ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

27.08.2018                                                                              Дело № А40-35432/14

 

Резолютивная часть постановления оглашена 21 августа 2018 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 27 августа 2018 года.

 

Арбитражный суд Московского округа

в составе: 

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Холодковой Ю.Е.

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Монолит» – ФИО1 и ФИО2 по доверенности от 16.04.2018;

от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 16.11.2017;

от ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 07.06.2017;

от ФИО7 – ФИО6 по доверенности от 22.06.2017;

от ФИО8 – ФИО9 по доверенности 21.12.2017; ФИО10 по доверенности от 30.08.2017 и ФИО6 по доверенности от 26.04.2017;

от ФИО11 – ФИО12 по доверенности от 02.06.2017;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью Коммерческого банка «Монолит» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение от 21.02.2018

Арбитражного суда города Москвы,

принятое судьей П.Н. Коршуновым,

на постановление от 07.06.2018

Девятого арбитражного апелляционного суда,

принятое судьями О.И. Шведко, П.А. Порывкиным, М.С. Сафроновой,

в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО8, ФИО7, ФИО11 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью Коммерческий банк «Монолит», в рамках рассмотрения дела о признании последнего несостоятельным (банкротом),

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 23.04.2014 в отношении общества с ограниченной ответственность Коммерческий банк «Монолит» (далее – должник) открыто конкурсное производство. 

Конкурсным управляющим должника утверждена государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы 14.04.2017 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО13, ФИО14, ФИО3, ФИО5, ФИО8, ФИО7 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 6 444 817 186,19 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы суда от 21.02.2018, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2018,  заявление конкурсного управляющего должника удовлетворено частично, ФИО13 и ФИО14 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а в удовлетворении требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5, ФИО8, ФИО7 было отказано.

Одновременно производство по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности приостановлено судом первой инстанции до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО8, ФИО7 и ФИО11, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, определение и постановление в обжалуемой части отменить, направить дело в обжалуемой части на новое рассмотрение. 

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель конкурсного управляющего должника доводы кассационной жалобы поддержал, а представители ФИО5, ФИО8, ФИО7, ФИО3 и ФИО11, против удовлетворения кассационной жалобы возражали, указывая на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судами первой и апелляционной инстанций, приказом Банка России от 05.03.2014 № ОД-224 у должника с 05.03.2014 отозвана лицензия на осуществление банковских операций. 

Приказом Банка России от 05.03.2014 № ОД-225 назначена временная администрация по управлению должником (далее - временная администрация).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 23.04.2014 по настоящему делу должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство в соответствии с Законом о банкротстве кредитных организаций; функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованиювкладов».

Поскольку решение о признании должника несостоятельным (банкротом) вынесено 23.04.2014, при рассмотрении настоящей кассационной жалобы подлежит применению Федеральный закон от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» (далее – Закон о банкротстве кредитных организаций) и Федеральный закон от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (далее – Закон о банках и банковской деятельности).

В соответствии с абзацем 1 пункта 1 статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций, если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц (далее - контролирующие лица), на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей.

Согласно абзацу 2 пункта 1 статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций, лица, указанные в абзаце первом названного пункта, признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота, а также если они при наличии оснований, предусмотренных статьей 4 Закона о банкротстве кредитных организаций, не предприняли предусмотренные Законом о банкротстве кредитных организаций меры для предупреждения банкротства кредитной организации.

В силу части 3 статьи 11.1 Закона о банках и банковской деятельности, руководителями кредитной организации являются единоличный исполнительный орган, его заместители, члены коллегиального исполнительного органа.

На основании устава должника (в редакции согласованной Банком России от 16.12.2009 и в редакции от 11.01.2013), органами управления Банка являются: общее собрание участников, Совет Банка, возглавляемый Председателем Совета Банка и исполнительный орган- Правление Банка (коллегиальный орган, возглавляемый Председателем Правления) ( пункт 13.1 устава Банка от 16.12.2009). 

В соответствии с главой 13 устава Банка (в редакции от 11.01.2013), общее руководство его деятельностью, контроль над работой Правления и иные функции осуществляет Совет Банка, возглавляемый председателем Совета Банка; при этом, руководство текущей деятельностью Банка осуществляет Правление (коллегиальный исполнительный орган) (пункт 14.1 устава).

Руководителями Банка (в смысле статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций в ее взаимосвязи со статьей 11.1 Закона о банках и банковской деятельности) являлись: 1) ФИО13 (и.о. председателя правления Банка в период с 10.01.2013 по 13.05.2013, председатель правления Банка в период с 14.05.2013 по 25.04.2014, первый заместитель председателя правления Банка в период с 23.03.2012 по 13.05.2013, член правления Банкас 23.03.2012); 2) ФИО14 (председатель правления Банка в период с 15.10.2003 по 05.04.2012., первый заместитель председателя правления Банка в период с 06.04.2012 по 23.06.2014, член правления Банка в течение всего исследуемого периода); 3) ФИО3 (председатель правления Банка в период с 06.04.2012 по 09.01.2013, член правления Банка в период с 06.04.2012 по 09.01.2013); 4) ФИО5 (заместитель главного бухгалтера Банка, член правления Банка в период с 29.04.2013); 5) ФИО8 (заместитель председателя правления Банка, член правления Банка в период с 11.03.2012); 6) ФИО7 (главный бухгалтер Банка, член правления Банка в течение всего исследуемого периода); 7) ФИО11 (заместитель главного бухгалтера Банка, член травления Банка в период по 11.03.2012).

Как следует из материалов дела, ФИО13 и ФИО14, практически за весь спорный период, исполняя обязанности и, являясь единоличным исполнительным органам (председателями правления Банка), допускали уменьшение величины собственных средств (капитала) ниже размера уставного капитала Банка, что привело в итоге к дальнейшему ухудшению финансового положения кредитной организации и ее банкротству.

На начало исследуемого периода (01.03.2012), ссудная задолженность составляла 302 566 тыс. руб. 

Задолженность, признанная конкурсным управляющим технической займы в драгоценных металлах и кредиты, предоставленные техническим заемщикам), 222 903 тыс. руб., из которой: 971 453 тыс. руб. это техническая задолженность по займам в драгоценных металлах, предоставленным девяти заемщикам; 3 251 450 тыс. руб. это техническая задолженность по кредитам, предоставленным пяти юридическим лицам. 

Таким образом, техническая задолженность на 01.03.2012 года составляла 89 процентов общей ссудной задолженности.

На дату отзыва у должника лицензии (05.03.2014), ссудная задолженность составила 9 833 351 тыс. руб. При этом величина технической задолженности - 9 706 337 тыс. руб.

По состоянию на 01.03.2012 показатель достаточности стоимости имущества должника составлял «минус» 2 421 488 тыс. руб., а на 05.03.2014 – «минус» 7 102 837 тыс. руб.

Процентная ставка по техническим кредитам ниже, чем установленная в кредитных договорах с заемщиками, не отнесенными к техническим. 

Так, до 01.07.2013 процентная ставка по техническим кредитам составляла 10 процентов годовых, с 01.07.2013 – 16-17 процентов годовых (что все равно ниже процентных ставок по кредитам, не отнесенным к техническим).

Выводы конкурсного управляющего о заведомой невозвратности кредитов, выданных рассматриваемым заемщикам, включая заемщиков по займам в драгоценных металлах, подтвердились впоследствии в ходе осуществленной работы по взысканию задолженности с указанных заемщиков.

С учетом изложенного, ФИО13 и ФИО14 в период осуществления ими полномочий председателя правления Банка обязаны были обратиться в совет Банка с ходатайством об осуществлении мер по финансовому оздоровлению Банка или с ходатайством о реорганизации Банка, однако не сделал этого.

Вместе с тем, ФИО13 и ФИО14 не принята во внимание информация в отношении заёмщиков Банка, содержащаяся в досье и в открытых источниках (официальные сайты ФНС России, Росстата, Вестника государственной регистрации, СПАРК), а именно сведения о минимальном размере уставного капитала, массовости адреса государственной регистрации и лиц, входящих в органы управления, сведения о непредоставлении заемщиками отчетности в органы государственной статистики с момента государственной регистрации.

При оценке Банком качества ссудной задолженности не предприняты меры по получению информации для принятия решения на основании совокупности предоставленных сведений и документов.

Кроме того, ФИО13 и ФИО14, заключившими договоры по выдаче заведомо невозвратных кредитов техническим компаниям, не принято никаких мер для того, чтобы оградить Банк от взаимодействия с неплатежеспособными заемщиками и, как следствие, от понесенных убытков.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что вина ФИО13 и ФИО14 состоит в том, что, осуществляя функции единоличного исполнительного органа, а также, являясь контролирующими должника лицами, обязанными действовать добросовестно и разумно, в интересах Банка, обеспечить выполнение Банком требований действующего законодательства, они, действуя недобросовестно либо неразумно (не проявив требуемую от них степень заботливости и осмотрительности), в нарушение нормативных правовых актов Банка России, не предприняв никаких мер по организации проведения комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков, обеспечению возврата денежных средств, не имея достаточной и объективной информации о них, приняли решения (заключили договоры) о выдаче кредитов заведомо неплатежеспособным заемщикам, противоречащие интересам Банка, которые явились причиной значительного ухудшения его финансового положения.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5, ФИО8, ФИО7, ФИО11, суд первой инстанции исходил из того, что решения о выдаче кредитов/займов, анализ деятельности заемщиков и предоставляемых ими документов, определение размеров резервов на возможные потери по ссудам не относилось к компетенции Правления Банка.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательства должника ФИО3 судебные акты не обжалуются, в связи с чем правовых оснований для их проверки в указанной части суд кассационной инстанции не усматривает.

Между тем согласно пункте 12.1 устава Банка, утвержденного общим собранием участников (протокол от 05.12.2012 № 86), высшим органом управления является общее собрание участников, в полномочия которого , в том числе, входит избрание членов совета директоров, утверждение годовых отчетов и бухгалтерских балансов.

В банке создается совет банка, осуществляющий общее руководство деятельностью банка, за исключением вопросов, отнесенных к исключительной компетенции общего собрания участников, правления и председателя правления (пункт 13.1).

Совет банка состоит не менее чем из трех человек, которые избираются общим собранием участников. Председатель совета банка руководит деятельностью совета банка.

Пунктом 13.4 устава определена компетенция совета банка, в том числе, принятие решений об одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью, контроль над работой правления.

Руководство текущей деятельностью банка осуществляется правлением (коллегиальный исполнительный орган) и председателем правления (единоличный исполнительный орган) (пункт 14.1).

К компетенции Правления банка входили такие вопросы, в частности, как относящиеся к текущей деятельности Банка, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции Общего собрания участников и Совета Банка; организация выполнения решений Общего собрания участников и Совета Банка;  контроль над соблюдением Банком (его обособленными и внутренними структурными подразделениями) положений действующего законодательства Российской Федерации, в том числе нормативных актов Банка России, в процессе его (их) деятельности; утверждение штатного расписания; принятие (утверждение) документов, регулирующих внутреннюю деятельность Банка (внутренних нормативных документов) по вопросам, предусмотренным Уставом и Положением о Правлении Банка; рассмотрение годового отчета и баланса Банка с последующим их предоставлением на утверждение Общему собранию участников; принятие решения об открытии и закрытии внутренних структурных подразделений Банка: дополнительных офисов, кредитно-кассовых офисов, операционных офисов, операционных касс вне кассового узла, а также иных внутренних структурных подразделений, предусмотренных нормативными актами Банка России; определение политики Банка в сфере управления рисками, обеспечение условий для ее эффективной реализации, организация процесса управления рисками в Банке, определение подразделений, ответственных за управление отдельными видами рисков; организация внедрения в практику работы подразделений Банка наиболее прогрессивных банковских технологий, осуществление реализации проектов по комплексной автоматизации банковских работ, обеспечение создания современной банковской инфраструктуры; организация и осуществление работы по совершенствованию сети филиалов и представительств Банка; утверждение кандидатур на должности руководителей обособленных подразделений Банка, образование коллегиальных рабочих органов, в том числе коллегий, комитетов, утверждение положений о них и установление их компетенции.

Согласно пункту 2.3 Положения о Кредитном комитете банка, утвержденного протоколом Правления от 02.07.2012 № 17, Кредитный комитет по конкретным сделкам определяет условия кредитования и предоставления иных кредитных продуктов.

Кредитный комитет состоит не менее чем из трех человек, количественный состав утверждается приказом по банку. Кредитный комитет возглавляет Председатель Кредитного комитета, а в его отсутствие заместитель.

Из протоколов кредитного комитета следует, что Председателем Кредитного комитета являлся ФИО13, а в его отсутствие – ФИО14

При этом, ФИО8, ФИО7, ФИО11 не являлись постоянными членами Кредитного комитета.

Анализ деятельности заемщиков и предоставляемых ими документов, определение размеров резервов на возможные потери по ссудам не относились к компетенции Кредитного комитета, который возглавляли ФИО13 и ФИО14, а в работе Кредитного комитета принимали участие не только ФИО8, ФИО7, ФИО11, но также и другие лица.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО8, ФИО7, ФИО11 не могут быть привлечены к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, имея в виду, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органа юридического лица входил руководитель, Директор (Председатель Правления), члены коллегиального органа (Правление), сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности их действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности (пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лиц (далее – постановление от 30.07.2013 № 62).

В пунктах 1 и 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53) указано, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. 

При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГКРФ).

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

ФИО15, согласован на должность Заместителя Председателя Правления Банка без права подписи договорных и финансовых документов 21.12.2011 (Письмо о согласовании кандидатуры в Московском ГТУ Банка России № 28-4-04/109131), приступил к исполнению обязанностей с 11.03.2012 (Приказ от 11.03.2012 № ПК-11/12, копия трудовой книжки).

В его функциональные обязанности входило обеспечивать деятельность Банка по следующим направлениям: развитие региональной сети Банка; управление региональной сетью обособленных подразделений Банка и контроль за ее деятельностью; организация и осуществление взаимодействия между региональной сетью обособленных подразделений Банка и подразделениями головного офиса Банка.

Судом установлено, что в анализируемом периоде ФИО8 не было подписано ни одного кредитного договора.

Право второй подписи на всех расчётных и кассовых документах было предоставлено главному бухгалтеру и заместителю главного бухгалтера на основании Приказов должника от 27.12.2012 № ПО-349/2012 «О предоставлении права подписи на расчётных и кассовых документах банка», от 25.01.2013 № ПО-24/2013 «О предоставлении права подписи на расчётных и кассовых документах банка», от 25.05.2013 № ПО-300/2013г. «О предоставлении права подписи на расчётных и кассовых документах банка».

Таким образом, в силу своих должностных полномочий в качестве заместителя главного бухгалтера и главного бухгалтера, ответчики(ФИО5, ФИО7, ФИО11) не могли курировать структурные подразделения, отвечающие за оценку уровня принимаемых рисков и следовательно, у них отсутствовало право давать обязательные указания для должника либо иным образом определять его действия в этой части.

При этом, в течение 2013 года Банк в своей деятельности применял специальную норму, содержащуюся в Положении Банка России от 16.07.2012 № 385-П «О правилах ведения бухгалтерского учета в кредитных организациях, расположенных на территории Российской Федерации» (далее – положение от 16.07.2012 № 385-П), продолжал оформлять кредитные договоры двумя подписями (руководителя и главного бухгалтера).

Правильность примененного должником подхода к оформлению договоров была позже подтверждена разъяснением Банка России. 

Так, в ответе на вопрос № 8 информации Банка России от 15.01.2014 «Ответы и разъяснения по некоторым вопросам, связанным с применением Положения Банка России от 16 июля 2012 года № 385-П «О правилах ведения бухгалтерского учета в кредитных организациях, расположенных на территории Российской Федерации», регулятором указано, что «наличие подписи главного бухгалтера на указанных в вопросе договорах (кредитных, по привлечению средств, по выпуску собственных ценных бумаг, на покупку ценных бумаг) обязательным не является. Обращаем внимание, что при определении порядка подписания договоров следует, прежде всего, руководствоваться Законом и основанным на нем нормативным актом Банка России».

С 01.01.2014, после вступления в силу изменений, внесенных Указанием Банка России от 04.09.2013 № 3053-У в положение от 16.07.2012 № 385-П, формы кредитных договоров должника были изменены и перестали включать с себя вторые подписи лиц от Банка и клиентов заемщиков.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что исполнение ответчиками (ФИО5, ФИО7, ФИО11) требований ЦБ РФ и внутренних положений Банка не может свидетельствовать, что в результате таких действий наступило банкротство кредитной организации. 

При этом суд первой инстанции указал, что доказательства причинения ущерба в полном объеме ФИО8, ФИО11, ФИО5 и ФИО7 в материалы дела не представлены, каждое из указанных лиц осуществляло полномочия в пределах своей компетенции, в соответствии с нормативными правовыми актами, банковскими правилами, уставом кредитной организации и обычаями делового оборота.

Суд апелляционной инстанции, посчитав выводы суда первой инстанции в достаточной степени мотивированными и обоснованными, правомерно оставил обжалуемое определение без изменений.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, суд первой инстанции, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, правильно определил спорные правоотношения, с достаточной полнотой выяснил имеющие существенное значение для дела обстоятельства и пришел к обоснованному и правомерному выводу о частичном удовлетворении заявленных требований.

Доводов, которые бы не были проверены и учтены судами обеих инстанций при рассмотрении дела, и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы судов, в кассационной жалобе не приведено.

Вместе с тем, судебная коллегия полагает необходимым отметить,  что в силу положений статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, и ее применение возможно при наличии определенных условий. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинно-следственную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками, вину причинителя вреда.

Предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками.

Соответственно, заявитель в обоснование требования о возмещении убытков должен доказать наличие всех перечисленных элементов юридического состава ответственности. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава данного гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

В пунктах 1 - 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что именно истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) единоличного исполнительного органа, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

В соответствии со статьей 11.1 Закона о банках и банковской деятельности, статьей 40 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», соответствующими положениями Устава Банка руководство текущей деятельностью Банка осуществляется единоличным исполнительным органом председателем правления Банка, который без доверенности действует от имени и в интересах кредитной организации, в том числе совершает сделки от имени Банка, а также коллегиальным исполнительным органом - Правлением Банка.

Кроме того, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что выводы судов первой и апелляционной инстанций, установивших, что ФИО5, ФИО8, ФИО7 и ФИО11 не являлись уполномоченными лицами от имени Банка по сделкам, не противоречат нормам законодательства, поскольку проставление подписи главного бухгалтера или его заместителей в конце текста договоров было обусловлено положениями ранее действовавшего Федерального закона «О бухгалтерском учете» от 21.11.1996 (утратил силу с 01.01.2013), пункт 3 статьи 7 которого указывал на необходимость подписи главного бухгалтера, а также разьяснениям ЦБ РФ.

Таким образом, наличие в кредитных договорах подписи главного бухгалтера должника либо его заместителей свидетельствует о ее визирующем, формальном характере, и не свидетельствует о наличии вины указанных лиц в причинении банку заявленных убытков.

Вместе с тем, из положений Закона о банках и банковской деятельности не следует, что главный бухгалтер является органом юридического лица и имеет полномочия по формированию и выражению воли юридического лица.

При указанных обстоятельствах, суд кассационной инстанции считает определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в обжалуемой части обоснованными, соответствующими нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем, не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы. 

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права, методологическим подходам высшей судебной инстанции, в  том числе приведенным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.04.2018 № 306-ЭС15-3469 (20).

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционной жалобе, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалобы направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции в обжалуемой части.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2018 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2018 года по делу № А40-35432/14 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

 

Председательствующий-судья                                               Н.Н. Тарасов 

Судьи:                                                                                          Е.Л. Зенькова  

                                                                                           Ю.Е. Холодкова