ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А65-801/2019

г. Самара

26 декабря 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 19 декабря 2019 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 26 декабря 2019 года.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Александрова А.И.,

судей  Колодиной Т.И., Садило Г.М.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

без участия лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале № 1, апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24 октября 2019 года об отказе в удовлетворении требования ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника по делу № А65-801/2019 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Сантос» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>). 

 

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.05.2019 (резолютивная часть от 14.05.2019) заявление Публичного акционерного общества «Банк ВТБ» было признано обоснованным и в отношении общества с ограниченной ответственностью «Сантос», г.Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило требование (вх.35842) ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов в размере 4435591 руб.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило требование (вх.35846) ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов в размере 9177550 руб.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило требование (вх.35867) ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов в размере 2172400 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.09.2019 указанные требования были объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

Определениями Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.07.2019 к участию в споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО4, ООО «Темп», ООО «Мемор».

Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» №89 от 25.05.2019, в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве – 16.05.2019.

Заявленные требования направлены в Арбитражный суд Республики Татарстан 15.06.2019, следовательно, месячный срок для их предъявления не истек.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24 октября 2019 года в удовлетворении требований ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов Общества с ограниченной ответственностью «Сантос» отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в  Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24 октября 2019 года об отказе в удовлетворении требования ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника по делу № А65-801/2019.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 20 ноября 2019 года апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 19 декабря 2019 г. на 12 час. 50 мин.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

В судебное заседание 19 декабря 2019 года от временного управляющего должника Миллера А.А. поступило возражение на апелляционную жалобу, которое приобщено к материалам данного обособленного спора.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В силу ст. 32 Федерального закона от 26.10.02г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В своей апелляционной жалобе заявитель просит определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24 октября 2019 года отменить, принять по делу новый судебный акт, которым требования ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника удовлетворить.

С учётом установленных по делу обстоятельств суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отклонении доводов апелляционной жалобы и соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требований о включении в реестр требований кредиторов должника, в силу следующего.

Из доказательств имеющихся в материалах данного обособленного спора следует, что между ФИО4 («Заимодавец») и ООО «Сантос» в лице генерального директора ФИО5 («Заемщик») подписаны следующие договоры беспроцентного займа:

Договор беспроцентного займа от 09.06.2015 на общую сумму 953 000 рублей;

Договор беспроцентного займа от 07.07.2015 на общую сумму 372 520 рублей;

Договор беспроцентного займа от 08.09.2015 на общую сумму 17 200 рублей;

Договор беспроцентного займа от 20.10.2015 на общую сумму 113 600 рублей;

Договор беспроцентного займа от 07.12.2015 на общую сумму 61 000 рублей;

Договор беспроцентного займа от 02.03.2016 на общую сумму 42 000 рублей;

Договор беспроцентного займа от 11.07.2017 на общую сумму 3 196 271 рублей.

Сроки действия вышеуказанных договоров, в том числе возврат сумм займов установлены следующим образом:

По Договору беспроцентного займа от 09.06.2015 - 08.06.2018;

По Договору беспроцентного займа от 07.07.2015 - 08.07.2018;

По Договору беспроцентного займа от 08.09.2015 - 07.09.2018;

По Договору беспроцентного займа от 20.10.2015 - 20.10.2018;

По Договору беспроцентного займа от 07.12.2015 - 07.12.2018;

По Договору беспроцентного займа от 02.03.2016 - 02.03.2019;

По Договору беспроцентного займа от 11.07.2017 - 31.07.2020.

В качестве подтверждения передачи денежных средств от ФИО4 по вышеуказанным договорам, заявителем представлены квитанции к приходным кассовым ордерам на общую сумму 4 755 591 рублей.

В последующем 01.06.2018, между ФИО4 («Цедент») и ФИО2(«Цессионарий») заключен договор уступки права требования, согласно которому Цедент передает, а Цессионарий принимает право требования Цедента к ООО «Сантос» в размере 4 435 591 рублей, возникших из обязательств по вышеуказанным беспроцентным договорам займа.

Согласно п.3.2.1. Договора об уступке права требования, цена за уступаемое право требования составляет 400 000 рублей.

Также, между ООО «Темп» в лице директора ФИО6 («Заимодавец») и ООО «Сантос» в лице генерального директора ФИО5 («Заемщик») подписаны следующие договоры беспроцентного займа:

Договор беспроцентного займа от 07.08.2013 на общую сумму 2 059 050 рублей;

Договор беспроцентного займа от 16.09.2013 на общую сумму 6 711 800 рублей;

Договор беспроцентного займа от 29.12.2014 на общую сумму 133 000 рублей;

Договор беспроцентного займа №1 от 30.11.2017 на общую сумму 400 000 рублей.

Дополнительным соглашением от 06.08.2016 к договору беспроцентного займа от 07.08.2013

Сторонами было принято решение о пролонгации договора займа по 31.12.2017.

Дополнительным соглашением от 15.09.2016 к договору беспроцентного займа от 16.09.2013

Сторонами было принято решение о пролонгации договора займа по 31.12.2017.

Таким образом, сроки действия вышеуказанных договоров, в том числе возврат сумм займов установлены следующим образом:

По Договору беспроцентного займа от 07.08.2013 - по 31.12.2017;

По Договору беспроцентного займа от 16.09.2013 - по 31.12.2017;

По Договору беспроцентного займа от 29.12.2014 -до 29.12.2017;

По Договору беспроцентного займа №1 от 30.11.2017 - 29.11.2020.

В последующем 10.12.2017, между ООО «Темп» («Цедент») и ФИО2(«Цессионарий») подписан договор уступки права требования №1, согласно которому Цедент передает, а Цессионарий принимает право требования Цедента к ООО «Сантос» в размере 9 177 550 рублей, возникших из обязательств по вышеуказанным беспроцентным договорам займа.

Согласно п.3.2.1. Договора об уступке права требования, цена за уступаемое право требования составляет 200 000 рублей.

Также, между ООО «Мемор» («Заимодавец») в лице директора ФИО7 и ООО «Сантос» («Заемщик») в лице генерального директора ФИО5 подписаны следующие договоры займа:

Договора займа №1 от 08.08.2015 на общую сумму 880 000 рублей;

Договора займа №2 от 06.08.2015 на общую сумму 500 000 рублей;

Договора займа №3 от 10.09.2015 на общую сумму 792 400 рублей.

Сроки действия вышеуказанных договоров, а также сроки возвратов займов установлены следующим образом:

по Договору займа №1 от 08.08.2015 - 07.05.2018;

по Договору займа №2 от 06.08.2015 - 05.08.2018;

по Договору займа №3 от 10.09.2015 - 09.09.2018.

Согласно п. 1.1. Договоров, Заимодавец передает Заемщику денежные средства на благоустройство территории.

Размер процентов, за пользование денежными средствами, Сторонами не установлен.

В последующем 30.04.2018, между ООО «Мемор» («Цедент») и ФИО2(«Цессионарий») подписан договор уступки права требования, согласно которому Цедент передает, а Цессионарий принимает право требования Цедента к ООО «Сантос» в размере 2 172 400 рублей, возникших из обязательств по вышеуказанным договорам займа.

Согласно п.3.2.1. Договора об уступке права требования, цена за уступаемое право требования составляет 150 000 рублей.

Таким образом, ФИО2 за 750 000 руб. приобрел право требования на общую сумму 15 785 541 руб. к ООО «Сантос», находящегося в предбанкротном состоянии.

Из выписки из ЕГРЮЛ в отношении должника - ООО «Сантос» следует, что на момент подписания вышеуказанных беспроцентных договоров займа, ФИО4 (Заимодавец по вышеуказанным договорам займа) являлся учредителем ООО «Сантос».

Подтверждением вхождения ФИО4 в группу участников должника, является, также представленный должником Протокол общего собрания участников ООО «Сантос» от 23.07.2013.

Данные документы были представлены временным управляющим должника в материалы настоящего обособленного спора при рассмотрении в суде первой инстанции.

Пунктом 2 вышеуказанного Протокола, ФИО4 лично была предложена кандидатура на должность генерального директора ООО «Сантос» - ФИО5 (то есть руководителя должника, на момент подписания вышеуказанных беспроцентных договоров займа).

ФИО4 являлся и является учредителем ООО «Сантос» с 34% доли.

Таким образом, проанализировав представленные доказательства, суд первой инстанции пришёл к верному выводу о том, что вышеуказанные договоры займа от 09.06.2015, от 07.07.2015, от 08.09.2015, от 20.10.2015, от 07.12.2015, от 02.03.2016, от 11.07.2017 были заключены между аффилированными лицами (ООО «Сантос» и его учредителем - ФИО4).

Указанное обстоятельство ни должником, ни кредитором опровергнуто не было.

Как следует из содержания выписки из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Темп», правопредшественником ООО «Темп» является организация ООО «МАЯК» (ИНН 

<

***>).

Согласно выписки из ЕГРЮЛ в отношении ООО «МАЯК» учредителями данной организации являлись ФИО8, ФИО9, ФИО4

Согласно выписки из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Сантос», учредителями должника является аналогичный состав учредителей ООО «МАЯК» (ИНН 

<

***>), в числе которых: ФИО8, ФИО9, ФИО4

Согласно п. 2 ст. 58 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), при присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица.

Должником сведений, подтверждающих прекращение деятельности учредителей ООО «МАЯК» ФИО4, ФИО8, ФИО9 в новом реорганизованном ООО «Темп» представлено не было.

Таким образом, как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, при подписании договора уступки права требования от 01.06.2018, ФИО2 действуя недобросовестно, не изучил все факты, свидетельствующие о заключении беспроцентных договоров займа и передачи денежных средств ФИО4 по данным договорам. ФИО2 представлены документы о том, что данная деятельность по приобретению права требования им осуществляется не впервые, и имеется опыт в данной области права. Обращений в суд о взыскании задолженности с ООО «Сантос» в отличие от других должников не было.

Так, в нарушение ст.65 АПК РФ, заявителем не представлены суду документы, подтверждающие финансовую возможность предоставления ФИО4 денежных средств по договорам займа в размере 4 755 591 руб. (в частности справки 2 НДФЛ за 2014-2017 годы), что также обосновано вызвало у суда первой инстанции сомнения в заключении вышеуказанных договорах беспроцентного займа между ООО «Сантос» и ФИО4

В качестве подтверждения передачи денежных средств от ФИО4 п о вышеуказанным договорам, заявителем представлены квитанции к приходным кассовым ордерам на общую сумму 4 755 591 рублей.

Судом первой инстанции в целях проверки доводов заявления о включении в реестр требований кредиторов и возражений временного управляющего должника было предложено должнику представить кассовую книгу, относящуюся к времени выдачи займов. Однако такого документа не представлено должником.

Доказательства того, что имеется приход денежных средств, полученных по договорам займа на расчетный счет, также не представлены и отсутствуют в материалах данного обособленного спора.

Договор уступки права требования №1 между ООО «Темп» и ФИО2 был заключен 10.12.2017. Однако уведомление о переходе права требования в адрес ООО «Сантос» было направлено ФИО2 лишь 10.12.2018 (то есть через один год с даты заключения договора уступки требования).

ФИО2 с даты заключения договора уступки права требования, изначально в адрес должника была направлена претензия от 30.06.2018, а лишь 10.12.2018 направлено уведомление о переходе права требования, что не соответствует порядку предъявления требований к должнику в силу главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, при рассмотрении данного обособленного спора в суде первой инстанции заявителем не были представлены документы, подтверждающие отправку уведомления о переходе права требования, в частности чеки, квитанции, что также обоснованно расценено судом первой инстанции как доказательство свидетельствующее о недобросовестности ФИО2

Принимая во внимание вышеизложенное, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции, что договоры беспроцентного займа от 07.08.2013, 16.09.2013, 29.12.2014, 30.11.2017 и Договор уступки права требования №1 от 10.12.2017 совершены с целью «искусственного» (намеренного) увеличения кредиторской задолженности за счет ФИО2 и приобретения права преобладающего контроля за процедурой банкротства должника со стороны аффилированных лиц, что является злоупотреблением правом и недопустимо в силу ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Также, с учётом установленных по делу обстоятельств суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что при заключении договора уступки права требования от 01.06.2018, ФИО2 действуя недобросовестно, не изучил все факты, свидетельствующие о заключении договоров займа с ООО «Мемор» по данным договорам. Тем более, что ФИО2 представлены доказательства того, что данная деятельность по приобретению права требования им осуществляется не впервые, и имеется опыт в данной области права. Обращений в суд о взыскании задолженности с ООО «Сантос» в отличие от других должников не было.

Кроме того, судом первой инстанции установлены обстоятельства подтверждающие заинтересованность между должником и ООО «Мемор» ввиду того, что для заимодавца (ООО «Мемор») не может являться коммерческой целью предоставления займа именно для погашения заемщиком (ООО «Сантос») процентов по кредитному договору перед банком, а свидетельствует о корпоративных отношениях между ним и должником, т.к. именно в интересах учредителей (контролирующих должника лиц) в первую очередь имеется интерес в погашении задолженности перед кредитной организацией. В нормальных экономических отношениях денежные средства между независимыми коммерческими сторонами на безвозмездных условиях для погашения кредиторской задолженностью перед банком должника не предоставляются, это противоречит экономическому интересу кредитора.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973).

Вместе с тем, исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Соответствующая правовая позиция отражена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556.

Судом первой инстанции исследованы представленные заявителем и должником (желающим включения ФИО2 в реестр требования кредиторов) документы, однако, они не являются основанием для включения в реестр требований кредиторов должника.

В пункте 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» (далее - Постановление № 28) разъяснено, что лицо, предъявившее иск о признании сделки недействительной на основании того, что она совершена с нарушением порядка одобрения крупных сделок или сделок с заинтересованностью, обязано доказать следующее:

1) наличие признаков, по которым сделка признается соответственно крупной сделкой или сделкой с заинтересованностью, а равно нарушение порядка одобрения соответствующей сделки (пункт 1 статьи 45 и пункт 1 статьи 46 Закона № 14-ФЗ, статьи 78 и 81 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»);

2) нарушение сделкой прав или охраняемых законом интересов общества или его участников (акционеров), т.е. факт того, что совершение данной сделки повлекло или может повлечь за собой причинение убытков обществу или его участнику, обратившемуся с соответствующим иском, либо возникновение иных неблагоприятных последствий для них (пункт 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 5 пункта 5 статьи 45 и абзац 5 пункта 5 статьи 46 Закона № 14-ФЗ, абзац 5 пункта 6 статьи 79 и абзац 5 пункта 1 статьи 84 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»). В отношении убытков истцу достаточно обосновать факт их причинения, доказывания точного размера убытков не требуется.

Заключив договоры займа, руководитель должника не согласовал с участниками общества сделку, должник и ФИО4, ООО «Темп», ООО «Мемор» являются заинтересованными по отношению друг к другу.

Кроме того, из совокупности установленных обстоятельств следует, что после подписания договора займов, ФИО4, ООО «Темп», ООО «Мемор» с какими-либо требованиями о возврате сумм займов в адрес должника не обращались, иных мер, направленных на возврат перечисленных денежных средств не предпринимали.

Указанные действия сторон сделок займа не отвечают критериям разумного и добросовестного поведения участников предпринимательской деятельности.

Вышеуказанное поведение сторон, при установленной их аффилированности, не может быть объяснено с точки зрения цели любого коммерческого юридического лица - извлечение прибыли от своей деятельности и может рассматриваться как создание искусственной задолженности для целей включения в реестр требований кредиторов.

Таким образом, как верно указал суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте, сложившиеся по сути дела заемные отношения подлежат переквалификации в отношения по созданию искусственной задолженности для целей включения в реестр требований кредиторов.

По сути, имеющаяся задолженность является задолженностью, связанной с отношениями участия в уставном капитале должника, его докапитализацией, в связи с чем включению в реестр требований кредиторов наравне с иными кредиторами такая задолженность не подлежит.

Кроме того, в условиях банкротства должника и высокой вероятности нехватки его имущества для погашения требований всех кредиторов, между последними объективно возникает конкуренция но поводу распределения конкурсной массы, выражающаяся, помимо прочего, в доказывании обоснованности своих требований. Во избежание злоупотреблений в этой части законодательством установлено, что по общему правилу требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов должника только после судебной проверки, в ходе которой в установленном законом процессуальном порядке проверяется их обоснованность, состав и размер (пункт 6 статьи 16, статьи 71, 100 Закона о банкротстве).

При этом установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности (пункт 26 Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Это правило реализуется посредством предоставления кредиторам, требования которых включены в реестр требований кредиторов, и иным указанным в законе лицам права на заявление возражений, которые подлежат судебной оценке (пункты 2 - 5 статьи 71, пункты 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве).

Кроме того, в силу разъяснений, данных в пункте 26 постановления Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», суд не освобождается от проверки обоснованности и размера требований кредиторов и в отсутствие разногласий между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения.

Критерии достаточности доказательств (стандарт доказывания), позволяющие признать требования обоснованными, устанавливаются судебной практикой.

В делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания. Заявляющемуся кредитору не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником. На это неоднократно указывалось как в утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (обзоры № 1(2017), № 3(2017), № 5(2017), № 2(2018) со ссылками на определения № 305-ЭС16-12960, № 305-ЭС16-19572, № 301-ЭС17-4784 и № 305-ЭС17-14948 соответственно), так и в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривавшей подобные судебные споры (определения № 308-ЭС18-2197, № 305-ЭС18-413, № 305- ЭС16-20992(3), № 301-ЭС17-22652(1), № 305-ЭС18-3533, № 305-ЭС18-3009, № 305- ЭС16-10852(4,5,6), № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344 и другие).

В рассматриваемом случае, кредитором не доказаны обстоятельства обоснованности заявленных им требований, отсутствует экономическая целесообразность как заключения договоров займа, так и действий, совершенных кредитором, в результате которых обязательства ООО «Сантос» (должника) увеличились на сумму займа по договорам, что привело к нарушению имущественных прав иных кредиторов должника на получение удовлетворения их требований в том размере, на который они могли претендовать в отсутствие этих сделок. Данные обстоятельства свидетельствуют о неразумном и недобросовестном поведении кредитора и направленности действий на искусственное наращивание кредиторской задолженности должника.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 №309-ЭС17-1801).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника.

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом.

При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

К тому же изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера).

Указанная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1,2) по делу № А68-10446/2015, Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5) по делу № А40-140479/2014.

Перечисление денежных средств должнику расценивается судом в качестве реализации плана преодоления тяжелого финансового положения, предусматривающего привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды. Судом первой инстанции указанно что, соответствующие вложения могут оформляться как увеличение уставного капитала, предоставление должнику займов и иным образом (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5) по делу № А40-140479/2014, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994(1,2) по делу № А68-10446/2015).

Изъятие вложенного кредитором, у которого наряду с должником один и тот же учредитель, не может бы приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника рассматривается судом как злоупотребление правом со стороны кредитора. Соответствующие действия подлежат признанию недействительными по правилам статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенные со злоупотреблением правом.

Кроме того, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При представлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

Данная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(1) по делу № А32-19056/2014.

Оценивая представленные кредитором в обоснование требования документы, судом также принимается во внимание, что совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом.

В ситуации, когда независимые кредиторы представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы по поводу того, что именно указанным ими образом выстраивались отношения внутри группы, контролируемой одним и тем же лицом, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального набора документов (текста договора и платежных поручений) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен с достаточной полнотой раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся не только заключения и исполнения самой заемной сделки, но и оснований дальнейшего внутригруппового перенаправления денежных потоков, подтвердить, что движение средств соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловленные разумными экономическими или иными причинами. Нежелание аффилированного кредитора представить дополнительные доказательства, находящиеся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, в силу статьей 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты, а действия, связанные с временным зачислением таким аффилированным лицом средств на счета должника, подлежат квалификации по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Указанная позиция приведена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629 по делу № А40-122605/2017.

Вышеуказанные договоры займа являются беспроцентными.

Таким образом, является верным вывод суда первой инстанции о том, что перечисление денежных средств должнику совершены на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка, что свидетельствует о согласованных действиях заимодавца и должника.

Изложенное свидетельствует о попытке создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве путем представления внешне безупречных документов, о подаче кредитором заявления о включении требований в реестр исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

С учётом вышеизложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требования кредитора о включении в реестр требований кредиторов должника.

Так как доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24 октября 2019 года по делу № А65-801/2019 является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 24 октября 2019 года по делу № А65-801/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок, через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                         А.И. Александров

 

Судьи                                                                                                        Т.И. Колодина

Г.М. Садило