответчика и пояснения третьего лица, проверив обстоятельства дела в порядке, предусмотренном ст. 71 АПК РФ, арбитражный суд не находит законных оснований для удовлетворения предъявленного иска, при этом суд исходит из следующего.

         Как следует из материалов дела, истец  является правообладателем товарного знака «ISL» по свидетельству Российской Федерации № 769786, зарегистрированного 04.08.2020  с приоритетом от 20.12.2019 в отношении товаров: 

      - 01 класса МКТУ «антифризы; вода дистиллированная; вода подкисленная для перезарядки аккумуляторов; жидкости тормозные», 

       -03 класс МКТУ - жидкости для чистки стекол, в том числе ветровых; средства моющие, за исключением используемых для промышленных и медицинских целей; тряпки для уборки, пропитанные моющими средствами; шампуни. 

      -04 класс МКТУ - жидкости смазочно-охлаждающие; добавки нехимические для моторного топлива; масла смазочные; масла технические; масло моторное.

         Как указал  истец в судебном заседании, он осуществляет продажу товаров- технических  жидкостей, предназначенных для автомобилей с использованием на товарах словесного торгового знака «ISL» по свидетельству Российской Федерации № 769786.

         Ответчик использует словесное обозначение «ISL»  при осуществлении своей деятельности по производству продукции,  которая поставляется на рынок- смазочных материалов, присадок смазочным материалам и антифризов (что соответствует основному виду деятельности ответчика, указанному в ЕГРЮЛ), на товарах которых содержится данное обозначение, сходное до степени смешения с товарным знаком истца, в том числе при рекламе произведенной продукции на сайте https://islab.ru/ ответчика, без заключения с истцом лицензионного договора на использование товарного знака, используемое обозначение является сходным до степени смешения с товарным знаком истца.

         Судом обозревался указанный интернет –сайт https://islab.ru/, на котором ответчиком, как владельцем сайта,  указано о производстве и возможности доставки на рынок в различные регионы РФ вышеуказанных технических жидкостей и смазочных материалов, необходимых при эксплуатации автомобилей (автомобильная химия) от производителя АО «И.С.Лаборатория».

         Использование в качестве коммерческого обозначения «ISL»  в указанной деятельности ответчика подтверждается представленными истцом доказательствами:

       - двумя товарами: антифриз и зимняя стеклоомывающая жидкость, используемые для автомобилей, которые приобщены в материалы дела в качестве вещественных  доказательств. На тарах производителем, которым является ответчик согласно данным упаковки, нанесено коммерческое обозначение «ISL», товар приобретен истцом у иного покупателя индивидуального предпринимателя ФИО4, стоимостью 170 рублей 18.04.2022, на товаре содержаться данные о производителе АО «И.С, Лаборатория», ИНН и ОГРН ответчика;

      - распечаткой интернет сайта ответчика https://islab.ru/, из которой следует использование ответчиком спорного обозначения на товарах, в том числе  при рекламе деятельности.

          Ответчик является производственной компанией по производству смазочных материалов, присадок смазочным материалам и антифризов.

          В силу п.1 ст.65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

         В силу п.1 ст.67 АПК РФ арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение рассматриваемому делу.

            В соответствии с п.1 ст. 66 АПК РФ доказательства представляются лицами, участвующими в деле. 

       Представленный истцом в дело в качестве доказательства отчет по договору об оказании детективных услуг от 10.01.2020 судом не учитывается и не оценивается в качестве доказательств по делу, поскольку судом в ходе рассмотрения дела в судебном заседании  было удовлетворено ходатайство представителя истца об исключении данного документа из числа доказательств по делу, при удовлетворении данного ходатайства судом учитывалось волеизъявление истца на основании ст.66 АПК РФ. 

В силу ст. 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со ст. 1229 ГК РФ любым не противоречащим закону способом. 

        Исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака на товарах, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации (п. 1 ч, 2 ст. 1484 ГК РФ). 

       Согласно ч. 3 ст. 1484 ГК РФ никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

       В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 1252 ГК РФ защита исключительных прав на средства индивидуализации осуществляется путем предъявления требования о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб, в том числе нарушившему его право на вознаграждение, предусмотренное ст. 1245, п. 3 ст. 1263 и ст. 1326 ГК РФ.

          В силу ч. 3 ст. 1252 ГК РФ в случаях, предусмотренных ГК РФ для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения.  При  этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

      На основании ч. 4 ст. 1515 ГК РФ правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации в размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак.

          В пункте 41 Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, Требований к документам, содержащимся в заявке на государственную регистрацию товарного знака, знака обслуживания, коллективного знака, и прилагаемым к ней документам и их форм, Порядка преобразования заявки на государственную регистрацию коллективного знака в заявку на государственную регистрацию товарного знака, знака обслуживания и наоборот, Перечня сведений, указываемых в форме свидетельства на товарный знак (знак обслуживания), форме свидетельства на коллективный знак, формы свидетельства на товарный знак (знак обслуживания), формы свидетельства на коллективный знак (утв. приказом Министерства экономического развития РФ от 20 июля 2015 г. N482) обозначение считается тождественным с другим обозначением (товарным знаком), если оно совпадает с ним во всех элементах. Обозначение считается сходным до степени смешения с другим обозначением (товарным знаком), если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные отличия.

            При этом, в силу пункта 42 названных Правил словесные обозначения сравниваются со словесными обозначениями и с комбинированными обозначениями, в композиции которых входят словесные элементы. Сходство словесных обозначений оценивается по звуковым (фонетическим), графическим (визуальным) и смысловым (семантическим) признакам.

звуковое сходство определяется на основании следующих признаков: наличие близких и совпадающих звуков в сравниваемых обозначениях; близость звуков, составляющих обозначения; расположение близких звуков и звукосочетаний по отношению друг к другу; наличие совпадающих слогов и их расположение; число слогов в обозначениях; место совпадающих звукосочетаний в составе обозначений; близость состава гласных; близость состава согласных; характер совпадающих частей обозначений; вхождение одного обозначения в другое; ударение;

графическое сходство определяется на основании следующих признаков: общее зрительное впечатление; вид шрифта; графическое написание с учетом характера букв (например, печатные или письменные, заглавные или строчные); расположение букв по отношению друг к другу; алфавит, буквами которого написано слово; цвет или цветовое сочетание;

смысловое сходство определяется на основании следующих признаков: подобие заложенных в обозначениях понятий, идей (в частности, совпадение значения обозначений в разных языках); совпадение одного из элементов обозначений, на который падает логическое ударение и который имеет самостоятельное значение; противоположность заложенных в обозначениях понятий, идей.

         Признаки, указанные в этом пункте, учитываются как каждый в отдельности, так и в различных сочетаниях.

         Таким образом, при определении степени сходства сравниваемых обозначений учитывается сходство не только графическому признаку, но и звуковому и смысловому признаку.

       В постановлении Президиума Суда по интеллектуальным правам от 21.04.2016 N С01-187/2016 по делу N СИП-527/2015 сказано, что наличие графических элементов в сравниваемых обозначениях не может повлиять на вывод о сходстве обозначений в целом, которое обусловлено высокой степенью их сходства по семантическому и фонетическому критериям, кроме того, в комбинированном обозначении, состоящем из изобразительного и словесного элементов, внимание потребителя, как правило, акцентируется на словесном элементе.

       В постановлении Президиума Суда по интеллектуальным правам от 16.03.2017 N С01-101/2017 по делу N СИП-578/2016, отмечено, что при восприятии потребителем комбинированного обозначения, состоящего из изобразительного и словесного элементов, его внимание, как правило, акцентируется на словесном элементе. При этом словесный элемент легче запоминается, чем изобразительный. Кроме того, если при сравнении комбинированных обозначений будет установлено, что их словесные элементы тождественны или сходны до степени смешения, то такие комбинированные обозначения могут быть отнесены к сходным до степени смешения.

         При рассмотрении настоящего дела суд приходит к выводу о том, что, сравниваемый товарный знак по свидетельству №769786 и спорное обозначение, используемое истцом в производственной деятельности на тарах, бутылках товаров  имеют высокую степень сходства и по графическому признаку за счет высокой степени сходства доминирующих словесных элементов «ISL», выполненных печатным шрифтом с использованием заглавных букв английского языка, что  позволяет сделать вывод о наличии очевидного сходства сравниваемых обозначений.

           Вместе с тем, как отмечено в абзаце 3 п. 162 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019  №10, вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения.

          Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется.

        При наличии соответствующих доказательств суд, определяя вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения, оценивает и иные обстоятельства, в том числе: используется ли товарный знак правообладателем в отношении конкретных товаров; длительность и объем использования товарного знака правообладателем; степень известности, узнаваемости товарного знака; степень внимательности потребителей (зависящая в том числе от категории товаров и их цены); наличие у правообладателя серии товарных знаков, объединенных общим со спорным обозначением элементом.

        При определении вероятности смешения также могут учитываться представленные лицами, участвующими в деле, доказательства фактического смешения обозначения и товарного знака, в том числе опросы мнения обычных потребителей соответствующего товара.

         Суд учитывает влияние степени сходства обозначений, степени однородности товаров, иных обстоятельств на вероятность смешения, а не каждого из соответствующих обстоятельств друг на друга.

         Вероятность смешения имеет место, если обозначение может восприниматься в качестве конкретного товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.07.2006 N 2979/06).

         Однородность товаров устанавливается исходя из принципиальной возможности возникновения у обычного потребителя соответствующего товара (представления о принадлежности этих товаров одному производителю.

          В пункте 42 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.09.2015) разъяснено, что в ходе установления однородности товаров суды должны принимать во внимание следующие обстоятельства: род (вид) товаров, их потребительские свойства и функциональное назначение (объем и цель применения), вид материала, из которого они изготовлены, взаимодополняемость либо взаимозаменяемость товаров, условия их реализации (в том числе общее место продажи, продажу через розничную либо оптовую сеть), круг потребителей, традиционный или преимущественный уклад использования товаров.

        Однородные товары - это товары, не являющиеся идентичными во всех отношениях, не обязательно находящиеся в одном классе МКТУ, но имеющие сходные характеристики, что позволяет им выполнять те же функции.

         Однородность признается по факту, если товары/услуги по причине их природы или назначения могут быть отнесены потребителями к одному и тому же источнику происхождения.

         Как пояснил истец в суде, товарный знак №769786 зарегистрирован истцом в 2020 году, имеет приоритет с 20.12.2019  и используется  при ведении дополнительного вида деятельности, который истец начал осуществлять с  2019 года, а именно деятельность по продаже технических жидкостей для автомобилей, в том числе  с нанесением на товары этикетки при маркировке товаров, продаваемых истцом  покупателям.

         В подтверждении использовании товарного знака истцом в предпринимательской деятельности представлены:

       -копия письма ООО «БалтСервисТранс» от 14.03.2022 года № 0203; Письма ООО «Караван» от 07.03.2022 года №33, Письма ООО «Промышленная Логистика Сибири» от 14.03.2022, №37, Письма ООО «Роника» от 02.03.2022 года №49, Письма ООО «Транспортная Лига» от 21.03 2022 года №2403, Письма ИП ФИО5 от 01.03.2022 года №57 .

          -образец товара, реализуемого истцом на товарном рынке, признанное судом вещественным доказательством по делу: охлаждающая  жидкость.

        -образцы бланка делового письма и стикера, используемых истцом, визитная карточка ФИО1,

         Вместе с тем, суд критически относится к представленным истцом доказательствам фактического ведения деятельности по продаже технических жидкостей для автомобилей исходя из следующего.

            Ответчиком в материалы дела представлена бухгалтерская отчетность истца, размещенная на официальном сайте ГИР БО налоговой службы по адресу: https://bo.nalog.ru/, из которой усматривается, что налогоплательщик (ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***>) более четырех лет подает в налоговый орган нулевую бухгалтерскую отчетность.

          Так, при изучении бухгалтерской отчетности судом было установлено, что бухгалтерский баланс ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***> на 31.12.2020г. содержит следующие показатели финансово-хозяйственных результатов: «Актив. 1. Внеоборотные активы: на 31 декабря 2020г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2019г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2018г. - 0 тыс. руб.; Оборотные активы: на 31 декабря 2020г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2019г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2018г. - 0 тыс. руб.; Капитал и резервы: нераспределенная прибыль (непокрытый убыток): на 31 декабря 2020г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2019г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2018г. - 0 тыс. руб.; Долгосрочные обязательства: на 31 декабря 2020г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2019г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2018г. - 0 тыс. руб.; Краткосрочные обязательства: на 31 декабря 2020г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2019г. - 0 тыс. руб.; на 31 декабря 2018г. - 0 тыс. руб.».

          Также ответчиком в материалы дела представлен Бухгалтерский баланс истца (ООО "И.С. Лаборатория") на 31.12.2021г., который содержит аналогичные показатели финансово-хозяйственных результатов: «Актив. 1. Внеоборотные активы: на 31 декабря 2021г. - 0 тыс. руб.; Оборотные активы: на 31 декабря 2021г. - 0 тыс. руб.; Капитал и резервы: нераспределенная прибыль (непокрытый убыток): на 31 декабря 2021г. - 0 тыс. руб.; Долгосрочные обязательства: на 31 декабря 2021г. - 0 тыс. руб.; Краткосрочные обязательства: на 31 декабря 2021г. - 0 тыс. руб.

         Факт сдачи нулевой бухгалтерской отчетности истцом в установленном законом порядке не оспорен.

        Доводы представителя истца о том, что налогоплательщик вправе не отражать результаты финансово-хозяйственной деятельности в бухгалтерской отчетности, предоставляемой в налоговый орган, суд считает не состоятельными.

          В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 06.12.2011N 402-ФЗ (ред. от 30.12.2021) "О бухгалтерском учете" бухгалтерская (финансовая) отчетность - информация о финансовом положении экономического субъекта на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении денежных средств за отчетный период, систематизированная в соответствии с требованиями, установленными настоящим Федеральным законом.

          На основании п. 1 ст. 6 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ (ред. от 30.12.2021) "О бухгалтерском учете", экономический субъект обязан вести бухгалтерский учет в соответствии с настоящим Федеральным законом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

          В силу п. 3 ст. 6 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ (ред. от 30.12.2021) "О бухгалтерском учете", бухгалтерский учет ведется непрерывно с даты государственной регистрации до даты прекращения деятельности в результате реорганизации или ликвидации.

         Истцом не представлено документов, опровергающих указанные доводы ответчика, каких-либо отчетных документов о ведении финансовой  деятельности, подтверждающие доходы и расходы истца от предпринимательской деятельности  вопреки части 1 статьи 65 АПК РФ истцом суду не представлено, доводы ответчика в данной части не опровергнуты. 

        В соответствии с п. 1 ст. 9 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете" каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом. Не допускается принятие к бухгалтерскому учету документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, в том числе лежащие в основе мнимых и притворных сделок.

         На основании п. 2 ст. 9 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ (ред. от 30.12.2021) "О бухгалтерском учете" обязательными реквизитами первичного учетного документа являются:наименование документа; дата составления документа; наименование экономического субъекта, составившего документ; содержание факта хозяйственной жизни; величина натурального и (или) денежного измерения факта хозяйственной жизни с указанием единиц измерения; наименование должности лица (лиц), совершившего (совершивших) сделку, операцию и ответственного (ответственных) за ее оформление, либо наименование должности лица (лиц), ответственного (ответственных) за оформление свершившегося события; подписи лиц, предусмотренных пунктом 6 настоящей части, с указанием их фамилий и инициалов либо иных реквизитов, необходимых для идентификации этих лиц.

           В силу п. 3 ст. 9 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ (ред. от 30.12.2021) "О бухгалтерском учете" первичный учетный документ должен быть составлен при совершении факта хозяйственной жизни, а если это не представляется возможным - непосредственно после его окончания. Лицо, ответственное за оформление факта хозяйственной жизни, обеспечивает своевременную передачу первичных учетных документов для регистрации содержащихся в них данных в регистрах бухгалтерского учета, а также достоверность этих данных.

        Согласно п. 4 ст. 9 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ (ред. от 30.12.2021) "О бухгалтерском учете" формы первичных учетных документов определяет руководитель экономического субъекта по представлению должностного лица, на которое возложено ведение бухгалтерского учета.

          Судом было предложено истцу предоставить документы, подтверждающие осуществление деятельности с использованием товарного знака, при этом истец необоснованно полагает отсутствие необходимости предоставления документов  об осуществления финансово-хозяйственной деятельности с учетом доказательств, представленных ответчиком.

           Истцом  соответствующие доказательства ведения финансово-хозяйственной деятельности в материалы дела (договоры поставки, спецификации, товарные накладные, УПД, счета-фактуры, платежные поручения, акты сверки взаимных задолженностей, Книги покупок и Книги продаж в разрезе контрагентов и иных финансовых документов) представлены не были.

           Само по себе неиспользование товарного знака не может свидетельствовать о злоупотреблении правом, поскольку не запрещено законом, при этом последствия неиспользования товарного знака предусмотрены в ст.1486 ГК РФ.

         Однако, неиспользование товарного знака может быть оценено в совокупности с иными доказательствами по делу, подтверждающими, что цель регистрации и использования товарного знака противоречит основной функции товарного знака, состоящей в индивидуализации товаров правообладателя.

          Совокупностью представленных истцом доказательств не подтверждается факт использования им либо под его контролем спорного товарного знака.

         При этом при наличии довода о злоупотреблении правом при приобретении и использовании товарного знака установление фактического использования такого средства индивидуализации является одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию непосредственно правообладателем в целях подтверждения того, что приобретая исключительное право на товарный знак и используя его, правообладатель действовал добросовестно, реализуя основное назначение товарного знака как средства индивидуализации товаров и услуг.        

         Кроме того, следует учитывать, что в рассматриваемом случае доказывание отсутствия фактических обстоятельств («отрицательного факта») со стороны ответчика является по сути невозможным.

        Проверяя наличие факта злоупотребления правом со стороны истца в подобных случаях, суд, кроме факта неиспользования товарного знака правообладателем, должен также учесть цель регистрации товарного знака, реальное намерение правообладателя его использовать, причины неиспользования. В случае же установления того, что правообладателем был зарегистрирован товарный знак не с целью его использования самостоятельно или с привлечением третьих лиц, а лишь с целью запрещения третьим лицам использовать соответствующее обозначение, в защите такого права указанном лицу судом может быть отказано.

         Сведениями свидетельства на товарный знак N 769786 подтверждено наличие у истца прав правообладателя.

          Вместе с тем, товарный знак служит для индивидуализации товара/услуг (статьи 1477, 1481 ГК РФ), являясь одним из средств охраны промышленной собственности, направленным на охрану результата производства.            

         При  рассмотрении дела,   как представитель истца, так и третье лицо ФИО1, являющийся единственным учредителем истца, давали противоречивые пояснения относительно способа использования товарного знака в предпринимательской деятельности истца. 

         Так, в судебном заседании 12.01.2022 представитель истца пояснил, что товарный знак истца не используется на товарах, а используется путем заключения истцом лицензионных договоров с иными лицами, которым переданы права на товарный знак (доказательства заключения  лицензионных договоров, истцом не представлены).

            В судебном заседании 01.02.2022, не упоминая о лицензионных договорах, представитель истца пояснил, что истец приобретает товары-  технические жидкости у различных производителей, на упаковках товаров товарный знак«ISL»  истца не содержится, однако товарный знак указывается истцом в товаросопроводительных документах на товары, которые поставляются оптовым покупателям, а также указывается в деловых письмах с контрагентами (товаросопроводительные документы на товары истцом также не были не представлены).

       Данные пояснения зафиксированы в аудиопротоколах судебных заседаний от 12.01.2022 и от 01.02.2022.

       К  завершению судебного разбирательства истец в противоречии с  указанными пояснениями представил образец товара- пустая тара технической жидкости (охлаждающая жидкость), которая как пояснил истец маркируется этикеткой истца, в которой содержится  товарный знак истца для перепродажи покупателям.

       Оценивая  приобщенную судом в качестве вещественного доказательства пустую тару, на которую истцом наклеена бумажная этикета, выполненная с помощью распечатки информации на бумаге о продавце по СФО: ООО «И.С. Лаборатория», ИНН и ОГРН истца, адрес: ул.Станционная, д.38, корп.21, пом.13, контактный телефон (сотовый) ФИО1, товарный знак истца по свидетельству №769786, суд приходит к выводу, что  характер выполненный наклейки, способ ее изготовления, вызывает объективное сомнение о фактическом осуществлении продажи истцом товаров, обозначенных таких способом. При этом данная техническая жидкость «охлаждающая жидкость-антифриз, выпущена по информации на таре изготовителем ООО «НафтаХарм», г.Дзержинск, Восточный промрайон,  ОАО «Синтез», цех №913, адрес: тел.8313272010. (дата выпуска отсутствует).

         Документов, подтверждающих финансово-хозяйственную деятельность между истцом и данным производителем товара и о способе приобретения данного товара, документов, подтверждающих приобретение данного товара, истцом суду не представлено, а также не представлено каких-либо соглашений между истцом и производителем товара о продаже от имени производителя или о перепродаже истцом приобретенной продукции данного производителя с использованием товарного знака истца и этикеткой как о продавце данного товара с дальнейшей перепродажей продукции данного производителя, в связи с чем возможность использования истцом продукции, производителем которой он не является, тем способом, который представил истец, в том числе с учетом вида этикетки, вызывает у суда объективное сомнение, и расценивается судом как попытка истца ввести суд в заблуждение о фактическом ведении деятельности истца.  

      В материалы дела истцом были предоставлены копии писем  ООО «БалтСервисТранс» от 14.03.2022 года № 0203; письма ООО «Караван» от 07.03.2022 года №33, Письма ООО «Промышленная Логистика Сибири» от 14.03.2022, №37, письма ООО «Роника» от 02.03.2022 года №49, письма ООО «Транспортная Лига» от 21.03 2022 года №2403, письма ИП ФИО5 от 01.03.2022 года №57, из которых следует, что истец выступал стороной по сделкам по оптовой продаже продукции-стеклоомывающей продукции, антифриза, т.е. аналогичной продукции, которая производится ответчиком, однако с учетом объемов поставленной продукции, указанной в письмах, и одновременно документов, подтверждающих нулевую бухгалтерскую отчетность истца, данные письма  вызывают сомнения, кроме того как верно указано ответчиком, письма не подтверждены какими-либо допустимыми доказательствами, подтверждающими ведение торговой деятельности с данными лицами, а именно в подтверждение ведения деятельности истцом не приложено ни одного бухгалтерского документа, в частности, УПД, товарно-транспортные накладные, что исключает возможность рассматривать представленные письма в качестве допустимых доказательств по делу.

       Возражения представителя истца о том, что сдача истцом нулевой бухгалтерской отчетности не свидетельствует о неосуществлении истцом финансово-хозяйственной деятельности, а свидетельствует о том, что истец не отражает в бухгалтерской отчетности совершаемые им операции с контрагентами, суд признает необоснованными, действия стороны истца не могут быть признаны добросовестными в данной части. 

        Анализируя представленный истцом отчет НП «СибИИС» о проведении исследования от 04.02.2022 года, суд приходит к выводу, что данный отчет не может быть принят судом в качестве относимого и допустимого доказательства, подтверждающего фактическое ведение деятельности истцом с использованием товарного знака, поскольку в данном отчете специалистом оценивалось обстоятельство об однородности товаров, производимых ответчиком товарам, в отношении которых зарегистрирован товарный знак без оценки обстоятельств о фактической деятельности истца с использованием товарного знака и в отсутствии представленных специалисту каких-либо товаров истца на исследование. 

        Также судом отмечается, что судом неоднократно в судебных заседаниях предлагалось истцу предоставить доказательства осуществления фактической деятельности с использованием товарного знака (определения арбитражного суда от 12.01.2022, от 01.02.2022, от 24.02.2022, от 18.04.2022), соответствующие допустимые доказательства истцом не представлялись и не представлены.

         Кроме того, суд отмечает об отсутствии у истца ведения деятельности с использованием для продвижения продукции какого-либо интернет-сайта для ознакомления с товарами, продажу которых осуществляет истец, тогда как у ответчика имеется интернет сайт, из которого следует о ведении фактической деятельности ответчика по производству и доставке технических жидкостей.   

          Истцом представлен фирменный бланк письма истца в подтверждение ведения деятельности, однако данный бланк является незаполненным, следовательно, не отражает реальное ведение деловой переписки и ведение предпринимательской деятельности истцом с использованием фирменных бланков. 

           Представленная в дело копия визитки явно свидетельствует не о деятельности истца, а подтверждает информацию о том, что ФИО1 являлся техническим директором в Обществе ответчика «И.С. Лаборатория», т.е. до реорганизации Общества ответчика в АО «И.С. Лаборатория», что также подтверждается копией трудовой книжки ФИО1 Кроме того, с использованием указанного на визитке интернет-сайта осуществляет деятельность ответчик, а не истец, данная «визитная карточка» не подтверждает отнесение к деятельности истца, т.к. ФИО1 не занимает и не занимал должность технического директора в Обществе истца. 

         Истцом заявлено, что фактическое ведение дополнительного вида деятельности, указанного в ЕГРЮЛ истца в виде розничной Торговли автомобильными принадлежностями, а именно техническими жидкостями для автомобилей ООО «И.С. Лаборатория» начало осуществлять только с 2019 года, тогда как ответчиком производство и оптовая реализация технических жидкостей как основной вид деятельности осуществляется согласно выписке из ЕГРЮЛ с 2008 года, доказательств обратного суду сторонами не представлено.

        В судебном заседании 01.02.2022 третье лицо ФИО1, являющийся учредителем истца пояснил, что при осуществлении предпринимательской деятельности с 1997 года истец являлся первоначально производителем продукции-технических жидкостей, а организация ответчика, с  2008 года  осуществляла продажу технических жидкостей,  истец  и ответчик являлись аффилированными лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность по производству и продаже технических жидкостей, он являясь  и учредителем Общества истца и учредитель Общества ответчика не возражал против использования товарного знака –обозначения «ISL» ответчиком в деятельности.

          После 2015 года, в связи со смертью второго учредителя, его друга детства, ФИО6 совместная деятельность Обществ прекратилась, ответчик стал производственной компанией, а истец осуществлять продажу продукции.  На вопросы суда ФИО1 пояснил, что до регистрации истцом в 2020 году прав на словестный товарный  знак «ISL» по свидетельству №769786 с  датой приоритета 20.12.2019, ему как учредителю истца было известно о том, что ответчик использовал до 2019 года   обозначение «ISL» в своей производственной деятельности товаров-технических жидкостей, что подтверждается аудиопротоколом судебного заседания от 01.02.2022.

          В судебном заседании 17.05.2022г. в материалы дела был приобщен Протокол № 1 общего собрания учредителей Истца (ООО «И.С. ЛАБОРАТОРИЯ», ИНН 

<

***>) от 17.09.1997г., из которого усматривается, что учредителями организации истца в 1997 году выступали ФИО1, ФИО6, при этом, директором ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***> при учреждении был избран ФИО6 

        Также представителем истца в материалы дела был приобщен Устав ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***>, утвержденный Протоколом № 1 общего собрания участников от 01.04.1999г., из которого также усматривается, что на дату его утверждения участниками организации истца являлись ФИО1, ФИО6, ФИО7

        Согласно Выписки из ЕГРЮЛ на истца (ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***>) от 02.12.2021г. с 28.08.2014г. единственным участником / учредителем юридического лица ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***> является ФИО1 (дата внесения в ЕГРЮЛ записи, содержащей указанные сведения - 28.08.2014г.). 

       ФИО8 зарегистрирована в качестве единоличного исполнительного органа Истца (ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***>) также 28.08.2014г. 

       ФИО1, являясь единоличным 100 % участником организации истца (ООО "И.С. Лаборатория"), имеет право давать обязательные для общества указания, а также имеет возможность определять его действия, при этом  ФИО1 также являлся одним из учредителей ответчика. 

        В соответствии с п. 1 ст. 50.1 ГК РФ, юридическое лицо может быть создано на основании решения учредителя (учредителей) об учреждении юридического лица. 

          В силу абз. 2 п. 2 ст. 50.1 ГК РФ, в случае учреждения юридического лица двумя и более учредителями указанное решение принимается всеми учредителями единогласно. 

          Согласно п. 1 ст. 11 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ (ред. от 02.07.2021) "Об обществах с ограниченной ответственностью", учреждение общества осуществляется по решению его учредителей или учредителя. 

         Судом установлено, что ФИО1 совместно с ФИО6 утверждал организацию ответчика, при этом, утверждал помимо прочего и фирменное наименование организации - АО "И.С. Лаборатория". 

        Так, в 2004 году возникло Общество с ограниченной ответственностью «Фиерия» ИНН 

<

***>. Как пояснил в суде ФИО1 данная фирма приобретена, и впоследствии учредителями являлись ФИО6, ФИО9 и ФИО1 

         15.05.2007 учредители ФИО6, ФИО9 и ФИО1 единогласно приняли решение об изменении полного фирменного наименования Общества на ООО «И.С.Лаборатория» (Общество ответчика). 

         При этом, единственный участник истца, не только голосовал за принятие решения о смене фирменного наименования организации ответчика в 2007 году с «ООО «Феерия» на «ООО «И.С. Лаборатория»», но и в 2008 году совместно с ФИО6 принимал решение о реорганизации общества с сохранением его фирменного наименования в ЗАО "И.С. Лаборатория", что подтверждено Протоколом № 1 учредительного собрания ЗАО "И.С. Лаборатория" (Ответчик) от 08.10.2008г., при этом ФИО1 принадлежит 999 обыкновенных именных акций ЗАО «И.С.Лаборатория», в настоящее время ФИО1 также продолжает являться акционером ответчика. 

       Судом проверен и признан состоятельным довод ответчика о том, что с учетом данных действий ФИО1, являющийся единственным учредителем истца, не мог не знать и не одобрять действия организации Ответчика по производству товаров, выпускаемых в обращение  с использованием в качестве коммерческого обозначения «ISL».

        Кроме того, единственным участником ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***> (истец) ФИО1 в материалы дела была предоставлена копия Трудовой книжки от 18.10.1983г., из которой усматривается, что ФИО1 в период с 28.12.2003г. по 11.08.2010г. являлся заместителем директора по производству ответчика (ООО "И.С. Лаборатория", ИНН 

<

***>). 

         Также в Письменных пояснениях истца по делу от 22.03.2022г. ФИО1 было сообщено суду, что между ФИО1 и ФИО6 существовала устная сделка о совместном использовании фирменного наименования «И.С. Лаборатория» и товарного знака ответчиком. 

          При утверждении Учредительного договора от 24.09.2008г. учредителями, в том числе, ФИО1 пунктом 3.2 договора были утверждены виды деятельности, предопределяющие производственную деятельность Ответчика, включая, деятельность по розливу, хранению и торговле оптом и в розницу всеми видами технических, агрессивных жидкостей; эксплуатации химически опасных производственных объектов; производству и реализации автохимии; оптовой и розничной торговли. 

          Соответственно, будучи участником организации ответчика, ФИО1 не мог не знать и не одобрять действия организации ответчика по производству товаров, выпускаемых в обращение ответчиком с использованием спорного обозначения. 

           Из вышеизложенного суд приходит к выводу, что ФИО1 на всем протяжении существования организации - правопредшественника Ответчика и непосредственно самого ответчика было известно об использовании наименования "И.С. Лаборатория" с видом деятельности по производству смазочных материалов, присадок смазочным материалам и антифризов и использования коммерческого обозначения «ISL», кроме того, он продолжает являться акционером ответчика. 

          В соответствии с п. 2 ст. 31 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", акционеры - владельцы обыкновенных акций общества могут в соответствии с настоящим Федеральным законом и уставом 32 А45-33412/2021 общества участвовать в общем собрании акционеров с правом голоса по всем вопросам его компетенции.

          На основании п.п. 1 п. 1 ст. 48 Федерального закона от 26.12.1995 N 208- ФЗ "Об акционерных обществах", к компетенции общего собрания акционеров относятся вопросы внесения изменений и дополнений в устав общества или утверждение устава общества в новой редакции, в том числе, и в случае переименования общества.

         Судом проверен и признан обоснованным довод ответчика о том, что единственный участник истца ФИО1 не только обладал достоверной информацией о фирменном наименовании и коммерческом обозначении ответчика, но и способствовал развитию компании ответчика, что нашло свое отражении также в предоставленных ответчиком доказательствах поручительств ФИО1 в 2009-2010гг. Все совершаемые ФИО1 и ФИО6 действия были взаимосогласованными, и направленными на обеспечение ведения Ответчиком успешной коммерческой деятельности.

          Кроме того, ФИО1 одновременно выполнял трудовую функцию главного инженера в организации ответчика, фактически руководив производственным процессом по изготовлению продукции ответчика, что указывает на наличие между истцом и ответчиком сложившихся хозяйственных отношений и взаимовыгодного сотрудничества. 

           Судом отмечается, что достоверность указанных доказательств ни истцом, ни третьим лицом не спаривается.

         Анализ всех  обстоятельств дела позволяет суду прийти к выводу о том, что истец при предъявлении настоящего иска действовал недобросовестно. 

         В соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. 

           Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. 

            В силу норм пунктов 1 и 2 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

            В случае несоблюдения названных требований арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом. 

         Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 1 Постановления № 25 от 23.06.2015 дает разъяснения, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

      Таким образом, для применения такого последствия, как отказ в защите права, необходимо установить одно из следующих обстоятельств: 

     - осуществление гражданских прав с намерением причинить вред другому лицу; 

     - иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.  

         Истцом не представлены доказательства фактического использования товарного знака, в отношении товаров по классам МКТУ, в отношении  которых зарегистрирован товарный знак, а также ведения деятельности.

          Истец не представил доказательств приобретения исключительного права на товарные знаки в целях их использования для индивидуализации товаров.

         В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).   

         Согласно пункту 2 статьи 10 ГК РФ в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные /меры, предусмотренные законом.

         Для признания действий по приобретению исключительного права на средство индивидуализации злоупотреблением правом должна быть установлена цель совершения соответствующих действий. На необходимость учета цели действий при анализе добросовестности поведения обращено внимание, в частности, в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 11 «О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях».

         С точки зрения определения намерений при установлении вопроса о добросовестности приобретения исключительного права на средство индивидуализации исследованию подлежат как обстоятельства, связанные с самим приобретением исключительного права, так и последующее поведение правообладателя, свидетельствующее о цели такого приобретения.

          При этом недобросовестность правообладателя должна быть, прежде всего, установлена на стадии приобретения исключительного права на средство индивидуализации, поскольку именно в этот момент реализуется намерение (умысел) на недобросовестное конкурирование с иными участниками рынка посредством использования исключительного права на средство индивидуализации, предусматривающего запрет иным лицам применять для индивидуализации товаров и услуг тождественные или сходные обозначения. Последующее же поведение  правообладателя может лишь подтверждать либо опровергать тот факт, что при приобретении исключительного права на средство индивидуализации он действовал недобросовестно.

            Как отмечено в п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

          По общему правилу п.5 ст.10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

         Неиспользование товарного знака может быть оценено в совокупности с иными доказательствами по делу, подтверждающими, что цель регистрации и использования товарного знака противоречит основной функции товарного знака, состоящей в индивидуализации товаров правообладателя.

        Совокупностью представленных истцом доказательств не подтверждается факт использования истцом  при реализации товаров, либо под его контролем спорного товарного знака.

          При этом при наличии довода о злоупотреблении правом при приобретении и использовании товарного знака установление фактического использования такого средства индивидуализации является одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию непосредственно правообладателем в целях подтверждения того, что приобретая исключительное право на товарный знак и используя его, правообладатель действовал добросовестно, реализуя основное назначение товарного знака как средства индивидуализации товаров и услуг.         

           Кроме того, следует учитывать, что в рассматриваемом случае доказывание отсутствия фактических обстоятельств («отрицательного факта») со стороны ответчика является по сути невозможным.

          Проверяя наличие факта злоупотребления правом со стороны истца в подобных случаях, суд, кроме факта неиспользования товарного знака правообладателем, должен также учесть цель регистрации товарного знака, реальное намерение правообладателя его использовать, причины неиспользования. 

          В случае же установления того, что правообладателем был зарегистрирован товарный знак не с целью его использования самостоятельно или с привлечением третьих лиц, а лишь с целью запрещения третьим лицам использовать соответствующее обозначение, в защите такого права указанном лицу судом может быть отказано.

          Сведениями свидетельства на товарный знак N 359181 подтверждено наличие у истца прав правообладателя.

         Вместе с тем, товарный знак служит для индивидуализации товара/услуг (статьи 1477, 1481 ГК РФ), являясь одним из средств охраны промышленной собственности, направленным на охрану результата производства.

         Цель регистрации товарного знака - индивидуализировать регистрируемым обозначением свои товары или услуги.

        При этом очевидно, что цель регистрации какого-либо обозначения в качестве товарного знака формируется не в момент его регистрации, а как минимум перед подачей заявки на регистрацию, следовательно, подавая заявку, заявитель должен преследовать единственно законную цель регистрации - индивидуализировать свои товары услуги данным обозначением.

         Однако в нарушение требований части 1 статьи 65 АПК РФ истец не представил доказательств того, что такая цель преследовалась истцом.

             Достоверные доказательства того, что истец, приобретая права на товарный знак в 2019 году, имел намерение фактически использовать его для индивидуализации товаров и услуг, в материалах дела отсутствует, истец, учредителем которого являлся ФИО1, исходя из пояснений ФИО1 в суде, обладал информацией о долгосрочной деятельности ответчика (в том числе с 2015 года) по производству смазочных материалов, присадок смазочным материалам и антифризов с использованием коммерческого обозначения  «ISL», и утверждая о начале деятельности по продаже технических жидкостей только в 2019 году, принял решение о ведении истцом данной деятельности, когда на товарном рынке уже сформировалась положительная и долгосрочная репутация ответчика АО «И.С. Лаборатория» как производителя технических жидкостей, которые поставляются ответчиком на рынок для реализации с использованием спорного обозначения, в связи с чем суд приходит к выводу, что действия истца свидетельствуют  о намерении совершения действия по регистрации товарного знака в виде словестного обозначения «ISL» только в 2019 году в целях запрещения ответчику использовать соответствующее обозначение, против использования которого ответчиком  истец ранее не возражал с момента существования общества (ответчика), что  также свидетельствует о наличии у истца при приобретении прав на товарный знак намерения на недобросовестное конкурирование с ответчиком  посредством использования исключительного права на средство индивидуализации, предусматривающего запрет иным лицам применять для индивидуализации товаров и услуг тождественные или сходные обозначения.

         В определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2015 по делу N 310-ЭС15-2555 указано, что с учетом установленного Гражданским кодексом Российской Федерации общего требования о необходимости использования зарегистрированного товарного знака являются недобросовестными и не подлежат судебной защите такие действия обладателя права на товарный знак, которые направлены на создание препятствий к использованию тождественных или сходных с ним до степени смешения обозначений, в случае отсутствия фактического его использования самим правообладателем, поскольку у истца, не приложившего в установленный законом период времени усилий для использования товарного знака, отсутствует нарушенное право. Попытка получить такую защиту при отсутствии достойной защиты интереса (например, при имитации нарушения права) является злоупотреблением правом со стороны истца.

           При этом установленных судом обстоятельствах, суд пришел к выводу, что истец  также не вправе ссылаться и на тот факт, что само по себе неиспользование товарного знака не может свидетельствовать о его недобросовестности.

        Согласно сформировавшейся в судебной практике позиции при наличии довода о злоупотреблении правом при приобретении и использовании товарного знака установление фактического использования такого средства индивидуализации является одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию непосредственно правообладателем в целях подтверждения того, что приобретая исключительное право на товарный знак и используя его, правообладатель действовал добросовестно, реализуя основное назначение товарного знака как средства индивидуализации собственных товаров и услуг.

           На основании части 1 статьи 14.4 Федерального закона от 26.07.2006 №135-Ф3 «О защите конкуренции» не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг. 

         В соответствии с пунктом 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции под недобросовестной конкуренцией понимаются любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение  преимуществ  при  осуществлении  предпринимательской  деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.  

           Согласно правовой позиции Суда по интеллектуальным правам, изложенной в Справке по вопросам недобросовестного поведения, в том числе конкуренции, по приобретению и использованию средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, утвержденной постановлением президиума Суда по интеллектуальным правам от 21.03.2014 N СП-21/2, при рассмотрении судом вопроса о том, является ли регистрация обозначения в качестве товарного знака актом недобросовестной конкуренции, в качестве критерия недобросовестного поведения может быть принято во внимание последующее (после регистрации) поведение правообладателя. 

          Могут быть признаны недобросовестными действия лиц, аккумулирующих товарные знаки, но их не использующих, в совокупности с другими обстоятельствами дела (в том числе с признаками, указанными в пунктах 5 и 6 настоящей справки), подтверждающими, что цель регистрации и использования товарного знака противоречит основной функции товарного знака, состоящей в индивидуализации товаров правообладателя.

           Как отмечено выше, истец на доводы ответчика отказался представить в материалы дела, какие либо товаро-сопроводительные документы, бухгалтерские документы, подтверждающие фактическое осуществление деятельности по продаже товаров с использованием зарегистрированного товарного знака.

        Таким образом, истец в лице своего учредителя  не мог не знать о производстве и реализации  ответчиком  товаров, на котором содержится изображение схожее до степени смешения с товарным знаком истца, однако в 2019 году истец принял решение зарегистрировать товарный знак, представляющий собой именно данное словесное коммерческое обозначение, представляющее собой заглавные буквы на английском языке «ISL».

         Действия учредителя ФИО1 в данном случае необходимо расценивать как легитимизацию, то есть одобрение введения в оборот (в т.ч. изготовление, изготовление товара, хранение, перевозка и пр.) товара, на упаковку (тару) которого нанесено изображение, схожее с товарным знаком ООО «И.С. Лаборатория» до степени смешения, право на которое зарегистрировано истцом позднее.

       Доказательств регистрации и приоритета  действия данного товарного знака до 2019 года истцом суду не представлено.

          Таким образом, очевидно, что общество «И.С. Лаборатория» (истец) до регистрации права на товарный знак обладало информацией о реализации товаров ответчиком , в том числе о том, в какой конкретно упаковке поставлялся товар, что на этой упаковке (таре)  было изображено и т.д.

      Признание судом действий по обращению с иском злоупотреблением правом является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в судебной защите принадлежащего права.

        С учетом изложенного, правовые основания для удовлетворения заявленных требований, суд не усматривает, полагает необходимым в иске отказать.

        На основании абз. 1 ч. 1 ст. 110 АПК Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. 

        Истцом в материалы дела представлена квитанция об уплате государственной пошлины от 31.01.2022 и приходный кассовый ордер от 31.01.2022, подтверждающие оплату истцом государственной пошлины за подачу иска в суд в размере 42000 рублей, которые сверены с оригиналом, содержат все необходимые финансовые реквизиты, в связи с чем не доверять указанной квитанции суд вопреки доводам ответчика не усматривает.

          Доводы ответчика о том, что государственная пошлина не оплачена юридическим лицом не является нарушением действующего законодательства, поскольку в соответствии с п. 1 и 8 ст. 45 Налогового кодекса РФ уплата сбора, в частности государственной пошлины, за плательщика сбора может осуществляться иным лицом, в том числе представителем плательщика сбора.

          В соответствии со ст. 27 Налогового кодекса РФ законными представителями плательщика сбора - организации признаются лица, уполномоченные представлять указанную организацию на основании закона или ее учредительных документов. 

        На основании ст. 29 Налогового кодекса РФ уполномоченный представитель плательщика-организации осуществляет свои полномочия на основании доверенности, выдаваемой в порядке, установленном гражданским законодательством Российской Федерации.

         Расходы по государственной пошлине подлежат отнесению на истца (ст. 110 АПК РФ).

руководствуясь статьями 110, 167, 168, 169, 170, 176, 216 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд 

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска отказать.

        Решение, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение месяца после его принятия. 

        Решение арбитражного суда, вступившее в законную силу, может быть обжаловано в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемого решения, в порядке кассационного производства в Суд по интеллектуальным правам, г.Москва, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы

 

Судья

А.А. Богер