ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-34871/2024

Дело № А40-167340/20

г. Москва

10 июля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 02 июля 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 10 июля 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ивановой Е.В.,   

судей Поташовой Ж.В., Федоровой Ю.Н.,  

при ведении протокола помощником судьи Сербул К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «МСЛ» ФИО1 

на определение Арбитражного суда города Москвы от 18 апреля 2024 года по делу №А40-167340/20 

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «МСЛ» ФИО1 о привлечении ООО «Майнэка», ФИО5 (ФИО2, ФИО8) И.А., ФИО6, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «МСЛ» 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «МСЛ»

при участии в судебном заседании:

согласно протоколу судебного заседания 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 01 сентября 2021 года ООО «МСЛ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО1, член Союза АУ «Возрождение». 

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего ООО «МСЛ» ФИО1 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18 апреля 2024 года по делу №А40-167340/20 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «МСЛ» ФИО1 о привлечении ООО «Майнэка», ФИО5 (ФИО2, ФИО8) И.А., ФИО6, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «МСЛ» отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий ООО «МСЛ» ФИО1 (далее - апеллянт) обратилась в суд апелляционной инстанции с жалобой, согласно которой просит определение отменить.

В материалы дела от конкурсного управляющего ООО «МСЛ» ФИО1 поступило ходатайство о рассмотрении спора в отсутствие представителя.

От ФИО5 поступил отзыв по доводам жалобы.

Суд в порядке статьи 155 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отказал в удовлетворении ходатайства о приобщении отзыва, в связи с незаблаговременной подачей. 

ФИО5 возражает по доводам жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность обжалуемого определения суда первой инстанции проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Девятый арбитражный апелляционный суд, рассмотрев и оценив все представленные по делу доказательства, полагает обжалуемый судебный акт Арбитражного суда города Москвы не подлежащим отмене по следующим основаниям.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, ответчик ФИО6 период с 02 марта 2018 года по настоящее время является единственным участником должника ООО «МСЛ» в период с 29 мая 2018 года по 12 марта 2020 года являлся генеральным директором ООО «МСЛ». 

Ответчик ФИО4 являлся генеральным директором ООО «МСЛ» в период с 02 марта 2018 года по 28 мая 2018 года.

Ответчик ФИО3 в период с 12 марта 2020 года до даты открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства являлась генеральным директором должника ООО «МСЛ».

Ответчик ФИО5 (ФИО2, ФИО8) И.А. с 24 мая 2019 года являлась заместителем генерального директора ООО «МСЛ», что подтверждается приказом о переводе работника на другую работу от 24 мая 2019 года № 5.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 25 июля 2023 года установлено, что ООО «МСЛ» и ООО «Майнека» являются заинтересованными лицами по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, поскольку ФИО6 является учредителем и единственным участником должника ООО «МСЛ», в период с 29 мая 2018 года по 12 марта 2020 года являлся генеральным директором должника ООО «МСЛ». ФИО6 также являлся единственным участником ответчика ООО «Майнека» в период с 21 июня 2019 года по 29 июня 2020 года, ФИО4 в период с 21 июня 2019 года по 11 марта 2020 года являлся генеральным директором ответчика ООО «Майнека», в период с 02 марта 2018 года по 28 мая 2018 года являлся генеральным директором должника ООО «МСЛ».

Как усматривается из доводов заявления, в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности указаны - неподача заявления о несостоятельности в суд, непередача документов о деятельности общества, совершение совместных сделок, которые привели к несостоятельности общества.

Суд первой инстанции, оценив представленные в материалы дела доказательства, пришёл к выводу о недоказанности управляющим совокупности оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, помимо прочего, отметил, что также не имеется оснований для привлечения к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.

Апеллянт, обращаясь с жалобой, возражает относительно выводов суда об определении даты объективного банкротстве, не согласен с выводом суда относительно отсутствия обстоятельств для привлечения к ответственности, ввиду непередачи документов о деятельности общества, считает, что действия ответчиков привели общество к несостоятельности.

Повторно рассмотрев материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы, коллегия установила следующее.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, к контролирующим должника лицам относится руководитель должника (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Из совокупного толкования положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в том числе являлось руководителем должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Размер ответственности равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

В пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве перечислены обстоятельства, при наличии которых руководитель обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. В частности, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд на основании пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве не позднее чем через месяц со дня возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Из содержания приведенных норм права следует необходимость определения точной даты возникновения у руководителя должника соответствующей обязанности (признаков объективного банкротства).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, императивная обязанность руководителя должника по обращению в арбитражный суд с соответствующим заявлением в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, предполагает достоверную убежденность такого руководителя о наличии указанных признаков.

Ситуации, с которыми закон связывает необходимость обращения руководителя с заявлением о банкротстве организации, должны объективно отражать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц, что происходит при принятии должником на себя дополнительных долговых обязательств при заведомой невозможности удовлетворения требований кредиторов. В силу указанного само по себе наличие на стороне должника не исполненных обязательств перед кредиторами не влечет для руководителя безусловной обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 N 14-П указал, что формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

По смыслу приведенных правовых норм и разъяснений высшей судебной инстанции необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольного им общества несостоятельным при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов. В связи с этим в процессе рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, помимо прочего, необходимо учитывать то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами, а также что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов.

В случае, если имеются неисполненные перед кредиторами обязательства, у руководителя должника не возникает безусловная обязанность обратиться в суд с заявлением о признании последнего банкротом. Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

В соответствии с правовым подходом, изложенным в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом и седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности, в том числе предполагающих по общему правилу его вину, освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

По мнению конкурсного кредитора, признаки объективного банкротства появились у должника в июне 2019 года.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий должника указывает, что признаки объективного банкротства имелись у должника ООО «МСЛ» с мая 2019 года ввиду наличия просроченной задолженности, подтверждённой решениями Арбитражного суда города Москвы от 28 января 2020 года по делу № А40-234951/19, от 07 февраля 2020 года по делу № А40-206509/19.

В связи с этим руководитель должника ФИО3 и единственный участник должника ФИО6 были обязаны обратиться в суд с соответствующим заявлением в июне 2019 года. 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 28 января 2020 года по делу №А40-234951/19, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04 августа 2020 года, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 23 ноября 2020 года, признаны недействительными сделками договор купли-продажи автотранспортного средства № 4 от 14 мая 2019 года в редакции дополнительного соглашения к нему от 14 мая 2019 года, договор купли-продажи автотранспортного средства № 5 от 14 мая 2019 года в редакции дополнительного соглашения к нему от 14 мая 2019 года, договор купли-продажи автотранспортного средства №8 от 17 мая 2019 года в редакции дополнительного соглашения к нему от 17 мая 2019 года, применены последствия недействительности сделок в виде обязания ООО «МСЛ» возвратить ООО «Макланахан Сиайэс» автомобиль Chevrolet Tahoe, 2012 года выпуска, гос.номер Р0294УВ77, VIN 

<

***>; автомобиль Mercedes-Benz S500 4MATIC, 2016 года выпуска, гос.номер Р005АК799, VIN 

<

***>; автомобиль Mercedes-Benz GL500, 2013 года выпуска, гос.номер 

<

***>, VIN 

<

***>, взыскания с ООО «МСЛ» в пользу ООО «Макланахан Сиайэс» денежных средств в размере 1 700 000 руб. 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14 февраля 2020 года (резолютивная часть от 07 февраля 2020 года) по делу № А40-206509/19, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08 июля 2020 года, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 20 октября 2020 года, признаны недействительными договор о посредничестве от 04 июня 2018 года, договор о посредничестве № 6 от 06 июня 2018 года, заключённые между ООО «Макланахан Сиайэс» и ООО «МСЛ», применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ООО «МСЛ» в пользу ООО «Макланахан Сиайэс» денежных средств в размере 124 900 000 руб., а также 6 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины.

Довод конкурсного управляющего о наличии у ООО «МСЛ» просрочки исполнения обязательств с момента заключения сделок, признанных недействительными, основан на неверном толковании норм права и верно отклонен судом ввиду следующего.

По смыслу указанных выше норм права сделки с заинтересованностью являются оспоримыми. Обязанность ООО «МСЛ» по возврату полученного по сделкам недвижимого имущества и денежных средств в пользу ООО «Макланахан Сиайэс» возникла не ранее вступления в законную силу указанных выше решений суда о признании оспоримых сделок недействительными. 

Следовательно, просрочка исполнения обязательств ООО «МСЛ» перед ООО «Макланахан Сиайэс» не могла начаться ранее вступления в законную силу решений Арбитражного суда города Москвы от 28 января 2020 года по делу № А40-234951/19 и от 14 февраля 2020 года по делу № А40-206509/19, то есть не ранее 04 августа 2020 года и 08 июля 2020 года соответственно. 

Также согласно финансовой (бухгалтерской) отчётности должника по состоянию на 31 декабря 2019 года, у ООО «МСЛ» имелась чистая прибыль в размере 21 172 тыс. руб. Кроме того, из материалов дела следует, что ООО «МСЛ» 04 августа 2020 года опубликовало сообщение в ЕФРС о намерении должника обратиться в суд с заявлением о банкротства (сообщение от 04 августа 2020 года № 05078571). 

Заявление ООО «МСЛ» о признании его несостоятельным (банкротом) поступило в суд 11 сентября 2020 года.

Проанализировав и оценив в совокупности представленные доказательства и доводы участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что в указанный конкурсным управляющим период должник обладал объективными признаками банкротства, либо доказательств того, что должнику были предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, а равно доказательств наличия иных обозначенных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, являющихся основанием для обращения руководителя юридического лица в суд с заявлением о признании его банкротом.

Размер ответственности, в связи с нарушением обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом определяется исходя из объема обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. При этом с введением в действие статьи 61.12 Закона о банкротстве ограничен период ответственности по указанному основанию датой возбуждения производства по делу о банкротстве. То есть во внимание принимаются только те обязательства, которые в случае обращения руководителя должника с заявлением о признании должника банкротом в предполагаемую дату, стали бы текущими обязательствами.

Таким образом, норма пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве имеет отличительную специфику, выражающуюся в ограничении размера субсидиарной ответственности.

Настоящая отличительная особенность обусловлена целью правового регулирования, содержащегося в статье 61.12. Закона о банкротстве, которой является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (т.е. с должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

При определении размера субсидиарной ответственности руководителя не учитываются обязательства перед кредиторами, которые в момент возникновения обязательств знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве. Настоящее правило не применяется по отношению к обязательствам перед кредиторами, которые объективно вынуждены были вступить в отношения с должником либо продолжать существующие (недобровольные кредиторы), как уполномоченный орган по требованиям об уплате обязательных платежей, кредиторы по договорам, заключение которых являлось для них обязательным, кредиторы по деликтным обязательствам (п. 14 постановления №53).

В связи с изложенным, по смыслу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, ссылки на наличие у должника кредиторской задолженности после предполагаемой даты для обращения контролирующего должника лица в суд при наступлении признаков объективного банкротства недостаточно для определения размера ответственности.

Между тем вопреки положениям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расчет размера обязательств должника, возникших в период после указанной даты объективного банкротства, конкурсный управляющий не представил.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что заявителем не доказаны основания для привлечения указанных им контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника в связи с наступлением признаков объективного банкротства должника, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 и ФИО6  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию.

Просрочка исполнения обязательств перед ООО «МАКЛАНАХАН СИАЙЭС», на которую ссылается конкурсный управляющий, имела место не ранее июля и августа 2020 года. При этом 04 августа 2020 года контролирующими ООО «МСЛ» лицами опубликовано сообщение о намерении обратиться в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом). 

Из указанного следует, что контролирующими ООО «МСЛ» лицами надлежащим образом исполнена обязанность по подаче заявления о признании ООО «МСЛ» несостоятельным (банкротом).

Исследовав доводы конкурсного управляющего о неисполнении ФИО3 обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и материальных ценностей должника, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В силу пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Указанное требование Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с чем, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На основании пункт 2 статьи 401, пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

При этом, наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона.

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражения в бухгалтерской отчетности достоверной информации. Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность; наличие у потерпевшего лица убытков; причинную связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносными последствиями; вину правонарушителя.

Так, применительно к рассматриваемому обособленному спору это означает необходимость представления доказательств и установление причинно-следственной связи между отсутствием (не передачей) финансовой и иной документации должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей для целей защиты прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу, за счет которой подлежат удовлетворению требования кредиторов, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, об исполнении обязательств, о возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания подозрительных сделок должника.

Статьей 7 Федерального закона №02-ФЗ предусмотрено, что ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

В силу статьи 29 Федерального закона №402-ФЗ первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

Экономический субъект должен обеспечить безопасные условия хранения документов бухгалтерского учета и их защиту от изменений.

Так, определением суда от 14 февраля 2022 года, принятым в рамках дела о признании должника несостоятельным (банкротом), на ФИО3 возложена обязанность по передаче управляющему бухгалтерской и иной документации, а также материальных ценностей.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 06 июля 2022 года определение Арбитражного суда города Москвы от 14 февраля 2022 года, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11 апреля 2022 года отменены в части обязания бывшего генерального директора ООО «МСЛ» ФИО3 передать конкурсному управляющему должника автотранспортные средства, отказано в удовлетворении указанной части требования, в остальной части судебные акты оставлены без изменения. 

В рамках рассмотрения обособленного спора установлено, что при назначении ФИО3 генеральным директором должника последней была передана документация должника от предшествующих руководителей.

В качестве доказательства надлежащего исполнения обязанности по передаче документов ФИО3 ссылалась на акты приемки-передачи документов, а именно копий документов временному управляющему (664 листа) и копий документов конкурсному управляющему (1074 листа). 

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий должника указывает, что вследствие непередачи ФИО3 оригиналов документов должника проведение процедур банкротства существенно затруднено, поскольку конкурсный управляющий не имеет возможности провести анализ исполнения договорных обязательств и наличия оснований для оспаривания сделок. 

Ссылаясь на то, что ФИО3 направила управляющему копии, а не оригиналы, документов должника, конкурсный управляющий не указал, каким образом передача не оригиналов, а копий документов затруднило проведение мероприятий конкурсного производства.

Из материалов дела усматривается, что управляющим оспаривались сделки должника, проводились торги по реализации имущества должника, что, в свою очередь, свидетельствует об отсутствии у конкурсного управляющего сложностей с формированием конкурсной массы вследствие непередачи документов должника.

Судом установлено, что факт получения документации должника в копиях конкурсным управляющим не оспаривается.

Из отчёта конкурсного управляющего от 21 февраля 2024 года следует, что конкурсным управляющим выявлено следующее имущество:

остатки денежных средств на счетах должника в размере 1 065 202,84 руб., 

три транспортных средства должника Chevrolet Tahoe, гос. номер 

<

***>, VIN 

<

***>; 

Mercedes-Benz GL500, гос. номер 

<

***>, VIN 

<

***>; 

Mercedes-Benz S500 4MATIC, гос. номер P005AK799, VIN 

<

***> A315178, которые реализованы на торгах;

дебиторская задолженность должника в размере 119 308 527,47 руб., 1 044 638,81 евро, которая реализована на торгах. 

Также конкурсным управляющим проведён анализ выписок по расчётным счетам должника и подозрительных сделок, подано 13 заявлений об оспаривании сделок, а также два заявления о взыскании убытков с ФИО3 и ФИО5 (ФИО2, ФИО8) И.А. 

Конкурсным управляющим должника не указано, непередача каких именно документов должника повлекла существенное затруднение проведения процедур банкротства, например, договоры с какими контрагентами, обоснование строк бухгалтерского баланса и иное.

В связи с изложенным, суд первой инстанции отказал в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Оценив доводы конкурсного управляющего о невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие совместных действий ответчиков по совершению сделок, апелляционной суд приходит к следующим выводам.

Конкурсный управляющий должника полагает, что вследствие совместных действий ответчиков ООО «Майнэка», ФИО5 (ФИО2, ФИО8) И.А., ФИО6, ФИО3, ФИО4 по совершению сделок стало невозможным полное погашение требований кредиторов. Ответчикам вменяются сделки по перечислению денежных средств, которые признаны недействительными в рамках настоящего дела.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за совершение в 2018-2020 годы сделок, которые привели к банкротству, в заявлении указывает, что признаки объективного банкротства имелись у должника ООО «МСЛ» уже с мая 2019 года ввиду наличия просроченной задолженности, подтверждённой решениями Арбитражного суда города Москвы от 28 января 2020 года по делу № А40-234951/19, от 07 февраля 2020 года по делу №А40-206509/19. 

Впоследствии конкурсный управляющий также указывает, что должник ООО «МСЛ» отвечал признакам неплатежеспособности, недостаточности имущества в 2018-2020 годы. 

Судом установлено, что просрочка исполнения обязательств перед ООО «Макланахан Сиайэс», на которую ссылается конкурсный управляющий, имела место не ранее июля и августа 2020 года. 

При этом 04 августа 2020 года контролирующими ООО «МСЛ» лицами опубликовано сообщение о намерении обратиться в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом).

Из бухгалтерской (финансовой) отчётности должника, представленной конкурсным управляющим, следует, что чистая прибыль должника по состоянию на 31 декабря 2018 года составила 812 тыс. руб., по состоянию на 31 декабря 2019 года составляла 21 172 тыс. руб., по состоянию на 31 декабря 2020 года у должника образовался убыток на сумму 3 643 тыс. руб., по состоянию на 31 декабря 2021 года чистая прибыль должника составляла 5 919 тыс. руб. 

Таким образом, финансовые результаты деятельности должника в 2018, 2019, 2021 годах являлись положительными, убыток по результатам 2020 года покрыт, чистая прибыль с 2018 года по 2021 год возросла. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года №53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Инициатор заявления, настаивающий на привлечении лиц к субсидиарной ответственности, обязан доказать фактические обстоятельства банкротства, т.е. указать, какие реальные сделки совершены ответчиками, вовлекшими неплатежеспособность юридического лица и его дальнейшее банкротство.

Сведения о совершении сделок, приведших к банкротству общества, с учетом размера активов должника на последнюю отчетную дату, в материалы дела не представлены.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2020 года №307-ЭС19-18723(2,3) по делу №А56-26451/2016, в соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника

Доказательств того, что какие-либо решения, сделки, принятые при участии именно ответчиков привели к банкротству должника не представлено.

Исходя из изложенного, причинно-следственная связь между совершением сделок и наступлением объективного банкротства должника не доказана.

Относительно наличия оснований для взыскания с ответчиков убытков суд первой инстанции пришёл к обоснованным выводам, в связи со следующим. 

В пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судом установлено, что контролирующими должника лицами надлежащим образом исполнена обязанность по подаче заявления о признании ООО «МСЛ» несостоятельным (банкротом). Также судом установлено, что ответчик ФИО3 передала документацию должника в копиях, что позволило конкурсному управляющему провести анализ финансового состояния должника, сделок, выявить имущество. Конкурсным управляющим не обосновано, непередача каких конкретных материальных ценностей либо оригиналов документов ответчиком ФИО3 повлекло возникновение со стороны должника убытков. 

В связи с этим отсутствует состав, необходимый для взыскания с ответчиков убытков, в указанной части. 

Конкурсным управляющим также вменяются ответчикам сделки по перечислению денежных средств, признанные в рамках настоящего дела недействительными.

Вместе с тем, в рамках разрешения данных обособленных споров суд применил последствия недействительности сделок в виде полученного ответчиками имущества. 

Из материалов дела следует, что сообщением в ЕФРСБ от 21 октября 2022 года №9901968, изменённым сообщением от 09 ноября 2022 года № 10050805, организатором торгов ООО «Лидер Стайл» объявлено о проведении торгов по реализации дебиторской задолженности должника в составе восьми лотов. 

В результате проведения торгов имущество должника продано по лотам 5 и 8 по цене 352 000 руб. и 165 501 руб. соответственно (сообщения в ЕФРСБ от 06 декабря 2022 года № 10264317, от 12 декабря 2022 года № 10308831). 

Торги по остальным лотом признаны несостоявшимися в связи с недостаточным количеством участников, что подтверждается сообщением в ЕФРСБ от 15 декабря 2022 №10330647. 

Сообщением в ЕФРСБ от 15 декабря 2022 года № 10345444 конкурсным управляющим ФИО1 предложено погашение требований кредиторов путём предоставления отступного, состоящего из нереализованной дебиторской задолженности по лотам 1-4, 6, 7. 

Между должником в лице конкурсного управляющего ФИО1 и конкурсным кредитором ФИО7 заключено соглашение об отступном от 01 марта 2023 года, в соответствии с которым стороны частично прекратили обязательства должника перед кредитором на сумму требований 8 104 740,54 руб. путём предоставления отступного – указанной выше дебиторской задолженности. 

Кроме того, определением Арбитражного суда города Москвы от 19 апреля 2022 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30 июня 2022 года, с ФИО8 в конкурсную массу ООО «МСЛ» взысканы убытки в размере 1 075 122,41 руб., причинённых вследствие необоснованного расходования в период с 20 мая 2019 года по 22 июня 2020 года денежных средств в размере 1 075 122,41 руб. 

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 25 февраля 2022 года принят отказ конкурсного управляющего ООО «МСЛ» ФИО1 от заявления о взыскании с ФИО3 убытков в размере 4 700 000 руб., прекращено производство по заявлению конкурсного управляющего ООО «МСЛ» о взыскании убытков с ФИО3 в размере 4 700 000 руб. по делу № А40-167340/20. 

Одновременное взыскание денежных средств в качестве последствий недействительности сделки и взыскание убытков, причинённых данной сделкой, не допускается российским законодательством, поскольку позволяет привлекать лиц к двойной ответственности за одно и то же деяние. 

Кроме того, права требования по сделкам реализованы на торгах и путём предоставления кредитору отступного, что позволило частично удовлетворить требования кредиторов к должнику. 

При таких обстоятельствах, заявление конкурсного управляющего ООО «МСЛ» ФИО1 о привлечении ООО «Майнэка», ФИО5 (ФИО2, ФИО8) И.А., ФИО6, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «МСЛ» удовлетворению не подлежит. 

Проанализировав доводы конкурсного управляющего, положенные в основу заявленного требования в данной части, суд первой инстанции пришел к выводу, что совершение спорных сделок не может являться самостоятельным и достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку заявитель не доказал и не обосновал, что совершение указанных сделок явилось причиной банкротства должника.

Суд апелляционной инстанции полагает необходимым отметить, что в рассматриваемой ситуации наступившие для общества негативные последствия в виде непогашенных обязательств перед кредиторами не свидетельствуют о недобросовестности или неразумности действий контролирующего должника лица по исполнению своих непосредственных обязанностей.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств применительно к заявленным основаниям привлечения к субсидиарной ответственности судом апелляционной инстанции не установлено, лицами, участвующими в деле, - не доказано.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка, нормы материального права применены верно. Оснований для переоценки установленных судом обстоятельств и для изменения правовых выводов апелляционный суд не усматривает.

При отмеченных обстоятельствах, оснований для отмены обжалуемого определения суда, с учетом рассмотрения спора арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд, 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 18 апреля 2024 года по делу №А40-167340/20 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                      Е.В. Иванова 

Судьи:                                                                                               Ж.В. Поташова 

                                                                                                           Ю.Н. Федорова