ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-67582/2015

25 апреля 2022 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена     21 марта 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме  25 апреля 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Рычаговой О.А.

судей  Бурденкова Д.В., Сотова И.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем ФИО1

 

при участии: лиц, согласно протоколу судебного заседания

рассмотрев в судебном заседании  апелляционные жалобы ООО «Нифорно-Инвест», ООО «Лесал-Инвест», ФИО3 (регистрационный номер 13АП-23926/2021, 13АП-24626/2021, 13АП-23925/2021)  на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.06.2021 по делу А56-67582/2015/суб.2, принятое  заявлению ООО «Тристар Инвестмент Холдингс» о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ИНТАРСИЯ» в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ИНТАРСИЯ» 

 

установил:

Общество с ограниченной ответственностью «Инвестиционная строительная компания «НКС» 16.09.2015 обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Интарсия» (далее – ООО «Интарсия», Общество). 

Определением суда от 27.10.2015 заявление кредитора принято к производству. 

Определением суда от 17.02.2016 произведена замена заявителя в связи с совершенной им уступкой прав требования на общество с ограниченной ответственностью «Реставрационная компания «Интарсия», в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2. 

Решением суда от 03.06.2016 (резолютивная часть объявлена 26.05.2016) ООО «Интарсия» признано несостоятельным (банкротом), в его отношении открыта процедура конкурсного производства сроком на шесть месяцев, исполнение обязанностей конкурсного управляющего временно возложено на ФИО2. Сведения об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 04.06.2016 №98.

 В рамках дела о банкротстве должника в арбитражный суд 20.12.2019 поступило заявление конкурсного кредитора акционерного общества «Тристар Инвестмент Холдингс» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3,  и взыскании с него в конкурсную массу 4 644 634 408,25 рублей, по основаниям, предусмотренным  пунктами 2,4 и 5 статьи 10 Закона о банкротстве.

В обоснование заявления его податель указал на следующие основания: непередачу ФИО3 документации должника последующим его руководителям; осуществление ФИО3 действий по присвоению и дальнейшей легализации денежных средств, полученных от Компании в качестве аванса на основании контракта №65, посредством дачи указаний подчиненным ему должностным лицам, в частности заместителю генерального директора ФИО4, в отношении которого впоследствии вынесен приговор Выборгским районным судом Санкт-Петербурга от 15.03.2018 №1- 238/2018, которым ФИО4 признан виновным в пособничестве присвоении и растрате. По указанию ФИО3, ФИО4, действуя на основании выданной ему ФИО3 доверенности, предъявил Компании акты сдачи-приемки работ по форме КС-2 от 22.10.2012 №№1-267, содержащие заведомо недостоверные сведения о надлежащем их выполнении, допустив, тем самым, искажение бухгалтерского учета и отчетности должника. Впоследствии, как указывает заявитель со ссылкой на данные предварительного следствия в рамках возбужденного в отношении ФИО3 уголовного дела, денежные средства использованы на реконструкцию и приобретение зданий по адресу: Санкт-Петербург, улица Чайковского , дом 29, литер «А» и Санкт-Петербург, Трамвайный проспект, дом 32, литер А, литер Б, литер В, литер Д, право собственности на которые оформлено на подконтрольные ФИО3 через иностранные компании LESAL HOLDINGS LIMITED и NIFORNO VENTURES LIMITED, компании – ООО «Лесал-Инвест», ООО «Нифорно-Инвест».

 Кроме того, заявитель считает, что ФИО3 не исполнена своевременно обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, несмотря на значительное ухудшение финансовых показателей организации, исходя из данных бухгалтерской отчетности за 1 квартал 2013 года, что отражено в Анализе финансово-хозяйственной деятельности должника, выполненном аудиторской компанией – ООО «ОКГ Аудит». 

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц привлечены – общество с ограниченной ответственностью «Лесал-Инвест» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), общество с ограниченной ответственностью «Нифорно-Инвест» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.р., место рождения Ленинград, ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения Санкт-Петербург, ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения Ленинград.

В судебном заседании от 07.07.2020  судом первой инстанции вынесено определение о назначении финансово-экономической экспертизы, проведение которой поручено эксперту ООО «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» ФИО8, перед которым поставлены вопросы о дате и периоде наступления состояния объективного банкротства должника; о наличии признаков преднамеренного банкротства; об определении финансово-хозяйственных операций, которые могли привести к ухудшению показателей хозяйственной деятельности должника и о финансово-хозяйственных операциях, которые после ухудшения показателей хозяйственной деятельности должника могли снизить или снизили ликвидность его активов, а также об экономическом эффекте для ООО «Интарсия» в результате совершения сделок, совершенных в период с 2012 по 2015 год со следующими контрагентами: ООО «РК Интарсия» (ИНН 

<

***>), ООО «АБ АМИНТАРСИЯ» (ИНН 

<

***>), ООО «Лесал-Инвест» (ИНН 

<

***>), ООО «Нифорно-Инвест» (ИНН 

<

***>), ООО «Ветбэкс» (ИНН 

<

***>), ООО «Прибрежный» (ИНН 

<

***>), ООО «Ф.Ф.Р.» (ИНН 

<

***>), ООО «Трансепт групп» (ранее ООО «СК «Интарсия») (ИНН 

<

***>), ООО «Реал-Про» (ИНН 

<

***>), а также ФИО5 (ИНН 

<

***>), ФИО3 (ИНН 

<

***>), ФИО6 (ИНН 

<

***>) и ФИО9 (ИНН 

<

***>) и их влиянии на ухудшение или существенное ухудшение финансового положения ООО «Интарсия». 

Для исследования эксперту направлены: материалы обособленного спора №А56-67582/2015/суб.2; материалы обособленных споров №№А56- 67582/2015/сд.5,7,8,9,11,13,22 материалы обособленного спора №А56-67582/2015/тр.12. 

В ходе проведения экспертизы конкурсный управляющий представил в материалы дела внешний диск Seagate Backup Plus Hub, серийный номер NA9QWBWM, содержащий документы, сведения и информацию о деятельности ООО «Интарсия» (общим объемом 5,6 ТБ), полученные у ГСУ СК России по Санкт-Петербургу в результате копирования с жестких дисков UK7062 и UK7063, судом рассмотрен вопрос о направлении дополнительных документов для исследования экспертам. 

Определением от 29.11.2020 для исследования эксперту дополнительно направлены: материалы обособленного спора №А56-67582/2015/суб.2 (сформированные с учетом дополнительно поступивших доказательств тома №11, №12, №13), а также внешний диск Seagate Backup Plus Hub, серийный номер NA9QWBWM, рассмотрение обособленного спора отложено на 12.01.2021.

К судебному заседанию 12.01.2021 в материалы дела представлено заключение эксперта №20-56-А56-67582/2015/суб.2.

 Судом первой инстанции отклонены заявленные лицами, участвующими в деле ходатайства о назначении повторной  судебной экспертизы, о вызове и допросе в качестве свидетеля  ФИО9, об истребовании у ПАО «Банк Уралсиб» копии кредитного досье в отношении АО «Тристар Инвестмент Холдингс».

 Определением от 21.06.2021 суд удовлетворил заявление АО «Тристар Инвестмент Холдингс», привлек ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Интарсия», приостановив производство по обособленному спору в части установления размера субсидиарной ответственности до завершения расчетов с кредиторами.

  С апелляционными жалобами   на указанное определение обратились  ООО «Нифорно-Инвест», ООО «Лесал-Инвест», ФИО3. В своих апелляционных жалобах и письменных пояснениях указанные лица просят определение суда первой инстанции от 21.06.2021 отменить и в удовлетворении заявления  отказать, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции  норм материального и процессуального права, неполное выяснение обстоятельств дела, и необоснованный отказа в удовлетворении ходатайств.

В своей апелляционной жалобе ответчик указывает, что,  возражая против удовлетворения заявленных требований, он оспаривал факты уклонения от передачи документации должника; искажения бухгалтерской отчетности в период осуществления ФИО3 полномочий руководителя должника и после указанного периода; совершения Обществом в лице ФИО3 экономически невыгодных сделок должника, следствием которых явилось уменьшение имущественной базы должника; бездействия ФИО3 после наступления признаков объективного банкротства. При этом судом первой инстанции не дана надлежащая оценка возражениям Ответчика.

Сложившаяся в 2012 году ситуация для Общества критичной не являлась, значительное увеличение суммы задолженности обусловлено ростом курса доллара США, а представленной в материалы дела бухгалтерской отчетностью подтвержден факт осуществления расчетов с субподрядчиками для целей выполнения работ по контракту, при этом, довод об искажении такой документации сделан судом первой инстанции при недоказанности совокупности условий, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности. Невозможность  своевременного выполнения должником обязательств по контракту №65 не связана с неправомерными действиями и указаниями ФИО3 как руководителя, а обусловлено в том числе, неисполнением заказчиком и  привлеченными им лицами встречных обязательств.  Выводы о наступлении объективного банкротства в четвертом квартале 2012 года опровергаются представленными в материалы дела документами из которых следует, что признаки неплатежеспособности появились у должника только в четвертом квартале 2015 года. В период 2012-2015 годов ООО «Интарсия» производило расчеты с поставщиками и подрядчиками в размере многократно превышающем задолженность перед  кредитором-заявителем, которая образовалась в результате наличия спора об объеме и качестве работ, выполненных по контракту № 65, а не в связи с недостаточностью активов или денежных средств.

По мнению ответчика, само по себе наличие задолженности перед Компанией не может свидетельствовать о возникновении признаков неплатежеспособности должника в 2012 году, наличие обязательств перед иными кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов, касалось лишь возврата гарантийных удержаний, которые должны были быть возвращены в 2016, 2017 годах. Ответчик настаивает на том, что Анализ финансово-хозяйственной деятельности, составленный конкурсным управляющим, не может быть принят в качестве надлежащего доказательства по делу. Также в обоснование своей жалобы ответчик ссылается на отсутствие доказательств наличия просроченных обязательств в 2012 году на сумму, превышающую стоимость имущества должника, 

Сделки  с компаниями ООО «Лесал-Инвест и ООО «Нифорно-Инвест» причиной несостоятельности должника не являются, финансовый результат по каждой из сделок являлся для должника положительным

В отношении требования о привлечении его к субсидиарной ответственности по пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве, Компания не обосновала наличия причинно-следственной связи между отсутствием документации должника и невозможностью формирования конкурсной массы. Кроме того, доступ к документации должника и контроль над ним утрачен ФИО3 с 08.04.2013. До 01.08.2014 документация должника хранилась по месту его нахождения, а с указанной даты в арендованных помещениях на улице Чайковского, дом 29, литер А, и на Трамвайном проспекте, 32. Хранение документации обеспечивалось главным бухгалтером Общества, в соответствии с требованиями внутренних нормативных актов о порядке хранения документации должника. Наличие документации должника по месту его нахождения подтверждено протоколами выемки документации, составленными в рамках уголовного дела. Не изъятые документы продолжают храниться по адресу: улица Чайковского, дом 29, литера А. Также хранение документации осуществляется в помещениях ООО «ВЕТБЭКС», что подтверждается письмами указанной организации. О наличии у должника документации свидетельствует факт его участия в торгах на  заключение государственных контрактов. После введения в отношении должника процедуры конкурсного производства, конкурсные управляющие получили доступ к документации должника, что подтверждается актами приема-передачи документации между арбитражным управляющим ФИО2 и ФИО10, а также ответами конкурсного управляющего на запрос правоохранительных органов. Указанные обстоятельства установлены определением суда от 28.03.2019, принятым в рамках обособленного спора №А56-675822015/и.д.5, вступившим в законную силу.   После получения требования конкурсного управляющего  в 2017 году, ФИО3 несмотря на нахождение за границей предпринял необходимые меры  для розыска и восстановления документации должника, сообщал о необходимости получения документации у правоохранительных органов.

Ответчик также полагает необоснованными выводы суда об отсутствии оснований  полагать пропущенным срок исковой давности. По мнению ФИО3,  заявитель по настоящему делу с начала 2017 года был детально осведомлен об обстоятельствах ведения деятельности должника, информацией о недостаточности активов должника кредитор  АО «Тристар Инвестмент Холдингс» располагал с 2016 года, что исключает возможность вывода о том, что обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности  стали известны заявителю лишь в ноябре-декабре 2019 года. Кроме того, у суда отсутствовали основания  для отказа в принятии заявления о пропуске срока давности со ссылкой на положения ст. 10 ГК РФ.

По мнению подателя жалобы, приговор по делу №1-238/2018 от 15.03.2018  в отношении  ФИО4  не может быть использован для установления обстоятельств, касающихся причин банкротства должника, размера. Причиненного кредиторам ущерба, вины ответчика в наступлении объективного банкротства.

ООО «Нифорно-Инвест» в своей апелляционной жалобе ссылается на то, что объекты недвижимого имущества по адресу – Санкт-Петербург, Трамвайный пр., д. 32, приобретены им за счет вложенных инвестиций, в рамках Инвестиционного договора от 05.12.2011. Инвестиции привлечены за счет привлеченных заемных средств от Компании НИФОРНО ВЕНЧЕРЗ ЛИМИТЕД (участника ООО «Нифорно-Инвест»), судом неверно определена дата объективного банкротства и необоснованно отказано в применении срока исковой давности.

ООО «Лесал-Инвест» в апелляционной жалобе возражало против  удовлетворения заявления, ссылаясь на то, что проект по приспособлению для современного использования здания по адресу: Санкт-Петербург, улица Чайковского, дом 29, литера А реализован в полном объеме за счет вклада ООО «Лесал-Инвест» в размере 789 055 000 руб., также в пользу должника уплачено вознаграждение в размере 3 945 000 руб., после чего ООО «Лесал-Инвест» зарегистрировало право собственности в отношении указанного здания. Кроме того, податель жалобы указал на тот факт, что определение суда основано на приговоре, который не является относимым и допустимым доказательством по делу, а выводы суда о том, что выгодоприобретателями от заведомо убыточного для должника проекта стали контролируемые Ответчиком  ООО «Лесал-Инвест» и ООО «Нифорно-Инвест»  сделаны при неполном выяснении обстоятельств дела.

 До рассмотрения апелляционных жалоб по существу  в материалы дела от ООО «Лесал-Инвест» поступили ходатайства об истребовании у ПАО «Банк Уралсиб» копии кредитного досье в отношении АО «Тристар Инвестмент Холдингс», содержащего документы, запрашиваемые до принятия кредитного решения, включая заключенные договоры, а также материалы последующего мониторинга исполнения договорных обязательств: о вызове и допросе в качестве свидетеля  главного бухгалтера ООО «Интарсия» ФИО9 

ООО «Нифорно-Инвест» заявлены ходатайства о приостановлении производства по настоящему обособленному спору до вступления в законную силу судебных актов по спорам о признании недействительными сделок № А56-67582/2015/сд.29, А56-67582/2015/сд.30, поскольку обстоятельства, установленные в рамках рассмотрения указанных споров будут иметь существенное значение для рассмотрения настоящего спора; о назначении повторной финансово-экономической экспертизы; об обозревании доказательств, а именно представленного  в материалы дела внешнего диска и содержащихся в нем документов , сведений и информации с целью подтверждения того факта, что заключение эксперта  основано на доводах, не соответствующих реальным обстоятельствам дела; об исключении  из материалов дела протоколов допроса свидетелей 

 ФИО3 заявлены ходатайства об истребовании у контрагентов договоров, заключенных  ими с ООО «Интарсия»  и первичных бухгалтерских документов, подтверждающих  их исполнение в период 2012-2015 годов; о вызове и допросе в качестве свидетеля  ранее исполнявшую обязанности  главного бухгалтера ООО «Интарсия» ФИО9; о назначении повторной финансово-экономической экспертизы; о приостановлении производства по настоящему обособленному спору  до разрешения уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО3

 В обоснование заявленных ходатайств лица, участвующие в деле, в том числе указали на  отказ в удовлетворении заявленных ходатайств судом первой инстанции.

 Определением от 11.10.2021 суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении ходатайств об  истребовании документов, обозревании внешнего диска,  исключении протоколов допроса свидетелей из материалов дела и приостановлении производства по делу. При этом , суд удовлетворил  ходатайство  о вызове и допросе в качестве свидетеля ФИО9, предложив заинтересованным лицам обеспечить ее явку в судебное заседание. Ходатайства о назначении повторной экспертизы приобщены к материалам дела для рассмотрения в следующем судебном  заседании.

  Впоследствии судебное заседание неоднократно откладывалось.

   В судебном заседании  21.03.2022  представитель АО «Тристар Инвестмент Холдингс» возражал  против удовлетворения ходатайства о назначении повторной экспертизы, поддержал доводы, изложенные в отзыве.

 Представитель ООО «Лесал-Инвест» поддержал доводы изложенные в жалобе.

Иные лица, участвующие в деле явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем, апелляционный суд считает возможным рассмотреть апелляционные жалобы в их отсутствие.

Ходатайство о допросе в качестве свидетеля ФИО9 отклонено судом в связи с неявкой ее в судебное заседание, принимая во внимание, что суд апелляционной инстанции дважды откладывал судебное заседание для обеспечения ее явки.

 Также суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для назначения повторной экспертизы. Как  обоснованно указал суд первой инстанции, заключение судебной экспертизы является одним из доказательств по делу, которое оценивается наряду с другими представленными в материалы дела документами и не имеет для суда приоритетного значения. При этом несогласие с примененной экспертом методикой и конкретными выводами, а также объемом  исследованных документов не является основанием для проведения повторной экспертизы.

            Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены в апелляционном порядке. 

В силу Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Таким образом, применение той или иной редакции Закона о банкротстве (статьи 10 или 61.11- 61.12) в целях регулирования материальных правоотношений зависит от того, когда имело место действие и (или) бездействие контролирующего должника лица. (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Поскольку заявитель  ссылался на неправомерные действия ответчика, имевшие место в период 2012-2015 годов,  в указанной части  применению подлежат положения статьи 10 Закона о банкротстве в  соответствующей редакции, в частности  Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ  и Федерального закона N 134-ФЗ, который вступил в силу с 30.06.2013 и действовал до 29.07.2017, в том числе и материальные нормы о сроке исковой давности.

Статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ не были установлены специальные нормы о порядке исчисления срока исковой давности по требованию о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Вместе с тем, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 07.06.2012 № 219/12 указал на необходимость при применении положений статьи 200 ГК РФ делах о банкротстве учитывать особенности процедур банкротства и соответствующие специальные нормы законодательства о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 № 219/12, при определении момента начала течения срока исковой давности по заявлению о привлечении собственника имущества должника к субсидиарной ответственности в процедуре банкротства необходимо учитывать, что размер ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника, в связи с чем, такой срок может исчисляться не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы.

На указанную правовую позицию впоследствии неоднократно ссылался и поддерживал Верховный Суд Российской Федерации (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2018 по делу № 305-ЭС18-7255).

Законом № 134-ФЗ в положения Закона о банкротстве, регулирующие порядок привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, были внесены изменения, которые начали действовать с 30.06.2013.

В соответствии с применимыми к рассматриваемому спору положениями абзаца 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

 Федеральным Законом № 488-ФЗ  от 28.12.2016, вступившим в силу 28.06.2017 в пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве внесены изменения, согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Согласно статье 4 Закона № 488-ФЗ положения пунктов 5 - 5.4, 5.6 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ применяются к поданным после 1 июля 2017 года заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

 Пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, которая вместо статьи 10 Закона о банкротстве была введена Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ. Установлено, что  заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности. В случае пропуска срока на подачу заявления по уважительной причине он может быть восстановлен арбитражным судом, если не истекло два года с момента окончания срока, указанного в абзаце первом настоящего пункта.

По общему правилу в силу пункта 1 статьи 200 ГК РФ срок давности по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Следовательно, течение срока исковой давности в настоящем споре с учетом редакции Закона № 73-ФЗ от 28.04.2009  ст. 10 Закона о банкротстве не могло начаться ранее формирования конкурсной массы, после чего стало достоверно известно о недостаточности денежных средств, составляющих конкурсную массу должника для удовлетворения требований кредиторов, и о размере сумм, подлежащих взысканию в порядке субсидиарной ответственности. 

Аргументы о том, что заявителю по обособленному спору должно было быть известно об основаниях привлечения ответчика к субсидиарной ответственности намного раньше, в связи с чем, срок исковой давности по заявленному им требованию пропущен судом, отклоняется на основании следующего.

При обращении в суд заявитель должен мотивировать свое заявление и представить доказательства в обоснование законности своего требования, в противном случае немотивированные заявления могут расцениваться судом как злоупотребление процессуальными правами на обращение в суд. Споры о привлечении бывших руководителей к субсидиарной ответственности, как правило, осложнены необходимостью анализа большого объема документов, необходимых для доказывания, в первую очередь, но не ограничиваясь документами о деятельности должника. 

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. Аналогичная позиция отражена в Определении Верховного Суда РФ от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7).

Ответчику вменяется неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, а также по передаче документов ни следующему руководителю должника, как бывший генеральный директор, ни конкурсному управляющему, как участник должника с долей в размере 80%. Следовательно, для уяснения того, с какого момента предлежит исчислению срок исковой давности по данному основанию, необходимо установить момент, когда заявитель получил доступ к документам должника, необходимый для установления признаков совершения ответчиком неправомерных действий.

Информация о том, что ФИО3 давал обязательные для должника распоряжения, уже не являясь руководителем, раскрывается в протоколах допросов свидетелей, которые были получены конкурсным кредитором на основании адвокатского запроса №58 от 23.11.2018. Вторым основанием для подачи конкурсным кредитором заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, свидетельствующим, что Ответчиком были допущены нарушения, предусмотренные п. 2, 4, 5 ст. 10 Закона о банкротстве, что именно его действиями (бездействиями) был причинен вред имущественным правам кредиторов, стали документы и сведения, содержащиеся в базе 1С, полученные конкурсным  управляющим в ходе взаимодействия с 3СО 2 УРОВД ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу только 17 ноября 2019 г. 

В пункте 21 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2(2018)", утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, указано, что срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота по общему правилу начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов

Суд обоснованно согласился с позицией заявителя о том, что он не мог обратиться за защитой нарушенного права ранее, чем узнал об обстоятельствах его нарушения.

Судом установлено, что в первый раз сведения об отсутствии у конкурсного управляющего документации в объеме достаточном для пополнения конкурсной массы кредиторам стало известно на собрании кредиторов 30.08.2019 года. На собрании был представлен отчет конкурсного управляющего, в котором были отражены сведения об отказах суда в признании сделок должника недействительными по причине недостаточности доказательств.

Определением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-67582/2015 от 23.06.2020 были признаны незаконными действия бывшего конкурсного управляющего ООО «Интарсия» ФИО10. Были установлены и признаны незаконным в частности следующие действия/бездействия: отсутствие своевременных и достоверных публикаций сведений о ходе банкротства в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (на официальном сайте ЕФРСБ); - непредоставление комитету кредиторов отчетов о своей деятельности, информации о финансовом состоянии ООО «Интарсия» и его имуществе в ходе конкурсного производства; непроведении собраний кредиторов ООО «Интарсия» в сроки, установленные решением, принятым собранием кредиторов 08.12.2016; - отсутствие мотивированного заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного и фиктивного банкротства должника на основе полноценного анализа его сделок; - непринятие надлежащих мер по получению полного объема бухгалтерской и иной документации, материальных и иных ценностей ООО «Интарсия».

Следовательно, получить полную и достоверную информацию о ходе процедуры конкурсного производства конкурсные кредиторы смогли не ранее августа 2019 года. 

В связи с чем, довод о том, что у заявителя появилась возможность подать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности еще в 2016 году (с 28.11.2016 г. (даты включение его в реестр требований кредиторов) является не обоснованным.

Учитывая, что заявление подано кредитором  20.12.2019,  трехлетний срок исковой давности,  для обстоятельств, имевших место в 2012-2013 годах, предусмотренный статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ  не истек.

Срок исковой давности для обстоятельств 2013-2015 года,  также не истек, учитывая правовую позицию, изложенную в Определении Верховного суда РФ от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3) согласно которой, если  в момент возникновения возможности реализовать право на подачу иска, ранее действовавший в период возникновения обстоятельств привлечения к ответственности срок исковой давности не истек или не начал течь, то применяется срок исковой давности по действующей на момент возникновения права на иск редакции Закона.  

В этой связи, апелляционный суд отклоняет доводы жалоб о пропуске заявителем срока исковой давности по заявлению и переходит к рассмотрению спора по существу, с учетом сформированных в суде первой инстанции материалов дела.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом, ФИО3 являлся генеральным директором должника в период с 15 декабря 1992 года по 08 апреля 2013 года.  После принятия решения о прекращении его полномочий в качестве генерального директора  ФИО3 сохранял контролирующие функции как участник с долей  в размере  80% уставного капитала должника и как  лицо, фактически контролирующее деятельность должника.

  В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ) руководитель должника несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по сбору, составлению, ведению и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об имуществе и обязательствах должника и их движении, сбор, регистрация и обобщение которой являются обязательными в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо если указанная информация искажена.

В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Федерального закона «О бухгалтерском учете» (в редакции, действовавшей на дату сложения с ответчика полномочий руководителя должника) экономический субъект обязан вести бухгалтерский учет в соответствии с настоящим Федеральным законом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

Поскольку ведение бухгалтерского учета и (или) отчетности является обязательным требованием закона (в любой из рассматриваемых редакций), ответственность за организацию бухгалтерского учета несет руководитель, то именно руководитель обязан доказывать наличие уважительных причин непредставления документации и то, что она в действительности имеется, была передана при увольнении учредителю или вновь назначенному руководителю.

Несмотря на представленные возражения ответчика, что на 08.04.2013 года в законе отсутствовала обязанность составления двухстороннего документа с вновь назначенным руководителем, это не исключает требования закона к бывшему руководителю передать всю документацию должника. Норма части 4 ст. 29 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» только закрепила порядок оформления передачи документации, но обязанность обеспечить ее передачу, существовала и до этого.

Обязанность передать документацию является следствием корпоративной обязанности директора действовать разумно и добросовестно по отношению к возглавляемому им обществу. В связи с этим ссылка ФИО3 на то, что в законе отсутствовала норма, обязывающая его передать документы не обоснована.

Кроме того, даже после сложения с себя полномочий генерального директора, ФИО3 продолжал оставаться участником с долей в размере 80% уставного капитала и фактически контролировал деятельность должника, следовательно, аргумент о том, что после прекращения полномочий у него полностью отсутствовал доступ к документам несостоятелен, поскольку он как участник принимал решения о смене руководителей и утверждал годовую финансовую отчетность, кроме того, действуя добросовестно и разумно в интересах общества, он должен был обеспечить сохранность документов после увольнения последнего руководителя - ФИО11

По смыслу Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» обязанности директора действовать добросовестно включает в себя как элементы общегражданской добросовестности (ст. 10 ГК РФ), так и все спорные ситуации, которые не решаются буквальным применением к директору стандарта разумности, а равно ситуации, в которых не видно конфликта интересов директора, но прослеживаются признаки нарушения общегражданского принципа добросовестности.

Так, согласно подпункту 4 пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

При рассмотрении обособленного спора об истребовании документов должника №А56-67582/2015/и.д.5, определением суда от 29.03.2018 установлено, что ФИО3 документация должника назначенным после него руководителям не передавалась, равно как ни ФИО3, ни последующими руководителями Московских В.А. и ФИО11 не совершено каких-либо действий по передаче документации конкурсному управляющему. Как следует из пояснений генерального директора ООО «Интарсия» (06.10.2015г.-16.03.2016гг) ФИО11, данных им при рассмотрении обособленного спора №А56-67582/2015/суб.1, «на момент вступления ФИО11 в должность (генерального директора Должника), ни мест хранения документации и ТМЦ, ни материально-ответственных, ни иных ответственных  лиц у должника не было».  (т. 20, л.д. 113-128).

Значительная часть документации должника находилась во владении третьих лиц: в ООО «Вэтбэкс» (в г. Кингисеппе) и в ООО «Нифорно-Инвест» (на Трамвайном пр., 32) и у ООО «Лесал–Инвест» (на улице Чайковского, д. 29), часть документации сканировалась и хранилась в электронном виде на серверах Общества. Конкурсным управляющим ФИО12 были предприняты действия по изъятию документов из ООО «ВЭТБЭКС» и ООО «Лесал-Инвест». Среди документов, переданных конкурсному управляющему, отсутствовали в полном объеме первичные бухгалтерские документы, на основании которых и должен проводиться анализ финансово – экономической деятельности Должника. Из ответа ООО «Нифорно–Инвест» на запрос конкурсного управляющего следует, что у указанной организации также отсутствуют документы и материальные ценности ООО «Интарсия» (ответ на запрос исх. №218 от 18.02.2020 г.) (т.3, л.д. 4-6).

Доводы ответчика о том, что все документы должника на момент открытия конкурсного производства находились во владении третьих лиц: в ООО «Вэтбэкс» (в г. Кингисеппе) и в ООО «Нифорно-Инвест» (на Трамвайном пр., 32 ) и у ООО «Лесал –Инвест» (на улице Чайковского, д. 29), опровергаются доказательствами. Так, согласно полученным конкурсными управляющими ответам арендодателей договоры аренды истекли в 2014 г. (ООО «Лесал-Инвест» в письме от 23.10.2018 указало на перечень «брошенных ООО «Интарсия» при освобождении арендованных помещений в 2015г. документов»; ООО «ВЕТБЭКС» сообщило о расторжении договора аренды с ООО «Интарсия» в сентябре 2014г. (т. 3 л.д. 4-6, 14-22).

            Также несостоятелен довод ответчика о том, что невозможность передачи документации была вызвана изъятием ее следственными органами, при этом представитель ответчика указывает, что изъятия происходили, в том числе в присутствии конкурсных управляющих, поэтому они могли обратиться непосредственно в следственные органы за получением копий таких документов. Действительно, материалами дела подтверждается неоднократное проведение выемок, однако при этом изымались лишь документы, связанные с контрактом, заключенным должником с АО «Тристар Инвестмент Холдингс», так 25.07.2013 по адресу 

<

...> в присутствии заместителя генерального директора должника -  ФИО11 изымались документы, имеющие отношение к исполнению контракта №65, заключенного с АО «Тристар Инвестмент Холдингс»,  копии различных документов, реестры договоров, оборотно-сальдовые ведомости и накладные и пр. Также 12.09.2013 г. по тому же адресу в присутствии генерального директора Московских В.А. изымались документы, связанные с исполнением одного государственного контракта; 03.06.2016г. по адресу 

<

...> в отсутствие представителей (в том числе конкурсного управляющего) ООО «Интарсия» изымались оригиналы исполнительной документации, документы, имеющие отношение к выполнению работ по Контракту №65, заключенного с АО «Тристар Инвестмент Холдингс», также в результате обыска (выемки), произведенного в помещениях ООО «Интарсия» и ООО «РК «Интарсия» по адресу: 

<

...>, было изъято 3 (три) сервера и 1 (одно) хранилище данных ООО «Интарсия» (т.4 л.д. 70-113). Таким образом, материалами дела опровергается довод ответчика об изъятии всей документации должника следственными органами, также в материалах дела отсутствуют доказательства своевременного предоставления конкурсным управляющим информации о произведенных выемках.

Довод жалобы о том, что косвенными доказательствами подтверждается нахождение документации у должника после сложения полномочий ФИО3 подлежит отклонению, поскольку закон предусматривает активную обязанность передать, а не пассивное указание на местонахождение документов. В любом случае, располагая информацией о местонахождении документов, ФИО3, как участник, не совершил необходимых действий, чтобы документация оказалась в распоряжении конкурсного управляющего, что нарушило права независимых кредиторов общества и не может быть признано добросовестным. 

Судом первой инстанции было установлено и не нашло опровержения в ходе рассмотрения спора в суде апелляционной инстанции то, что ответчик после принятия решения о прекращении его полномочий в качестве генерального директора, сохранял контролирующие функции в отношении Общества как лицо, фактически контролирующее деятельность должника, что следует как  из пояснений Московских В.А., ФИО11, занимавших должность генерального директора Общества после ФИО3, из пояснений ФИО9, выполнявшей обязанности главного бухгалтера Общества вплоть до возбуждения в отношении него дела о банкротстве, в частности данных при рассмотрении обособленного спора об истребовании документации, так и из показаний свидетелей в рамках уголовного дела, копии которых приобщены к материалам данного обособленного спора, а также из пояснений самого ФИО3, которые предоставлены им в рамках данного дела, и из которых следует полная осведомленность ФИО3 о деятельности Общества и условиях хранения его документации и после сложения им полномочий генерального директора в 2013 году.   

Аргументы жалобы о передаче по акту приема-передачи от 07.10.2016 г. документов должника и.о. конкурсного управляющего ФИО2 конкурсному управляющему ФИО10 отклоняется, поскольку по нему были переданы только учредительные документы, судебные акты и документы управляющего по процедуре банкротства, а также документы, связанные с трудовыми отношениями с работниками должника. Также подлежат отклонению замечания ФИО3 о том, что он не имел доступа к документам общества, поскольку не находился на территории Российской Федерации. Местонахождение субъекта гражданско-правовых отношений не может служить основанием для освобождения его от ответственности за нарушение как принятых на себя обязательств, так и возложенных на него законом в силу своего положения. Кроме того, часть документации должника была изъята правоохранительными органами в рамках расследования уголовного дела, возбужденного в отношении  самого ФИО3 и его заместителя ФИО4 по факту мошеннических действий.  

ФИО3, как участник уголовного судопроизводства, в рамках которого производились обыски и выемки, имел право знакомиться с материалами уголовного дела и снимать копии (пункта 13 части четвертой статьи 47 УПК РФ). Приговором Выборгского районного суда Санкт-Петербурга от 15.03.2018 №1- 228/2018 установлен факт пособничества ФИО4 в совершении мошеннических действий в отношении Компании при исполнении контракта от 29.10.2009 №65 на реализацию проекта «Проектирование, реконструкция и реставрация здания, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Адмиралтейский административный район, Вознесенский проспект, дом 1, литер А», которые заключались в представлении Компании заведомо недостоверных актов о выполненных работах, с целью получения на расчетный счет ООО «Интарсия» денежных средств в виде стоимости указанных работ, которые, впоследствии, были похищены путем присвоения и растраты генеральным директором ООО «Интарсия». При этом, генеральным директором ООО «Интарсия» в указанный период являлся ФИО3, производство по уголовному делу в отношении которого, по указанным эпизодам, приостановлено постановлением по уголовному делу №41802400022000001 от 13.05.2019 по причине того, что обвиняемый ФИО3 скрылся от следствия

            В делах о банкротстве действует презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя. 

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Согласно бухгалтерским балансам должника, последний имел активы, в том числе, в виде дебиторской задолженности, однако ответчик не представил доказательств передачи документов первичного бухгалтерского учета, отражающих состав, размер и период образования дебиторской задолженности (договоры, акты и т.п.), а также информации о передаче имущества должника (запасов).

В частности, не были переданы акты инвентаризации имущества, акты инвентаризации дебиторской и кредиторской задолженности, расшифровки дебиторской и кредиторской задолженности с указанием сведений о контрагентах (ИНН, адрес), о сумме дебиторской/кредиторской задолженности, о дате и основании возникновения задолженности; кассовые книги, бухгалтерская отчетность, налоговые декларации, сведения об аффилированных лицах, в связи с чем, формирование конкурсной массы было затруднено, в том числе было затруднено оспаривание сделок должника. 

Вопреки доводам ответчика, предъявление исков о взыскании перечисленных денежных средств, в отсутствии первичных документов невозможно, что подтверждается правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 29.01.2013 №11524/12 по делу №А51-15943/2011.

Непередача документов по сделкам должника привела к затруднению оспаривания сделок, так сделки с ООО «Лесал-Инвест» и ООО «Нифорно-Инвест» были выявлены и оспорены только через 5 лет после возбуждения дела о банкротстве, из-за отсутствия доступа к документам и бухгалтерской базе должника. Должником были совершены ряд сделок с транспортными средствами, проверить которые на предмет оспаривания невозможно, поскольку истек пятилетний срок хранения копий соответствующих документов в ГИБДД, а должником документы не были переданы. По иным обособленным спорам при рассмотрении заявлений об оспаривании сделок судами неоднократно указывалось на то, что признание той или иной сделки недействительной невозможно ввиду недостаточности у конкурсного управляющего документации, а также тот факт, что в отсутствие какой-либо документации, конкурсным управляющим не определен момент наступления объективного банкротства.

Также в соответствии с данными бухгалтерского баланса на 31.12.2015 г. активы Должника составляли 3 062 986 000 рублей, однако при проведении инвентаризации в ходе конкурсного производства были выявлены активы Должника только в виде дебиторской задолженности на общую сумму 34 240 383 руб. 80 коп. Относительно местонахождения материальных активов ответчик пояснений суду не дал.

Ответчиком данные обстоятельства не опровергнуты, не представлено доказательств того, что провести полноценный анализ сделок должника было возможно по имевшимся у конкурсного управляющего и кредиторов документам, а взыскать отраженную в бухгалтерском балансе дебиторскую задолженность было возможно в отсутствие первичной документации. 

При этом, являясь  участником должника на момент  введения наблюдения после освобождения ФИО11 ФИО3 не мог не осознавать необходимость передачи конкурсному управляющему документации должника, при этом относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о принятии конкретных мер по поиску и сохранности имущества в материалы дела не представлено.

Из названных обстоятельств суд приходит к выводу о том, что ответчиком не была исполнена обязанность по передаче документации и активов должника.

Судом также отклоняются как необоснованные доводы о неправомерности вывода суда об искажении бухгалтерской отчетности в период исполнения обязанности руководителя ФИО3

Согласно статье 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы. При это суд вправе исследовать как прямые, так и косвенные доказательства.

Ответчик указывает, что в обоснование своего вывода суд сослался только на Приговор Выборгского районного суда г. Санкт-Петербурга от 15.03.2018 г. № 1/228/2018. Однако суд апелляционной инстанции не может согласиться с этим доводом.

При рассмотрении спора в суде первой инстанции была назначена финансово-экономическая экспертиза. По результатам проведенной экспертизы ООО «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» эксперт ФИО8 указал на то, что существенное ухудшение финансового состояния Общества наступило в третьем квартале 2012 года, а его объективное банкротство – в четвертом квартале 2012 года, то есть до прекращения полномочий ФИО3 в качестве генерального директора Общества.

Отвечая на поставленные судом вопросы, экспертом было установлено, что в результате анализа бухгалтерской (финансовой) отчётности ООО «Интарсия» за период с 2012 года по 2015 год признаки преднамеренного банкротства должника выявлены в третьем квартале 2012 года. Эксперт выявил ряд экономически необоснованных финансово-хозяйственных операций за период с 2013 года по 2015 год, которые привели к дальнейшему ухудшению финансово-экономической ситуации ООО «Интарсия». При этом проанализировав значения и динамику коэффициентов, характеризующих платежеспособность должника, эксперт признал отсутствие признаков фиктивного банкротства организации. 

Указанные обстоятельства подтверждаются и анализом финансового состояния ООО «Интарсия», проведённым конкурсным управляющим ФИО13 за период с 01.01.2012 по 31.12.2015 с привлечением аудиторской организации ООО «Эдвайзгруп Аудит»; отчётом по результатам анализа деятельности ООО «Интарсия» за 2012 год, выполненным компанией Объединенная Консалтинговая Группа (ОКГ) на основании договора №002-К/2013; Анализом финансово-хозяйственной деятельности ООО «Интарсия», который был проведен ООО «ОКГ Аудит» 23.05.2016 года., Заключения независимого аудитора по вопросам, поставленным Арбитражным судом Санкт-Петербурга и Ленинградской области в Определении от 07.07.2020 г. по делу № А56-67582/2015/суб.2.

В анализе финансового состояния ООО «Интарсия» за период с 01.01.2012 по 31.12.2015 отражено, что, исходя из скорректированной бухгалтерской отчётности должника за три года, предшествующие году принятия заявления о банкротстве (то есть с 2012 года по 2014 год включительно), по итогам каждого из этих периодов формировался отрицательный финансовый результатат, чистые активы составляли отрицательную величину. Отрицательные чистые активы в бухгалтерском учёте образуются вследствие превышения суммы обязательств субъекта учёта над его активами. Наличие отрицательных активов означает, что финансовое положение компании отвечает признакам недостаточности имущества. Финансовое положение ООО «Интарсия» характеризовалось недостаточностью имущества с первого квартала 2012 года и оставалось таковым в течение всего последующего времени до банкротства должника.

Таким образом, признаки того, что должник стал отвечать признаку недостаточности имущества (объективному банкротству), не позднее 4 квартала 2012 года были установлены судом первой инстанции на основании представленной судебной экспертизы, которая в качестве одного из доказательств по делу была оценена им наряду с другими доказательствами, имеющимися в материалах дела.

В рамках обособленного спора №А56-67582/2015/и.д.5 было установлено, что составление бухгалтерского баланса общества производилось не на основании первичных документов бухгалтерского учёта, подтверждающих совершение соответствующих хозяйственных операций, а лишь по сведениям, имеющимся в электронной базе данных должника, достоверность которых никем так и не была подтверждена. Несоответствующие действительности сведения отражены в бухгалтерской отчётности за предыдущие периоды, начиная с 2012 года.

При этом участие в составлении и сдаче искаженной и недостоверной бухгалтерской отчетности вводило в заблуждение контрагентов должника. Следовательно, неправильное на протяжении нескольких лет ведение бухгалтерской отчетности привело к наращиванию кредиторской задолженности и нарушению прав кредиторов.

Большую часть стоимости активов, отражённых в бухгалтерских балансах за 2013 – 2015 годы составляла дебиторская задолженность. Вместе с тем, по результатам проведения мероприятий в процедуре банкротства, анализа финансово-хозяйственной деятельности должника, инвентаризации расчётов с кредиторами и имущества должника, были получены сведения о фактической невозможности взыскания большей части указанных в бухгалтерской отчётности сумм дебиторской задолженности.

По результатам исследования отчетности ООО «Интарсия», было установлено, что должник переводил активы с одного уровня ликвидности (безналичные денежные средства) на другой уровень ликвидности (финансовые вложения). 

В соответствии с отчётом по результатам анализа деятельности ООО «Интарсия» за 2012 год, выполненным компанией Объединенная Консалтинговая Группа, дебиторская задолженность представляется проблемной ко взысканию, вывод о реальной дебиторской задолженности перед должником не представляется возможным. Таким образом, дебиторская задолженность, отражённая в бухгалтерском балансе должника, не обладала признаками ликвидного актива, способного обеспечить погашение растущей у общества кредиторской задолженности. 

Иные активы - основные средства и запасы, стоимость которых отражена в балансах, вообще не обнаружены. Ответчик указанные выше обстоятельства не опроверг, оснований выбытия указанных активов, если они имелись, не раскрыл.

Указывая на недопустимость оценки в рамках настоящего обособленного спора в качестве доказательства приговора Выборгского районного суда г. Санкт-Петербурга от 15.03.2018 г. № 1/228/2018, ответчик в то же время не приводит достаточного опровержения, содержащихся в нем выводов, в том числе с учетом проведенной судебной экспертизы. 

Представленные ответчиком рецензии на заключение эксперта содержат субъективное мнение лиц, которые не предупреждались об уголовной ответственности, не исследовали и не анализировали документы, положенные в основу представленных заявителем и конкурсным управляющим документов.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции действовавшей в спорный период)  контролирующие должника лица солидарно несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам должника и (или) обязанностям по уплате обязательных платежей с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц, или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу.

Как разъяснено в пункте 22 постановления Пленума N 6/8, при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

По смыслу указанных норм и разъяснений, необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Под банкротством понимается неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом (абзац 2 статьи 2 Закона о банкротстве). Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзац 34 статьи 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства).

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Как отмечено в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, предусмотренное, статьей 10 Закона о банкротстве такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в Постановлении № 53).

Согласно пункту 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Материалами дела подтверждаются факты совершения ответчиком экономически необоснованных сделок от имени Общества, что было подтверждено рамках дела о банкротстве: в рамках обособленного спора А56- 67582/2015/сд.2 - определением арбитражного суда от 25.01.2018, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2018 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного 05.07.2018 установлено перечисление со счета Общества денежных средств в сумме 233 310 000 руб. в пользу ООО «РК «Интарсия», учредителем которого является ФИО3, при отсутствии встречного предоставления со стороны указанного контрагента; в рамках обособленного спора А56-67582/2015/сд.29 - определением от 29.04.2021 установлен вывод Обществом в лице ФИО3 высоколиквидного объекта недвижимости в пользу фактически аффилированного по отношению к должнику лица – ООО «Лесал-Инвест».

Наличие иных заключенных в спорный период контрактов само по себе не может свидетельствовать о достаточности оснований полагать, что финансовое положение должника будет восстановлено, поскольку их общая стоимость не превышала уже имевшейся по состоянию на четвертый квартал 2012 года задолженности должника. Кроме того, заключение договора еще не свидетельствует о гарантированности поступления оплаты по нему. 

Также исходя из содержания представленных контрактов должника, которые были представлены в обоснование рентабельности деятельности должника в рассматриваемый период, помимо доходов их исполнение предусматривало значительные строительные расходы, при этом доказательства наличия достаточных средств для исполнения контрактов не представлены. 

По результатам судебной экспертизы было установлено увеличение привлечения заемных средств в третьем квартале 2012 года до 588 901 000 руб. при соответствующем показателе 0 руб. по состоянию на 30.06.2012, то есть с 3-го квартала 2012 года хозяйственная деятельность Общества в большей части начала осуществляться за счет привлеченных заемных средств.

Аргументы о том, что в 2011 году деятельность должника была прибыльной, а заключаемые сделки приносили большую выручку не опровергает выводов о том, что в 2012 году финансовое состояние общества стало ухудшаться, а в 2013 году у ответчика возникла обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве. Перечисленные в апелляционной жалобе ответчика договоры краткосрочных займов относят не только к третьему кварталу 2012 года, а также к периоду 2013-2015 гг., поэтому довод о том, что большинство взятых в рассматриваемый период займов были краткосрочными, не подтверждается материалами дела.

Также,  вопреки доводам апелляционных жалоб, суд первой инстанции не делал однозначных выводов о том, что именно сделки должника с ООО «Нифорно-Инвест» и ООО «Лесал-Инвест» привели к банкротству. Одним из оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности  стала такая организация хозяйственной деятельности должника, которая привела к банкротству.  Следовательно, причинами банкротства стали не отдельные сделки, а совокупность принятых руководством в период 2012-2015гг. управленческих решений, в частности, принятию на должника многочисленных заемных обязательств, совершение целого ряда невыгодных сделок с фактически и формально аффилированными лицами. Указанные действия. По мнению заявителя,  имели целью создание схемы, направленной на перераспределение совокупного дохода от хозяйственной деятельности общества между аффилированными лицами с одновременным аккумулированием долговой нагрузки у должника. Кроме того,  судебным экспертом были обнаружены факты выбытия принадлежащих должнику транспортных средств в 2013 году при отсутствии реального встречного предоставления, реализация основных средств на сумму 25 456 693,81 руб. в пользу подконтрольной ФИО3 ООО «РК «Интарсия».

Как обоснованно указал суд первой инстанции вывод имущества должника, в том числе до возникновения признаков его объективного банкротства, влечет невозможность формирования в рамках дела о банкротстве конкурсной массы, что подтверждается, в данном случае, данными отчета конкурсного управляющего, из которого следует, что в конкурсную массу включена лишь дебиторская задолженность должника, в том числе возникшая по результатам оспаривания сделки с заинтересованным по отношению к должнику лицом – ООО «РК Интарсия», рыночная стоимость которой очевидно недостаточна для осуществления расчетов с кредиторами.

В силу п. 3 ст. 7 Закона о банкротстве частичное исполнение требований конкурсного кредитора, работника, бывшего работника должника, уполномоченного органа не является основанием для отказа арбитражным судом в принятии заявления о признании должника банкротом, если сумма неисполненных требований составляет не менее чем размер, определяемый в соответствии с пунктом 2 статьи 6 Закона о банкротстве. 

Таким образом, даже если должник может частично погасить требования кредиторов или продолжает осуществление текущей хозяйственной деятельности, это не свидетельствует об отсутствии у него признаков банкротства, и данное обстоятельство не может являться основанием для отказа в возбуждении дела о банкротстве. 

Аргументы, изложенные в жалобе, об оценке правоотношений между должником и АО «ТРИСТАР ИНВЕСТМЕНТ ХОЛДИНГС» отклоняются как направленные на переоценку выводов вступивших в силу судебных актов по делу №А40-19825/2013.

Вопреки доводам апелляционной жалобы основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности является не только допущение ситуации, при которой работы перед ЗАО «ТРИСТАР ИНВЕСТМЕНТ ХОЛДИНГС» не подлежали приемке и оплате, а совокупность действий и бездействий ответчика в качестве генерального директора и мажоритарного участника, которые привели к ситуации банкротства должника, в том числе совершение убыточных для должника сделок с  аффилированными лицами, которые контролировались ответчиком.

Ответственность, установленная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - статья 61.11 Закона о банкротстве), является ответственностью контролирующих должника лиц перед его кредиторами, обязательства перед которыми не были погашены за счет имущества должника.

Указанная субсидиарная ответственность обусловлена тем, что в случае, если бы контролирующие должника лица добросовестно действовали, и эффективно осуществляли управление предприятием, по общему правилу признаков объективного банкротства у последнего вообще не наступило бы в принципе.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.). Между тем  судом первой инстанции таких обстоятельств не установлено, а суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки указанных выводов с учетом имеющихся в материалах дела доказательств.

Учитывая изложенное суд пришел к обоснованному выводу о доказанности обстоятельств (совершения действий, приведших к ухудшению финансового состояния общества), свидетельствующих о наличии в действиях ответчика презумпции доведения должника до объективного банкротства, которая опровергнута не была, и, как следствие, - к выводу о доказанности совокупности наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности.

  Кроме того, согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если уполномоченным органом должника принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, и в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд не позднее чем через месяц со дня возникновения соответствующих обстоятельств.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в порядке, который установлен статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность руководителя должника по обязательствам последнего, возникшим после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции на основании заключения эксперта от 11.01.2021 N 20-56-А56-67582/2015/суб.2, выполненного в соответствии с определением арбитражного суда от 09.07.2020, анализом финансово-хозяйственной деятельности Общества, проведенным ООО "ОКГ Аудит" 23.05.2016, анализом финансового состояния должника, проведенным конкурсным управляющим ФИО13, а также отчетом по результатам анализа деятельности Общества за 2012 год, пришел к выводу, что признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества должника для удовлетворения в полном объеме требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, а также наступление объективного банкротства Общества возникли не позднее IV квартала 2012 года.

Так из анализа финансово-хозяйственной деятельности должника за 2012 год, проведенного по заданию самого ФИО3, усматривается, что в случае предъявления и реализации всех возможных исков сумма задолженности  ООО «Интарсия» составит 7767724 млрд руб, тогда как активы должника составляют сумму 5721624 млрд. руб.  То есть фактически должник лишившись всех своих основных средств  останется должен более 2 млрд. рублей и соответственно не сможет вести хозяйственную деятельность.

Таким образом, уже в марте 2013 года ФИО3 не мог не знать о сложившейся ситуации. При этом   претензия об оплате убытков , неустойки и неосновательного обогащения была направлена ему кредитором-заявителем 09.10.2012, а уведомление о расторжении контракта 23.10.2012. Однако, вместо  обращения в суд с соответствующим заявлением о банкротстве  Смирнов 08.04.2013 принял решение о сложении с себя полномочий руководителя и назначении на должность директора Московских В.А.

Согласно правовой позиции, отраженной в абзаце 2 пункта 9 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» неподача заявления о банкротстве при наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 9 Закона о банкротстве, возможна только при отсутствии объективного банкротства и при наличии экономически обоснованного плана по выходу из кризисной ситуации.

 Между тем, ответчик не представил доказательств того, что у него был обоснованный и заслуживающий доверия план преодоления кризисной ситуации. Не представлено и доказательств совершения конкретных действий, направленных на восстановление платежеспособности должника. Напротив, как верно установлено судом, ФИО3, продолжая контролировать деятельность общества лишь усугубил ситуацию  заключением сомнительных сделок, в том числе, по отчуждению транспортных средств при отсутствии встречного предоставления и основных средств  в пользу ООО «РК «Интарсия», перечислению денежных средств в пользу ликвидированных поставщиков, в пользу самого  ответчика , его близких родственников и подконтрольных организаций, по реализации убыточных инвестпроектов.

Оценив всё вышеперечисленное, суд первой инстанции сделал верный вывод о наличии правовых и фактических оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановил производство по обособленному спору части установления размера субсидиарной ответственности в связи с тем, что конкурсная масса до настоящего времени окончательно не сформирована. 

При этом учитывая, совокупность установленных судом оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, неопределение судом размера субсидиарной ответственности в размере обязательств перед кредиторами, возникшими после  даты, когда ФИО3 должно было быть подано соответствующее заявление о банкротстве, в данном случае не имеет правового значения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 21.06.2021 по делу №  А56-67582/2015/суб.2 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

О.А. Рычагова

Судьи

 

Д.В. Бурденков

 И.В. Сотов