ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-11648/2020

г. Челябинск

18 ноября 2020 года

Дело № А76-1041/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 12 ноября 2020 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 18 ноября 2020 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Тарасовой С.В., 

судей Баканова В.В., Лукьяновой М.В., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу государственного бюджетного профессионального образовательного учреждения «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» на решение Арбитражного суда Челябинской области от 20.08.2020 по делу № А76-1041/2020.

В заседании приняла участие представитель истца, Главного управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Челябинской области, – ФИО2 (паспорт, диплом, доверенность № 40 от 13.05.2020).

Главное управление Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Челябинской области (далее − Главное Управление МЧС России по Челябинской области, истец) обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с исковым заявлением к государственному бюджетному профессиональному образовательному учреждению «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» (далее - ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум», ответчик) о взыскании 15 846 руб. 22 коп. убытков в виде затрат, связанных с проверкой ложных вызовов 25-ой пожарноспасательной части ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 03.07.2020 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Магнитогорское городское отделение Челябинского областного отделения общероссийской общественной организации «Всероссийское добровольное пожарное общество» (далее – общество «ВДПО»), общество с ограниченной ответственностью «Профессиональное аварийно-спасательное формирование «Магнитогорская служба спасения» (далее – общество «ПАСФ «Магнитогорская служба спасения»), Министерство образования и науки Челябинской области (далее – Министерство).

Решением Арбитражного суда Челябинской области исковые требования удовлетворены в полном размере, с ответчика в пользу истца взыскано                               15 846 руб. 22 коп. убытков. Кроме того, с ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» в доход федерального бюджета взыскано                  2 000 руб. государственной пошлины по исковому заявлению.

ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» (далее также – податель жалобы, апеллянт) не согласилось с указанным решением, обжаловав его в апелляционном порядке.

В апелляционной жалобе ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» просит обжалуемое решение отменить и принять по делу новый судебный акт, отказав в удовлетворении исковых требований к ответчику в полном объеме.

По мнению апеллянта, судом при установлении заключения между ГУ МЧС России по Челябинской области и ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» договора уступки права требования № 27/2012 от 12.12.2019, не учтено, что указанный договор является ничтожным, ничтожность указанной сделки вытекает из ее содержания, противоречащего требованиям гражданского законодательства, предъявляемым к сделкам данного вида.

Апеллянт также указал, что согласно Приказу МЧС России от 26.09.2019 г. № 522 «О ликвидации некоторых учреждений, находящихся в ведении МЧС России и дислоцированных в Уральском федеральном округе» правопреемником ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» указывается истец, что фактически свидетельствует о совпадении в одном лице цедента и цессионария, указанное в соответствии с нормативными положениями статьи 413 ГК РФ следует рассматривать как основание прекращения обязательства.

По мнению заявителя жалобы, ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» при заключении договора уступки прав передало истцу расчет, но не предоставило документы, являющиеся основанием возникновения права требования, а также выписку из ликвидационного баланса, из которой следовало бы, что данное право требования учтено в бухгалтерской отчетности.

Кроме того, заявитель полагает, из договора от 12.12.2019 следует, что сделка между ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» и истцом является договором дарения, поскольку возмездность договором не предусматривается, а в связи с ликвидацией ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» соблюдение возмездного характера сделки невозможно. В данном случае, ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» не могло совершать указанную сделку с истцом, в связи с тем, что фактически оно незаконно распорядилось правом требования, входящим в комплекс имущественных и личных неимущественных прав, собственником которых является Российская Федерация, а согласия на заключение указанной сделки собственник не давал, а ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» превысило свои полномочия, что является нарушением специальной правоспособности указанного субъекта. Таким образом, сделка, оформленная договором от 12.12.2019, является ничтожной, поскольку противоречит действующему законодательству и презумпции возмездности гражданско-правовых сделок, следовательно, и основание возникновения права требования истца к ответчику также является ничтожным.

Апеллянт также полагает, судом первой инстанции применены неверно нормы статей 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в материалах дела отсутствует документ, который безусловно доказывал бы причинение вреда имуществу истца ответчиком, из представленных в качестве доказательства вины ответчика выписок из журнала ЦППС ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» не следует, по какой причине произошла сработка системы оповещения о пожаре, с какого именно прибора пришел сигнал о пожаре на пульт, состояние пульта на момент получения сигналов также не проверялось. Какой именно элемент системы оповещения о пожаре дал ложную информацию - истцом не установлено, при этом, ответчик не может установить причину получения сигнала о пожаре на пульт, поскольку, программирование приборов объектовых оконечных осуществляется ГУ МЧС России по Челябинской области, а обслуживание - организацией, с которой ответчиком заключен соответствующий договор, доступа к пульту оконечному, находящемуся в подразделении пожарной охраны у ответчика также нет, проверить источник сигнала, поступавшего в указанные истцом даты, в настоящее время не представляется возможным, поскольку в приборах объектовых оконечных систем оповещения о пожаре отсутствует аппаратура, позволяющая зафиксировать направление этих сигналов, в связи с чем даже в рамках технической экспертизы ответить на вопрос, подавал ли прибор объектовый оконечный сигнал о пожаре в определенные даты, невозможно. Таким образом, истец не предоставил суду доказательства вины ответчика в причинении вреда его имуществу, а ответчик предоставил доказательства того, что не может рассматриваться в качестве причинителя вреда.

Апеллянт также полагает, суд первой инстанции необоснованно рассмотрел издержки истца в качестве убытков, применив статью 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, в то время как нормы указанной статьи не предусматривают такого вида убытков, как «издержки», кроме того, истцом не даны пояснения в отношении того, какое именно право истца было нарушено ответчиком.

При этом, в состав издержек истец включил расходы на приобретение ГСМ, не предоставив суду надлежащих доказательств того, что указанные им в расчете расходы на ГСМ связаны с выездами на, так называемые, «ложные вызовы»; а также заработную плату, при этом, не предоставив суду доказательств того, что если бы эти выезды не состоялись, заработную плату сотрудникам ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» платить не нужно было, поэтому суд применил нормативные акты, не подлежащие применению в данном случае, а именно: Федеральный закон от 23.07.2011 № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 30.12.2012 №283-Ф3, Приказа МЧС России от 21.03.2013 № 195 «Об утверждении Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы».

Также апеллянт отмечает, что суд первой инстанции, возлагая вину на ответчика, не принял во внимание положения Федерального закона от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», согласно которому деятельность по монтажу, техническому обслуживанию и ремонту средств обеспечения пожарной безопасности зданий и сооружений подлежит лицензированию, с учетом данного обстоятельства ответчиком заключен соответствующий договор на техническое обслуживание средств обеспечения пожарной безопасности зданий и сооружений, в виду чего, если и были допущены нарушения какие-либо нарушения в обслуживании средств пожарной безопасности, вина за эти нарушения должна быть возложена на организацию, обладающую соответствующей лицензией, а не на ответчика.

До начала судебного разбирательства от Министерства образования и науки Челябинской области поступил отзыв на апелляционную жалобу с заявлением о рассмотрении апелляционной жалобы в отсутствие представителя.

Руководствуясь положениями статей 159, 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная коллегия приобщила к материалам дела представленный отзыв на апелляционную жалобу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте слушания дела в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представители ответчика и третьих лиц не явились.

С учетом мнения представителя истца, в соответствии со статьями 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная жалоба рассмотрена судом апелляционной инстанции в отсутствие представителей ответчика и третьих, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства.

В судебном заседании представитель истца возражал в отношении доводов, изложенных в апелляционной жалобе.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, между Главным Управлением МЧСРоссии по Челябинской области (цессионарий) и ФГКУ «2 ОФПС поЧелябинской области» (цедент) заключен договор уступки права требования                          № 27/2019 от 12.12.2019 (далее - договор), в соответствии с которым цедент уступает, а цессионарий принимает право требования возмещения убытков к ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» по обязательству вследствие причинения ущерба, связанного с выездами на ложное срабатывание пожарных сигнализаций, согласно прилагаемым расчетам (т. 1 л.д. 15).

Согласно пункту 4 указанного договора сумма передаваемого в соответствии с пунктом 1 настоящего договора требования составляет                          15 846 руб. 22 коп. Кроме того, цессионарий получает права требования от должника процентов за пользование чужими денежными средствами.

Уведомлением вх. № 1872 от 26.12.2019 ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» сообщило ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» о состоявшейся уступке права требования (т. 1 л.д.16).

Приказом МЧС России от 26.09.2019 № 522 «О ликвидации некоторых учреждений, находящихся в ведении МЧС России и дислоцированных в Уральском федеральном округе» ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» ликвидировано, 31.12.2019 в ЕГРЮЛ внесена запись за номером                                     № 6197456767755 (т.2 л.д. 10-11).

В обоснование исковых требований Главное Управление МЧС России по Челябинской области указало, что в августе и сентябре 2019 года произошли ложные срабатывания автоматической пожарной сигнализации по адресу: 

<

...>, а именно: 03.09.2019 в 12 час. 04 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 08.09.2019 в 22 час. 44 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 17.09.2019 в 12 час. 21 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 25.09.2019 в 09 час. 45 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 25.09.2019 в 23 час. 02 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 12.08.2019 в 12 час. 32 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 16.08.2019 в 14 час. 35 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 16.08.2019 в 19 час. 06 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 21.08.2019 в 18 час. 26 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 25.08.2019 в 18 час. 41 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 16.09.2019 в 13 час. 27 мин. – выехала 1 пожарная автомашина.

В сентябре 2019 года произошли ложные срабатывания автоматической пожарной сигнализации по адресу: 

<

...> д 99/1, а именно: 25.08.2019 в 00 час. 08 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 07.09.2019 в 08 час. 35 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 16.09.2019 в 19 час. 48 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 20.09.2019 в 06 час. 16 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 20.09.2019 в 08 час. 50 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 20.09.2019 в 19 час. 34 мин. – выехала 1 пожарная автомашина.

В сентябре 2019 года произошли ложные срабатывания автоматической пожарной сигнализации по адресу: 

<

...>, а именно: 05.09.2019 в 14 час. 31 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 05.09.2019 в 18 час. 14 мин. – выехала 1 пожарная автомашина; 17.09.2019 в 20 час. 02 мин – выехала 1 пожарная автомашина; 19.09.2019 в 15 час. 08 мин. – выехала 1 пожарная автомашина.

Сигналы о срабатывании автоматически передавались на пульт «01» дежурному диспетчеру 2-ой ОФПС по Челябинской области. В адрес ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» немедленно высылались пожарные подразделения.

Прибывшие на место дежурные караулы в ходе проведения разведки устанавливали факт ложного срабатывания автоматической пожарной сигнализации, признаки возгорания отсутствовали.

В подтверждение изложенных обстоятельств истцом представлены рапорты работников караула ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области», журналы учета выездов 25-й ПСЧ ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» (т.1 л.д. 17-58).

По расчету ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» общая стоимость расходов на выезд аварийно-спасательных частей, понесенных, в связи с ложными срабатываниями автоматической пожарной сигнализации, составила 15 846 руб. 22 коп. (т.1, л.д. 75, 103).

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» к ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» с претензией № 1426-1-12 от 25.10.2019 с требованием возместить понесенные расходы, не связанные с тушением пожара и проведением аварийно-спасательных работ, в сумме 15 846 руб. 22 коп. (т. 1 л.д. 13-14, 23).

Оставление указанной претензии без удовлетворения послужило основанием для обращения истца в арбитражным суд с рассматриваемыми исковыми требованиями.

Оценив, в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представленные доказательства в отдельности, относимость, допустимость и их достоверность, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, суд пришел к выводу об удовлетворении исковых требований.

Арбитражный суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело в порядке статей 268, 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав имеющиеся в деле доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, приходит к следующим выводам.

В силу пункта 1 статьи 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основной задачей судопроизводства в арбитражных судах является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, а также прав и законных интересов Российской Федерации в указанной сфере.

Право на судебную защиту нарушенных прав и законных интересов гарантировано заинтересованному лицу положениями статьи 46 Конституции Российской Федерации, статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом право на судебную защиту предполагает конкретные гарантии его реализации и обеспечение эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости.

В соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно части 3 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Арбитражный суд в соответствии с требованиями части 1 статьи 64 и статей 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на основании имеющихся в деле доказательств устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора.

Требования истца подлежат рассмотрению арбитражным судом исходя из предмета и основания заявленного иска.

Из материалов дела следует, что при получении сигнала о срабатывании автоматической пожарной сигнализации в адрес ответчика истцом незамедлительно высылались пожарные подразделения. В связи с тем, что впоследствии дежурными караулами в ходе проведения разведки устанавливались факты ложного срабатывания автоматической пожарной сигнализации, истец обратился с требованием о взыскании убытков. Поскольку выезды осуществлялись по причине ненадлежащего обеспечения законным владельцем (субъектом права оперативного управления) объектов недвижимости требований соблюдения пожарной безопасности в принадлежащих ему зданиях, выразившегося в отсутствии обеспечения надлежащей работы установленных автоматической пожарной сигнализации и системы оповещения о пожаре в зданиях ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» и должного контроля за их надлежащим эксплуатационным состоянием, препятствующего рассматриваемым срабатываниям, следует признать, что требования предъявлены к надлежащему лицу, выявленные нарушения имеют длящийся характер и ответчиком не представлено доказательств того, что действуя разумно и осмотрительно, как того требовалось от него по характеру обязательства, ответчик принял все необходимые, разумные и обязательные меры к обеспечению надлежащей работы установленным систем.

Указом Президента Российской Федерации от 11.07.2004 № 868 утверждено Положение о Министерстве Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, в соответствии с которым МЧС России является федеральным органом исполнительной власти по выработке и реализации государственной политики, нормативно-правовому регулированию, а также по надзору и контролю в области гражданской обороны, защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, обеспечения пожарной безопасности и безопасности людей на водных объектах (п. 1). 

МЧС России осуществляет управление, координацию, контроль и реагирование в области гражданской обороны, защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций, обеспечения пожарной безопасности и безопасности людей на водных объектах (п. 2). 

Положением о территориальном органе Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, утвержденным Приказом МЧС России от 06.08.2004 № 372, установлено, что ГУ МЧС России является органом, специально уполномоченным решать задачи гражданской обороны и задачи по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций по субъекту Российской Федерации (п. п. 1, 2).

Главное управление МЧС осуществляет функции по организации деятельности подчиненных пожарных, пожарно-спасательных, поисково-спасательных и аварийно-спасательных формирований и других сил МЧС России на территории области; осуществляет в установленном порядке государственный надзор за выполнением органами местного самоуправления, организациями и гражданами установленных требований по гражданской обороне, пожарной безопасности (за исключением федерального государственного пожарного надзора в лесах, на подземных объектах, при ведении горных работ, при производстве, транспортировке, хранении, использовании и утилизации взрывчатых материалов промышленного назначения) и по защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций в пределах своих полномочий (п. 12).

Пунктом 2.1 Порядка тушения пожаров подразделениями пожарной охраны, утвержденного Приказом МЧС России от 31.01.2011 № 156, установлено, что действия подразделений по тушению пожара и проведению аварийно-спасательных работ, связанных с тушением пожаров, начинаются с момента получения сообщения о пожаре и считаются законченными по возвращении сил и средств на место постоянного расположения. Действия подразделений по тушению пожара и проведению аварийно-спасательных работ, связанных с тушением пожаров, включают в себя следующий первоначальный этап: прием и обработка сообщения о пожаре (вызове).

Диспетчером ПСЧ осуществляется прием, передача и регистрация сообщений, поступающих на пункт связи подразделения, своевременная высылка отделений караула к месту вызова (п. 46 Приказа МЧС России от 20.10.2017 № 452 «Об утверждении Устава подразделений пожарной охраны»)

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФГКУ «02 ОФПС по Челябинской области» создано в целях обеспечения пожарной безопасности, предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций на территории Челябинской области. Учреждение находится в ведении МЧС России.

Одной из основных задач МЧС России является осуществление деятельности по организации и ведению гражданской обороны, экстренному реагированию при чрезвычайных ситуациях, защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций и пожаров, обеспечению безопасности людей на водных объектах.

Деятельность по обеспечению приема сигналов о пожаре и реагированию на указанные сигналы носит для ФГКУ «02 ОФПС по Челябинской области» обязательный характер в силу правового положения истца как специально созданного для реализации указанных функций государственного учреждения и требований законодательства в области пожарной безопасности и поэтому влечет возникновение у него соответствующих обязанностей независимо от наличия и содержания заключенного между сторонами договора.

Факт 21 ложных срабатываний автоматической пожарной сигнализации в здании ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» подтверждается представленными в материалы дела журналами 25-й пожарно-спасательной части ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области», рапортами начальника караула (т. 1 л.д. 17-58).

Сигналы    о    срабатывании    автоматически    передавались    на    пульт    «01» дежурному диспетчеру 2-ой ОФПС по Челябинской области.

В адрес ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» немедленно высылались пожарные подразделения. Прибывшие на место дежурные караулы в ходе проведения разведки устанавливали факт ложного срабатывания автоматической пожарной сигнализации, признаки загорания отсутствовали.

В обоснование заявленных требований истец указывает на то, что в результате ложных вызовов он понес расходы, не связанные с тушением пожара и проведением аварийно-спасательных работ, то есть не связанные с деятельностью, которую он осуществляет в силу своего правового статуса, своих обязательных предупредительных и контрольных функций, но исключительно ввиду допущенного ответчиком ненадлежащего контроля за установленными системами в принадлежащих ответчику зданиях.

Стоимость ложного вызова складывается из расходов на топливо и амортизацию пожарного транспорта, денежного довольствия привлекаемого личного состава. Иных расходов истцом в сумму исковых требований не включалось. Заявленные расходы отвечают требованиям относимости, вынужденности, разумности, фактически истцом понесены.

При рассмотрении доводов жалобы в отношении того, что судом первой инстанции применены неверно нормы статей 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, апелляционный суд исходит из следующего.

Согласно статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещение убытков является одним из способов защиты гражданских прав.

Убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Предъявляя требование о возмещении убытков, кредитор должен доказать их наличие, произвести расчет убытков, в том числе упущенной выгоды, доказать факт неисполнения или ненадлежащего исполнения должником принятого на себя обязательства (противоправность) и наличие причинной связи между поведением должника и наступившими убытками (статья 393 названного Кодекса).

В соответствии со статьей 393 Гражданского кодекса Российской Федерации должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

В соответствии с приведенными нормами, а также положениями пункта 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае ненадлежащего исполнения обязательства лицо, которому причинены убытки, вправе требовать их возмещения от контрагента в обязательстве в случае наличия в действиях последнего: факта неправомерного поведения причинителя убытков (неисполнения им своих обязанностей в обязательстве), наличия ущерба и наличия непосредственной причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением обязательства и возникшими убытками, и вины, если это предусмотрено законом или договором.

Частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрена обязанность каждого лица, участвующего в деле, доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Объективная сложность доказывания убытков и их размера, равно как и причинно-следственной связи не должна снижать уровень правовой защищенности участников гражданских правоотношений при необоснованном посягательстве на их права (постановление Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.09.2011 № 2929/11).

В соответствии с пунктами 4, 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», согласно пункту 5 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков, включая упущенную выгоду, определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства.

По смыслу статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков.

Вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оценив в совокупности в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации фактические обстоятельства дела и представленные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что истцом доказан факт ненадлежащего исполнения ответчиком своих договорных обязательств, причинно-следственная связь между понесенными убытками и ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств, а также наличие и размер понесенных убытков.

В целях защиты жизни, здоровья, имущества граждан и юридических лиц, государственного и муниципального имущества от пожаров 22.07.2008 года принят Федеральный закон № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» (далее - Закон № 123-ФЗ), который определяет основные положения технического регулирования в области пожарной безопасности и устанавливает общие требования пожарной безопасности к объектам защиты (продукции), в том числе к зданиям и сооружениям, промышленным объектам, пожарно-технической продукции и продукции общего назначения (часть 1 статья 1). 

Согласно частям 1, 3 статьи 5 Закона № 123-ФЗ каждый объект защиты должен иметь систему обеспечения пожарной безопасности. 

Система обеспечения пожарной безопасности объекта защиты включает в себя систему предотвращения пожара, систему противопожарной защиты, комплекс организационно-технических мероприятий по обеспечению пожарной безопасности. 

В пунктах 23, 37 статьи 2 Закона №123-ФЗ даны следующие определения: 

«пожарная сигнализация» – совокупность технических средств, предназначенных для обнаружения пожара, обработки, передачи в заданном виде извещения о пожаре, специальной информации и (или) выдачи команд на включение автоматических установок пожаротушения и включение исполнительных установок систем противодымной защиты, технологического и инженерного оборудования, а также других устройств противопожарной защиты; 

«система передачи извещений о пожаре» – совокупность совместно действующих технических средств, предназначенных для передачи по каналам связи и приема в пункте централизованного наблюдения извещений о пожаре на охраняемом объекте, служебных и контрольно-диагностических извещений, а также (при наличии обратного канала) для передачи и приема команд телеуправления. 

Таким образом, автоматическая установка пожарной сигнализации предназначена для обнаружения пожара, а система передачи извещений о пожаре – для передачи сигналов о пожаре в пункт централизованного наблюдения. 

Согласно части 7 статьи 83 Закона № 123-ФЗ системы пожарной сигнализации должны обеспечивать подачу светового и звукового сигналов о возникновении пожара на приемно-контрольное устройство в помещении дежурного персонала или на специальные выносные устройства оповещения, а в зданиях классов функциональной пожарной опасности Ф 1.1, Ф1.2, Ф4.1, Ф4.2 - с дублированием этих сигналов на пульт подразделения пожарной охраны без участия работников объекта и (или) транслирующей этот сигнал организации. 

В соответствии с требованиями пункта 7 статьи 83, пункта 1 статьи 32 Федерального закона № 123-ФЗ установка системы обязательна, в том числе объектов и видов деятельности образовательным организациям – техникумам. Одной из основных задач МЧС России является осуществление деятельности по организации и ведению гражданской обороны, экстренному реагированию при чрезвычайных ситуациях, защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций и пожаров, обеспечению безопасности людей на водных объектах. 

Таким образом, деятельность противопожарной службы МЧС РФ (в том числе деятельность по использованию противопожарного оборудования) осуществляется исключительно в целях защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций и пожаров. 

Вместе с тем, истец не должен нести убытки в связи с ложными срабатываниями системы автоматической пожарной сигнализации, при недоказанности ее надлежащего обслуживания. 

Согласно пункту 61 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 25.04.2012 № 390 (далее - ППР), руководитель организации обеспечивает исправное состояние систем и установок противопожарной защиты и организует проведение проверки их работоспособности в соответствии с инструкцией на технические средства завода-изготовителя, национальными и (или) международными стандартами и оформляет акт проверки. 

Статья 37 Закона № 69-ФЗ устанавливает обязанность руководителей организации содержать в исправном состоянии системы и средства противопожарной защиты, включая первичные средства тушения пожаров, не допускать их использования не по назначению. 

Таким образом, проведение регулярного технического обслуживания (ТО) необходимо в силу требований нормативных документов. В соответствии с пунктом 61 ППР, собственник объекта или руководитель организации обеспечивает исправное состояние АПС и организует ежеквартальную проверку ее работоспособности. Для решения этих задач пунктом 63 ППР вменяется проведение регламентных работ по техническому обслуживанию в соответствии с годовым планом-графиком, составляемым с учетом технической документации заводов-изготовителей. 

Судом первой инстанции установлено, что 14.01.2019 между ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» (заказчик) и обществом «ВДПО» (исполнитель) заключен договор на эксплуатационно-техническое обслуживание объектовой станции № 2, в соответствии с которым заказчик поручает, а исполнитель принимает на себя эксплуатационно-техническое обслуживание каналообразующего оборудования – объектовой станции ПАК «Стрелец-мониторинг» для передачи сигнала от существующей АПС на пульт диспетчера пожарной охраны, смонтированной на объекте заказчика по адресу: 

<

...>; ул. Лесопарковая, д. 99; ул. Лесопарковая, д. 99/1; ул. Советская, д. 106, корп. 2, согласно «Перечню услуг по плановому эксплуатационно-техническому обслуживанию ОС» (приложение № 1) (т. 1 л.д. 109).

14.01.2019 между ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» (заказчик) и обществом «ПАСФ «Магнитогорская служба спасения» (исполнитель) заключен договор технического обслуживания № 1, в соответствии с которым исполнитель обязуется оказать заказчику услуги технического обслуживания автоматических установок и систем пожарной сигнализации на объектах заказчика, а заказчик обязуется принять и оплатить эти услуги (т. 1 л.д. 113-114).

При этом, доказательств того что до 14.01.2019 обслуживание автоматической пожарной сигнализации ответчика производилось не представлено (статьи 9, 65 АПК РФ).

Указание апеллянта на то, что ответчик не может установить причину получения сигнала о пожаре на пульт, поскольку, программирование приборов объектовых оконечных осуществляется ГУ МЧС России по Челябинской области, а обслуживание - организацией, с которой ответчиком заключен соответствующий договор, доступа к пульту оконечному, находящемуся в подразделении пожарной охраны у ответчика также нет, оценивается апелляционной коллегией критически, с учетом  представленных обществом «ПАСФ «Магнитогорская служба спасения» пояснений по делу (т.1 л.д. 107), согласно которым, система пожарной сигнализации является собственностью ответчика, и в силу пункта 3.12 договора технического обслуживания, именно на ответчике лежит обязанность по осуществлению повседневного контроля работоспособности систем пожарной сигнализации, доступ к пультовой станции третье лицо не имеет.

Вместе с тем, сам по себе факт 21 систематических ложных срабатываний автоматической пожарной сигнализации в обозначенный незначительный по времени период указывает, что ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум», обществом «ВДПО» и обществом «ПАСФ «Магнитогорская служба спасения» не обеспечено исправное состояние систем и установок противопожарной защиты, не обеспечено их срабатывание только при возникновении пожара, угрозы пожара и оперативное уведомление пожарно-спасательных подразделений федеральной противопожарной службы о ложном срабатывании системы в целях избежания выезда дежурных караулов и несения истцом дополнительных на эти цели затрат.

Кроме того, судом первой инстанции обоснованно принято во внимание, что при недоказанности факта ненадлежащего выполнения обществом «ПАСФ «Магнитогорская служба спасения» и обществом «ВДПО» обязательств по договорам от 14.01.2019, сами действия по заключению таких договоров не являются достаточным доказательством осуществления ответчиком мероприятий, направленных на предотвращение ложных срабатываний, равно как и факт заключения указанных договоров не свидетельствует об отсутствии в действиях ответчика вины, поскольку по смыслу статьи 37 Закона № 69-ФЗ обязанность руководителей организации содержать в исправном состоянии системы и средства противопожарной защиты не ограничивается заключением договора, а предполагает также осуществление контроля за его исполнением.

Довод апеллянта о том, что суд первой инстанции, возлагая вину на ответчика, не принял во внимание положения Федерального закона от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», согласно которому деятельность по монтажу, техническому обслуживанию и ремонту средств обеспечения пожарной безопасности зданий и сооружений подлежит лицензированию, с учетом данного обстоятельства ответчиком заключен соответствующий договор на техническое обслуживание средств обеспечения пожарной безопасности зданий и сооружений, в виду чего, если и были допущены нарушения какие-либо нарушения в обслуживании средств пожарной безопасности, вина за эти нарушения должна быть возложена на организацию, обладающую соответствующей лицензией, а не на ответчика, оценивается критически судебной коллегией, поскольку вышеприведенные обстоятельства не возлагают на организации, с которым у ответчика заключены договоры технического обслуживания, бремени ответственности за надлежащее состояние пожарной сигнализации.

Более того, в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ответчиком не представлено ни одного доказательства того, что после рассмотренных в настоящем деле срабатывании систем и выездов сотрудников истца, ответчиком приняты меры к установлению причин каждого из произошедших событий, в том числе, с участием своего ответственного лица по пожарной безопасности и вызова обслуживающей организации, доказательств того, каковы действительные причины каждого спорного события, связаны ли они с ненадлежащей работой систем или иными обстоятельствами, приняты ли меры к дальнейшему недопущению подобных обстоятельств, и при последующих неоднократных повторениях аналогичных обстоятельств, какие меры со стороны ответчика приняты для устранения причин ненадлежащей работы систем в отсутствие угрозы пожара и признаков наличия такой угрозы.

То есть ответчиком допускалось, что на протяжении длительного периода выявляется и происходит срабатывание его систем в отсутствие угрозы пожара и признаков наличия такой угрозы, однако им не принято никаких действий по выявлению фактических причин таких обстоятельств, по их дальнейшему недопущению.

При рассмотрении гражданских правоотношений арбитражными судами добросовестность участников таких правоотношений презюмируется, пока она не опровергнута.

В спорных правоотношениях в качестве общих критериев наличия такой добросовестности следует учитывать, насколько поведение его участников соответствует нормам законодательства, действующего в спорный период.

На стороне истца недобросовестность его поведения не установлена, так как истец в силу возложенных на него полномочий, обязан реагировать на каждый поступивший сигнал о срабатывании пожарной сигнализации, что им реализовано. 

Оценивая действия ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум», суд апелляционной инстанции отмечает, что регулярная проверка работоспособности средств обеспечения пожарной безопасности зданий и сооружений, при  наличии выявленных ложных срабатываний автоматической пожарной сигнализации, не свидетельствует о должной осмотрительности со стороны ответчика.

При рассмотрении доводов апеллянта о ничтожности заключенного между ГУ МЧС России по Челябинской области и ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» договора уступки права требования № 27/2012 от 12.12.2019, ввиду ее противоречия действующему законодательству и презумпции возмездности гражданско-правовых сделок, ввиду чего, основание возникновения права требования истца к ответчику также является ничтожным, апелляционная коллегия исходит из следующего.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В соответствии с пунктом 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пунктов 1, 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии со статьей 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона (часть 1); для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором; предусмотренный договором запрет перехода прав кредитора к другому лицу не препятствует продаже таких прав в порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве и законодательством о несостоятельности (банкротстве) (ч. 2).

Согласно части 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

На основании части 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

 В соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Оценка требований и возражений сторон осуществляется судом с учетом положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о бремени доказывания, исходя из принципа состязательности сторон, согласно которому риск наступления последствий не совершения соответствующих процессуальных действий несут лица, участвующие в деле (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 413 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство прекращается совпадением должника и кредитора в одном лице, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства.

Как следует из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц деятельность ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» прекращена 31.12.2019 ввиду его ликвидации, то есть прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам (статья 61 Гражданского кодекса Российской Федерации), учредителем (участником) данного юридического лица являлась Российская Федерация, органом государственной власти, осуществляющим права учредителя (участника) - Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий,  вследствие чего истец - Главное Управление МЧС России по Челябинской области, не является универсальным правопреемником истца, таким образом, оснований полагать, что в рассматриваемом случае имеется совпадение должника и кредитора, не имеется.

В соответствии с пунктом 1 статьи 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются Кодексом и договором между ними, на основании которого производится уступка.

Нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу (глава 24 Гражданского кодекса Российской Федерации), не предусмотрено, что действительность договора цессии зависит от оплаты уступки прав требования, в связи с чем, отсутствие доказательств оплаты кредитором полученного по цессии права требования не свидетельствует о недействительности этого договора.

По смыслу закона уступка права (требования) между юридическими лицами является возмездной сделкой, по которой сторона, приобретшая право (требование), предоставляет другой стороне встречное эквивалентное предоставление.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству его условий.

В силу пункта 1 статьи  423 Гражданского кодекса Российской Федерации возмездным признается договор, по которому сторона должна получить плату или иное встречное предоставление за исполнение своих обязанностей. 

Пунктом 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

В пунктах 9, 10 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007  № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», разъяснено, что соглашение об уступке права (требования), заключенное между коммерческими организациями, может быть квалифицировано как дарение только в том случае, если будет установлено намерение сторон на безвозмездную передачу права (требования), а само по себе отсутствие в сделке уступки права (требования) условия о цене передаваемого права (требования), а также несоответствие размера встречного предоставления объему передаваемого права (требования) не являются основаниями для признания ее ничтожной как сделки дарения между коммерческими организациями.

В соответствии со статьей 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Квалификация соглашения об уступке права (требования) как договора дарения возможна лишь при установлении намерения безвозмездно передать право (требование). 

Как разъяснено в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» в силу пункта 3 статьи 423 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. В таком случае цена требования, в частности, может быть определена по правилу пункта 3 статьи 424 ГК РФ. Договор, на основании которого производится уступка, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение цедента одарить цессионария (статья 572 ГК РФ).

В данном случае из текста договора от 12.12.2019 следует, что сумма передаваемого требования составляет 15 846 руб. 22 коп., доказательств, подтверждающих намерение цедента - ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» безвозмездно передать цессионарию право требования, в материалы дела не представлено. 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», предъявляя требования о признании недействительным договора цессии, должник должен доказать, каким образом оспариваемое соглашение об уступке права нарушает его права и обязанности. 

Заключение договора об уступке права (требования) и замена кредитора не свидетельствует о нарушении законных прав и интересов должника, поскольку при предъявлении к нему требования об исполнении основного обязательства он вправе высказать свои возражения новому кредитору в том же объеме, какие имел против первоначального кредитора.

В пункте 78 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки. В исковом заявлении такого лица должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего полученного по сделке.

Ответчик стороной оспариваемой сделки не является, при рассмотрении настоящего спора последним не представлено доказательств того, что договор цессии от 12.12.2019 каким-либо образом нарушает его права и законные интересы. 

Доводы ответчика о том, что ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» незаконно распорядилось правом требования, входящим в комплекс имущественных и личных неимущественных прав, собственником которых является Российская Федерация, без согласия собственника на заключение договора цессии, ввиду чего ФГКУ «2 ОФПС по Челябинской области» превысило свои полномочия, что является нарушением специальной правоспособности указанного субъекта, отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку требование истца основано на оспоримой сделке, однако ответчиком встречный иск о признании спорного договора цессии недействительным не заявлен, доказательств наличия вступившего в законную силу решения суда по другому делу, которым такая сделка признана недействительной, не представлено.  

Доказательств того, что заключая договора уступки права требования № 27/2019 от 12.12.2019, стороны действовали исключительно с целью причинить ущерб ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» не представлено, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указанная сделка в установленном законом порядке не признана недействительной.

Доводы апелляционной жалобы об обратном оцениваются судебной коллегией критически.

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что по общему правилу, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Однако такая обязанность не является безграничной. Если истец в подтверждение своих доводов приводит убедительные доказательства, а ответчик с ними не соглашается, не представляя документы, подтверждающие его позицию, то возложение на истца дополнительного бремени опровержения документально неподтвержденной позиции процессуального оппонента будет противоречить состязательному характеру судопроизводства (статьи 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с расчетом истца сумма затрат на ложные вызовы составляет 15 846 руб. 22 коп. (т. 1 л.д. 75), в стоимость ложного вызова включены расходы на топливо и амортизацию пожарного транспорта, а также денежное довольствие привлекаемого личного состава.

Как усматривается из материалов дела расчет стоимости затрат, связанных с проверкой ложных вызовов сотрудниками МЧС России, произведен истцом с применением Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 30.12.2012 № 283-ФЗ, Приказа МЧС России от 21.03.2013 № 195 «Об утверждении Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы».

Суд первой инстанции, принимая во внимание представленный истцом расчет затрат на общую сумму 15 846 руб. 22 коп., пришел к выводу о взыскании с ответчика расходов, понесенных в связи с ложным срабатыванием сигнализации, в определенном истцом размере.

Проверив указанный расчет, суд апелляционной инстанции считает, что включение истцом в стоимость затрат денежного довольствия является неправомерным, поскольку оплата труда работников истца (выплата денежного довольствия), находящихся на постоянной службе, не находится в причинно-следственной связи с ложным срабатыванием автоматической противопожарной сигнализации. Основанием выплаты денежного довольствия является факт нахождения работника в трудовых отношениях с работодателем и не зависит от наличия или отсутствия ложных вызовов.

В силу пунктов 1, 2, 3 статьи 2 Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» денежное довольствие сотрудников является основным средством их материального обеспечения и стимулирования выполнения ими служебных обязанностей; обеспечение денежным довольствием сотрудников осуществляется в соответствии с настоящим Федеральным законом, законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации; денежное довольствие сотрудников состоит из месячного оклада в соответствии с замещаемой должностью и месячного оклада в соответствии с присвоенным специальным званием, которые составляют оклад месячного денежного содержания, ежемесячных и иных дополнительных выплат.

В соответствии с частью 1 статьи 129 Трудового кодекса Российской Федерации заработная плата (оплата труда работника) - вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера).

Согласно части 1 статьи 135 Трудового кодекса Российской Федерации заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда.

В соответствии со статьями 2, 22 и 136 Трудового кодекса Российской Федерации выплата заработной платы является обязанностью работодателя, возникающей в результате заключения трудового договора между работником и работодателем.

В силу положений статьи 155 Трудового кодекса Российской Федерации при невыполнении норм труда, неисполнении трудовых (должностных) обязанностей по вине работодателя оплата труда производится в размере не ниже средней заработной платы работника, рассчитанной пропорционально фактически отработанному времени.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает, что из положений статьи 15  Гражданского кодекса Российской Федерации не следует, что к убыткам можно отнести расходы соответствующего юридического лица, возникшие в связи с исполнением им своих обязанностей по выплате заработной платы, поскольку данные расходы несет работодатель, а не субъект гражданских правоотношений. Указанные расходы истец обязан был произвести независимо от действий ответчика.

Исходя из буквального толкования вышеприведенных нормативных положений, работники получают заработную плату независимо от неправомерных действий работодателя или иных лиц. И выплаты таким работникам являются для организации как субъекта гражданских правоотношений не убытками, а его законодательно установленными расходами как работодателя (условно-постоянными расходами), выполнением данным лицом обязанности, возложенной на него законом.

Доказательств того, что к выполнению работ привлекались внештатные работники, в материалы дела не представлено (статьи 9, 65, 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом вышеизложенного, судом апелляционной инстанции произведен перерасчет размера убытков, с учетом исключения из заявленной суммы убытков расходов по выплате денежного довольствия работникам.

По расчету суда апелляционной инстанции сумма понесенных убытков, в связи с ложными срабатываниями автоматической пожарной сигнализации в спорной период, включает расходы на топливо и амортизацию пожарного транспорта и составляет 6 189 руб. 01 коп.

Исходя из изложенных обстоятельств, носящих объективный характер, решение арбитражного суда первой инстанции подлежит изменению на основании статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с удовлетворением исковых требований частично в сумме                          6 189 руб. 01 коп.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по государственной пошлине относятся на стороны пропорционально размеру удовлетворённых требований, и в связи с частичным удовлетворением иска с ответчика в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по иску в сумме 781 руб. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

При указанных обстоятельствах решение суда первой инстанции подлежит изменению, а апелляционная жалоба – удовлетворению. 

Судебные расходы распределяются между лицами, участвующими в деле, в соответствии с правилами, установленными статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и, в связи с удовлетворением апелляционной жалобы, с Главного Управления МЧС России по Челябинской области в пользу ГБПОУ «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» подлежит взысканию 3 000 руб. в возмещение судебных расходов по государственной пошлине по апелляционной жалобе.

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Челябинской области от 20.08.2020 по делу № А76-1041/2020 изменить.

Изложить резолютивную часть решения в следующей редакции:

«Исковые требования Главного управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Челябинской области удовлетворить частично.

Взыскать с государственного бюджетного профессионального образовательного учреждения «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» в пользу Главного управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Челябинской области 6 189 руб. 01 коп. убытков.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с государственного бюджетного профессионального образовательного учреждения «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» в доход федерального бюджета 781 руб. государственной пошлины по исковому заявлению.».

Взыскать с Главного управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Челябинской области в пользу государственного бюджетного профессионального образовательного учреждения «Магнитогорский строительно-монтажный техникум» 3 000 руб. в возмещение судебных расходов по оплате государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение двух месяцев со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судьяС.В. Тарасова 

Судьи:В.В. Баканов

М.В. Лукьянова