Дело № А11-982/2020

город Владимир

6 сентября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 4 сентября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 6 сентября 2024 года.

 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Евсеевой Н.В., Рубис Е.А., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания Завьяловой А.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк» 

на определение Арбитражного суда Владимирской области от 17.06.2024 по делу № А11-982/2020, принятое по заявлению финансового управляющего ФИО1 ФИО2 о признании договоров дарения квартиры от 06.11.2019, купли-продажи квартиры от 12.02.2019, недействительными и применении последствий недействительных сделок,

 

при участии:

от акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк» -                      ФИО3 по доверенности от 12.01.2023 № 10 сроком действия до 29.12.2024;

ФИО4 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации;

ФИО5 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации, 

 

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО1 в Арбитражный суд Владимирской области обратился финансовый управляющий должника ФИО2 (далее – финансовый управляющий) с заявлением о признании договора дарения квартиры от 06.11.2019, заключенного между ФИО6  и ФИО4, и договора купли-продажи квартиры от 22.08.2020, заключенного между ФИО4 и ФИО5, недействительными сделками, применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника ? доли в праве общей собственности на квартиру, находящуюся по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 33:06:030115:497. 

            К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено акционерное общество «Российский сельскохозяйственный банк» в лице Владимирского регионального филиала акционерного общества «Россельхозбанк» (далее – Банк).

Арбитражный суд Владимирской области определением от 17.06.2024               в удовлетворении заявления финансовому управляющему отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, акционерное общество «Российский сельскохозяйственный банк» обратилось в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просило отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на наличие оснований для признания спорной сделки недействительной на основании статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002             № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Свою позицию заявитель мотивирует тем, что в результате совершения оспариваемых сделок произошло уменьшение конкурсной массы, сделки совершены между родственниками, в связи с чем ответчики знали о наличии у должника неисполненных обязательств, а также отсутствие доказательств наличия у ФИО5 финансовой возможности приобретения спорного имущества. 

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Представитель Банка в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы, просил ее удовлетворить.

ФИО5 и ФИО4 в отзывах письменно и в судебном заседании устно указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просили оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, отзыв на апелляционную жалобу не представили, явку полномочных представителей не обеспечили.

Апелляционная жалоба рассмотрена с участием представителя Банка, ФИО5, ФИО4 Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, явку в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, решением от 03.11.2020 гражданин ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества; финансовым управляющим должника утвержден ФИО2.

Согласно представленному в материалы дела свидетельству о смерти серии II-HA № 698278 ФИО1 умер 12.07.2017. 

Наследником должника является его супруга ФИО6, что подтверждается представленным в материалы дела завещанием от 07.06.2017. 

В соответствии с пунктом 1.2 завещания, в случае, если ФИО6 умрет ранее открытия наследства или одновременно с должником, не примет наследство или откажется от него квартира, находящаяся по адресу: 

<

...> завещается ФИО7; квартира, находящаяся по адресу: 

<

...> завещается ФИО4, ФИО8 в равных долях ? доле каждой. Остальное имущество завещается ФИО4 

Согласно свидетельствам о праве на наследство по завещанию, о праве собственности на долю в общем совместном имуществе супругов, выдаваемое пережившему супругу от 31.01.2018 наследницей должника является его супруга –ФИО6 

Впоследствии между ФИО6 (дарителем) и ФИО4 (одаряемой) заключен договор дарения квартиры от 06.11.2019, согласно которому даритель подарила одаряемой, принадлежащую ей на праве собственности квартиру, общей площадью 25,1 кв.м, находящуюся по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 33:06:030115:497. 

Указанная квартира была принята ФИО4 безвозмездно в дар (пункт 3 договора). 

В свою очередь ФИО4 (продавцом) заключен с ФИО9 (покупателем) договор купли-продажи квартиры от 22.08.2020, в соответствии с которым продавец продал, а покупатель купил принадлежащую продавцу на праве собственности квартиру, общей площадью 25,1 кв.м, находящуюся по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 33:06:030115:497;  цена указанной квартиры составляет                     250 000 руб. (пункты 1 и 3 договора). 

Расчеты между сторонами по договору произведены путем уплаты наличных денежных средств в момент подписания сторонами договора, в подтверждение чего в материалы дела представлена расписка от 22.08.2020.

ФИО6 умерла 15.09.2021. Наследственное дело после смерти гражданки ФИО6 нотариусами Владимирской области не заводилось.

Посчитав, что договор дарения и купли-продажи являются недействительными сделками, повлекшими причинение вреда имущественным правам кредиторов, ввиду выбытия ликвидного имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, финансовый управляющей обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как следует из разъяснений, приведенных в подпункте 1 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – 

Постановление

 № 63), по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Оспариванию в рамках дела о банкротстве гражданина подлежат сделки, совершенные супругом должника-гражданина в отношении имущества супругов, по основаниям, предусмотренным семейным законодательством (пункт 4 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее - Постановление № 48) разъяснено, что финансовый управляющий  вправе оспорить в рамках дела о банкротстве сделки по отчуждению общего имущества должника и его супруга, совершенные супругом должника, по основаниям, связанным с нарушением этими сделками прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170, часть 1 статьи 174.1  Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оспоренные сделки совершены 06.11.2019 и 22.08.2020, тогда как производство по делу о банкротстве должника возбуждено 19.02.2020, то есть в период подозрительности, предусмотренный пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (пункт 5 Постановления № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Наличие специальных оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по смыслу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 Постановления № 63).

При этом для применения данных статей необходимо наличие обстоятельств, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; иной подход приводит к тому, что содержание названной специальной нормы потеряет смысл ввиду его полного поглощения содержанием норм Гражданского кодекса Российской Федерации о злоупотреблении правом.

Для квалификации сделки в качестве ничтожной по основаниям, предусмотренным в статьях 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать либо сговор обоих участников сделки в целях совершения недобросовестных действий, либо осведомленность одной из сторон о недобросовестной цели сделки, имеющейся у другой стороны.

Как следует из материалов дела, у должника на дату совершения оспариваемых сделок имелись неисполненные обязательства перед Банком, наличие которых явилось основанием для возбуждения настоящего дела о банкротстве по процедуре умершего гражданина.

Указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о наличии у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества на момент совершения оспариваемых сделок.

Между тем, учитывая разъяснения, изложенные в абзаце 5 пункта 6 Постановления № 63, само по себе наличие указанного признака, не свидетельствует о том, что сделка по отчуждению имущества совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

В рассматриваемом случае следует установить наличие у сторон цели причинения вреда кредиторам должника при заключении оспариваемой сделки.

В соответствии с пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Согласно разъяснениям, приведенных в пункте 7 Постановления № 63 предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Как усматривается из материалов настоящего обособленного спора, по оспариваемому договору дарения от 06.11.2019 супруга должника передала спорный объект недвижимости своей племяннице ФИО4, которая в соответствии с пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве является заинтересованным лицом по отношению к должнику.

Впоследствии спорное недвижимое имущество было отчуждено ФИО4 по договору купли-продажи от 22.08.2020 своей дочери ФИО5, которые также являются между собой заинтересованными лицами.

Таким образом, конечным приобретателем спорного имущества является ФИО5

Как разъяснено в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2017, при рассмотрении спора о признании недействительной сделки на основании положений пункта 3 статьи 61.2 Закона о банкротстве для определения того, причинила ли оспариваемая сделка вред кредиторам, суд должен учесть условия других взаимосвязанных с ней сделок, определяющих общий экономический эффект для имущественного положения должника.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении  Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее – бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

В соответствии с частью 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях.

Таким образом, в предмет доказывания по делам о признании притворных сделок недействительными входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

Приобретатель не может быть признан добросовестным, если на момент совершения сделки по приобретению имущества право собственности в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним было зарегистрировано не за отчуждателем или в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним имелась отметка о судебном споре в отношении этого имущества. Кроме того, собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества (пункт 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).

Существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.

При этом для квалификации цепочки договоров как единой сделки необходимо установить, что отчуждение имущества конечному приобретателю изначально являлось целью всех участников этих договоров (субъективный умысел участников сделки).

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка. Из содержания указанной нормы следует, что квалифицирующим признаком притворной сделки является цель заключения.

Каких-либо доказательств того, что воля ФИО6, ФИО4 и ФИО10 была направлена не на достижение правовых последствий, связанных с переходом прав собственности на отчуждаемое имущество, а на достижение иных результатов не представлено.

Об отсутствии единой цели совершения двух оспариваемых сделок свидетельствует и значительный перерыв во времени их совершения (9 месяцев).

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации финансовым управляющим, а также заявителем жалобы - Банком не доказан факт отчуждения спорного имущества конечному приобретателю (ФИО9) по цепочке сделок со злоупотреблением правом, равно как не представлено доказательств того, что сокрытие имущества от кредиторов изначально являлось целью всех участников спорных договоров. 

Обстоятельств, указывающих на злоупотребление сторонами правом, направленности действий сторон на причинение вреда имущественным интересам кредиторов должника, их сговора для реализации противоправных целей и нарушения иных охраняемых законом прав лиц (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) судом не установлено.

ФИО9 произведена оплата по договору купли-продажи                            от 22.08.2020, что подтверждается представленной в материалы дела распиской.

Указанная расписка недействительной не признана; ходатайства о фальсификации данного документа не заявлено.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. (абзац 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35).

Наличие у ФИО9 финансовой возможности произвести оплату приобретаемого по договору купли-продажи от 22.08.2020 подтверждено представленными в материалы дела справками по форме 2-НДФЛ, а также договором займа от 10.08.2020 на сумму 200 000 руб.

Доказательств отсутствия у ФИО9 дохода, позволяющего произвести оплату по оспариваемой сделке, стоимость которой не носила крупный характер (250 000 руб.), в материалы дела не представлено.

Материалы дела также не содержат доказательств неравноценного встречного предоставления со стороны ФИО9

Аргумент финансового управляющего о том, что стоимость имущества по договору не соответствует кадастровой стоимости, отклоняется судом апелляционной инстанции в силу следующего.

Кадастровая стоимость определяется на основе рыночной и иной информации, которая связана с экономическими характеристиками использования объекта недвижимости. При этом не учитываются имущественные права на данный объект, кроме права собственности. Ее определение предполагает расчет вероятной суммы типичных для рынка затрат, которые необходимы для приобретения объекта недвижимости на открытом и конкурентном рынке (пункт 1 части 1, часть 2 статьи 3  Федерального закона от 03.07.2016 № 237-ФЗ «О государственной кадастровой оценке», пункт 2 Приказа Росреестра от 04.08.2021 № П/0336 «Об утверждении Методических указаний о государственной кадастровой оценке»).

Рыночная стоимость в свою очередь – это наиболее вероятная цена, по которой объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства. Ее определяет оценщик по общему правилу на основании договора на проведение оценки (статья 3, 4, 9 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»).

Таким образом, кадастровая стоимость и рыночная стоимость недвижимости – это два разных понятия и две разные величины. Кадастровая стоимость не является рыночной стоимостью, но механизм ее определения предполагает, что она должна быть максимально приближена к ней.

Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером), в деловом обороте кадастровая оценка используется для целей определения налоговой базы, выкупной цены государственного и муниципального имущества и не является рекомендуемой при заключении сделок в отношении частной собственности; установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, прежде всего направлено на уточнение массовой оценки, полученной без результата характеристик конкретного объекта недвижимости.

В материалах дела также отсутствуют доказательства, что кадастровая стоимость, на которую ссылается финансовый управляющий, была установлена именно в период совершения спорной сделки.

Необходимо обратить внимание на то, что согласно выписки из Единого государственного реестра недвижимого имущества в настоящее время кадастровая стоимость спорного имущества составляет 215 227 руб. 23 коп. (том 1, листы дела 144 – 146).

В данном случае ФИО4 и ФИО9 являются добросовестными приобретателями имущества.

Более того, материалы дела не содержат доказательств осведомленности ФИО4 и ФИО9 о наличии у должника неисполненных обязательств перед Банком.

Из пояснений ФИО4 следует, что тетя ей подарила квартиру поскольку долго болела, оснований сомневаться у нее в отсутствии у                      ФИО6 права на распоряжения спорной квартирой у нее не было. Данные обстоятельства не оспорены надлежащими доказательствами.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что на момент заключения договора дарения должник умер и спорное имущество перешло в порядке наследования к его супруге ФИО6

Основания полагать, что у ФИО4 и ФИО9 должны были возникнуть сомнения относительно законности приобретаемого имущества, отсутствуют.

В материалах дела отсутствуют надлежащие доказательства, которые бесспорно свидетельствовали бы о намерении участников оспариваемых сделок  при их подписании причинить вред должнику и его кредиторам, прикрыть недобросовестное свое поведение путем подписания этих договоров.

При таких обстоятельствах основания для квалификации оспариваемых договоров как единой притворной сделки, прикрывающий вывод активов должника отсутствуют.

Факт аффилированности сторон сделок в отсутствие доказательств недобросовестности приобретателей имущества (ФИО4 и              ФИО9), как участников сделки, не могут служить безусловным основанием для признания оспариваемых сделок недействительными или заключенными со злоупотреблением правом.

Таким образом, представленными в дело доказательствами, бесспорно, не доказано, что оспариваемые сделки совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов и за счет денежных средств должника.

При изложенных обстоятельствах, у суда апелляционной инстанции отсутствовали правовые основания для удовлетворения заявления финансового управляющего.

Довод заявителя жалобы о том, что оспариваемые сделки направлены на вывод активов и причинение вреда имущественным интересам кредиторов должника,  не нашел своего документального подтверждения, в связи с чем отклоняется судом апелляционной инстанции.

Ссылка Банка относительно недоказанности наличия у ФИО9 финансовой возможности для оплаты по договору опровергается представленным в материалы доказательствами (справками по форме 2-НДФЛ, договором займа от 10.08.2020), в связи с чем отклоняется судом апелляционной инстанции.

В силу пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим федеральным законом.

В пункте 32  Постановления № 63 разъяснено, что заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3  Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (часть 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности – абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

В силу пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Согласно пункту 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй части 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Из материалов дела следует, что первой процедурой банкротства, введенной в отношении должника решением от 03.11.2020, является процедура реализации имущества гражданина; этим же судебным актом финансовым управляющим должника утвержден ФИО2

Исковая давность по такому требованию, предъявленному на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу части 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

С настоящим заявлением финансовый управляющий обратился 26.10.2022.

Следовательно, выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для отказа в удовлетворении заявления по мотиву пропуска финансовым управляющим срока исковой давности являются обоснованными. 

Утверждение ФИО4 о необходимости применения срока исковой давности (также заявлено в суде апелляционной инстанции), противоречит толкованию норм права и представленным в дело доказательствам. 

Таким образом, арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доводы заявителя жалобы являются аналогичными доводам, указанным в суде первой инстанции, которым судом дана надлежащая правовая оценка. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Иная оценка заявителем апелляционной жалобы обстоятельств настоящего обособленного спора не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не свидетельствует о нарушениях судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела. 

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Владимирской области от 17.06.2024 по делу                 № А11-982/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Владимирской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

 

Председательствующий судья

 

О.А. Волгина

 

Судьи

 

Н.В. Евсеева

 

Е.А. Рубис