ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

22.03.2024

Дело № А40-92025/2015

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 марта 2024 года

Полный текст постановления изготовлен 22 марта 2024 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего-судьи Голобородько В.Я.,

судей Каменецкого Д.В., Савиной О.Н.

при участии в заседании:

от ГК АСВ: ФИО1 по дов. от 22.02.2024

от ФИО2: ФИО3 по дов. от 20.07.2022

от ФИО4: ФИО5 по дов. от 02.02.2024

от ФИО6: ФИО7 по дов. от 14.04.2021

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы конкурсного управляющего АО «Таурус Банк», ФИО6

на определение от 13.06.2023

Арбитражного суда города Москвы

на постановление от 06.12.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда

по заявлению конкурсного управляющего АО «Таурус Банк» о взыскании убытков 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.06.2015 признано несостоятельным (банкротом) Таурус Банк (АО) (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов», о чем опубликовано сообщение в газете «КоммерсантЪ» от 11.07.2015 № 122.

Конкурсный управляющий Таурус Банк (АО) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратилось в суд с заявлением о взыскании убытков, с учетом заявления в порядке ст. 49 АПК РФ просило взыскать:

с ФИО4 в пользу Таурус Банк (акционерное общество) 45 000 000 рублей;

с ФИО8, ФИО9 солидарно 10 000 000 рублей;

с ФИО8, ФИО6, ФИО9, ФИО2 солидарно 55

000 000 рублей;

с ФИО6 57 000 000 рублей;

с ФИО8, ФИО10 и ФИО11 солидарно 269 256 450 рублей;

с ФИО8 1 317 464 953 руб. 58 коп.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2022, взысканы с ФИО8 в пользу Таурус Банк (АО) солидарно убытки в размере 10.000.000,00 рублей; взысканы с ФИО8 в пользу Таурус Банк (АО) солидарно убытки в размере 55.000.000,00 рублей; взысканы с ФИО8

Андрея Борисовича, ФИО10, ФИО11 в пользу Таурус Банк (АО) солидарно убытки в размере 269.256.450,00 рублей; взысканы с ФИО8 в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 1.317.464.953,58 рублей; в остальной части заявления отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2022 отказано АО «Таурус Банк» в восстановлении процессуального срока на подачу апелляционной жалобы; производство по апелляционной жалобе АО «Таурус Банк» прекращено.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2022 по делу № А40-92025/2015 отменены в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего АО «Таурус Банк», о взыскании убытков с ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4, в  отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы; в  остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2022 по делу № А40-92025/2015 оставлены без изменения.

Отменяя судебные акты в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего АО «Таурус Банк», о взыскании убытков с ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4, суд округа указал, что  арбитражные суды не указали причин, по которым отклонено, оставлено без внимания прямое доказательство - протокол, подписанный всеми членами органа управления. Кроме того, в отношении эпизодов по заключению «технических» кредитных договоров с ООО «Ойл- Траст», ООО «МетОбТорг», суды в обжалуемых судебных актах уклонились от оценки доводов заявителя в отношении виновности ФИО6 в эпизодах, связанных с заключением кредитньгх договоров ООО «Ойл -Траст», ООО «МетОбТорг», перечисление денежных средств которым причинило Банку убытки в размере 57 млн руб. Суды не указали причин, которыми обусловлен отказ в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

Также суд округа указал на то, что  заявитель приводил заслуживающие внимания и подлежащие проверке и оценке доводы о наличии вины ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4 в причинении Банку убытков, состоящую в том, что ответчики, осуществляя функции членов органов управления кредитной организацией, т.е. лиц, обязанных действовать добросовестно и разумно в интересах кредитной организации, и обеспечить выполнение Банком требований законодательства, в том числе Положения утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П «Положение о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности», действуя недобросовестно и неразумно (не проявив требуемую от него степень заботливости и осмотрительности), в нарушение указанных нормативных правовых актов, не предприняв никаких мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков, обеспечению возврата денежных средств, не имея достаточной и объективной информации о заемщиках, а также напрямую действуя вопреки интересам кредитной организации, приняли решения о выдаче кредитов заведомо неплатежеспособным заемщикам, причинив тем самым Банку убытки, равные сумме непогашенной ссудной задолженности. Однако, судами вопреки требованиям процессуального законодательства не указаны мотивы, по которым часть доказательств и доводов Конкурсного управляющего отклонены.

При новом рассмотрении обособленного спора в отмененной части определением Арбитражного суда города Москвы от 13.06.2023 взысканы с ФИО4 в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 45 000 000 рублей, взысканы с ФИО6 в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 57 000 000 рублей, взысканы с ФИО9 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО8) в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 10 000 000 рублей, взысканы с ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО8) в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 55 000 000,00 руб.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 13.06.2023 отменено в отношении ФИО4, ФИО2 и ФИО9, и в удовлетворения требований конкурсного управляющего к указанным ответчикам отказано, в остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 13.06.2023 оставлено без изменения.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий АО «Таурус Банк» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление суда апелляционной инстанции и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Заявитель в кассационной жалобе указывает на неправильное применение судом норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, утверждая, что  вопреки указаниям суда округа, апелляционный суд   не  пояснил   причин,   по которым   отклонил,   оставил   без внимания прямое доказательство - протокол,      подписанный      всеми членами   Правления   Банка,    что является     прямым     нарушением процессуального   законодательства; делая необоснованный вывод в отношении ФИО2, апелляционный суд помимо указанного ответчика освобождает от ответственности и иных лиц: ФИО9 с ФИО4, абсолютно не мотивируя отказ; апелляционный суд применил противоречащие друг    другу    подходы    к    оценке виновности заинтересованных лиц -членов Правления, принимавших одни и   те   же   решения   совместно: привлекая   одного   члена   органа управления    и    освобождая    от ответственности      другого      за совершение одних и тех же действии, суд апелляционной инстанции   не   указал   причин такого разного подхода к оценке их виновности; суд апелляционной инстанции неверно применил и истолковал нормы ст. 53, 53.1 ГК РФ, не учел позицию, изложенную в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62, определениях СКЭС Верховного Суда РФ, проигнорировал указания суда кассационной инстанции вследствие чего выводы суда апелляционной инстанций о применении нормы права не соответствуют фактическим обстоятельствам дела по эпизоду кредитования ООО «Трейд Ойл».

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО6 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции  и постановление суда апелляционной инстанции  в части взыскания с ФИО6 в пользу Таурус Банк (АО) убытков в размере 57 000 000 руб., а также убытков в размере 55 000 000 руб. солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО8), и в удовлетворении заявления Конкурсного управляющего АО «Таурус Банк» в лице ГК «АСВ» в части взыскания убытков с ФИО6 отказать.

Заявитель в кассационной жалобе указывает на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, утверждая, что   статус ФИО6 как председателя правления Банка - единственное основание для привлечения его к ответственности в виде взыскания убытков, однако, судами не учтено следующее: ФИО6 являлся Председателем Правления Банка в период с 19.09.2012 по 02.12.2014, а в материалы дела не представлена доверенность, выданная управляющему Московским филиалом Банка ФИО12, в связи с чем сам факт выдачи доверенности не подтвержден, а также ввиду отсутствия доверенности не представляется возможным установить предполагаемый объем полномочий ею предоставленный;  конкурсным управляющим представлен Протокол заседания Правления Банка № 57 от 01.12.2014, подписанный членами Правления, однако, подписание указанного протокола не находится в причинно-следственной связи с возникшим убытком; выводы судов первой и апелляционной инстанции об отсутствии у заемщиков (ООО «Ойл-Траст», ООО «МетОбТорг» и ООО «Техстандартстрой») реальной хозяйственной деятельности и ненадлежащей оценке кредитных рисков не соответствуют фактическим обстоятельствам дела;  начиная с июня 2014 года, ФИО6 утратил фактический контроль над деятельностью Банка и не мог в полном объеме влиять на принятие управленческих решений, в том числе по кредитованию юридических и физических лиц, что исключает его ответственность в форме бездействия.

Представители конкурсного управляющего АО «Таурус Банк», ФИО6 в судебном заседании доводы кассационных жалоб поддержали, соответственно.

В силу части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции проверяет законность решения, постановления, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, ввиду отсутствия возражений сторон.

Обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на них, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как установил суды, материалами дела подтверждено, что ответчики в соответствии с Законом о банкротстве, по статусу относятся к лицам, контролирующим должника.

Так, ФИО4 - акционер Банка (по состоянию на 01.03.2013 и по 01.03.2015 включительно контролировавший 25,4 % акций), член Правления в период с 01.11.2011 по 09.12.2014, Председатель Совета директоров в период с 27.06.2014 по 17.03.2015, член Совета директоров в период с 28.06.2012 по 26.06.2014 и с 18.03.2015 по состоянию на дату отзыва лицензии.

ФИО6 - Председатель Правления в период с 19.09.2012 по 02.12.2014, управляющий Челябинским филиалом Банка; акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно максимальная доля владения- 9,98% акций.

ФИО2 - член Правления с 30.11.2009 по состоянию на дату отзыва лицензии.

ФИО9 - член Правления с 15.10.2012 по состоянию на дату отзыва лицензии, акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно владевший 6,7% акций);

ФИО8 - Председатель Правления в период с 03.12.2014 по 24.04.2015, член Совета директоров в период с 19.09.2014 по состоянию на дату отзыва лицензии.

ФИО10, ФИО11 - не являясь сотрудниками АО «Таурус Банк», были представлены работникам Банка в качестве доверенных лиц Председателя Правления АО «Таурус Банк», давали указания от его имени сотрудникам АО «Таурус Банк» об оформлении заведомо невозвратных кредитов юридическим лицам ООО «Интеграл», 000 «Кросс-Трейд», 000 «ПрофСтрой», 000 «Горизонт-38», 000 «Строй Технологии», что установлено приговором Тверского районного суда г. Москвы от 06.02.2019, вступившим в законную силу 25.03.2019, Приговором Тверского районного суда г. Москвы от 27.02.2019, вступившим в законную силу 27.05.2019, в отношении соответственно ФИО10 и ФИО11

Как следует из заявления конкурсного управляющего, в обоснование требований указано на то, что неправомерными, недобросовестными, неразумными действиями (бездействием) по формированию на балансе Банка заведомо невозвратной ссудной задолженности 49 заемщиков юридических лиц и 38 заемщиков физических лиц членами органов управления АО «Таурус Банк» ФИО8, ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4, а также иными лицами, имевшими фактическую возможность определять действия Банка - ФИО10, ФИО11, Банку причинены убытки в общем размере 1 753 721 403,58 руб., определенном как сумма непогашенных обязательств заемщиков по основному долгу в рамках 94 кредитных договоров, заключенных Банком.

Суд округа, направляя дело на новое рассмотрение, указал на то, что при принятии судебных актов в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего АО «Таурус Банк» о взыскании убытков с ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4, судами немотивированно отклонены доводы заявления конкурсного управляющего должника и представленные им доказательства.

При новом рассмотрении обособленного спора суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего, что действиями руководства Банка по заключению указанных выше сделок причинен вред должнику, взыскав с них убытки.

Выполняя указания суда округа при повторном рассмотрении обособленного спора, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии вины ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4 в причинении Банку убытков, состоящей в том, что ответчики, осуществляя функции членов органов управления кредитной организацией, т.е. лиц, обязанных действовать добросовестно и разумно в интересах кредитной организации, и обеспечить выполнение Банком требований законодательства, в том числе Положения утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П «Положение о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности», действуя недобросовестно и неразумно (не проявив требуемую от него степень заботливости и осмотрительности), в нарушение указанных нормативных правовых актов, не предприняв никаких мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков, обеспечению возврата денежных средств, не имея достаточной и объективной информации о заемщиках, а также напрямую действуя вопреки интересам кредитной организации, приняли решения о выдаче кредитов заведомо неплатежеспособным заемщикам, причинив тем самым Банку убытки, равные сумме непогашенной ссудной задолженности.

В соответствии со статьей 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 №395-1 «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным и коллегиальным исполнительным органом. Совет директоров осуществляет общее руководство деятельностью общества. Руководство текущей деятельностью Банка осуществляется единоличным исполнительным органом - Председателем Правления Банка и коллегиальным исполнительным органом - Правлением Банка (п. 16.1 Устава Банка). К текущей деятельности кредитной организации с учетом п.2 ст. 5 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» относится в том числе размещение Банком привлеченных денежных средств от своего имени и за свой счет, в т.ч. путем предоставления кредитов.

Судом первой инстанции установлено, что к компетенции ФИО6 (Председатель Правления в период с 19.09.2012 по 02.12.2014, управляющий Челябинским филиалом Банка; акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно максимальная доля владения- 9,98% акций), как председателя правления Банка относилось, в том числе, совершение сделок от имени Банка без доверенности; распоряжение имуществом и денежными средствами Банка, совершение банковских операций и иных сделок; определение прав и обязанностей работников; выдача доверенностей; утверждение положений о структурных подразделений Банка; утверждение инструкций, правил и иных внутренних документов; распределение обязанности подразделений и сотрудников, отвечающих за конкретные направления (формы, способы осуществления) внутреннего контроля.

Проанализировав положения Устава Банка, суд первой инстанции установил, что ФИО6 в период с 19.09.2012 до 02.01.2014 обладал широким перечнем полномочий, позволявших давать обязательные для кредитной организации, ее служб, подразделений и сотрудников указания и осуществлять контроль за исполнением ими своих обязанностей. В полномочия ФИО9, ФИО2, ФИО4, как членов Правления Банка, входило утверждение политик Банка, включая кредитную, по управлению рисками и пр., положений внутренних нормативных документов, определяющих правила и процедуры управления банковскими рисками и пр., принятие решений о классификации ссудной и приравненной к ней задолженности по категориям качества в установленных Банком России случаях, рассмотрение иных вопросов текущей деятельности Банка.

Осуществляя руководство текущей деятельностью Банка, ответчики, принимая управленческие и распорядительные решения, обязаны были действовать добросовестно и разумно (ст. 53.1 Гражданского кодекса РФ).

В пункте 5 Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Согласно пункту 2 Постановления Пленума № 62 недобросовестность действий (бездействия) члена органа управления считается доказанной, в частности, когда он должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) (подпункт 5). Неразумность действий (бездействия) члена органа управления считается доказанной, в частности, когда он принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации (подпункты 1, 2 пункта 3 Постановления Пленума № 62).

В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 5 Постановления Пленума №62).

Аналогичная позиция содержится в п. 6 Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (п. 3 ст. 53 ГК РФ).

Таким образом, номинальность исполнения своих обязанностей лицами, входящих в состав органов управления юридического лица, не свидетельствует об отсутствии их вины (ст. 1080 ГК РФ).

Кроме того, поведение руководства Банка, направленное на подписание, одобрение кредитных договоров при отсутствии ликвидного обеспечения является невыгодным для кредитной организации дополнительно свидетельствует о неразумности, если ответчиками не раскрыты экономические мотивы принятого решения. Неразумным же признается такое поведение ответчиков, которое влечет для Должника наименее выгодные условия совершения сделок. Таким образом, формальное соблюдение установленной в Банке процедуры согласования (выдачи) кредитов в ситуации, когда такая процедура не препятствует выдаче заведомо невозвратных необеспеченных кредитов, не может считаться доказательством разумности и добросовестности действий руководителей Банка.

Иной подход позволяет контролировавшим должника лицам избегать ответственности при наличии установленных судом фактов вывода активов в рамках убыточных для Банка сделок.

Судом первой инстанции установлено, что 25.09.2014 и 29.09.2014 ФИО4 (член Правления, председатель Совета директоров, акционер Банка) от имени Банка подписал с ООО «Трейд-Ойл» (ИНН 

<

***>) два кредитных договора 

<

***> и № 14375/178 на суммы 25 млн. руб. и 20 млн. руб. соответственно. Сумма выданных Банком денежных средств по кредитным договорам равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 45 млн. руб. Ссудная задолженность не погашена до настоящего времени.

Данную ссудную задолженность конкурсный управляющий считает «технической», заведомо безнадежной, так как по результатам ее анализа установлено, что на момент предоставления кредитных средств заемщик не вел реальной хозяйственной деятельности и изначально не был способен исполнить обязательства по предоставленной ссуде, что подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела, а именно: «массовый» руководитель и учредитель (ФИО13 является (-лась) руководителем значительного количества компаний, в том числе заемщика Банка ООО «Метобторг» (вступившим в законную силу определением от 22.05.2022 установлен «технический» характер ссудной задолженности указанного заемщика, заключение кредитного договора с ООО «Метобторг» причинило Банку убытки)); согласно бухгалтерской отчетности за 2013 основной удельный вес активов приходился на дебиторскую задолженность (более 95%), собственные основные средства практически отсутствовали (за отчетный период 2013 г. отражено лишь 19 тыс.руб.), а начиная с 2014 года компания даже перестала сдавать налоговую отчетность в ФНС; судебная, рекламная активность заемщика отсутствовала, что не типично для компаний осуществляющих оптовую торговлю (заявленный основной ОКВЭД заемщика -деятельность агентов по оптовой торговле твердым, жидким и газообразным топливом и связанными продуктами). Кроме того, как следует из документов самого Банка финансовое положение ООО «Трейд-Ойл» на момент заключения с ним кредитного договора оценено как «плохое», что подтверждено выписками из протоколов заседания Правления Таурус банк (ЗАО) от 25.09.2014 № 40, от 29.09.2014 № 41 («о возможности кредитования ООО «Трейд-Ойл»).

Финансовое положение оценивается как «плохое» в том числе, если заемщик является устойчиво неплатежеспособным и (или) имеются иные сведения, свидетельствующие об угрожающих негативных явлениях (тенденциях), вероятным результатом которых могут явиться несостоятельность (банкротство) либо устойчивая неплатежеспособность заемщика (например, убыточная деятельность, отрицательная величина либо существенное сокращение чистых активов, существенное падение объемов производства, существенный рост кредиторской и (или) дебиторской задолженности, другие явления) (п. 3.3 Положения Банка России 26.03.2004 № 254-П).

Суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего и признал доказанным то, что ООО «Трейд-Ойл» не осуществляло реальной хозяйственной деятельности, у компании отсутствовала возможность на дату оформления кредита обслуживать его в дальнейшем. Кроме того, в качестве цели кредитов у ООО «Трейд-Ойл» указана общая информация, без какой-либо конкретики: пополнение оборотных средств, что дополнительно свидетельствует о «схемном» и «рискованном» кредитовании бизнеса Банком, согласно разъяснениям Банка России (информационное письмо от 05.04.2010 № 04-15-6/1550 «Об оценке рисков банков на собственников»). Кредитные средства ООО «Трейд-Ойл» выданы без какого-либо обеспечения. Вместе с тем вопрос выдачи необеспеченных кредитов - это в первую очередь вопрос разумности экономических мотивов лиц, принимающих соответствующие решения.

Суд первой инстанции учел, что в сложившейся судебной практике данное обстоятельство (отсутствие обеспечения) оценивается как дополнительное свидетельство «неразумности», поскольку экономические мотивы подобных условий кредитования ответчиками предоставлены не были (определение ВАС РФ от 13.01.2014 № ВАС-19067/13; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 03.02.2021 по делу № А40-83871/14; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2023 по делу № А40-247881/2015; вступившие в законную силу определение от 29.07.2022 по делу № №А40-247881/15-174-389 Б; определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.02.2020 по делу № А40-242071/15-38-659 «Б»; определение Арбитражного суда г. Москвы от 22.10.2020 по делу № А40-79815/17-38-53 «Б»; постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 12.10.2020 по делу № А55-26194/2013; определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.09.2020 по делу № А65-5821/2017).

Также, судом первой инстанции установлено, что практически сразу после получения ссудных средств ООО «Трейд-Ойл» прекратило деятельность в связи с реорганизацией (02.02.2015) путем присоединения к ООО «Омега-Строй», которое в свою очередь ликвидировано ИФНС как недействующее юридическое лицо, что дополнительно свидетельствует об отсутствии возможностей и намерений вернуть ссудные средства Банку.

Поскольку, последствием действий по заключению кредитных договоров с ООО «Трейд-Ойл», заведомо неспособным исполнить свои обязательств по ссуде, явилось замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на невозвратную «техническую» ссудную задолженность юридического лица в размере 45 000 000 руб., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заключение сделок причинило Банку убытки.

Отклоняя доводы ФИО4 об отсутствии «технического» характера ссудной задолженности ООО «Трейд-Ойл», суд первой инстанции исходил из противоречий таких доводов представленным в дело доказательствам. Так, судом первой инстанции указано на то, что высокий оборот по счетам заемщика, на котором акцентирует внимание ФИО4, наоборот свидетельствует о транзитном характере таких оборотов, согласно Письму Банка России от 31.12.2014 № 236-Т «О повышении внимания кредитных организаций к отдельным операциям клиентов» (далее - Письмо №236-Т). Учитывая минимальный размер основных средств, структуру баланса (более 60% пассивов в виде кредиторских обязательств (заемных средств) и всего 2,9 млн. руб. чистых активов), наличие значительного оборота по банковским счетам свидетельствует о необходимости повысить внимание к такому заемщику в соответствии с Положением №254 -П и Письмом №236-Т. Вышеописанное является скорее дополнительным подтверждением довода.

Доводы ответчика о частичном погашения процентов по кредитам, отклонены судом первой инстанции, со ссылкой на то, что само по себе обслуживание ссудной задолженности не может являться подтверждением платежеспособности и надежности заемщиков и выданных им кредитов.

Так, судом первой инстанции сделан вывод о том, что прекращение обслуживания ссудной задолженности сразу после отзыва у Банка лицензии служит подтверждением довода о том, что данные юридические лица не осуществляли реальной хозяйственной деятельности и являлись техническими, т.к. формально обслуживание ссуды осуществляется до тех пор, пока действует кредитная организация, использующая это юридическое лицо с целью вывода ликвидных активов, что указывает на единство экономической судьбы этих заемщиков и банка, который являлся для них единственным источником текущей ликвидности, в то время как осуществляющее реальную экономическую деятельность предприятие (предприниматель), как правило, не зависит от прекращения деятельности отдельного банка. Данный вывод подтвержден сложившейся судебной практикой (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2021 по делу № А40-207288/16, оставленное вышестоящим судом в указанной части без изменения; определение Арбитражного суда г. Москвы от 06.05.2022 по делу № А40-196703/2016, оставленное без изменения вышестоящими судами; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2022 по делу № А40-247973/2015, оставленное вышестоящим судом в указанной части без изменения; определение Арбитражного суда города Москвы от 24.11.2020 по делу № А40-75888/2016, без изменения вышестоящими постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 18.03.2021 по делу № А65-5821/2017).

Судом первой инстанции установлено, что после даты отзыва у Банка лицензии, процентные обязательства, и обязательства по возврату основного долга ООО «Трейд-Ойл» не исполнены.

Отклоняя доводы ФИО4 о его добросовестности и разумности при оформлении выдачи кредита ООО «Трейд-Ойл», суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с требованиями норм Положения Центрального банка Российской Федерации от 16.12.2003 №242-П «Об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах» и Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 №254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» действовавших в спорный период, в кредитной организации должна функционировать система внутреннего контроля, целью которой является обеспечение эффективности и результативности финансово-хозяйственной деятельности при совершении банковских операций, включая обеспечение сохранности активов и управления банковскими рисками, а также обеспечение принятия мер по поддержанию на не угрожающем финансовой устойчивости кредитной организации и интересам ее кредиторов и вкладчиков уровне банковских рисков.

В соответствии с Положением №254-П, кредитная организация обязана комплексно и объективно оценивать финансовое положение заемщика (контрагента), риски по выданным ссудам, заключенным сделкам и формировать резервы на возможные потери по ссудам и сделкам, влекущим риски возникновения финансовых потерь. Руководство банка перед заключением сделок, влекущих возникновение у Банка рисков финансовых потерь, обязано обеспечивать выполнение требований Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» и Положения №254П, организовать работу Банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике банка, осуществления на их основе комплексного и объективного финансового анализа заемщика. В этой связи руководство Банка не должно допускать совершение Банком сделок, влекущих для него возникновение финансовых потерь.

Согласно пункту 3.1, 3.5 Положения №254-П, банк должен проводить оценку риска по каждой выданной ссуде на основании всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика, о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик. Источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники. Кредитная организация должна обеспечить получение информации. Вместе с тем на всех этапах оценки финансового положения заемщика кредитная организация учитывает вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной информации о заемщике.

В соответствии с пунктом 3.1.3 Положения №254-П вся информация о заемщике или контрагенте, включая сведения о рисках заемщика (контрагента), фиксируется в его досье.

Согласно п. 1.10 Приложения №2 к Положению Банка России от 19.08.2004 №262-П «Положение об идентификации кредитными организациями клиентов и выгодоприобретателей в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» в целях идентификации юридических лиц Банк получает сведения о присутствии или отсутствии по своему местонахождению юридического лица, его постоянно действующего органа управления, иного органа или лица, которые имеют право действовать от имени юридического лица без доверенности.

В соответствии со ст. 54 ГК РФ (в редакции действующей на дату кредитования заемщиков): место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации; государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа; место нахождение юридического лица указывается в его учредительных документах.

Таким образом, Банк обязан организовать проверку нахождения заемщика по адресу его государственной регистрации (юридическому адресу).

Как установлено судом первой инстанции по материалам дела в кредитном досье ООО «Трейд-Ойл» вопреки обычной банковской практике и требованиям банковского законодательства отсутствовали: акты осмотра места нахождения заемщика (с фотоматериалами); документы, которые бы свидетельствовали о наличии достаточных собственных или арендованных основных средств, необходимых для осуществления заявленного вида деятельности; документы, подтверждающие деловую репутацию (отзывы партнеров, оформленные сертификаты на поставляемую продукцию и т.д.).

Делая вывод о неразумном поведении при подписании кредитных договоров ФИО4, суд первой инстанции исходил из того, что отсутствовали необходимые мероприятия по проверке заемщика, а негативная информация о заемщике была вовсе проигнорирована.

Довод ФИО4 о том, что выдаче кредита ООО «Трейд-Ойл» предшествовала процедура оценки заемщика профильными подразделениями Банка, также отклонен судом первой инстанции, с указанием на то, что данное не отменяет того факта, что разумный, добросовестный руководитель (в том числе член коллегиального органа) кредитной организации должен воздержаться от кредитования без обеспечения юридических лиц, не осуществляющих реальной хозяйственной деятельности.

Вместе с тем, с выводами суда первой инстанции и необходимости привлечения ФИО4 к ответственности в виде взыскания убытков, не согласился апелляционный суд, указав на следующее.

Так, апелляционный суд указал, что материалами дела подтверждено, что на момент заключения 25.09.2014 и 29.09.2014 ФИО4 на основании доверенности от имени Банка с ООО «Трейд-Ойл» (ИНН 

<

***>) кредитных договоров 

<

***> и № 14375/178, председателем Правления являлся ФИО6 (с  19.09.2012 по 02.12.2014).

Как следует из материалов дела, в отношении ООО «Трейд-Ойл» были представлены следующие документы, которые явились основанием для подписания ФИО4 кредитных договоров: заявка ООО «Трейд-Ойл» на предоставление кредита № 23/09-01 от 23.09.2014 года с приложением, включая технико-экономическое обоснование ООО «Трейд-Ойл» от 23.09.2014; заключение отдела кредитования по вопросу предоставления кредита от 25.09.2014 года, подписанное начальником управления кредитования, содержащее заключение о финансовом положении заемщика ООО «Трейд-Ойл» с указанием количества баллов в соответствии с методикой; заключение Управления правового обеспечения Департамента обеспечения безопасности бизнеса Департамента корпоративного управления Таурус Банка (ЗАО) по юридическим документам ООО

«Трейд-Ойл» от 25.09.2014, подписанное Главным юрисконсультом УПО, в соответствии с которым, по результату анализа проверки представленных документов ООО «Трейд-Ойл», юридических фактов, характеризующих кредитную сделку, которые могут повлечь невозврат кредита и (или) невыплату процентов, либо затруднить возврат кредита, не установлено; заключение по проверке ООО «Трейд-Ойл» отделом экономической безопасности от 25.09.2014 года, подписанное Главным специалистом, в соответствии с которым, в рамках компетенции Службы безопасности Таурус Банка (ЗАО), сведений, препятствующих деловому сотрудничеству с ООО «Трейд-Ойл» в процессе проверки не получено; выписка из протокола заседания кредитного комитета 25.09.2014 года, с соответствии с которой, по третьему вопросу повестки заседания кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», пятью членами кредитного комитета присутствующими на заседании единогласно, было принято решение о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 25 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12 мес., для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%; выписка из протокола заседания Правления Таурус Банка (ЗАО) от 25.09.2014 года, с соответствии с которой, по первому вопросу повестки заседания об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», четырьмя членами Правления присутствующими на заседании единогласно, было принято решение об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 25 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12 мес. , для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%; заявка ООО «Трейд-Ойл» на предоставление кредита №25/09-01 от 25.09.2014 года с приложением, включая Технико-экономическое обоснование ООО «Трейд-Ойл» от 25.09.2014 года; заключение отдела кредитования по вопросу предоставления кредита от 29.09.2014 года, подписанное начальником управления кредитования, содержащее заключение о финансовом положении заемщика ООО «Трейд-Ойл» с указанием количества баллов в соответствии с методикой; заключение Управления правового обеспечения Департамента обеспечения безопасности бизнеса Департамента корпоративного управления Таурус Банка (ЗАО) по юридическим документам ООО «Трейд-Ойл» от 29.09.2014 года, подписанное Главным юрисконсультом УПО, в соответствии с которым, по результату анализа проверки представленных документов ООО «Трейд-Ойл», юридических фактов, характеризующих кредитную сделку, которые могут повлечь невозврат кредита и (или) невыплату процентов, либо затруднить возврат кредита, не установлено; заключение по проверке ООО «Трейд-Ойл» отделом экономической безопасности от 29.09.2014 года, подписанное Главным специалистом, в соответствии с которым, в рамках компетенции Службы безопасности Таурус Банка (ЗАО), сведений, препятствующих деловому сотрудничеству с ООО «Трейд-Ойл», в процессе проверки не получено; выписка из протокола заседания кредитного комитета 29.09.2014 года, с соответствии с которой, по третьему вопросу повестки заседания кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», пятью членами кредитного комитета присутствующими на заседании единогласно, было принято решение о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 20 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12 мес., для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%; выписка из протокола заседания Правления Таурус Банка (ЗАО) от 29.09.2014 года, с соответствии с которой, по первому вопросу повестки заседания об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении кредита ООО «Трейд-Ойл», четырьмя членами Правления присутствующими на заседании единогласно, было принято решение об утверждении решения Кредитного комитета о предоставлении ООО «Трейд-Ойл» краткосрочного кредита в размере 20 000 000 руб. 00 коп., под 16% годовых, сроком на 12 мес., для целей пополнения оборотных средств, без дополнительного обеспечения, расчетный размер резерва 1%, формируемый размер резерва 1%.

Апелляционный суд сделал вывод о том, что доказательств того, что ФИО4 не предпринял предусмотренных нормативными (локальными) документами дополнительных мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщика ООО «Трейд-Ойл», а равно обеспечения возврата денежных средств по данным кредитам, материалы дела не содержат.

Отсутствуют в материалах дела и доказательства превышения своих полномочий данным ответчиком при подписании кредитных договоров с ООО «Трейд-Ойл», а равно неразумности поведения, и того, что ФИО4 не соблюдены обычно требующиеся процедуры исходя из установленной в Банке практики.

Кроме того, как следует из материалов дела ООО «Трейд-Ойл» более полугода обслуживало полученные кредиты, уплачивало начисленные проценты вплоть до отзыва лицензии у Банка.

Тогда как, применительно к разъяснениям, изложенным в пунктах 1, 6 постановления Пленума № 62 от 30.07.2013, доказывание наличия обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица, наличие у юридического лица убытков, лежит на заявителе.

Доказательств того, что действия данного ответчика, выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, в материалы дела не представлено. А имеющиеся в деле документы, к таковым не могут быть отнесены.

Тогда как, по смыслу приведенных выше норм и ст. 15 ГК РФ для наступления ответственности органов управления общества необходимо наличие вины причинителя вреда, противоправности действий (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между противоправными действиями (бездействиями) и наступившими последствиями (убытками). Недоказанность хотя бы одного из названных элементов влечет полный отказ в удовлетворении требований.

Апелляционный суд обратил внимание на то, что суд округа, направляя спор на новое рассмотрение, указал на то, что заслуживают внимания доводы конкурсного управляющего Банка в отношении ФИО4 по заключению указанных кредитных договоров, то есть требовалась дополнительная проверка данных доводов.

При дополнительной проверке доводов конкурсного управляющего апелляционным судом не установлено, что оформлении выдачи кредитов действия ответчика были неразумными и выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Разрешая требования к ФИО9 (член Правления с 15.10.2012 по состоянию на дату отзыва лицензии, акционер Банка (по состоянию на 01.06.2014 и по 01.03.2015 включительно владевший 6,7% акций)), суд первой инстанции исходил из того, что им была одобрена выдача кредита в пользу ООО «ТЕИС», при наличии негативной информации о заемщике, что свидетельствует о недобросовестном и неразумном поведении ответчика. Так, ФИО9 (член Правления Банка) совместно с ФИО8 (вступившими в законную силу судебными актами привлечен к гражданско-правовой ответственности), действуя в составе Правления Банка, одобрил (голосовал «за») заключение без обеспечения обязательств кредитного договора с ООО «ТЕИС» на сумму 10 000 000,00 руб., что подтверждено протоколом заседания Правления Таурус Банка «ЗАО» от 27.01.2015 № 3 (голосование по первому вопросу), на котором проставлены собственноручные подписи ФИО9 и ФИО8 Подписи на протоколе ответчиками в порядке ст. 161 АПК РФ не оспорены.

Судом первой инстанции установлено, что с 27.01.2015 ФИО9 и ФИО8 одобрили в составе Правления Банка заключение кредитного договора от 27.01.2015 № 15375/001 с ООО «ТЕИС» (ИНН 

<

***>), и согласно протоколу заседания Правления Банка от 27.01.2015 № 3 указанные лица голосовали «за» выдачу кредита ООО «ТЕИС». Сумма выданных Банком средств по кредитному договору равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 10 млн. руб., ссудная задолженность не погашена до настоящего времени.

Основанием для подобного вывода суда первой инстанции явились признаки отсутствия реальной хозяйственной деятельности: минимальный размер уставного капитала (10 тыс. руб.); отсутствие работников помимо руководителя; структура баланса (за 2013 год основной удельный вес активов приходится на дебиторскую задолженность (более 95%), собственные основные средства практически отсутствуют (отражено лишь 10 тыс.руб.)), а начиная с 2014 компания перестала даже сдавать налоговую отчетность в ФНС; судебная, рекламная активность заемщика отсутствовала, что не типично для компаний осуществляющих оптовую торговлю (заявленный основной ОКВЭД заемщика -Торговля оптовая). Кроме того, как следует из документов самого Банка финансовое положение ООО «ТЕИС» на момент одобрения кредитного договора оценено как «плохое», что подтверждено выписками из протоколов заседания кредитного комитета Таурус банк (ЗАО) от 27.01.2015 № 7 («о предоставлении кредита ООО «ТЕИС»). После даты отзыва у Банка лицензии ни процентные обязательства, ни обязательства по возврату основного долга ООО «ТЕИС» исполнены не были. Кроме того вступившими в законную силу определениями Арбитражного суда г. Москвы от 16.12.2021 по делу № А40-247973/15 (ООО КБ «Ренессанс»), от 21.03.2019 по делу № А40-223182/15 (ООО КБ «Анталбанк») ООО «ТЕИС» признано организацией, не осуществлявшей реальной хозяйственной деятельности в связи с: отсутствием и (или) незначительным объемом налоговых платежей, заработной платы, основных средств для ведения хозяйственной деятельности, формированием активов преимущественно за счет дебиторской задолженности (86-99 % валюты баланса), величиной чистой прибыли, не сопоставимой с размером получаемых доходов (показатели рентабельности продаж: по чистой прибыли не превышают 0,4 %), что свидетельствовало о низкой финансовой эффективности указанных юридических лиц; минимальным размером уставного капитала, совпадением единственного участника и руководителя в одном лице, установлением налоговыми органами фактов отсутствия по адресам регистрации. Установив указанные обстоятельства, суды пришли к выводу о «техническом» (заведомо невозвратном) характере ссудной задолженности заемщика ООО «ТЕИС».

Применив п. 2 разъяснений Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» (независимо от состава лиц, участвующих в деле, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело), суд первой инстанции пришел к выводу о подтвержденности факта изначальной невозвратности ссудной задолженности ООО «ТЕИС».

Одобрение выдачи кредита ООО «ТЕИС» осуществлено на условиях пополнения оборотных средств в качестве целевого использования, без обеспечения, судом первой инстанции оценено как доказательство «рискованного» одобрения Банком кредита бизнесу. Судом первой инстанции также учтено, что ответчиком не представлены пояснения в части экономических мотивов подобных условий кредитования.

Довод ФИО9 о значительной выручке ООО «ТЕИС», которая позволила бы вернуть ссудную задолженность, судом первой инстанции отклонен с указанием на то, что самим Банком финансовое положение заемщика оценивалось как «плохое», т.е. по смыслу Положения Банка России 26.03.2004 № 254-П заемщик являлся устойчиво неплатежеспособным и (или) имелись иные сведения, свидетельствующие об угрожающих негативных явлениях (тенденциях), вероятным результатом которых могут явиться несостоятельность (банкротство) либо устойчивая неплатежеспособность заемщика. Данное обстоятельство было известно ФИО9 в момент принятия решения об одобрении кредита ООО «ТЕИС», так как прямо отражено в протоколе заседания Правления Банка от 27.01.2015 № 3.

Суд округа при направлении спора на новое рассмотрение указал на то, что суды применили противоречащие друг другу подходы к оценке виновности заинтересованных лиц - членов Правления, принимавших одни и те же решения совместно. Привлекая одного члена органа управления и освобождая от ответственности другого за совершение одних и тех же действии, арбитражные суды не указали причин такого разного подхода к оценке их виновности. Из доводов кассационной жалобы следует, что ООО «ТЕИС» также признано «технической» компанией, не осуществлявшей реальной хозяйственной деятельности в рамках иных обособленных споров определениями Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2021 по делу № А40-247973/15 (000 КБ «Ренессанс»), от 21.03.2019 по делу № А40-223182/15 (000 КБ «Анталбанк»).

Вступившим в законную силу определением суда от 07.11.2022 взысканы убытки с ФИО8, исходя из того, что он участвовал в принятии решений, одобрял кредитные договоры и, являясь бенефициаром банка, не мог не знать об их убыточности, а доводы о том, что именно виновные действия ФИО8 повлекли причинение Банку убытков подтверждены материалами уголовного дела. Так судом установлено, что председатель Правления Банка ФИО8, в отсутствие надлежащего решения Кредитного комитета Банка (либо «за выдачу кредита» был единственный голос ФИО8 прочие «воздержались, либо большинство голосовало за отказ в выдаче соответствующих ссуд, либо голосовал только ФИО8) подписал распоряжения о выдаче денежных средств по кредитным договорам с 39 юридическими лицами, не осуществляющими реальной хозяйственной деятельности (ООО "АСТАРТА", ООО "АТЛОН", ООО "БАСТЕТ", 000 "Верон", ООО "ВПАЛ", ООО ТлавСтройПроект", ООО Торизонт-38", ООО ТРУППА СТАНДАРТ МЕТАЛЛ", ООО "Евролюкс", ООО "Интеграл", ООО "Интеграл", ООО "КАПИТАЛ", ООО "Контур ГРУПП", ООО "КРОСС-ТРЕЙД", ООО "ЛАМБРИС", ООО "МеталлСервис", ООО "МУЛЬТИМАРКЕТ", ООО "ПолюсПлюс", ООО "ПремиумСтрой", ООО "ПРЕМИУМ-СТРОЙ", ООО "ПРОМАВТО", ООО "Промэнергоальянс", ООО "ПрофСтрой", ООО "РА Новый взгляд", ООО "РОМАТ", ООО "СистемПроф", ООО "СитиТорг", ООО "СпецТранс", ООО "Строй Индустрия", ООО "Строй Технологии", ООО "СТРОЙАРМАТУРА", ООО "СТРОЙКОНСАЛТ", ООО "СтройМет", ООО "ТЕИС", ООО "ТехноМаркет", ООО "ТК ОЙЛ", ООО "Транс Сервис", ООО "ЦентрСтрой", ООО "ЭквипментСервис") и выдаче денежных средств по заведомо невозвратным кредитным договорам с 19 заемщиками - физическими лицами.

Выполняя указания суда округа, причинами разного подхода к оценке виновности ФИО9 и ФИО8, при привлечении одного члена органа управления и освобождении от ответственности другого за совершение одних и тех же действий, апелляционный суд установил, что в данном случае, ФИО8 имел статус председателя Правления Банка, и имеется в отношении него приговор суда, тогда как ФИО9 имел статус только члена Правления.

Довод управляющего со ссылкой на наличие протокола заседания Правления Банка от 27.01.2015 № 3, на котором ФИО8 и ФИО9 голосовали «за» выдачу кредита ООО «ТЕИС», по мнению апелляционного суда, не может быть безусловно отнесен к числу оснований для взыскания убытков по данному эпизоду с ФИО9, поскольку имеющиеся в деле доказательства, которые апелляционным судом оценены по правилам главы 7 АПК РФ, с учетом ст.189.23 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статей 15, 53.1, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации не образуют всей совокупности условий для привлечения ФИО9 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков за голосование.

Также апелляционный суд учел, что особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 2 декабря 1990 года № 395-I "О банках и банковской деятельности").

В связи с этим при решении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц кредитной организации надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов. В частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. На истце лежит бремя опровержения названной презумпции. (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16.02.2022)).

При этом, заявки на предоставление кредита подлежат согласованию и одобрению в структурных подразделениях банка.

Таким образом, само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Апелляционный суд сделал вывод о том, что имеющиеся в деле доказательств нельзя отнести к числу доказательств причастности ФИО9 к банкротству Банка, оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде убытков, у суда первой инстанции не имелось.

Взыскивая с ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4 солидарно с ранее привлеченным лицом (ФИО8) в пользу Таурус Банк (АО) убытки в размере 55 000 000 руб., суд первой инстанции исходил из того, что 01.12.2014 данные лица одобрили в составе Правления Банка заключение кредитного договора от 01.12.2014 № 14375/189 с ООО «ТехСтандартСтрой» (ИНН 

<

***>), и согласно протоколу заседания Правления Банка от 01.12.2014 № 57 указанные лица голосовали «за» выдачу кредита Обществу. Судом первой инстанции установлено, что сумма выданных Банком средств по кредитному договору равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 55 млн. руб., которая не погашена до настоящего времени. Данную ссудную задолженность конкурсный управляющий считает «технической», заведомо безнадежной.

Также судом первой инстанции учтено, что вступившими в законную силу судебными актами по настоящему обособленному спору установлено: наличие оснований для привлечения ФИО8 по указанному эпизоду к гражданско-правовой ответственности в форме взыскания убытков; кредитование ООО «ТехСтандартСтрой» причинило Банку убытки. Учитывая материалы настоящего обособленного спора мотивом подобного вывода явились признаки отсутствия реальной хозяйственной деятельности: «массовый» руководитель и учредитель, минимальный размер уставного капитала на момент кредитования (10 тыс. руб.); отсутствие собственных основных или арендованных средств, необходимых для осуществления заявленного вида деятельности (согласно кредитному досье заемщика - информационная справка и справка о финансовом состоянии СМП: собственная/арендованная недвижимость по состоянию на 01.10.2014 отсутствует); структура баланса (промежуточная отчетность по состоянию на 30.09.2014, а также годовая за 2014 год свидетельствует о том, что основной удельный вес активов приходился  на  дебиторскую  задолженность   (более   86%   и   95%   соответственно), собственные основные средства отсутствовали); начиная с 2015 компания даже перестала сдавать налоговую отчетность в ФНС; помимо руководителя работники в организации отсутствовали (по состоянию на 2014 согласно Ответу ПФР РФ и сведениям самого заемщика лишь 1 работник); по состоянию на 01.11.2014 в справке ИФНС РФ сальдо расчетов с бюджетом отрицательное, что свидетельствует о задолженности организации по налогам. Кроме того, на момент кредитования ООО «ТехСтандартСтрой» являлось вновь образованной организацией (с даты регистрации (06.03.2014) до даты кредитования (01.12.2014) прошло менее года). Таким образом у Банка объективно отсутствовала возможность оценить масштабы деятельности и финансовое положение заемщика как того требуют нормы Положения № 254-П. После даты отзыва у Банка лицензии ни процентные обязательства, ни обязательства по возврату основного долга ООО «ТехСтандартСтрой» исполнены не были.

Суд первой инстанции, соглашаясь с доводами конкурсного управляющего, признал доказанным тот факт, что ООО «ТехСтандартСтрой» не осуществляло реальной хозяйственной деятельности, у компании отсутствовала возможность на дату оформления кредита обслуживать его в дальнейшем. Одобрение выдачи кредита ООО «ТехСтандартСтрой» осуществлено на следующих условиях: пополнение оборотных средств в качестве целевого использования, без обеспечения. Вместе с тем вопрос выдачи необеспеченных кредитов - это в первую очередь вопрос разумности экономических мотивов лиц, принимающих соответствующие решения. Следуя сложившейся судебной практике данное обстоятельство (отсутствие обеспечения) оценивается как дополнительное свидетельство «неразумности», поскольку экономические мотивы подобных условий кредитования Ответчиками предоставлены не были. После отзыва у банка лицензии ООО «ТехСтандартСтрой» прекратило деятельность в связи с реорганизацией (14.03.2016) путем присоединения к ООО «Габрис», которое в свою очередь ликвидировано ИФНС как недействующее юридическое лицо. Изложенное дополнительно свидетельствует об отсутствии возможностей и намерений вернуть ссудные средства Банку.

Установив вышеизложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что последствием действий по одобрению кредитного договора с ООО «ТехСтандартСтрой», заведомо неспособного исполнить свои обязательств по ссуде, явилось замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на невозвратную «техническую» ссудную задолженность юридического лица в размере 55 000 000 руб., что причинило Банку убытки.

Отклоняя доводы ответчиков об отсутствии «технического» характера ссудной задолженности ООО «ТехСтандартСтрой» со ссылкой на значительный объем выручки, суд первой инстанции исходил из того, что такой показатель как выручка не является надлежащим критерием для оценки деятельности заемщика на предмет её «реальности», поскольку в соответствии с Приказом Минфина от 06.05.1999 № 32н «ПБУ 9/99» учет доходов от осуществления деятельности (выручки) возможен двумя методами: кассовым (учет выручки осуществляется с даты поступления денежных средств на расчетный счет) либо методом начислений (учет выручки осуществляется с даты выставления счета-фактуры, отгрузки товара). Использование любого из методов учета доходов позволяет искусственным образом увеличивать объемы выручки организации, что в свою очередь препятствует корректной оценке того или иного юридического лица отталкиваясь от анализа единственного показателя отчетности.

Именно по указанной причине при решении вопроса о предоставлении кредита необходимо: установить, способен ли заемщик обслуживать ссуду и возвратить ее в установленные договором сроки; обеспечить возврат выдаваемых в качестве кредитов денежных средств. Данные обстоятельства, учитывая в том числе вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной информации о заемщике, устанавливаются по результатам комплексного анализа не только финансового положения, но и деятельности заемщика в целом на основании данных независимых источников (данные ИФНС, ПФР, СМИ и пр.), а также достоверности предоставленных заемщиком документов. Нормативно необходимость комплексного анализа, а также необходимость совершения указанных действий, свидетельствующих о разумности и добросовестности руководителей, закреплены в Положении № 254-П (п.п. 3.1, 3.5).

Как установлено судом первой инстанции, ООО «ТехСтандартСтрой» не осуществляло реальной хозяйственной деятельности в связи с наличием признаков, оценка которых позволила суду прийти к соответствующему выводу. Кроме того, судом установлено, что в кредитном досье 000 «ТехСтандартСтрой» вопреки обычной банковской практике как того требует п. 3.1.3 Положения №254-П отсутствовали: надлежащим образом оформленные акты осмотра места нахождения заемщика (с фотоматериалами) (акт от 10.11.2014 не заполнен (пустой), выводы и описание, фото отсутствуют); документы, которые бы свидетельствовали о наличии собственных или арендованных основных средств, необходимых для осуществления заявленного вида деятельности; документы подтверждающих деловую репутацию (отзывы партнеров, оформленные сертификатов на поставляемую продукцию и т.д.). Следовательно, ответчики одобряли выдачу кредита в отсутствие мероприятий по комплексной и объективной проверке заемщика.

Суд первой инстанции, давая оценку доводам ответчиков о том, что они на заседании правления 01.12.2014 не присутствовали, за одобрение кредита ООО «Техстандартстрой» не голосовали, пришел к следующим выводам.

Материалы дела содержат протокол заседания Правления «Таурус Банк» (ЗАО) от 01.12.2014 № 57, согласно которому в указанную дату состоялось заседание Правления Банка, в повестку дня которого включен вопрос предоставления кредита ООО «Техстандартстрой», в заседании принимали участие (в том числе в режиме видеоконференции) и единогласно одобряли принятие решений (голосовали «за предоставление кредита») члены Правления, а именно - ФИО2, ФИО4, ФИО9, ФИО6

Протокол заседания Правления «Таурус Банк» (ЗАО) от 01.12.2014 № 57, судом первой инстанции признан оформленным в соответствии с требованиями ст. 70 Закона «Об акционерных обществах», п. 5.5 Положения о Правлении «Таурус Банк» (ЗАО), содержащий личные подписи ФИО2, ФИО4, ФИО9, ФИО6 Также, судом первой инстанции учтено, что ответчиками подписи на протоколе в порядке ст. 161 АПК РФ не оспорены.

Помимо этого, в материалы дела представлен протокол заседания кредитного комитета от 01.12.2014 № 159, согласно которому в указанную дату состоялось заседание кредитного комитета Банка, в повестку дня которого были включены вопросы признания деятельности ООО «ТехСтандартСтрой» реальной, предоставления кредита Обществу.

Из протокола следует, что помимо иных лиц в заседании принимали участие (в том числе в режиме видеоконференции) члены кредитного комитета ФИО9, ФИО8 (по поставленным вопросам голосовали «за»). Протокол содержит личные подписи ФИО9, ФИО8 Данные ответчики подписи на протоколе в порядке ст. 161 АПК РФ не оспорили.

Довод ответчиков о том, что согласно показаниям технических специалистов Банка, начиная с осени 2014 заявки на организацию видеоконференции, в том числе связанные с совещаниями Правления Банка не поступали, а протоколы оформлены нетипичным для Банка способом, отклонены судом первой инстанции с указанием на то, что заявленные обстоятельства опровергается материалами дела, поскольку участие в заседаниях Правления посредством видеоконференц - связи, т.е. удаленно, было в сопоставимые периоды времени обычной практикой в Банке, и порядок оформления принятых решений (простая письменная форма, скреплено лишь степлером, заверительная подпись на каждом листе отсутствует) типичен для данной кредитной организации.

Данное обстоятельство согласно выводам суда первой инстанции подтверждено иными протоколами заседаний Правления Банка, содержание и факт проведения которых ответчиками не оспаривается: протоколы заседаний Правления ТАУРУС Банк (ЗАО) от 20.02.2015 № 8 (том 26 л.д. 30, 31), от 07.04.2015 № 17 (том 26 л.д. 32,33), от 04.03.2015 № 10/2, от 29.09.2014 № 41; протоколы заседаний кредитного комитета (том 3) от 03.12.2014 № 160, от 04.12.2014 № 161, от 05.12.2014 № 162, от 08.12.2014 № 163 и т.д. Согласно тексту указанных протоколов в разное время в режиме видеоконференции в заседаниях Правления Банка и кредитного комитета принимали участие ФИО2, ФИО9, ФИО4 Обстоятельство в части типичности оформления протоколов, подтверждено, вышеуказанными протоколами, а также протоколом заседания Правления ТАУРУС Банк (ЗАО) от 26.12.2014 №65. Таким образом, участие членов органов управления в заседаниях Правления, кредитного комитета в режиме видеоконференции было для Банка характерно, происходило систематически, в том числе и после сентября 2014г. (период до сентября 2014г. ответчиками не оспорен).

В отношении способа оформления протоколов суд первой сделал вывод о том, что допуская подобный документооборот (оформление протоколов, скрепленных лишь степлером, в отсутствие заверительной подписи ответственного лица на каждой странице и пр.), ответчики приняли на себя связанные с этим риски. Кроме того, все вышеуказанные протоколы хранились в Банке, ответчики знали о их существовании (в силу занимаемого положения и статуса не могли не знать), однако принятые протоколами решения не были оспорены членами органов управления в установленном порядке. Сами по себе возможные пороки, заявленные ответчиками, не служат основанием, исключающим гражданско-правовую ответственность, поскольку не являются доказательством отсутствия вины и не опровергают осведомленность членов органов управления в принимаемых Банком решениях.

Давая оценку доводу ФИО2 об отсутствии на заседании Правления 01.12.2014, суд первой инстанции исходил из того, что проведение в одну и ту же дату (01.12.2014) заседания Правления и иных организационных банковских мероприятий (например, инвентаризация как в случае с ФИО2), учитывая локацию (г. Челябинск), не исключает возможности принять участие в каждом из них, и как следствие, участие в инвентаризации имущества Банка 01.12.2014 не опровергает участие в заседании Правления, оформленного протоколом Правления от 01.12.2014 № 57.

Отклоняя довод ФИО4 об отсутствии на заседании Правления 01.12.2014, суд первой инстанции установил, что из текста протокола не представляется возможным однозначно установить в каком из городов (г. Москва или г.Челябинск) находился ФИО4 в момент проведения собрания.

Давая оценку документам о предоставлении гостиничных услуг в г.Челябинск, а также перелет 01.12.2014 по направлению г.Москва- г.Челябинск, как доказательств того, что 01.12.2014 (время не установлено) ФИО4 прибыл из г.Москвы в г.Челябинск, что является доказательством того, что он мог принимать участие в заседании, находясь в любом из двух указанных городов, с учетом того обстоятельства, что перелет из г. Москвы в г. Челябинск занимает, согласно информации, размещенной в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», 2 час. 30 мин., а также он мог собственноручно подписать протокол Правления Банка от 01.12.2014 № 57. Оспаривание ответчиками дат проставления подписи на протоколе Правления (не 01.12.2014, а более поздняя дата) надлежащими доказательствами не подтверждено.

Согласно заключению технической экспертизы ФБУ РФ Центр судебной экспертизы при Минюсте России от 27.11.2020 №4114/07-3-20 установить время проставления подписей не представляется возможным. Электронное письмо ФИО14 (почтовый ящик «lomovceva@taurus-bank.com») в адрес ФИО2 (почтовый ящик «tpavlova9495@gmail.com») с приложением файлов проекта протокола Правления, по тексту схожих со спорным протоколом, не опровергает факта проведения заседания Правления 01.12.2014, поскольку действовавший в Банке порядок оформления решений Правления Банка предусматривал возможность последующего (не день в день) фактического оформления протокола (разд.5.5 (06) Положения о Правлении Банка).

Судом первой инстанции учтено, что последующая после проведенного заседания Правления формализация принятого Правлением решения в виде оформления Протокола Правления подтверждает волеизъявление членов органов управления Банком на одобрение кредита, выраженное на соответствующем заседании, их осведомленность о принятом решении.

Также в части вопроса о том имело ли место быть одобрение органами управления кредита ООО «Техстандартстрой», суд первой инстанции учел, что исходя из принципа добросовестности в соответствии со ст. 1 ГК РФ одним из проявлений которого является недопустимость противоречивого и непоследовательного поведения участника правоотношений, ущемляющего интересы других участников правоотношений , суд должен отказать в защите такому лицу.

При этом судом первой инстанции учтено, что с одной стороны ФИО2 заявляет об интеллектуальном подлоге при формализации решения, принятого Правлением 01.12.2014 (оформление протокола), сообщая о своей неосведомленности в указанной части, а с другой стороны представляет доказательства обратного, а именно переписку с собственной электронной почты, согласно которой ею получен проект решения о предоставлении кредита ООО «Техстандартстрой».

Указанные обстоятельства согласно выводам суда первой инстанции свидетельствуют о наличии в действиях признаков злоупотребления правом.

Не имеющим правового значения признан судом первой инстанции довод ФИО2 о том, что ею направлено заявление о выходе из состава Правления Банка, поскольку направление заявления о выходе из состава Правления Банка в соответствии со ст. 69 Закона «Об акционерных обществах» с учетом п. 16.1 Устава АО «Таурус Банк» не прекращает соответствующих полномочий, и подобное решение принимается Советом директоров. Тогда как доказательства принятия соответствующего решения в материалах дела отсутствуют, а одобрение сделки (01.12.2014) предшествовало направлению заявления о выходе из состава Правления (19.12.2014), что свидетельствует о наличии у ответчика статуса члена органа управления на момент принятия решения об одобрении сделки.

Судом первой инстанции сделан вывод о том, что операция по выдаче денежных средств явилась производной от подписанных и одобренных ответчиками кредитных договоров, следовательно, убытки Банку причинены действиями ответчиков по одобрению и подписанию кредитных договоров.

Также, суд первой инстанции учел, что подписанные ответчиками протоколы заседаний Правления Банка, легализующие выдачу «технических» кредитов, являются фактически доказательством согласованности, скоординированности в их действиях и направленности на реализацию общего для всех действующих лиц намерения. В контексте корпоративной ответственности за нарушение фидуциарных обязанностей обстоятельства скоординированности свидетельствуют о совместном причинении вреда, что в свою очередь, является основанием для взыскания убытков (ст. 1080 ГК РФ, п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49; определение СКЭС ВС РФ от 14.11.2022 № 307-ЭС17-10793(26-28).

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. N 395-I "О банках и банковской деятельности").

В связи с этим при решении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц кредитной организации надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов. В частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. На истце лежит бремя опровержения названной презумпции. (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16.02.2022)).

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Вместе с тем, апелляционный суд посчитал, что имеющиеся в деле доказательств нельзя отнести к числу доказательств причастности ФИО2 к банкротству Банка, оснований для привлечения к ответственности в виде убытков, у суда первой инстанции не имелось.

Кроме того, апелляционный суд принял во внимание, что в обоснование возражений ФИО2 ссылалась на то, что прекращение деятельности ООО «Техстандартстрой» произошло после вынесения решения о взыскании 50 000 руб., но до рассмотрения апелляционной жалобы заявителя, и конкурсный управляющий не заявил свои возражения в отношении реорганизации 000 Техстандартстрой» и не предъявил требования о взыскании по кредиту его правопреемнику 000 «Габрис», тем самым лишил должника и кредиторов удовлетворить требования за счет заемщика и его правопреемника (000 «Габрис»), не предпринял мер ко взысканию суммы кредита в полном объеме, а взыскал 50 000 руб. вместо 55 000 000 руб. основного долга, а также процентов.

При этом, в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2016 г. №09АП-19334/2016 по иску ГК АСВ о взыскании задолженности с 000 «Техстандартстрой» указано, что истец фактически злоупотребил своим правом, так как заранее знал, что в последующем увеличит исковые требования и с целью уплаты минимальной государственной пошлины предъявил иск на сумму в несколько раз меньше действительного долга. Предъявление истцом требований к ответчику в заведомо заниженном размере с последующей корректировкой данных требований путем их увеличения до размера реальной задолженности создает искусственные основания для уплаты государственной пошлины в меньшем по сравнению с надлежащим размером и тем самым фактически переводит лежащую на истце обязанность по уплате государственной пошлины на ответчика и является злоупотреблением истцом своими процессуальными правами и неисполнением процессуальных обязанностей возложенных на истца законом. АПК РФ не содержит нормы обязывающей суд принять увеличение исковых требований. Отказ в удовлетворении ходатайства об увеличении исковых требований не лишает истца права на обращение с иском о взыскании суммы долга в заявленном размере после уплаты государственной пошлины в соответствии с ценой иска».

Однако, довод ФИО2 о том, что по рассматриваемому эпизоду выдачи кредита ООО «Техстандартстрой», конкурсный управляющий не воспользовался специальными механизмами, предусмотренными законодательством о банкротстве, по оспариванию сделки по мотиву их притворности, ущербности для кредиторов (ст. ст. 10, 168 ГК РФ) или подозрительности, а также о том, что управляющий надлежащим образом не обратился за взысканием дебиторской задолженности, не воспользовался нормами принудительного взыскания, не подлежат оценке, поскольку реализация прав лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности возможна с учетом ст. 34 Закона о банкротстве, в силу которой, при определенных в статье условиях, контролирующее должника лицо вправе участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении вопросов, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также на размер такой ответственности, в том числе обжаловать принятые по данным вопросам судебные акты.

Кроме того, в абзаце 4 пункта 23 Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Материалами дела подтверждено, что Банком 22.05.2014 и 28.11.2014 заключены соответственно кредитные договоры с ООО «Ойл-Траст» (ИНН 

<

***>) № 14375/076, ООО «МетОбТорг» (ИНН 

<

***>) № 14375/190, которые от имени Банка подписаны представителями ФИО12, ФИО8

На момент подписания данных кредитных договоров ФИО6 являлся председателем Правления Банка.

Сумма выданных Банком средств по указанным кредитным договорам равна остатку основного долга на дату признания Банка банкротом (30.06.2015) и составляет 5 млн. руб. и 52 млн. руб. соответственно. Ссудная задолженность не погашена до настоящего времени.

Данную ссудную задолженность конкурсный управляющий считает «технической», заведомо безнадежной, так как по результатам ее анализа установлено, что на момент предоставления кредитных средств заемщик не вел реальной хозяйственной деятельности и изначально не был способен исполнить обязательства по предоставленной ссуде, что подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела.

ООО «Ойл-Траст» обладал признаками отсутствия реальной хозяйственной деятельности: минимальный размер уставного капитала (10 тыс. руб.); собственные основные или арендованные средства, необходимые для осуществления заявленного вида деятельности отсутствовали (ОКВЭД (основное) торговля стройматериалами; складские помещения не указаны, недвижимость собственная / арендованная по состоянию на 31.112.2013 отсутствует), за 2013год основной удельный вес активов приходился на дебиторскую задолженность (более 66%), собственные основные средства отсутствовали, а начиная с 2014 бухгалтерская отчетность в органы статистического учета заемщиком не направлялась. Вопреки требованиям Положения № 254-П в кредитном досье заемщика отсутствовали акты осмотра местонахождения, фотоотчеты, банковские выписки о движении денежных средств из иных кредитных организаций (при наличии счетов в них), отсутствовала надлежащая оценка кредитного риска (незначительный временной разрыв дат заявок заемщика на предоставление кредитов (27.10.2014) с датами заключений служб по вопросу кредитования (06.11.2014) и датами заключения кредитного договора (06.11.2014) свидетельствуют о формальном подходе Банка к сбору информации и фактическом отсутствии оценки, в том числе правовой, отсутствии проверки на достоверность представленных заемщиком документов либо проведении её формально, «для вида»). Кредитные денежные средства ООО «Ойл -Траст» предоставлены в отсутствие ликвидного обеспечения, то есть только под поручительство физических лиц, в различные периоды занимающих должность единоличного исполнительного органа компании. Вместе с тем, документы, подтверждающие финансовое положение поручителей (справки 2-НДФЛ, отчетность по форме 3-НДФЛ и т.д.), наличие у них на праве собственности движимого или недвижимого имущества в кредитном досье отсутствуют.

ООО «МетОбТорг» обладал признаками отсутствия реальной хозяйственной деятельности: близкий к минимальному размер уставного капитала (20 тыс. руб.), «массовый» руководитель и учредитель (ФИО13 является (-лась) руководителем значительного количества компаний); согласно бухгалтерской отчетности за 2014 основной удельный вес активов приходился на дебиторскую задолженность (более 95%), собственные основные средства отсутствуют; начиная с 2015 бухгалтерская отчетность в органы статистического учета заемщиком не направляется; судебная, рекламная активность заемщика отсутствовала, что не характерно для компаний осуществляющих оптовую торговлю (заявленный основной ОКВЭД заемщика «Торговля оптовая металлами и металлическими рудами»). Вопреки требованиям Положения № 254-П в кредитном досье заемщика отсутствовали акты осмотра местонахождения заемщика, фотоотчеты, отсутствовала надлежащая оценка кредитного риска (незначительный временной разрыв дат заявок заемщика на предоставление кредитов (26.11.2014) с датами заключения кредитного договора (28.11.2014) свидетельствуют о формальном подходе Банка к сбору информации и фактическом отсутствии оценки, в том числе правовой, отсутствии проверки на достоверность представленных заемщиком документов либо проведении её формально, «для вида»). Обеспечение по кредитному договору отсутствовало.

Таким образом, суд первой инстанции с учетом статуса ФИО6, верно признал доказанным того, что последствием действий по заключению кредитных договоров с ООО «Ойл-Траст», ООО «МетОбТорг», заведомо неспособным исполнить свои обязательств по ссуде, явилось замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на невозвратную «техническую» ссудную задолженность юридического лица в размере 57 000 000 руб., что причинило Банку убытки.

Доводы жалобы ФИО6 отклоняются, поскольку в материалы дела не представлено доказательств того, что он максимально добросовестно, а равно разумно осуществлял обязанности по выбору и контролю за действиями работников возглавляемого им юридического лица

Так, ФИО6, занимая должность Председателя Правления Банка с19.09.2012 по 02.12.2014, в нарушение ст. 24 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности», п.3 ст. 53 ГК РФ, ст. ст. 69, 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», п.п. 13.1, 13.7, 16.5 Устава Таурус Банк (АО), не организовал эффективную систему управления Банком, наличие которой оградило бы Банк от взаимодействия с заведомо неплатежеспособными лицами.

Таким образом, отсутствие надлежащего контроля за деятельностью сотрудников Банка, не обеспечивших проведение комплексного анализа деятельности контрагента, судом первой инстанции правомерно отнесено к числу оснований для признания поведения ФИО6, занимавшего должность председателя правления Банка недобросовестным.

Доказательств того, что ФИО6 осуществлял руководство Банком при максимальной должной осмотрительности, в материалы дела данным ответчиком не представлено.

Ссылка ФИО6 на вступивший в законную силу приговор Тверского районного суда г. Москвы от 06.02.2019, которым установлено наличие состава уголовного правонарушения в действиях ФИО8 и иных лиц, правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку эпизоды кредитования ООО «Ойл-Траст», ООО «МетОбТорг» приговором не устанавливались.

При этом, судом первой инстанции правомерно учтено, что установленные приговором уда от 06.02.2019 противоправные действия ФИО8, не могут служить основанием для освобождения ФИО6 от ответственности в виде убытков, поскольку Тверской районный суд г. Москвы не исследовал вопрос наличия (отсутствия) основания для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности по корпоративным основаниям, а также не исследовал вопрос о бездействии и неразумном его поведении. Тогда как, в обязанности ФИО6 как единоличного исполнительного органа Банка (председателя Правления) входило организовать систему управления таким образом, чтобы избежать возможность выдачи заведомо невозвратных кредитов.

Принимая во внимание статус ответчика (председатель правления Банка), суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для возложения ответственности в виде взыскания убытков за совершение сделок, причинивших Банку ущерб как на лицо, обязанное осуществлять соответствующий контроль за действиями подписантов от имени Банка, в соответствующем периоде, в котором заключались сделки.

Доказательств того, что ответчик осуществляя функции Председателя Правления Банка, проявил должную добросовестность и разумность в интересах кредитной организации и обеспечил в полной мере выполнение Банком требований действующего законодательства, в том числе Положения, не представлено, а имеющиеся в деле к таковым не могут быть отнесены.

В силу положений пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицами, с которых взыскиваются убытки.

Однако таких доказательств, свидетельствующих о разумности и добросовестности действий, ФИО6 не представлено.

 

 

Доводы апелляционной жалобы ФИО6 о том, что кредитный договор с ООО «МетОбТорг» был заключен 28.11.2014, то есть за 5 дней до истечения его полномочий, летом 2014 года существенным образом изменился состав акционеров и Совета директоров Банка, апелляционным судом отклонены, поскольку по состоянию на момент вменяемых действий данный ответчик обладал полными полномочиями Председателя Правления Банка.

При этом, доказательств того, что согласование 16.10.2014 кандидатуры ФИО8 Банком России на должность Председателя Правления, ограничивало ответчика в управлении юридическим лицом, материалы дела не содержат.

Ссылка ФИО6 на вступивший в законную силу приговор Тверского районного суда города Москвы от 16.07.2020 в отношении ФИО15, ФИО8, ФИО16, ФИО17, ФИО18 и ФИО19, и установленные обстоятельства   относительно   организации группы с целью хищения денежных средств кредитных организаций в особо крупном размере, также не принята апелляционным судом во внимание, поскольку занимая должность Председателя Правления Банка, обязан был осуществлять руководство Банком при максимальной должной осмотрительности и надлежащего контроля за сотрудниками возглавляемого им юридического лица.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается выводами судов относительно наличия оснований для привлечения ФИО6 к ответственности в виде взыскания убытков, а доводы его кассационной жалобы отклоняются как направленные на переоценку установленных судами обстоятельств. 

Апелляционный суд сделал вывод о наличии оснований для отмены определения в отношении ФИО4, ФИО2 и ФИО9, и принимает решение об отказе в удовлетворения требований конкурсного управляющего к указанным ответчикам, действия которых не выходили за пределы делового риска.

Вместе с тем судебная коллегия суда кассационной инстанции не может согласиться с выводами суда апелляционной инстанции в части отказа в удовлетворении требований в отношении ФИО4, ФИО2 , ФИО9 и в данной части поддерживает позицию суда первой инстанции в силу следующего. 

Так, выполняя указания суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении от 06.02.2023, суд первой инстанции непосредственно         исследовал материалы дела, в том числе протокол   заседания   Правления Банка   от   01.12.2014  №  57, содержащий   личные   подписи ответчиков, дал оценку представленным  доказательствам одобрения ответчиками  спорной  сделки,  а также «технического» характера  ссудной задолженности заемщика (стр. 8-10), мотивировав вывод о доказанности   факта   одобрения ответчиками  спорной  сделки  и причинении ответчиками убытков Банку. Дал оценку доводам ответчиков, указав   мотивы  и  причины,   по которым они отклонены (стр. 10-12). В свою очередь, апелляционный суд мотивы, по которым суд отклоняет представленные   доказательства   и доводы заявителя, в своем судебном акте не привел.

Делая вывод в отношении ФИО2, суд апелляционной инстанции помимо указанного ответчика освобождает от ответственности и иных лиц: ФИО9 с ФИО4, не мотивируя отказ в своем судебном акте.

Выполнив указания суда округа, суд первой инстанции также устранил            существовавшие противоречия в оценке виновности членов органов  управления, непосредственно   исследовал    и оценил  представленные  в  дело доказательства. мотивировав вывод о доказанности   факта   одобрения ответчиком   спорной   сделки   и причинении ответчиком убытков Банку. Дал  оценку доводам ответчика, указав   мотивы  и  причины,   по которым они отклонены (стр. 8 определения).

Таким образом, в материалах дела представлены исчерпывающие доказательства, подтверждающие вину ФИО6, ФИО9, ФИО2, ФИО4 в причинении Банку убытков. Доводы и доказательства заявителя получили правовую оценку судом первой инстанции.

Направляя дело на новое рассмотрение, Арбитражный суд Московского округа, указывал на то, что с учетом сложившейся судебной практики формальное соблюдение установленной в Банке процедуры согласования (выдачи) кредитов в ситуации, когда такая процедура не препятствует выдаче заведомо невозвратных необеспеченных кредитов, само по себе не может считаться достаточным доказательством разумности и добросовестности действий членов органов управления Банка.

В связи с чем применительно к кредитным организациям при рассмотрении обособленных споров о привлечении к гражданско-правовой ответственности исследование вопроса соблюдения процедуры выдачи кредитов является необходимым, но не единственным критерием добросовестности и разумности.

Проявление надлежащей осмотрительности при заключении сделок (добросовестность) предполагает, что  при  выборе  контрагента  субъекты  предпринимательской  деятельности (руководители юридических лиц) самостоятельно оценивают не только условия сделки и их коммерческую привлекательность, но и деловую репутацию, платежеспособность контрагента, риск неисполнения обязательств и предоставление обеспечения их исполнения, наличие у контрагента необходимых   ресурсов   (производственных   мощностей,   технологического оборудования, квалифицированного персонала) и соответствующего опыта.

При исследовании вопроса вины ФИО4 в подписании от имени Банка кредитных договоров с ООО «Трейд Ойл» Девятый арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 06.12.2023, без учета сложившейся судебной практики, разъяснений Верховного Суда Российской Федерации,  делает вывод о том, что достаточным подтверждением разумного и добросовестного поведения Ответчика является единственное доказательство - наличие заключений профильных подразделений Банка.

Апелляционный суд в своем постановлении  оставляет без внимания следующие доказательства и доводы заявителя.

ФИО4 (член Правления, председатель Совета директоров) от имени Банка подписал два кредитных договора от 25.09.2014 J

<

***>, от 29.09.2014, J№ 14375/178 с ООО «Трейд-Ойл» (сумма выданных средств равна остатку основного долга на дату отзыва лицензии и составляет 45 млн руб.).

При подписании кредитных договоров ФИО4 ПРОИГНОРИРОВАЛ информацию о:

- «плохом» 8 финансовом положении заемщика (выписки из протоколов заседаний правления Таурус банк (ЗАО) от 25.09.2014 № 40, от 29.09.2014 № 41);

- наличии признаков компании, не осуществляющей реальной хозяйственной деятельности («массовый» руководитель; основной удельный вес активов приходится на дебиторскую задолженность; собственные основные средства практически отсутствуют);

- отсутствии в кредитном досье необходимых для оценки кредитного риска документов (отсутствие актов осмотра места нахождения заемщика);

- отсутствии обеспечения по кредиту, несмотря на значительный размер выданных средств.

Вместе с тем вышеуказанные и иные доводы и доказательства получили  оценку судом первой инстанции, который в определении от 13.06.2023 дал подробную оценку представленным в материалы дела прямым доказательствам подписания ответчиком спорной сделки, а также «технического» характера ссудной задолженности заемщика (стр. 5-6), мотивировав вывод о доказанности факта о причинения ответчиком ФИО4 убытков Банку. Дал оценку доводам ответчика, указав мотивы и причины, по которым они отклонены (стр. 7).

Суд первой инстанции, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, правильно определил спорные правоотношения, установив, что в материалы дела  представлены доказательства подтверждающие  виновные действия и наличие состава для взыскания убытков с ФИО4, ФИО2 , ФИО9

Согласно пункту 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права.

В связи с тем, что судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении заявления конкурсного кредитора были установлены все фактические обстоятельства дела, но апелляционным судом неправильно применены нормы материального права, арбитражный суд кассационной инстанции, руководствуясь положениями действующего законодательства, считает возможным постановление суда апелляционной инстанции в обжалуемой конкурсным управляющим должника части отменить  и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2023 по делу № А40-92025/2015 в части отказа в удовлетворении требований в отношении ФИО4, ФИО2 , ФИО9 отменить, в указанной части определение Арбитражного суда города Москвы от 13.06.2023 оставить в силе.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 13.06.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2023 по делу № А40-92025/2015 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО6-без удовлетворения

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                  В.Я. Голобородько

Судьи:                                                                                          Д.В. Каменецкий

О.Н. Савина