ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-5040/2020

Дело № А41-76325/15

16 июня 2020 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  08 июня 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме  16 июня 2020 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Мизяк В.П.,

судей Катькиной Н.Н., Муриной В.А.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1, 

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» ФИО2 – ФИО3, представитель по доверенности № 09/КУ от 12.05.2020; 

от АО «БМ-Банк» - ФИО4, представитель по доверенности № 239 от 26.11.2019; 

от УФНС России по Московской области - ФИО5, представитель по доверенности № 22-21/1858 от 19.09.2019;

 от ФИО9 - ФИО6, представитель по нотариально заверенной доверенности № 77 АГ 1047895 от 21.08.2019; 

от ФИО7 – ФИО8, представитель по нотариально заверенной доверенности № 77 АГ 0558812 от 12.03.2019, зарегистрированной в реестре за № 52/245-н/77- 2019-7-764;

от АО «Мособлгаз» - представитель не явился, извещен надлежащим образом, 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО7 на определение Арбитражного суда Московской области от 11 февраля 2020 года по делу №А41-76325/15 по заявлениям конкурсного управляющего ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» ФИО2, АО «Мособлгаз», ФНС России о привлечении АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед», ФИО9, ФИО7 к субсидиарной ответственности, в рамках дела о банкротстве ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ»,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 30.06.2016 Общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания ЗЛКЗ» (далее – должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2

В Арбитражный суд Московской области поступило заявление конкурсного управляющего ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» ФИО2 о привлечении АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед», ФИО9 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» (т.1, л.д. 2-10). 

Кроме того, в Арбитражный суд Московской области поступило заявление АО «Мособлгаз» о привлечении АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» и Санду В.А. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (т. 4, л.д. 3-4).

Определением Арбитражного суда Московской области от 22.05.2019 указанные заявления конкурсного управляющего ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» и АО «Мособлгаз» объединены в одно производство для совместного рассмотрения. 

Также в суд поступило заявление Инспекции Федеральной налоговой службы по г. Сергиеву Посаду Московской области (далее – уполномоченный орган) о привлечении Санду В.А. и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» (т. 5, л.д.2-10). 

Определением Арбитражного суда Московской области от 27.08.2019 объединены в одно производство для совместного рассмотрения заявления конкурсного управляющего ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ», АО «Мособлгаз» и уполномоченного органа о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

По результатам разрешения настоящего спора определением Арбитражного суда Московской области от 11 февраля 2020 года АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» и ФИО10 привлечены к субсидиарной ответственности. Суд взыскал с указанных лиц солидарно в пользу ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» 679 455 174,73 руб. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО10 подал апелляционную жалобу, в которой просит его отменить в части привлечения  ФИО7 к субсидиарной ответственности и отказать в данной части требований заявителей.

Конкурсный управляющий ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» ФИО2 представил отзыв, в котором просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО7  

В судебном заседании представитель ФИО7 поддержал доводы своей жалобы, просит обжалуемый судебный акт отменить в части привлечения  ФИО7 к субсидиарной ответственности. Представил письменные пояснения в порядке статьи 81 АПК РФ. 

Представитель конкурсного управляющего ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения. 

Представитель АО «БМ-Банк» возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просит оставить обжалуемый судебный акт без изменения. 

Представитель УФНС России по Московской области возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, представил письменные пояснения в порядке статьи 81 АПК РФ. 

Представитель ФИО9 поддержал доводы апелляционной жалобы ФИО7. 

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со ст.ст. 223, 266, 272  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

В силу части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

В соответствии с разъяснениями, изложенными пункте 25 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», отсутствие в данном судебном заседании лиц, извещенных надлежащим образом о его проведении, не препятствует суду апелляционной инстанции в осуществлении проверки судебного акта в обжалуемой части.

Поскольку от лиц, участвующих в деле, соответствующих возражений не поступало, законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверяется апелляционным судом только в обжалуемой части - в части привлечения  ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения представителей участвующих в  деле лиц, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о наличии оснований для отмены определения суда первой инстанции в части привлечения  ФИО7 к субсидиарной ответственности в связи со следующим.

Как следует из материалов дела, в заявлениях о привлечении АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед», ФИО9, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» конкурсный управляющий ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» ФИО2, АО «Мособлгаз» и ФНС России ссылаются на следующие обстоятельства.

13.11.2012 года протоколом № 1 внеочередного общего собрания участников ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» было принято решение заключить крупную сделку по приобретению у ЗАО «Лизингбизнес-сервис» производственного комплекса - лакокрасочного завода, состоящего из движимого и недвижимого имущества, расположенного по адресу: М.о., г. Сергиев Посад, Московское шоссе, д. 22А.

Общая цена приобретаемого лакокрасочного завода составляла 596 637 736,83 рублей, из них:

- договор купли-продажи недвижимого имущества от 14.11.2012г. на сумму 426 233 177,34 рублей (п. 2.1. договора);

- договор купли-продажи движимого имущества от 14.11.2012г. на сумму 170 404 559,49 рублей (п. 2.1. договора).

На момент заключения указанных договоров все недвижимое имущество, входящее в состав лакокрасочного завода и указанное в договорах, находилось в залоге (ипотеке) у ОАО «Банк Москвы».

15.11.2012 года ОАО «Банк Москвы» как кредитор и залогодержатель лакокрасочного завода письмом исх. № 15677 сообщил ЗАО «Лизингбизнес-сервис» о том, что дает согласие на отчуждение лакокрасочного завода ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» при условии сохранения ипотеки (прил. 5). 

На основании указанных выше договоров купли-продажи, заключенных между ЗАО «Лизингбизнес-сервис» и ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ», указанный имущественный комплекс, кредитные договоры и договоры залога имущества с ЗАО «Лизингбизнес-сервис» переходят в полном объеме на ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ».

На момент совершения сделки купли-продажи лакокрасочного завода ЗАО «Лизингбизнес-сервис» имело следующие обязательства перед ОАО «Банк Москвы» в виде заключенных с последним договоров:

кредитный договор № 

<

***> от 17.10.2012г. на сумму 420 000 000 рублей;

договор залога движимого имущества № 65-165/18/324-12-ЗДИ/322 от 19.10.2012г. к кредитному договору № 

<

***> от 17.10.2012;

договор об ипотеке (залог недвижимости) № 65-165/19/323-12-3H/322 от 18.10.2012г. к кредитному договору № 

<

***> от 17.10.2012.

Кредитный договор был переоформлен под тем же номером и датой, а к договорам залога были составлены дополнительные соглашения, о перемене залогодателя.

Т.е., согласно указанного выше кредитного договора ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» брало на себя обязательство перед в ОАО «Банк Москвы» (для приобретения лакокрасочного завода) в размере 420 000 000 рублей (п. 1 доп. соглашения № 3) под процентную ставку 10% годовых (п. 1.2 договора) с установленным графиком платежей.

Период выплаты тела кредита с 01.02.2016г. по 31.12.2017г. включительно (п. 2 доп. соглашения № 3). 

Проценты по условиям договора насчитываются и выплачиваются ежемесячно /(п. 2.4).

Так же, по договору установлена комиссия за организацию финансирования в размере 3% от суммы лимита кредитной линии (п. 1 доп. соглашения № 1) - 12 600 000 рублей.

Учитывая, что общая цена приобретаемого лакокрасочного завода согласно договора купли-продажи между ЗАО «Лизингбизнес-сервис» и ООО «Управляющая компания 3JIK3» составляла 596 637 736,83 рублей, разница между полученным на покупку лакокрасочного завода кредитом (420 000 000 руб.) и непосредственной стоимостью основных средств (596 637 736,83 руб.) составляла 176 637 736,83 рублей.

То есть, ООО «Управляющая компания 3JIK3» не хватало денежных средств чтобы полностью расплатиться за покупку лакокрасочного завода.

14.12.2012 года между компанией «Мимбрено Лимитед» и ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» заключён договор займа № 1 от 14.12.2012г. сроком до по 10.12.2014г. на сумму 230 млн. рублей.

24.12.2012 года между АКБ «Банк Москвы» и ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» заключён кредитный договор (кредитная линия) № 65-165/15/436-12-КР.

Кредитная линия была открыта на 50 000 000 рублей с целью пополнения оборотных средств, сроком возврата 31.12.2013.

Исходя из изложенного, должник по состоянию на 31.12.2012 взял на себя долгосрочные финансовые обязательства, в размере 700 000 000 рублей основной долг и суммы процентов по займу 123 741 176,95 рублей, всего 823 674 176,95 рублей. 

При этом стоимость активов компании по состоянию на 31.12.2012г., согласно бухгалтерского баланса составляла 733 662 000 рублей, т.е. уже по состоянию на 31.12.2012 предприятие имело отрицательные показатели:

- недостаточность имущества для погашения взятых обязательств, в размере 90 012 176,95 рублей;

- отрицательное значение стоимости чистых активов 83 192 000 рублей;

- результат коммерческой деятельности убыточный.

То есть вследствие действий контролирующего должника лица (учредителя) уже в начальной стадии развития предприятия, было существенно ухудшено финансовое положение должника.

К уже существующим кредитным обязательствам, связанным с покупкой лакокрасочного завода, и взятым на себя до начала указанного выше периода, ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» 27.11.2013 заключило кредитный договор с АКБ «Банк Москвы» № 65-165/15/246-13-КР на сумму 288 000 000 рублей.

НПО «Управляющая компания ЗЛКЗ» в период с 01.01.2013г. по конец 2014г. осуществляла основной вид деятельности - производство лаков и красок.

Согласно протоколов заседания совета директоров ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» (протокол № 2-2013-СД от 14.02.2013г.; протокол № 3-2013-СД от 14 02 2013г.; протокол № 4-2013-СД от 25.04.2013г.; протокол № 5-2013-СД от 25.04.2013г; протокол № 6-2013-СД от 20.08.2013г.; протокол № 7-2013-СД от 17.09.2013г.; протокол № 10-2013-СД от 18.04.2014г., протокол № 11-2014-СД от 30.06.2014г.) фиксируется, что производственная деятельность должника не рентабельна, ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» работает в убыток.

Совокупная стоимость имущества должника в анализируемом периоде уменьшилась с 733 663 тыс. руб. до 548 860 тыс. руб.

Стоимость собственных средств имела постоянно отрицательные значения.

С начала исследуемого периода должник испытывал проблемы с наличием собственных средств.

Долгосрочные обязательства должника: постоянно росли.

В период с 21.08.2014 - 30.06.2016 генеральным директором должника являлся ФИО9.

Органами управления ООО «УК ЗЛКЗ» являлись: общее собрание участников, совет директоров и генеральный директор.

В период с 01.01.2013 - 30.06.2016 ФИО10 входил в состав совета директоров ООО «УК ЗЛКЗ».

Совет директоров должника избран решением единственного участника ООО «УК ЗЛКЗ» от 12.02.2013 № 8. ФИО10 входил в состав совета директоров должника.

Согласно протоколу совета директоров от 14.02.2013 № 1-2013-СД путем общего голосования председателем совета директоров избран ФИО10

В дальнейшем полномочия председателя совета директоров продлевались решениями единственного учредителя должника.

В период с 25.06.2012 - 30.06.2016 единственным учредителем должника являлась Акционерная компания с ограниченной ответственностью «Сиборио холдингс лимитед» (местонахождение: Республика Кипр).

Письменным решением директоров Компании от 20.05.2013 ФИО10 выдана доверенность. 

На основании доверенности, ФИО10 уполномочен осуществлять от лица Компании все права и обязанности участника должника.

В связи с чем заявители считают, что ФИО10 обладал возможностью контролировать действия должника.

Как указывают заявители, ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» отвечало признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества с 01.01.2013, заявление о признании должника банкротом должно было быть подано в арбитражный суд до 01.05.2015 (срок сдачи годовой бухгалтерской отчётности в налоговый орган 31.03.2015 плюс месячный срок подачи заявления в соответствии с п.2 ст.9 Закона о банкротстве). 

Вместе с тем такое заявление не было подано в суд. 

Заявление о признании должника банкротом было направлено в арбитражный суд от имени кредитора - МУП «Водоканал» 24.12.2015 года и было признано судом обоснованным.

Удовлетворяя частично требования конкурсного управляющего, кредитора - АО «Мособлгаз» и уполномоченного органа - ФНС России, суд первой инстанции пришел к выводу, что все привлекаемые лица являются контролирующими должника (АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» как единственный участник общества; ФИО9 как генеральный директор; ФИО10 – как представитель единственного участника и как председатель Совета директоров общества).

Привлекая к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неподачу в арбитражный суд заявления о  банкротстве лишь АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» и ФИО7, суд первой инстанции исходил из того обстоятельства, что именно представитель участника ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» ФИО10, уполномочен принимать решения о ликвидации общества, о наличии оснований для обращения в суд с заявлением о банкротстве должника. ФИО10, как уполномоченный представитель участника должника обязанности по обращению в суд, в том числе путем дачи соответствующего распоряжения генеральному директору не исполнил. В свою очередь единственный участник - АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» не обеспечила надлежащего контроля за деятельностью ФИО7

При этом суд первой инстанции посчитал недоказанной вину ФИО9 в неисполнении обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ».

Привлекая АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за осуществление финансово-хозяйственной деятельности, приведшей к фактическому банкротству должника и невозможности погашения требований кредиторов, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности заявителями недобросовестности и неразумности действий как участника должника - АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед», так и представителя участника, являющегося также председателем совета директоров должника, - ФИО7, в результате которых значительно ухудшилось финансовое состояние ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ», что привело к последующему банкротству должника.

При этом суд первой инстанции указал, что ФИО9 был назначен на должность генерального директора ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» уже после совершения сделки по купле-продаже лакокрасочного завода и принятии на себя заемных обязательств, в связи с чем суд освободил ФИО9 от субсидиарной ответственности.

Исходя из доводов апелляционной жалобы ФИО7, определение суда первой инстанции обжалуется им лишь в части привлечения его к субсидиарной ответственности как за неподачу в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, а также за  осуществление финансово-хозяйственной деятельности, приведшей к фактическому банкротству должника и невозможность погашения требований кредиторов.

Заявитель жалобы ссылается на то, что он не является контролирующим должника лицом по заявленным основаниям ни как председатель Совета директоров ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ», ни как представитель единственного участника общества, а также на отсутствие своей вины в ухудшении финансового состояния предприятия должника.

На вопрос арбитражного апелляционного суда в судебном заседании участники процесса пояснили, что они не возражают против проверки законности и обоснованности определения суда первой инстанции только в обжалуемой части – в части привлечения  ФИО7 к субсидиарной ответственности.

Исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 N 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Переходные положения изложены в ст. 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ; положения подпункта 1 п. 12 ст. 61.11, п. п. 3 - 6 ст. 61.14, ст. ст. 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 N 137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в п. 4 ст. 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в Постановлениях от 22.04.2014 N 12-П и от 15.02.2016 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в ст. 4 ГК РФ.

Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом, согласно ч. 1 ст. 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в п. 2 информационного письма ВАС РФ от 27.04.2010 N 137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Применительно к рассматриваемому случаю, поскольку события, в связи с которыми конкурсным управляющим и уполномоченным органом поставлен вопрос об ответственности ФИО7, имели место в 2012 – 2016 гг., то настоящий спор должен быть разрешен согласно нормам материального права, действовавшим на момент событий (Закон о банкротстве в редакции от 12.03.2014), при этом, действующие положения ст. 10 Закона о банкротстве были установлены редакцией Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

Признавая ФИО7 контролирующим должника лицом, суд первой инстанции исходил из того обстоятельства, что единственным участником - АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» ему выдана доверенность с правами осуществления всех полномочий единственного участника должника; на основании выданной доверенности ФИО10 подписывал решения единственного участника; ФИО10 возглавлял Совет директоров ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ».

Арбитражный апелляционный суд не моет согласиться с такими выводами суда первой инстанции.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) в случае, если удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) платежей в полном объеме перед другими кредиторами, либо если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд о признании банкротом.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

В материалах дела настоящего дела не имеется доказательств, подтверждающих, что ФИО10 являлся лицом, обязанным обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Арбитражному апелляционному суду такие доказательства также не представлены. 

ФИО10 никогда не занимал должность руководителя ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» и, соответственно, не может быть признан нарушившим положения пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Равным образом, на ФИО7 как на члена Совета директоров не возложена законом обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления.

Из Устава, утвержденного Решением №7 от 31 января 2013 года единственного участника Общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Загорского лакокрасочного завода» (раздел 9 Устава «Совет директоров Общества») следует, что к компетенции Совета директоров не отнесены вопросы принятия решения о ликвидации и (или) обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Соответствующе вопросы находятся в исключительной компетенции общего собрания участников должника (пп.8-9 пункта 8.2.5, пункт 13.2.1. Устава). 

В том случае, если Общество состоит из одного участника, решения по таким вопросам принимаются единолично единственным участником и оформляются письменно (пункт 8.2.13Устава).

Совет директоров, в свою очередь, осуществляет общее руководство деятельностью общества, определяя основные направления его деятельности (пункт 9.1 Устава ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ»). 

То есть, Совет директоров не являлся исполнительным органом должника, а осуществлял только общие, контрольные и надзорные функции за деятельностью должника, разработку стратегических направлений деятельности.

Как указывалось выше, вопросы принятия решения о ликвидации и (или) обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве находятся в исключительной компетенции общего собрания участников должника (пп.8-9 пункта 8.2.5, пункт 13.2.1. Устава ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ».

На дату назначения ФИО7 членом Совета директоров и на протяжении всего периода работы в данном органе управления должником единственным участником должника являлась Акционерная компания «Сиборио Холдингс Лимитед», которая привлечена судом первой инстанции к субсидиарной ответственности за неподачу в арбитражный суд заявления о банкротстве должника.

При таких обстоятельствах арбитражный апелляционный суд не находит оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности за неподачу в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом в качестве председателя Совета директоров.

Другим основанием для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» конкурсный управляющий ФИО2 и Инспекция Федеральной налоговой службы по г. Сергиеву Посаду Московской области указывают на осуществление им как представителем единственного участника - АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» и как председателем Совета директоров финансово-хозяйственной деятельности, приведшей к фактическому банкротству должника и невозможности погашения требований кредиторов.

При разрешении данного требования арбитражный апелляционный суд принимает во внимание следующее.

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в ст. ст. 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

По смыслу названных норм права для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходима совокупность условий: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего; недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ) под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ФИО2 и Инспекция ФНС по г. Сергиеву Посаду Московской области указывают, что ФИО10 является контролирующих должника лицом, поскольку, действуя от имени единственного участника ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» по доверенности, ФИО10 совершил сделки на заведомо невыгодных условиях.

В силу статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого. Полномочие может также явствовать из обстановки, в которой действует представитель (продавец в розничной торговле, кассир и т.п.).

Полномочия представителя могут быть подтверждены доверенностью, законом, актом уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления. Полномочия могут быть также подтверждены выражением воли путем совершения конклюдентных действий, то есть полномочие может явствовать из обстановки, в которой действует представитель (например, продавец в розничной торговле).

Согласно пункту 1 статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку.

Как следует из материалов дела, доверенность на имя ФИО7 была выдана 20.03.2013 и представляет ему полномочия осуществлять от имени единственного участника - АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» все права и обязанности участника общества  (т. 3, л.д. 24).

Таким образом, ФИО10 как представитель единственного участника не относится к числу лиц, контролирующих должника, а лишь исполняет обязанности по представлению интересов АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед» в отношениях последнего с иными лицами. 

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Доказательств того, что ФИО10 в силу выданной ему доверенности имел право давать обязательные к исполнению указания или получил выгоду от совершенных сделок, не представлено.

При этом доказательств совершения сделок от имени должника с превышением имевшихся у ФИО7  полномочий не представлено, в связи с чем вывод суда первой инстанции о необходимости привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности как представителя единственного участника является ошибочным, основанным на неверном толковании норм материального права.

Таким образом, оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности как представителя единственного участника должника по п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ) не имеется.

Исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд также не находит оснований для возложения субсидиарной ответственности в порядке п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ) на ФИО7 как председателя Совета директоров в связи со следующим.

Исходя из п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ), для привлечения лица к субсидиарной ответственности по данному основанию необходима совокупность условий: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего; недостаточность имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

То есть лицо подлежит субсидиарной ответственности лишь в том случае, если несостоятельность (банкротство) должника вызвана его действиями либо бездействием.

Мотивируя привлечение ФИО7 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции указал, что, осознавая финансовую ситуацию, ФИО10 не только не обратился с заявлением о банкротстве должника, но и в дальнейшем увеличил объем кредиторской задолженности на сумму 288 000 000 рублей согласно дополнительно открытой кредитной линии.

Однако из материалов дела следует, что в качестве оснований ответственности ФИО7 приводятся обстоятельства, имевшие место на 31.12.2012, то есть, еще до назначения его членом Совета директоров (12.02.2013), и ранее даты выдачи на его имя доверенности единственным участником общества (20.03.2013).

В ноябре 2012 года должник заключил с ЗАО «Лизингбизнес-сервис» договор купли- продажи производственного комплекса - лакокрасочного завода. 

Для исполнения обязательств по данному договору должник был вынужден привлечь заемные средства. 

Так, в конце 2012 года должником также были заключены: кредитный договор с ОАО «Банк Москвы» на сумму 420 000 000 рублей под ставку 10% годовых; договор займа от 14.12.2012 с компанией «Мимбрено Лимитед» на сумму 230 000 000 руб.

Также между должником и ОАО «Банк Москвы» был заключен договор кредитной линии от 24.12.2012 с лимитом в 50 000 000 рублей с целью пополнения оборотных средств, сроком возврата 31.12.2013.

В общей сумме на 31.12.2012 должник взял на себя долгосрочные финансовые обязательства в размере 700 000 000 рублей основного долга и 123 741 176,95 руб. процентов.

В силу изложенных обстоятельств уже по состоянию на 31.12.2012 ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» имело отрицательные показатели.

Более того, все сделки, которые, по мнению заявителей (конкурсного управляющего и уполномоченного органа) повлекли банкротство должника, в том числе договор купли-продажи производственного комплекса - лакокрасочного завода, были совершены (подписаны) не ФИО7, а другими лицами (договор залога доли в уставном капитале от 28.12.2012, договор залога доли в уставном капитале от 19.06.2013, договор займа с компанией «Мимбрено Лимидед»).

При таких обстоятельствах арбитражный апелляционный суд считает, что нет оснований для возложения на ФИО7 ответственности в объеме тех кредитных и заемных обязательств, которые возникли у должника до начала его работы в Совете директоров и осуществления отдельных функций единственного участника должника, поскольку он не принимал никакого участия в процессе одобрения и оформления соответствующих соглашений и договоров, заключенных должником к 31.12.2012.

Что касается обстоятельств, связанных с получением от АКБ «Банк Москвы» (ОАО) нового кредита на сумму 288 000 000 рублей, арбитражный апелляционный суд отмечает следующее.

Действительно, договор № 65-165/15/246-13-КР о предоставлении кредитной линии с максимальным лимитом 288 000 000 рублей сроком возврата до 31.12.2015 был заключен с АКБ «Банк Москвы» 27.11.2013, то есть в тот период, когда ФИО10 являлся председателем Совета директоров ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ».

Вместе с тем, как указывалось выше, еще до начала работы ФИО7 в Совете директоров ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» общество уже имело с АКБ «Банк Москвы» договор кредитной линии с лимитом 50 000 000 рублей. 

Увеличение лимита было обусловлено необходимостью продолжения хозяйственной деятельности и преодоления должником финансовых затруднений.

Следует отметить, что заключение такого договора не свидетельствовало об автоматическом увеличении заемных обязательств должника на сумму максимального лимита кредитования. 

Как видно из условий одобряемой сделки, воспроизведенных в протоколе заседания Совета директоров №8-2013-СД от 25.11.2013, выделение банком денежных средств (кредитной линии) предполагало возможность получения единовременных траншей в пределах установленного лимита; минимальный размер такого транша устанавливался в размере не менее 5 000 000 рублей (пункт 1.6 протокола №8-2013-СД от 25.11.2013).

Из разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Таким образом, в силу указанных разъяснений суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора не доказано, что именно голос ФИО7 на заседании Совета директоров по вопросу об утверждении условий нового кредитного договора явился причиной последующего признания должника банкротом. 

Тем более, что  признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества должника имели место уже на 31.12.2012, то есть, до подписания с АКБ «Банк Москвы» соглашения об увеличении лимита кредитования до 288 000 000 рублей.

Иными словами, между действиями ФИО7, выразившимися в голосовании «за» по вопросу об одобрении условий крупной сделки по заключению должником с АКБ «Банк Москвы» договора о предоставлении заемщику кредитной линии с общим максимальным размером 288 000 000 рублей, и признанием должника банкротом отсутствует причинно-следственная связь.

Как следует из материалов дела, решение об одобрении с АКБ «Банк Москвы» договора № 65-165/15/246-13-КР о предоставлении кредитной линии с максимальным лимитом 288 000 000 рублей было принято всеми шестью членами Совета директоров единогласно. 

При этом в деле отсутствуют доказательства главенствующей роли ФИО7 в процедуре принятия данного решения.

Более того, из материалов дела следует, что переговоры с АКБ «Банк Москвы» с целью улучшения условий кредитования вел непосредственно генеральный директор общества.

Кроме этого, арбитражный апелляционный суд принимает во внимание, что принимаемые Советом директоров решения в части, касающейся одобрения условий кредитования должника со стороны ОАО «Банк Москвы», по сути, являлись новацией и реструктуризацией уже существующих обязательств должника перед указанным кредитором, которые возникли до начала работы ФИО7 в качестве члена Совета директоров.

Выполняемые ФИО7 задачи находились в рамках имевшейся у должника и одобренной кредитором - АКБ «Банк Москвы» (ОАО) финансовой модели (плана), о которой указанному кредитору было известно. 

В свою очередь, являясь профессиональным субъектом финансового рынка, банк не мог не проводить полную и всестороннюю проверку документации должника перед выдачей кредита, включая как фактические, так и плановые показатели его деятельности.

Как указано в пункте 1 Методических рекомендаций к положению Банка России «О порядке предоставления (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата (погашения)» от 31.08.1998 N54-11, до принятия банком решения о целесообразности предоставления денежных средств клиенту банку-кредитору следует тщательно изучить все представленные заемщиком документы (копии учредительных документов, бухгалтерскую, статистическую и финансовую отчетность/баланс и приложения к нему, расшифровки отдельных показателей деятельности; бизнес-план, планы маркетинга, производства и управления, прогноз денежных потоков заемщика с его контрагентами на период погашения предоставленных денежных средств/график поступлений и платежей клиента-заемщика; технико-экономическое обоснование, характеризующее сроки окупаемости и уровень рентабельности кредитуемой сделки), а также провести проверку достоверности кредитуемых сделок, изучить кредитную историю клиента-заемщика, проанализировать вопрос о наличии или отсутствии задолженности по обязательствам клиента-заемщика, в том числе просроченной, проверить полномочия должностных лиц клиента-заемщика, подписывающих договор на предоставление денежных средств, проверить наличие и качество обеспечения (залога, банковской гарантии, поручительства, страхового полиса и др.), оценить полученную информацию.

Согласование банком-кредитором выдачи должнику займов и кредитов на столь значительную сумму расценивалось органами управления должником как дополнительная гарантия того, что их действия и принимаемые решения не идут вразрез с интересами должника, поскольку в сравнимых обстоятельствах сложно было бы допустить, что Банк, как профессиональный субъект кредитно-денежной сферы, выделяя крупные кредитные транши под реализацию согласованной финансовой модели заемщика, не оценивал бы свои риски и не прогнозировал динамику выхода должника из убыточности на прибыльность.

При этом материалы дела не содержат доказательств того, что при рассмотрении заявки на получение кредита в сумме 288 000 000 рублей у АКБ «Банк Москвы» (ОАО) имелись сомнения в экономической целесообразности выделения денежных средств, в том числе, запрашивались дополнительные документы и сведения о финансовом положении заемщика.

 При указанных обстоятельствах, оценив в совокупности в соответствии со статьей 71 АПК РФ все имеющиеся в материалах дела доказательства, принимая во внимание, что наибольшая часть обязательств по кредитам и займам возникла у должника в тот период, когда ФИО7 не имел какого-либо отношения к деятельности должника и принимаемым им решениям, сделка по приобретению производственного комплекса - лакокрасочного завода заключена должником с ЗАО «Лизингбизнес-сервис» 14.11.2012, при этом , для обеспечения возможности приобретения указанных активов, а также, в целях пополнения оборотных средств, должником в конце 2012 года были получены займы на общую сумму 700 000 000 рублей сроком возврата в период с 2013 по 31.12.2017, учитывая также, что ФИО10, назначенный в феврале 2013 года членом Совета директоров для осуществления общей координации работы должника, на каждом заседании Совета директоров выступал с предложениями о путях решения непростой для должника финансовой ситуации, рассчитывая на успешное выполнение исполнительными органами должника своих функций, для достижения плановых показателей, арбитражный апелляционный суд не находит оснований для вывода о недобросовестности и неразумности действий ФИО7, и, соответственно, отсутствии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» ни как представителя Совета директоров, ни как представителя единственного участника общества.

Доводы Управления ФНС России по Московской области, изложенные в письменных пояснениях на апелляционную жалобу ФИО7, а также доводы конкурсного управляющего, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, отклонены арбитражным апелляционным судом по следующим основаниям.

Так, доводы о том, что ФИО10 являлся контролирующим должника лицом, поскольку: имел доверенность от единственного участника должника - АКОО «Сиборио Холдинге Лимитед» с правом осуществлять полномочия единственного участника; подписывал документы от имени Компании как единственного участника; входил в состав Совета директоров должника, членами которого был избран председателем указанного органа, не принимаются арбитражным апелляционным судом.

Из содержания имеющихся в материалах дела протоколов Совета директоров следует, что, во-первых, в части полномочий ФИО7 как члена Совета директоров необходимо учитывать, что, как отдельные члены Совета директоров (включая председателя, избираемого ими из своего числа), а также указанный орган управления в целом: не обладали, согласно Уставу, полномочиями по принятию решения о ликвидации либо по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника; не обладали полномочиями по созыву общего собрания участников в связи с тем, что общество состояло из одного участника, который самостоятельно принимал решения по всем вопросам, отнесенным к компетенции общего собрания участников, предусмотренных законом и Уставом должника; члены Совета директоров не могли являться представителями должника (в отличие от его исполнительного органа), за исключением возможности совершения отдельных юридически значимых действий (п.1 ст.65.2, п.4 ст.65.3 Гражданского кодекса РФ); решения Совета директоров не являлись для единственного участника обязательными и носили характер рекомендаций.

Во-вторых, относительно доверенности, выданной единственным участником на имя ФИО7, необходимо отметить, что на основании данной доверенности последний не имел права (обязанности) по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. 

Так, полномочий, перечисленных в доверенности, отсутствует отдельное указание на возможность представления интересов единственного участника в рамках дел о банкротстве, в то время как в силу требований законодательства о банкротстве такое указание является обязательным для возможности, к примеру, подписать и подать в суд заявление о банкротстве должника.

Кроме того, доверенность сама по себе не может служить доказательством фактического контроля над должником.

Материалы дела не содержат каких-либо достоверных доказательств, позволяющих сделать вывод о наличии внутрикорпоративных связей ФИО7 с АКОО «Сиборио Холдингс Лимитед». 

Кроме того, содержание доверенности не позволяет сделать вывод, что ФИО10 были делегированы неограниченные полномочия единственного участника должника.

Так, помимо отсутствия полномочий на представление интересов ООО «ООО «Управляющая компания ЗЛКЗ» в делах о банкротстве, в доверенности прямо указано на отсутствие у представителя права получения денежного или имущественного вознаграждения, причитающегося должнику.

Также в доверенности оговорено условие о необходимости предварительного согласования с директорами Компании совершения определенных полномочий, в частности, по передаче в залог доли (или части доли) Компании в уставном капитале должника.

Вышеизложенное не позволяет считать ФИО7 самостоятельным субъектом, имеющим возможность давать должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определять его действия. 

Доказательств обратного в материалах дела не содержится.

Довод уполномоченного органа о том, что за Компанией «Сиборио Холдингс Лимитед» и ее представителем (в соответствии с выданными доверенностями) на территории Российской Федерации закреплено исключительное право на принятие решений по ликвидации должника, также отклонен арбитражным апелляционным судом.

Обязанность руководителя (директора) должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве вытекает из положений статьи 9 и 10 Закона о банкротстве.

Наличие у директора юридической возможности обратиться в суд с соответствующим заявлением вытекает из положений пп.1 п. 3 ст.40 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» и корреспондирующим ему пунктом 10.2 Устава ООО «УК ЗЛКЗ», согласно которым генеральный директор общества действует от его имени без доверенности. 

У ФИО7, в свою очередь, такого права (обязанности) не имелось.

Довод уполномоченного органа о том, что исключительное право на принятие решения о ликвидации должника было закреплено за представителем единственного участника по доверенности, не основан на каких-либо нормативных источниках и не подтверждается имеющимися в деле доказательствами.

Объемы полномочий единственного участника и его представителя по доверенности не являлись одинаковыми и не возлагали на ФИО7 обязанности по принятию решения о ликвидации должника, которая бы основывалась на договоре поручения или норме закона

В возражениях Уполномоченного органа отсутствует нормативно-правовое обоснование того, по какой причине ФИО10 должен считаться уполномоченным лицом на принятие мер по ликвидации должника.

Во-первых, единственный участник своим односторонним волеизъявлением по оформлению доверенности на ФИО7 не освобождается от исполнения своих обязанностей единственного участника общества. 

В свою очередь, ФИО10, как в качестве председателя Совета директоров, так и в качестве представителя Компании, не был наделен правом самостоятельно давать директору обязательные для исполнения указания и распоряжения.

Во-вторых, генеральный директор, выступая в качестве единоличного исполнительного органа должника, непосредственно осуществляющий управление хозяйственной деятельностью и подписывающий бухгалтерскую отчетность, существенно больше, чем кто-либо другой, имеет осведомленность о перспективах и рисках продолжения хозяйственной деятельности. 

В этой связи следует отметить, что вне зависимости от распоряжений Совета директоров, единственного участника и тем более представителя единственного участника, обладал полной автономией по принятию решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника.

Доводы Уполномоченного органа об отсутствии в деле доказательств, которые бы служили основанием для освобождения ФИО7 от субсидиарной ответственности, о недоказанности наличие экономически обоснованного плана, который предполагал вывод должника из кризисной ситуации, противоречат материалам дела.

Как следует из материалов дела, ФИО10 вступил в должность члена Совета директоров должника уже после заключения сделки по приобретению имущественного комплекса лакокрасочного завода и залога 100% доли в уставном капитале ООО «УК ЗЛКЗ», не имея к должнику какого-либо отношения в период совершения указанных финансовых операций. 

Для вновь приглашенного в целях выполнения определенных функций менеджера экономическая ситуация должника не выглядела как критическая и требующая немедленного принятия мер к ликвидации. 

Как было указано выше, многократное увеличение заемных обязательств ООО «УК ЗЛКЗ», предшествующее назначению ФИО7 на должность члена Совета директоров, было сопряжено с многократным увеличением стоимости активов должника, являющихся его средствами производства, а, следовательно, являлось вполне очевидным (в схожей ситуации для среднего управленца), что приобретение производственного комплекса было совершено в целях увеличения объемов производства и роста выручки, что, в свою очередь, при благоприятной ситуации на рынке, не осложненной непредвиденными факторами, позволило бы рассчитаться с кредиторами и вывести организацию на прибыльность.

Наличие экономически обоснованного плана также следует из содержания имеющихся в деле протоколов заседаний Совета директоров, на которых (с участием членов Совета директоров от кредитующего банка) происходило обсуждение вопросов выполнения производственного плана, плана по закупкам и плана продаж должника.

Так, в частности, соответствующая информация зафиксирована в протоколах заседаний Совета директоров № 5-2013-СД от 25.04.2013, № 6-2013-СД от 20.08.2013, №10-2014-СД от 18.04.2014.

Таким образом, ни отзыв конкурсного управляющего, ни письменные пояснения уполномоченного органа не содержат доводов и обстоятельств, указывающих на наличие оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности.

При изложенных обстоятельствах определение суда первой инстанции подлежит отмене в части привлечения ФИО7 с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении требований к ФИО10. 

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 4 части 1 статьи 270, пунктом 3 части 4 статьи 272, статьей 271  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 11 февраля 2020 года по делу № А41-76325/15 – отменить в обжалуемой части. 

В удовлетворении требований к ФИО10 – отказать.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

В.П. Мизяк

Судьи

Н.Н. Катькина

 В.А. Мурина