ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

20.10.2023

Дело № А40-219930/2015

 

Резолютивная часть постановления объявлена  16.10.2023 

Полный текст постановления изготовлен  20.10.2023

 

  Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Зверевой Е.А., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

ФИО1 лично, паспорт, представители ФИО2, ФИО3 по доверенности от 17.08.2023,

ФИО4 лично, паспорт, представитель ФИО5 по доверенности от 28.01.2022,

от ГК «АСВ» - ФИО6 по доверенности от 18.05.2020,

рассмотрев 16.10.2023 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО4, ФИО1

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023

по вопросу о размере субсидиарной ответственности

в деле о несостоятельности (банкротстве) КБ «МРБ» (ООО). 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 11.01.2016 КБ «МРБ» (ООО) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена Государственная Корпорация Агентство по страхованию вкладов.  

Соответствующее сообщение было опубликовано в газете «Коммерсантъ».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.11.2019 ФИО7, ФИО8, ФИО4, ФИО9, ФИО1, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «Межрегионбанк» (ООО), рассмотрение вопроса о размере субсидиарной ответственности было приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020 определение Арбитражного суда города Москвы от 27.11.2019 было отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО10, в удовлетворении требований к указанному лицу отказано, в остальной части определение суда было оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.07.2020 определение Арбитражного суда города Москвы от 27.11.2019 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО8, ФИО4, ФИО9, ФИО1, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 было оставлено без изменения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.04.2022 было возобновлено производство по рассмотрению вопроса о размере субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.09.2022 был установлен размер субсидиарной ответственности ФИО7, ФИО8, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) в размере 994.143.103,48 рублей, размер субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) ФИО1 снижен до 2.000.000 рублей, ФИО4 до 10.000.000 рублей, ФИО15 до 10.000.000 рублей.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 определение Арбитражного суда Московской области от 07.09.2022 было изменено в части размера субсидиарной ответственности ФИО14, размер субсидиарной ответственности ФИО14 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) был снижен до 10 000 000 руб., в остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 07.09.2022 было оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 08.02.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 07.09.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 были отменены в части установления размера субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО4, ФИО15, ФИО14, обособленный спор в части установления размера субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО4, ФИО14 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) был направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, установлен размер субсидиарной ответственности ФИО15 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) в размере 994 143 103, 48 руб., в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 07.09.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 были оставлены без изменения, кассационные жалобы ФИО13, ФИО11 без удовлетворения. 

При новом рассмотрении спора в отмененной части - установления размера субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО4, ФИО14 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО), определением Арбитражного суда города Москвы от 03.04.2023 с ФИО1 в пользу КБ «МРБ» (ООО) в порядке субсидиарной ответственности было взыскано 2.500.000 рублей, с ФИО4 в пользу КБ «МРБ» (ООО) в порядке субсидиарной ответственности было взыскано 5.000.000 рублей, с ФИО14 в пользу КБ «МРБ» (ООО) в порядке субсидиарной ответственности было взыскано 300.000.000 рублей.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 03.04.2023 было отменено, установлен размер субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) в сумме 994 143 103,48 руб., субсидиарной ответственности ФИО4 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) в размере 994 143 103,48 руб., субсидиарной ответственности ФИО14 по обязательствам КБ «МРБ» (ООО) в размере                   488 920 712,33 руб.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО4, ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят отменить постановление Девятого арбитражного апелляционного суда  и оставить в силе определение Арбитражного суда города Москвы. Ответчики в кассационных жалобах указывают, что судом апелляционной инстанции ошибочно не дана оценка доказательствам, имеющим существенное значение для определения размера субсидиарной ответственности ответчиков, а также не учтен вывод, содержащийся в судебных актах, вступивших в законную силу, относительно количества сделок, одобренных ответчиком и ущерба Банку, причиненного такими сделками. По мнению ответчиков, суд апелляционной инстанции проигнорировал тот факт, что ранее судами уже было установлено, что реестр сделок, причинивших ущерб КБ «МРБ» (ООО), а также информация о конкретных лицах, принявших участие в их одобрении (со ссылками на протоколы уполномоченных органов Банка) имеются в материалах дела. При этом, вывод об одобрении сделок кредитным комитетом сделан судом на основании непроверенных утверждений конкурсного управляющего, противоречащих фактическим обстоятельствам дела, принимая во внимание, в действительности же полномочия кредитного комитета и формулировки протоколов органов Банка в отношении сделок, причинивших Банку ущерб, а также степень участия ответчиков в совершении каждой сделки, указанной в приложении № 31 к исковому заявлению, не были ранее предметом исследования судов при определении оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. Более того, кредитный комитет Банка не принимал решений о выдаче кредитов, указанных управляющим, по всем названным кредитам окончательным решением кредитного комитета являлось : «Вынести кредит на одобрение Совета директоров», поскольку в соответствии с Уставом Банка ни Правление Банка, ни кредитный комитет не имели полномочий принимать решения по указанным кредитам, вопросы об одобрении сделок, причинивших Банку ущерб, на рассмотрение кредитного комитета и Правления Банка никогда не выносились, так как не входили в их компетенцию. Также ответчики обращают внимание, что ФИО1 не оказывала определяющего влияния на деятельность должника, а размер ущерба, причиненного сделками, одобренными ФИО4, не соотносим с размером неудовлетворенных требований Банка (994.143.103,48 руб.), одобрение ею в составе коллегиальных органов Банка сделок в силу своего несущественного размера, исходя из масштабов деятельности Банка, в любом случае не могло бы привести к несостоятельности Банка.

В судебном заседании суда кассационной инстанции ответчики и их представители поддержали доводы кассационных жалоб.

От ГК АСВ поступил отзыв на кассационные жалобы, а также письменные пояснения по вопросу определения размера субсидиарной ответственности, кроме того, от ФИО4 и ФИО1 также поступили письменные пояснения со ссылками на материалы дела относительно конкретизации сделок  и их размера, при одобрении которых они принимали участие в качестве участников  коллегиальных органов банка, которые судебной коллегией приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 АПК РФ.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ГК «АСВ» возражал против удовлетворения кассационных жалоб.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителей сторон, обсудив доводы кассационных жалоб и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом постановлении, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что постановление суда апелляционной инстанции подлежит отмене в обжалуемой части, исходя из следующего.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса России?скои? Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом России?скои? Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Судом первой инстанции было установлено, что фактическое руководство и контроль за совершением действий, повлекших причинение кредиторам должника ущерба и невозможность удовлетворения их требований, осуществлялись ФИО7 и ФИО8, которые являлись фактическим собственниками Банка. Они определяли состав органов управления Банка, назначали и прекращали полномочия исполнительных органов Банка. Выгодоприобретателями (конечными бенефициарами) от осуществления сделок, причинивших ущерб Банку, также являются ФИО7 и ФИО8 Именно они осуществляли действия по выводу активов Банка с участием аффилированных с ними лиц.

Судами также установлено, что ФИО1 работала в КБ «МРБ» (ООО) с 20.04.2012 по 29.01.2016, в том числе с 02.05.2012 по 29.01.2016 - в должности главного бухгалтера. Была уволена в связи с сокращением штата работников организации пункт 2 части первой статьи 81 Трудового Кодекса Российской Федерации. В указанный период ФИО1 в силу занимаемой должности главного бухгалтера являлась членом Правления и членом Кредитного комитета Банка.

ФИО1 не являлась акционером или бенефициарным владельцем КБ «МРБ» (ООО); не являлась членом Совета директоров, принимающим решения по кредитам Банка; не действовала от имени Банка по доверенности; не являлась выгодоприобретателем по заключаемым Банком сделкам.

Суд первой инстанции учитывал, что в силу пункта 17.9. Устава банка предусмотрено, что «Права и обязанности членов Правления определяются действующим законодательством Российской Федерации, настоящим Уставом, Положением о правлении Банка и трудовым договором, который заключается Банком с каждым их них», согласно абз. 18 пункта 4.6 Положения о Правлении Председатель Правления распределяет обязанности между подразделениями и служащими, отвечающими за конкретные направления (формы, способы осуществления) внутреннего контроля. Разделение полномочий по управлению Банком между членами Правления устанавливалось Приказами Председателя Правления, определяющими область ответственности конкретного члена Правления. Для этих целей в Банке существовала практика кураторства, согласно которой члены Правления курировали те или иные структурные подразделения. Согласно приказам Председателя Правления № 21 от 25.03.2015,  № 40 от 12.05.2015 №  56 от 17.06.2015.

Суд первой инстанции указал, что на члена Правления ФИО1 было возложено кураторство за следующими подразделениями: управление бухгалтерского учета и отчетности, управление по работе с клиентами, управление кассового обслуживания, казначейство, в части осуществления бухгалтерского учета, а из утвержденного на заседании Правления КБ «МРБ» (ООО) 22.04.2015 Плана мероприятий по реализации стратегии развития КБ «МРБ» (ООО) на 2015 год следует, что отдельным поручением Председатель Правления закрепляет за ФИО1, как за членом Правления, мониторинг исполнения сметы расходов на постоянной основе, иные обязанности на ФИО1, как на члена Правления, не возлагались. Также согласно должностной инструкции главного бухгалтера КБ «МРБ» (ООО) основной функцией ФИО1 являлось «осуществление организации бухгалтерского и налогового учета в Банке и обеспечение соблюдения требований Банка России и действующего законодательства в части организации ведения бухгалтерского и налогового учета, осуществление контроля за достоверностью учетных данных», раздел 4 должностной инструкции главного бухгалтера КБ «МРБ» (ООО) предусматривает следующие права: «Главный бухгалтер имеет право: контролировать выполнение заданий и работу подчиненных ему работников и подразделений, -подписывать и визировать документы в пределах своей компетенции».

Таким образом, суд первой инстанции установил, что согласно внутренним документам и регламентам обязанности и полномочия ФИО1, как главного бухгалтера и как члена Правления, ограничивались областью бухгалтерского и налогового учета и формированием отчетности, за исключением отчетности по кредитным операциям.

Более того, суд первой инстанции учитывал, что п. 15.2.40 Устава и п. 3.2.40 Положения о Совете директоров Банка предусмотрено, что одобрение кредитных сделок относится к компетенции Совета директоров Банка, таким образом, кредитный комитет, в который входила ФИО1, как главный бухгалтер, не выносил решения об одобрении оспариваемых кредитных сделок, которые предъявлены конкурсным управляющим в качестве убыточных. Также согласно п. 15.2.45 Устава установлено, что вопросы, отнесенные к компетенции Совета Директоров Банка, не могут быть переданы на решение исполнительным органам Банка, соответственно, кредитный комитет Банка не принимал решений о выдаче кредитов, вменяемых ГК АСВ, а лишь предварительно рассматривал кредитные заявки и подготавливал документы для вынесения вопроса на одобрение Совета директоров.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что по всем указанным заявителем кредитам окончательным решением кредитного комитета являлось решение: «Вынести кредит на одобрение Совета директоров», поскольку в соответствии с Уставом Банка ни Правление Банка, ни кредитный комитет не имели полномочий принимать решения по указанным кредитам, в соответствии с кредитной политикой Банка прежде чем вопрос о выдаче кредита выносился на заседание кредитного комитета в обязательном порядке происходила подготовка документов профильными подразделениями Банка: службой безопасности, юридическим управлением, кредитным управлением, отделом оценки рисков, в обязанности ФИО1 не входила проверка действий сотрудников указанных подразделений, поскольку она не должна была замещать руководителей данных поразделений и не курировала данные подразделения, как член Правления, в соответствии с распределением полномочий между членами Правления ФИО1 не должна была давать сотрудникам Банка, другим заинтересованным и контролирующим должностным лицам обязательные для исполнения указания по вопросам подготовки или заключения кредитных сделок либо иным образом оказывать влияние на вопросы выдачи кредитов, в должностные обязанности ФИО1 не входили вопросы контроля профессиональных суждений на предоставление Банком кредитов, покупку прав требования по ссудной задолженности, размещение денежных средств на рынке межбанковского кредитования профильными подразделениями, поскольку этими вопросами занималась Служба внутреннего аудита, которая непосредственно подчинялась Совету директоров.

Также суд первой инстанции учитывал, что одновременно с ФИО1 членами кредитного комитета являлись другие сотрудники Банка - руководители всех профильных подразделений (в разное время деятельности Банка до 9-и человек), в соответствии с порядком организации кредитной работы и в силу должностных обязанностей ФИО1 не имела возможности оказывать влияния на мнение и решения этих сотрудников по направлениям, которые они курировали, мнение ФИО1 не могло иметь существенного влияния, поскольку составляло около 11-15% от общего количества голосов, ФИО1 никогда не была членом Совета директоров, подробности организации проведения Совета директоров ФИО1 не были известны, оказывать какое-либо влияние на принятие Советом директоров решения об одобрении кредита она не могла.

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что ФИО1 не принимала участия в подготовке заявленных представителем конкурсного управляющего кредитных договоров, не принимала решения о выдаче или не выдаче кредитов спорных кредитов, а конкурсным управляющим не представлены документы, свидетельствующие об обязанности ФИО1 участвовать в вопросах подготовки документов по кредитным операциям либо осуществлять предварительный контроль всех кредитных сделок кредитного управления и сделок казначейства.

Кроме того, суд первой инстанции указал на то, что лимиты на контрагента устанавливались только в отношении сделок, несущих кредитный риск: межбанковские кредиты (МБК) и ценные бумаги (векселя, акции, облигации), на момент отзыва лицензии кредитные межбанковские сделки отсутствуют, все межбанковские кредиты вышеуказанных контрагентов были благополучно погашены, в отчете конкурсного управляющего отсутствуют данные о сумме убытка, причиненного размещением средств в межбанковские кредиты и ценные бумаги, неограниченный лимит по операциям с ООО КБ «РБС» был установлен решением № 5 общего собрания участников (том 90 л. д. 128) и мог быть отменен только общим собранием участников, ФИО1 не голосовала за установление данного лимита, в связи с чем, не обоснован довод заявителя о голосовании ФИО16 по лимитам на остатки по корреспондентским счетам в ООО КБ «РБС» в сумме 9 999 400 руб., поскольку решение по данному вопросу принималось вышестоящим органом (общим собранием участников) и не могло быть изменено решением кредитного комитета, также она не голосовала за выдачу спорных кредитов, поскольку у кредитного комитета, как и у Правления Банка согласно Уставу не было права принимать решения по данным кредитам.

Суд указал, что в составе кредитного комитета ФИО1 голосовала «ЗА» по двум сделкам на межбанковском рынке:

1) размещение денежных средств на счете НОСТРО в КБ «РБС» (ООО), что повлекло за собой образование денежного остатка на корреспондентском счете в сумме 9.999.400 руб., на основании договора банковского (корреспондентского) счета № 01/080814 от 08.08.2014 (подписан от имени КБ «МРБ» (ООО) ФИО10; неограниченный лимит по операциям с ООО КБ «РБС» был установлен Кредитным комитетом во исполнение решения внеочередного Общего собрания участников КБ «МРБ» (ООО) (Протокол № 5 от 07.08.2014) (помимо ФИО1 «ЗА» проголосовали также ФИО10, ФИО17, ФИО9, ФИО18 и ФИО4),

2) размещение денежных средств на счете НОСТРО в АО «НСТ-БАНК», что повлекло за собой образование денежного остатка на корреспондентском счете в сумме 2.704.153,22 руб., на основании договора банковского (корреспондентского) счета № 03/14-КС от 13.11.2014 (подписан от имени КБ «МРБ» (ООО) ФИО9) (помимо ФИО1 «ЗА» проголосовали также ФИО9, ФИО18 и ФИО4),

общая сумма указанных сделок, по которым ФИО1 принимала участие в одобрении, составляет 12.703.553,22 рублей или 0,72% от общей суммы ущерба 1.760.819 141,42 рублей, при этом, доля лично ФИО1 с учетом долей других контролирующих лиц, привлеченных к субсидиарной ответственности (3 чел.) составляет 0,72/3= 0,24%.

Таким образом, по мнению суда первой инстанции, влияние ФИО1 на банкротство Банка не являлось определяющим, её действия носили формальный характер, применительно к сделкам, повлекшим банкротство кредитной организации, и учитывая минимальную степень вовлеченности ФИО1 в принятие управленческих решений банка, а также принимая во внимание ходатайство указанного лица о снижении размера ответственности, суд первой инстанции, исходя из конкретных обстоятельств спора, пришел к выводу о снижении размера ответственности и установил размер субсидиарной ответственности ФИО1 в сумме 2.500.000 рублей.

В отношении ФИО4 судом первой инстанции было установлено, что она являлась с 2007 года начальником юридического отдела и подчинялась непосредственно председателю Правления Банка, с 12.05.2015 ФИО4 вошла в состав Правления Банка и в её обязанности, помимо должностных обязанностей как работника Банка, входило курирование деятельности подразделений банка:  юридическое управление, административно-хозяйственный отдел и секретариат, кураторство ФИО4 закреплено приказами КБ «МРБ» (ООО) по основной деятельности, в том числе приказами № 21 от 24.03.2015, № 40 от 12.05.2015, № 56 от 17.06.2015, схемой организационной структуры банка (приложение № 1 к приказу № 21 от 24.03.2015, приложение № 1 к приказу № 40 от 12.05.2015, приложение № 1 к приказу № 56 от 17.06.2015), кроме того, курируемые ФИО4, как членом Правления подразделения, указаны также в письме Банка России № Т1-28-3-02/15930 от 08.02.2016, имеющемся в материалах дела.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО4 не курировала деятельность подразделений, анализирующих деятельность, финансовое состояние или адреса заемщиков - это входило в компетенцию иных подразделений (службы экономической безопасности, управления кредитования, отдела анализа банковских рисков), ФИО4 не имела полномочий, основанных на членстве в органах управления Банка, в соответствии с должностной инструкцией или на основании доверенности подписывать от имени Банка какие-либо договоры (в том числе кредитные), распоряжения на выдачу кредитов или оплату по иным договорам, в том числе договорам уступки прав требований, а также размещение денежных средств в иных банках, ФИО4 не одобряла и не могла одобрять решения о выдаче кредитов заемщикам, признанных техническими сделками, поскольку согласно п. 15.2.40 Устава Банка в редакции от 22.01.2015, решения об одобрении кредита, если его величина составляет 10 процентов и более величины собственных средств (капитала) Банка, а также если ссуда предоставлена на срок более полугода с выплатами по основному долгу и (или) по процентам не ранее, чем через шесть месяцев после выдачи ссуды (распространяется только на кредиты, предоставляемые физическим и юридическим лицам, за исключением кредитных организаций), относились к компетенции Совета директоров, кредитный комитет банка не принимал решений о выдаче кредитов, а лишь предварительно рассматривал кредитные заявки и подготавливал документы для вынесения вопроса на одобрение Совета директоров.

Также судом установлено, что как следует из Приложения № 31  к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, содержащее перечень вменяемых сделок каждому из ответчиков, ФИО4 принимала участие в одобрении трех сделок, а именно: двух договоров корреспондентского счета и одного кредитного договора, что также установлено вступившими в законную силу судебными актами о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и подтверждено имеющимися в деле доказательствами (протоколы Совета директоров и кредитного комитета Банка), ФИО4 голосовала «ЗА» одобрение следующих сделок:

1. Размещение денежных средств на счете НОСТРО в КБ «РБС» (ООО) в сумме 9.999.400 руб. на основании договора банковского (корреспондентского) счета № 01/080814 от 08.08.2014 (подписан от имени КБ «МРБ» (ООО) ФИО10; неограниченный лимит по операциям с ООО КБ «РБС» был установлен Кредитным комитетом во исполнение решения внеочередного Общего собрания участников КБ «МРБ» (ООО) (Протокол № 5 от 07.08.2014) (помимо ФИО4 «ЗА» проголосовали также ФИО10, ФИО17, ФИО9, ФИО18 и ФИО1),

2. Размещение денежных средств на счете НОСТРО в АО «НС 1 -БАНК» в сумме 2.704.153,22 руб. на основании договора банковского (корреспондентского) счета № 03/14- КС от 13.11.2014 (подписан от имени КБ «МРБ» (ООО) ФИО9) (помимо ФИО4 «ЗА» проголосовали также ФИО9, ФИО18 и ФИО1),

3. Предоставление кредита ООО «ХозЭксперт» на сумму 10.000.000 рублей (помимо ФИО4 «ЗА» проголосовали также ФИО11, ФИО19, ФИО14 и ФИО12

Суд  первой инстанции указал то, что участие в одобрении иных сделок, приведших к несостоятельности банка, ФИО4 не принимала, доказательств обратного в дело не представлено, а сделки по открытию корреспондентских счетов Банка в других кредитных организациях, являлись для банка обычными сделками, совершаемыми в процессе обычной хозяйственной деятельности (статья 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности»), у Банка не возникало обязанности держать на корреспондентских счетах какую-либо сумму (остаток), размещение денежных средств на счете НОСТРО в КБ «РБС» (ООО) в сумме 9.999.400 руб. было осуществлено на основании договора банковского (корреспондентского) счета № 01/080814 от 08.08.2014, который был одобрен высшим органом управления Банка, до его заключения, в связи с чем наличие или отсутствие протокола кредитного комитета по данному вопросу не имеет правого значения, деятельность заемщика ООО «ХозЭксперт» до выдачи кредита была всестороннее проверена - заемщик осуществлял реальную деятельность, он неоднократно являлся победителем госзакупок, у него были действующие государственные контракты, информация на момент выдачи кредита о фиктивности его деятельности отсутствовала, также в соответствии с приложением № 31 долг до отзыва у Банка лицензии обслуживался заемщиком, кредит был обеспечен залогом на сумму около 30 млн.руб., в связи с чем, отсутствуют основания для признания действий ФИО4 по одобрению данного кредита неразумными или недобросовестными.

С учетом указанных обстоятельств и имеющихся в деле доказательств, суд первой инстанции пришел к выводу, что все одобренные ФИО4 сделки были совершены Банком на основании положительных заключений профильных служб Банка в процессе обычной хозяйственной деятельности, а договоры, указанные в Приложении № 31 к исковому заявлению, ФИО4 в качестве полномочного представителя Банка не инициировала и не подписывала, доверенности на имя ФИО4 на подписание и совершение каких-либо сделок от имени Банка не выдавались, влияние ФИО4 на банкротство Банка не является существенным, она не являлась инициатором сделок.

Таким образом, учитывая минимальную степень вовлеченность ФИО4 в принятие управленческих решений банка, а также принимая во внимание ходатайство указанного лица о снижении размера ответственности, суд первой инстанции пришел к выводу о снижении размера ответственности и установил размер субсидиарной ответственности ФИО4 в размере 5.000.000 рублей.

Между тем, суд апелляционной инстанции не согласился с такими выводами Арбитражного суда города Москвы и указал, что участие ФИО1 и ФИО4 в одобрении кредитных договоров и иных сделок в составе кредитного комитета Банка, ранее уже получило правовую оценку судов, доводы ФИО1 и ФИО4 о том, что данное одобрение не имело правового значения, были судами обоснованно отклонены.

Так, в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020 указано: «Подлежит отклонению как противоречащий материалам дела ссылка ФИО4 на непринятие во внимание судом первой инстанции норм Положения о кредитном комитете Банка, согласно которым Кредитный комитет не является органом управления Банка. Суд первой инстанции на стр. 35 Определения указал: «Соответчики, являвшиеся одновременно членами органов управления КБ «МРБ» (ООО) и членами Кредитного комитета, принимавшие решения, повлекшие банкротство КБ «МРБ» (ООО) и невозможность удовлетворения требований его кредиторов, привлекаются к субсидиарной ответственности, поскольку могли не допустить заключения сделок по выдаче заведомо невозвратных кредитов лицам, а также одобрения сделок с банками-корреспондентами, в отношении которых не был проведен полный и достоверный анализ их финансового положения. Такие действия ФИО4, ФИО1 расцениваются как недобросовестные и неразумные.» (стр. 49 постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020).

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 30.07.2020 указано: «ФИО1 и ФИО4 также одобряли выдачу кредитов техническим компаниям, являясь одновременно и членами кредитного комитета (ст. 26 постановления Арбитражного суда Московского округа от 30.07.2020).

Также суд апелляционной инстанции  учитывал, что из представленных в материалы дела протоколов заседаний Совета директоров Банка об одобрении сделок, причинивших Банку ущерб, следует, что решения Совета директоров, принимались на основании соответствующих решений кредитного комитата Банка, таким образом, решения кредитного комитета Банка по вопросу совершения кредитных и иных сделок, причинивших Банку ущерб, находились в причинно-следственной связи с причинением Банку убытков, поскольку являлись необходимым условием (этапом) заключения таких сделок. Кроме того, исходя из содержания постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020, постановления Арбитражного суда Московского округа от 30.07.2020, сделки, одобренные ФИО1 и ФИО4 в составе кредитного комитета, однозначно включены в расчет ущерба, причиненного Банку указанными лицами (стр. 50 постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020, стр. 22 - 23, 26 постановления Арбитражного суда Московского округа от 30.07.2020).

Таким образом, по мнению апелляционного суда, у Арбитражного суда города Москвы не имелось оснований осуществлять переквалификацию действий ФИО1 и ФИО4 по одобрению сделок, причинивших Банку ущерб, давать им иную правовую оценку по сравнению с правовой оценкой, данной им ранее во вступивших в законную силу судебных актах.

При этом апелляционной коллегией было учтено, что суд округа выводы о снижении размера субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО4 ранее признал необоснованными, поскольку ни суд первой, ни суд апелляционной инстанций не установили вовлеченность в принятие решений указанными лицами, которые являлись членами коллегиальных органов Банка.

Суд апелляционной инстанции исходил из того, что ФИО4 занимала должность начальника юридического управления наряду с участием в Правлении Банка и кредитном комитете, а ФИО1 также наряду с участием в указанных органах занимала должность главного бухгалтера, ранее определением Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2019 было установлено, что ФИО4 и ФИО1 в рамках реализуемых полномочий обладали всеми полномочиями и фактической возможностью давать Банку обязательные для исполнения указания (стр. 32 определения Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2019, стр. 30 постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020), таким образом, участие ФИО4 и ФИО1 в управлении Банком и совершении сделок, причинивших Банку ущерб, не могло быть признано номинальным.

По мнению апелляционного суда, тот факт, что сособственниками (бенефициарами) Банка являлись ФИО7 и ФИО8, сам по себе не является основанием для признания действий иных лиц, в том числе, ФИО4 и ФИО1, номинальными, поскольку судами установлен реальный характер их участия в принятии решений, повлекших доведение Банка до банкротства и дальнейшее существенное ухудшение его финансового положения, во вступивших в законную силу судебных актах, которыми было установлено наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что ФИО1 в течение 3 лет являлась контролирующим Банк лицом - членом Правления Банка (с 12.05.2012 по 10.11.2015).

Кроме того, судами установлено и материалами дела подтверждено, что ФИО1 непрерывно входила в состав кредитного комитета Банка и, одновременно являясь членом Правления Банка, участвовала в одобрении всех причинивших Банку ущерб сделок, включая выдачу кредитов техническим заемщикам, заключение договоров уступки прав (требования), причинивших Банку ущерб в размере 1 760 819 141,42 руб. (на стр. 26 постановления Арбитражного суда Московского округа от 30.07.2020 указано, что ФИО1 одобряла выдачу кредитов техническим компаниям, являясь одновременно и членом кредитного комитета, на стр. 32 определения Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2019, стр. 7, 8, 30 постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020 указано, что ФИО1 обладала всеми полномочиями и фактической возможностью давать банку обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия).

В отношении доводов суда о снижении ответственности ФИО4, суд апелляционной инстанции учитывал, что ранее доводы ответчика уже были предметом рассмотрения судов при установлении оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности и были обоснованно отклонены судами, так, в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020 указано: «Подлежит отклонению как противоречащий материалам дела довод ФИО4 о проявлении должной степени разумности и добросовестности при одобрении в составе Совета директоров Банка сделки по кредитованию ООО «ХОЗЭКСПЕРТ» на сумму 10 000 000 руб. Судом первой инстанции в отношении ООО «ХОЗЭСКПЕРТ» были установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что заемщик не вел хозяйственную деятельность, сопоставимую с масштабами кредитования, не обладал собственным имуществом и доходами, позволявшими ему надлежаще обслуживать задолженность по кредиту (стр. 23 - 24 Определения). Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о ненадлежащей проверке контролирующими лицами факта ведения реальной хозяйственной деятельности 000 «ХОЗЭКСПЕРТ» (стр. 48, 49 постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020). Ссылка ФИО4 на проверку информации о заемщике профильными подразделениями Банка как подтверждение ее добросовестности при принятии соответствующих решений подлежит отклонению как не основанная на нормах действующего законодательства» (стр. 49 постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2020). Ссылка ФИО4 о принятии участниками Банка решении о размещении денежных средств Банка (протокол внеочередного общего собрания участников Банка от 07.07.2014 № 5), что, по мнению контролирующего лица, исключает его привлечение к субсидиарной ответственности, является не обоснованной».

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции признал необоснованными выводы суда первой инстанции о наличии оснований для снижения размера субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО1 – ниже размера оставшихся неудовлетворенными требований кредиторов Банка и установил их ответственность в сумме 994 143 103,48 руб. (непогашенного реестра кредиторов должника).

Вместе с тем, принимая обжалуемое постановление, судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 15 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 4 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2022, при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц кредитной организации учитывается порядок принятия кредитной организацией решений о выдаче кредитов и заключения сделок с заемщиками, установленный законодательством о банковской деятельности и иными правовыми актами.

В соответствии с пунктом 1 статьи  189.23 Закона о банкротстве в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьи  10 данного закона.

Согласно пункте 4 статьи  10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьей  61.2 и 61.3 названного закона, причинен вред имущественным правам кредиторов.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-I «О банках и банковской деятельности»).

В связи с этим при решении вопроса о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц кредитной организации надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов. В частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. На истце лежит бремя опровержения названной презумпции.

Суд кассационной инстанции, отменяя ранее принятые судебные акты об установления размера субсидиарной ответственности,  руководствуясь  арбитражной практикой сформированной Верховным Судом Российской Федерации при рассмотрении аналогичных споров, указал на то, что при снижении размера субсидиарной ответственности суд обязан мотивировать такие выводы.

При новом рассмотрении судом первой инстанции при рассмотрении настоящего спора было установлено, по указанным заявителем кредитам, одобрение которых вменяется в вину ФИО1 окончательным решением кредитного комитета являлось решение: «Вынести кредит на одобрение Совета директоров», поскольку в соответствии с Уставом Банка ни Правление Банка, ни кредитный комитет не имели полномочий принимать решения по указанным кредитам, в соответствии с кредитной политикой Банка прежде чем вопрос о выдаче кредита выносился на заседание кредитного комитета в обязательном порядке происходила подготовка документов профильными подразделениями Банка: службой безопасности, юридическим управлением, кредитным управлением, отделом оценки рисков, в обязанности ФИО1 не входила проверка действий сотрудников указанных подразделений, поскольку она не должна была замещать руководителей данных поразделений и не курировала данные подразделения, как член Правления, в соответствии с распределением полномочий между членами Правления ФИО1 не могла давать сотрудникам Банка, другим заинтересованным и контролирующим должностным лицам обязательные для исполнения указания по вопросам подготовки или заключения кредитных сделок либо иным образом оказывать влияние на вопросы выдачи кредитов, в должностные обязанности ФИО1 не входили вопросы контроля профессиональных суждений на предоставление Банком кредитов, покупку прав требования по ссудной задолженности, размещение денежных средств на рынке межбанковского кредитования профильными подразделениями, поскольку этими вопросами занималась Служба внутреннего аудита, которая непосредственно подчинялась Совету директоров.

Также судом было установлено, что ФИО4 не курировала деятельность подразделений, анализирующих деятельность, финансовое состояние или адреса заемщиков - это входило в компетенцию иных подразделений (службы экономической безопасности, управления кредитования, отдела анализа банковских рисков), ФИО4 не имела полномочий, основанных на членстве в органах управления Банка, в соответствии с должностной инструкцией или на основании доверенности подписывать от имени Банка какие-либо договоры (в том числе кредитные), распоряжения на выдачу кредитов или оплату по иным договорам, в том числе договорам уступки прав требований, а также размещение денежных средств в иных банках, ФИО4 не одобряла и не могла одобрять решения о выдаче кредитов заемщикам, признанных техническими сделками, поскольку согласно п. 15.2.40 Устава Банка в редакции от 22.01.2015, решения об одобрении кредита, если его величина составляет 10 процентов и более величины собственных средств (капитала) Банка, а также если ссуда предоставлена на срок более полугода с выплатами по основному долгу и (или) по процентам не ранее, чем через шесть месяцев после выдачи ссуды (распространяется только на кредиты, предоставляемые физическим и юридическим лицам, за исключением кредитных организаций), относились к компетенции Совета директоров, кредитный комитет банка не принимал решений о выдаче кредитов, а лишь предварительно рассматривал кредитные заявки и подготавливал документы для вынесения вопроса на одобрение Совета директоров.

Также судом первой инстанции были установлены обстоятельства, подтверждающие причастность указанных ответчиков к одобрению сделок  банка, на незначительную сумму применительно к сделкам, повлекшим банкротство Банка, и, принимая во внимание долю их участия в одобрении сделок, с учетом принятия решений в составе коллегиальных органов управления пришел к выводу о снижении размера их ответственности.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2)).

В отношении критерия № 3 судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку (как отмечено выше) в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Таким образом, с учетом сложившейся по данной категории споров судебной практики и указаний суда округа при направлении спора в отмененной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Арбитражный суд города Москвы при новом рассмотрении дела, правомерно установил степень вовлеченности ФИО1 и ФИО4 в принятие решений по одобрению вредоносных для Банка сделок, в руководство Банком и в принятие ими решений, которые могли бы повлечь банкротство кредитной организации (в том числе, принимая во внимание, что ответчики входили в состав коллегиальных органов) и пришел к правильному выводу о наличии оснований для снижения размера их субсидиарной ответственности и отсутствии оснований для привлечения их к ответственности на всю сумму требований кредиторов, включенных в реестр и оставшихся непогашенными.

Кроме того, данные выводы содержатся в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2020 № 305-ЭС19-9199 (3, 4, 5), принятого по результатам изучения материалов истребованного дела при рассмотрении  кассационных жалоб ФИО4, ФИО9 и ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 27.11.2019, постановление Девятого арбитражногоапелляционного суда от 21.02.2020 и постановление Арбитражногосуда Московского округа от 30.07.2020 по делу № А40-219930/2015, в котором указало на то, что, привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности, суд не установил ее конкретный размер применительно к каждому ответчику, приостановив производство по этому вопросу до окончания расчетов с кредиторами, поскольку суды указали, что имела место разная степень влияния ответчиков на доведение банка до банкротства и разная степень их вовлеченности в принятие управленческих решений. Так, судами установлено, что фактическое руководство и контроль за совершением действий, повлекших причинение кредиторам должника ущерба и невозможность удовлетворения их требований, осуществлялись ФИО7 и ФИО8 Исходя из этого иные ответчики (в том числе податели кассационных жалоб, которые в разные периоды времени занимали должности членов правления, совета директоров и главногобухгалтера) при определении размера ответственности не лишенывозможности ставить перед судом вопрос о снижении размера ихответственности на основании разъяснений, изложенных вабзацах третьем-шестом пункта 6 постановления Пленума ВерховногоСуда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторыхвопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц кответственности при банкротстве», приводя доводы о том, что ихучастие в доведении должника до банкротства не было ключевым.

Фактически суд апелляционной инстанции не опроверг установленные судом первой инстанции обстоятельства, а лишь сослался на то, что доводы ответчиков об отсутствии оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности были ранее рассмотрены и отклонены вступившими в законную силу судебными актами.

Вместе с тем, суд первой инстанции данные выводы не переоценивал, а исходил из необходимости снижения размера ответственности  ФИО1 и ФИО4, принимая во внимание конкретные обстоятельства по спору, их непосредственное участие в одобрении сделок, их вовлеченность в деятельность Банка, роль одобренных ими сделок в наступлении у Банка признаком банкротства,  отсутствия с их стороны влияния на контроль за выдачей кредитов техническим организациям, а также принятия решений по выдаче невозвратных займов.

С учетом изложенного, в рассматриваемом случае оснований для отмены определения суда первой инстанции не имелось, поскольку Арбитражный суд города Москвы пришел к правильным и обоснованным выводам.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Согласно пункту 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения кассационной жалобы, арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

На основании вышеизложенного, суд кассационной инстанции, руководствуясь пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным, отменив постановление суда апелляционной инстанции, оставить в силе определение суда первой инстанции.

В соответствии с частью 4 статьи 283 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации исполнение судебного акта приостанавливается на срок до принятия арбитражным судом кассационной инстанции постановления по результатам рассмотрения кассационной жалобы, если судом не установлен иной срок приостановления.

Учитывая, что производство по кассационной жалобе по настоящему делу в суде кассационной инстанции окончено, приостановление исполнения обжалуемого постановления, принятое определением Арбитражного суда Московского округа от 11.10.2023, следует отменить.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по делу № А40-219930/2015 отменить в обжалуемой части, в отмененной части оставить в силе определение Арбитражного суда города Москвы от 03.04.2023.

Отменить приостановление исполнения постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 по делу № А40-219930/2015, введенное определением Арбитражного суда Московского округа от 11.10.2023.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

             

Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина

 

Судьи:                                                                      Е.А. Зверева

 

                                                                              В.З. Уддина