СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

улица Набережная  реки Ушайки, дом 24, г. Томск, 634050, http://7aas.arbir.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город  Томск                                                                                    Дело № А45-24127/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 22 декабря 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 27 декабря 2022 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Кудряшевой Е.В.,

судей Дубовика В.С., 

                                                                            ФИО1, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО2, рассмотрел апелляционную жалобу ФИО3 (№ 07АП-2741/22 (2)) на определение от 16.10.2022 Арбитражного суда Новосибирской области (судья – Смирнова А.Е.) по делу № А45-24127/2020 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Монолит» (630049, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) по заявлению конкурсного управляющего должником о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5 по обязательствам должника.

Суд

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Новосибирской области от 29.12.2020 общество с ограниченной ответственностью «Монолит» (далее – ООО «Монолит», должник) признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

Определением арбитражного суда от 18.01.2022 принято к производству заявление конкурсного управляющего ФИО6 привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5 по обязательствам должника.

Заявление конкурсного управляющего должником обосновано ссылками на пункт 1 статьи 61.11, подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11, подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), и мотивировано тем, что ФИО3 совершены сделки (договоры уступки прав требования №1,2,3 от 10.11.2018) по выводу ликвидных активов должника - дебиторской задолженности (6 625 090,39 рублей) без соответствующего встречного предоставления при наличии неисполненных обязательств перед бюджетом, что привело к утрате возможности погашения кредиторской задолженности должника; также ФИО3 не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему должника документов и имущества должника.

Со ссылкой на статью 61.12 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий указывает, что именно: ФИО3, ФИО7 не исполнена обязанность, предусмотренная статьей 9 Закона о банкротстве, по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

Ссылка на подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве мотивирована тем, что именно: действия (бездействия) ФИО4, ФИО5, ФИО3 стали причиной объективного банкротства ООО «Монолит», который решением № 864 от 28.09.2018 на основании выездной налоговой проверки за период с 01.01.2014 по 31.12.2016 привлечен к налоговой ответственности - доначислен налог на добавленную стоимость в размере 53 054 126 рублей, начислены пени в размере 14 685 327,12 рублей, наложен штраф по пункту 1 статьи 122 НК РФ в размере 7 382 772 рублей, по статье 123 НК РФ в размере 4 290 рублей, по статье 126 НК РФ в размере 100 рублей.

Определением от 16.10.2022 (резолютивная часть от 10.10.2022) Арбитражный суд Новосибирской области: - признал доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц - ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; - в остальной части заявленных требований отказал; - приостановил производство в части установления размера субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4 до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств по делу, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, нарушение норм материального и процессуального права.

В обоснование апелляционной жалобы (с учетом дополнений) указывает на то, что все финансовые документы и печать находились у ФИО4, которые были изъяты у него в ходе проведения обыска. Поэтому ФИО3 не мог передать документы управляющему, о чем управляющий знал. Кроме того, ссылается на нарушение процессуальных прав изготовлением полного текста обжалуемого определения 16.10.2022, то есть в воскресенье. Долг перед налоговым органом образовался в период руководства ФИО5, фактического руководства ФИО4 Указывает, что договоры о переуступке прав требований являются поддельными, предоставляет заключение почерковедческой экспертизы от 07.07.2022.

До судебного заседания в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором конкурсный управляющий ФИО6 возражает против её удовлетворения.

Лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе, публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

При рассмотрении апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции руководствуется пунктом 27 Постановления  Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» (далее – Постановление № 12), согласно которому, если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, при непредставлении лицами, участвующими в деле, возражений до начала судебного разбирательства арбитражный суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 АПК РФ.

Возражений против проверки судебного акта в обжалуемой части к началу рассмотрения апелляционной жалобы не поступило.

Поэтому в порядке, предусмотренном частью 5 статьи 268 АПК РФ, с учетом вышеуказанных разъяснений обжалуемое определение проверено лишь в части оснований привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на неё, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены в обжалуемой части.

Как установил суд первой инстанции, в реестр требований кредиторов должника включены в третью очередь следующие кредиторы: ИП ФИО8 – 480 000 рублей, МИФНС РФ № 18 по НСО – 91 450 285,50 рублей.

В должности руководителя ООО «Монолит» ФИО5 находился в период с 27.12.2013 по 01.08.2016, ФИО3 - с 02.08.2016 и до даты введения в отношения должника конкурсного производства. Учредителем должника являлся ФИО4 в период с 27.12.2013 по 15.08.2016, с 02.08.2016 и по настоящее время ФИО3

Таким образом, ФИО5, ФИО3, ФИО4 юридически являются контролирующими должника лицами.

В соответствии с решением налогового органа от 31.03.2017 № 1120 в отношении налогоплательщика ООО «Монолит» проведена выездная налоговая проверка за период с 01.01.2014 по 31.12.2016 по налогу на прибыль организаций, налогу на добавленную стоимость, налога на доходы физических лиц, налога на имущество организаций, транспортному налогу.

Срок проведения проверки: дата начала налоговой проверки – 31.03.2017, дата окончания налоговой проверки – 22.03.2018.

По результатам проверки налоговым органом составлен акт налоговой проверки № 476 от 21.05.2018, который получен представителем общества по доверенности.

По результатам рассмотрения материалов налоговой проверки налоговым органом 28.09.2018 вынесено решение № 864 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения. Указанным решением № 864 налоговым органом доначислен налог на добавленную стоимость в размере 53 054 126 рублей, начислены соответствующие пени в размере 14 685 327,12 рублей, налогоплательщик привлечен к ответственности в виде штрафа по пункту 1 статьи 122 НК РФ в размере 7 382 772 рублей, по статье 123 НК РФ в размере 4 290 рублей, статьей 126 НК РФ в размере 100 рублей.

Обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, произошли в период с 01.01.2014 по 31.12.2016.

Суд первой инстанции, привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности, исходил из наличия оснований согласно банкротному законодательству.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор   и оценив представленные в дело доказательства по правилам главы 7 АПК РФ, пришел следующим выводам.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом  по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрена возможность привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями: статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009 № 73-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013); статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 № 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017); глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 № 266-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 ФЗ от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего ФЗ), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам ФЗ от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-Ф3 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - пункту 1 статьи 4 ГК РФ, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Таким образом, применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве, либо статей 61.11 - 61.12 Закона о банкротстве в целях регулирования материальных правоотношений, касающихся субсидиарной ответственности, зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

В означенный период порядок привлечения должностных лиц должника к субсидиарной ответственности по его обязательствам был определен в статье 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 № 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017).

Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве включен абзац, дополнивший презумпции признания должника несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц:

- требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов. В дальнейшем, данная презумпция была перенесена в подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Указанное положение пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (презумпция) вступило в силу с 01.09.2016 и, в силу прямого указания пункта 9 статьи 13 Закона № 222-ФЗ, применяется к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданным после 01.09.2016 вне зависимости от периода совершения контролирующими должника лицами недобросовестных действий, повлекших ответственность должника.

В соответствии с определением Конституционного Суда Российской Федерации от 29.01.2019 № 181-О положение части 9 статьи 13 Федерального закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», касающееся порядка применения положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, определяющих основания привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, при наличии которых возможна подача соответствующего заявления, при том, что именно эти положения были изложены вышеуказанным Федеральным законом в новой редакции и вступили в силу с 01.09.2016 (часть 4 статьи 13 Федерального закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ), корреспондирует общим правилам действия закона во времени, направлено на обеспечение правовой определенности и стабильности закона.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

По своей юридической природе субсидиарная ответственность, являясь экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, представляет собой исключение из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. Привлечение к субсидиарной ответственности является исключительной мерой, к которой следует прибегать после исчерпания иных способов для пополнения конкурсной массы.

При рассмотрении вопроса о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности на основании статьи 10 Закона о банкротстве в предмет судебного рассмотрения входит установление совокупности следующих фактов: наличие вины, причиненный ущерб, его размер, причинно-следственная связь между действием (бездействием) и возникновением ущерба.

Применение данной материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума ВС РФ о 21.12.2017 № 53, в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Как следует из содержания пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) относительно порядка применения данной нормы, так и из ранее действующих норм законодательства о банкротстве (статья 10 Закона о банкротстве) и сложившейся практики ее применения, указанные законом основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам представляют собой опровержимые презумпции недостаточности имущественной массы должника для полного удовлетворения требований кредиторов вследствие действий/бездействия контролирующих должника лиц, которые применяются лишь в случае, если таким контролирующим лицом не доказано иное.

Обоснование наличия объективной стороны правонарушения (установление факта признания должника банкротом вследствие причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; размер причиненного вреда (соотношение сформированной конкурсной массы, способной удовлетворить требования кредиторов, и реестровой и текущей задолженности) является обязанностью лица, обратившегося с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Применительно к процессуальным нормам в соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Для установления причинно-следственной связи и вины привлекаемых к ответственности лиц, следует учитывать содержащиеся в Законе о банкротстве презумпции, а именно: презумпция признания банкротом вследствие неправомерных действий/бездействия руководителя должника и презумпция вины контролирующих должника лиц.

Данные презумпции являются опровержимыми, что означает следующее: при обращении в суд конкурсного управляющего о привлечении руководителя/учредителя должника к субсидиарной ответственности в порядке статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве указанные обстоятельства не должны доказываться заявителем (они предполагаются), но они могут быть опровергнуты соответствующими доказательствами и обоснованиями ответчиком, то есть тем лицом, которое привлекается к субсидиарной ответственности

В пункте 22 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. 

К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

Давая оценку доводу апелляционной жалобы об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, с учетом отсутствия у него ряда документов и фальсификации его подписи на договорах уступки, судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника наступает, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

При этом по смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства,и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Таким образом, при решении вопроса о привлечении контролирующего должника лица к ответственности на основании данной нормы бремя доказывания добросовестности и разумности действия контролирующего должника лица возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда кредиторам при наличии обстоятельств указанных данной нормой презюмируется.

В силу пункта 18 Постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

По смыслу разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления № 53, такие сделки должны быть значимы для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являться существенно-убыточными.

При этом, значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Для применения презумпции наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке (абзац 4 пункта 23 Постановления № 53).

Для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе, предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Между ООО «Монолит» (цедент) и ООО СК «Сибирь» (цессионарий) заключены договоры № 1,2,3 уступки прав требования от 10.11.2018 на передачу прав требования к администрации рабочего поселка Колывань Колыванского района Новосибирской области денежных сумм, взысканных по решению Арбитражного суда Новосибирской области от 19.10.2018 по делу № А45-34052/2018, на общую сумму 6 681 215,39 руб.

Согласно пункту 3.2.1 договоров уступки № 1, 2, 3 от 10.11.2018, цессионарий обязался выплатить цеденту денежные средства в размере 475 000 рублей (договор уступки № 1), 610 000 рублей (договор уступки № 2), 250 000 руб. (договор уступки № 3). В совокупности стоимость уступленного права требования составила 1 335 000 рублей.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 26.02.2022, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 16.05.2022, заявление конкурсного управляющего удовлетворено, договоры уступки прав требования № 1, 2, 3 от 10.11.2018 признаны недействительными, применены последствия недействительности сделок.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд пришел к выводу об утрате должником в результате совершения оспариваемых сделок ликвидного актива в виде дебиторской задолженности администрации рабочего поселка Колывань Колыванского района Новосибирской области без соответствующего встречного предоставления при наличии неисполненных обязательств перед бюджетом, чем причинен вред имущественным правам кредиторов и должнику (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Согласно данным бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2017 величина собственного капитала (третий раздел пассива баланса) составляла 4 110 000 рублей.

При этом, на момент совершения сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед налоговым органом, требования которого включены в реестр.

По смыслу норм статей 38, 44 Налогового кодекса РФ и разъяснений, содержащихся в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2006 № 25 «О некоторых вопросах, связанных с квалификацией и установлением требований по обязательным платежам, а также санкциям за публичные правонарушения в деле о банкротстве», обязанность по уплате налога определяется наличием объекта налогообложения, налоговой базы и считается возникшей с момента окончания налогового периода.

Таким образом, должник по итогам истекших в 2014-2016 годах налоговых периодов имел непогашенную задолженность более 53 миллионов рублей, в том числе, как следует из решения налогового органа, только за 2 квартал 2014 года задолженность составила 1 277 892 рублей, которая в последующем многократно увеличилась.

Учитывая изложенное, должник на момент заключения оспариваемых договоров (10.11.2018) отвечал признаку неплатежеспособности и недостаточности имущества должника.

При этом о существовании договоров №1,2,3 уступки прав требования от 10.11.2018 ФИО9 было известно, что следует из карточки дела № А45-34052/2018 и подтверждается ходатайством ООО «Монолит» об ознакомлении с материалами дела (дата 28.01.2019) уже после подачи заявления ООО СК «Сибирь» о процессуальном правопреемстве. 

ФИО3 утверждал, что о существовании договоров уступки № 1, 2, 3 от 10.11.2018 он узнал лишь в декабре 2021 года. Однако, пояснительная записка о том, что у ФИО3 отсутствует какая-либо документация ООО «Монолит», адресованная конкурсному управляющему, датирована 17.03.2021.

Между тем, как добросовестный руководитель общества ФИО3 мог и должен был оспорить те сделки, о существовании которых он не знал, но этого он не сделал. Конкурсный управляющий с заявлением об оспаривании сделок должника обратился лишь 02.06.2021.

При этом, ссылка ФИО3 на экспертизу № 07/5-22 от 07.07.2022, выполненную АНО «Центр судебных экспертиз НЭТИС», подлежит отклонению, поскольку заключение составлено по инициативе ФИО9, заинтересованного в исходе дела (л.д. 95 – 100 т. 1). Специалист, дающий заключение, не предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного экспертного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Подобное заключение является субъективным мнением третьего лица, вследствие чего не может являться допустимым доказательством в настоящем споре.

Между тем, руководствуясь разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в абзацах третьем и четвертом пункта 20 № 53, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что указанные в качестве основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности обстоятельства - лишение должника возможности полного погашения требований кредиторов вследствие заключения договоров № 1,2,3 уступки прав требования от 10.11.2018 свидетельствуют о причинении должнику в результате совершения действий контролирующим должника лицом ФИО3, как руководителя убытков в размере уступленных прав требований ООО СК «Сибирь» (на общую сумму 6 625 090,39 рублей) .

Возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, поэтому лицо, требующее их возмещения, должно доказать наличие одновременно нескольких условий, а именно: наличие убытков, вину ответчика, причинно-следственную связь между понесенными убытками и противоправным поведением ответчика и их размер.

Отсутствие одного из вышеперечисленных элементов состава правонарушения влечет за собой отказ в удовлетворении заявления (статья 15 ГК РФ).

Однако ООО СК «Сибирь» исполнило определение Арбитражного суда Новосибирской области от 26.02.2022 по делу № А45-24127/2020, следовательно, основания для взыскания убытков с ФИО3 отсутствуют, поскольку отсутствует один из обязательного элемента состава правонарушения (наличие убытков).

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1). 

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункт 2).

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 

- организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 

- ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В абзаце 3 - 5 пункта 24 Постановления № 53 указано, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Таким образом, инициатор спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица в порядке статьи 65 АПК РФ должен доказать обстоятельства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, которые, в свою очередь, являются опровержимыми презумпциями признания должника банкротом вследствие действий (бездействия) контролирующего лица и вины последнего в несостоятельности должника.

Как разъяснено в определении Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079) смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. 

Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

При этом, когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может; в частности, подобная объективная невозможность исполнения руководителем обязанности по передаче арбитражному управляющем у документации должника возникает при изъятии документации должника правоохранительными органами (пункт 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №4 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019).

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указывал на то, что согласно последнему бухгалтерскому балансу за 2018 год, в строке 1230 числится дебиторская задолженность в размере 4 121 000 рублей.

При этом, бывшим руководителем должника не обеспечена передача дебиторской задолженности с расшифровкой.

Определением арбитражного суда от 24.02.2021 удовлетворено заявление конкурсного управляющего, истребованы документы, печати, штампы, материальные и иные ценности от бывшего руководителя должника ФИО3

Между тем, судебный акт не исполнен бывшим руководителем должника ФИО3

Согласно данным бухгалтерского баланса за 2016, 2017, 2018 годы, приобщенными уполномоченным органом в материалы дела, на балансе общества «Монолит», размер активов должника составлял в 2016 году: запасы – 5 527 000 рублей, дебиторская задолженность – 20 817 000 рублей, в 2017 году: запасы – 0 рублей, дебиторская задолженность – 4 121 000 рублей, в 2018 году: запасы – 0 рублей, дебиторская задолженность – 4 121 000 рублей.

В должности руководителя ООО «Монолит» ФИО3 находился с 02.08.2016 и по дату введения в отношения должника конкурсного производства (22.12.2020). 14.04.2017 УЭБиПК ГУ МВД России по Новосибирской области произведен обыск помещения офиса ООО «Интур» по адресу: г. Новосибирск, ул. 1905 года, 85/1, используемого ФИО7, из протокола обыска (выемки) от 14.04.2017 следует, что в ходе обыска изъяты документы, печати, оргтехника с накопителями информации ООО «Монолит», а также других организаций.

Согласно протоколу б/н от 09.08.2017 УЭБиПК ГУ МВД России по Новосибирской области произведен осмотр документов изъятых в ходе обыска, установлено, что по деятельности ООО «Монолит» имеется только часть первичных документов за 2015, 2016 годы, а именно: договора, акты выполненных работ, оказанных услуг, справки о стоимости выполненных работ и затрат, товарные накладные, счета-фактуры, акты сверки. 

Документы за 2014 год, а также учетная политика, регистры налогового учета за проверяемый период отсутствуют.

Учитывая, что документы должника были изъяты правоохранительными органами, бездействие ФИО3 в ответ на требование передать документацию нельзя определять как намерение скрывать (утаивать) от арбитражного управляющего документацию должника.

Однако, в рассматриваемом случае документы должника были изъяты за 2015, 2016 годы, тогда как отражение дебиторской задолженности имело место в 2017, 2018 годах, при этом согласно письменным пояснениям налогового органа (отзыв от 05.09.2022) – «по данным налогового органа бухгалтерская и налоговая отчетность представлялась вплоть до 21.10.2020, в том числе, по доверенности от 10.07.2017 № 816, за подписью ФИО3, действующей до 10.07.2022, и по почте». Уполномоченным органом в материалы дела была приобщена копия доверенности от 10.07.2017 № 816, выданная ФИО3

При анализе бухгалтерского баланса и приобщенных в материалы дела документов, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что дебиторская задолженность в размере 4 121 000 рублей не является той дебиторской задолженностью, которая была уступлена на основании договоров № 1, 2, 3 уступки прав требования от 10.11.2018.

ФИО3 также не представлены доказательства того, что указанная дебиторская задолженность являлась нереальной ко взысканию, а также доказательства того, что сведения, указанные в бухгалтерском балансе должника являлись неверными.

Таким образом, в результате непредставления первичных документов, конкурсный управляющий не смог надлежащим образом сформировать конкурсную массу должника, провести работу по взысканию дебиторской задолженности с целью формирования конкурсной массы и дальнейшего удовлетворения требований кредиторов.

Таким образом, у суда первой инстанции обоснованно имелись основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Учитывая, что на дату рассмотрения заявления конкурсного управляющего невозможно достоверно определить размер субсидиарной ответственности, производство было приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Доводы ФИО3 фактически сводятся к несогласию с оценкой судом первой инстанции обстоятельств спора и не могут быть признаны состоятельными по вышеуказанным основаниям.

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 и в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО6 апелляционная жалоба доводов не содержит.

Исходя из фактических обстоятельств дела, с учетом оценки имеющихся в деле доказательств, апелляционным судом признается законным и обоснованным определение суда первой инстанции.

Судебный акт принят при правильном применении норм материального права, содержащиеся выводы не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В силу изложенного суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и конкретных обстоятельствах, доводы лиц, участвующих в деле правильно оценены, выводы сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение от 16.10.2022 Арбитражного суда Новосибирской области  по делу № А45-24127/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области. 

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанное усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет». 

ПредседательствующийЕ.В. Кудряшева

Судьи В.С. Дубовик

ФИО1