ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А25-1087/2018

г. Ессентуки

04 августа 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 августа 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 04 августа 2022 года.

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Джамбулатова С.И., судей: Белова Д.А., Годило Н.Н., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания     ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ПАО «МинБанк», ООО «Капитал» и ФИО2 на определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 04.02.2022 по делу №  А25-1087/2018, принятое  по заявлению конкурсного управляющего должника и акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк», об оспаривании сделок должника – отчуждения недвижимого имущества, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Стройград», при участии в судебном заседании представителей АО «Российский сельскохозяйственный банк» – ФИО3 (доверенность от 20.01.2020), ФИО4 (доверенность от 29.10.2018), представителя конкурсного управляющего ООО «Стройград» ФИО5 – ФИО6 (доверенность от 13.02.2022), представителя АО «МинБанк» - ФИО7 (доверенность от 15.07.2022); в отсутствие других лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

УСТАНОВИЛ:

определением от 15.08.2018 заявление АО «РСХБ» о признании ООО «Стройград» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении ООО «Стройград» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО8. 

Сообщение о признании обоснованным заявления АО «РСХБ» о признании ООО «Стройград» несостоятельным (банкротом) и введении процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсант» № 148 от 18.08.2018 за № 77032717329, на официальном сайте – 17.08.2018 (www.kommersant.ru/doc/3715771). 

Решением суда от 04.06.2019 ООО «Стройград» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего должника возложено на временного управляющего должника ФИО8. 

Сообщение о признании ООО «Стройград» несостоятельным (банкротом) и открытии конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсант» № 99 от 08.06.2019 за № 77033021104, на официальном сайте – 07.06.2019 (www.kommersant.ru/doc/3993695). 

Исполняющий обязанности конкурсного управляющего должника обратился в суд с заявлением о признании недействительной сделки – договора купли-продажи недвижимого имущества от 02.02.2018 б/н и применении последствий недействительности сделки в виде обязания ФИО2 возвратить в конкурсную массу должника «ТРЦ Панорама 2 общей площадью 17 464,6 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:515)», «магазин площадью 422,6 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:319)», «земельный участок площадью 7 004 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:502)», «земельный участок площадью 477 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:500)». 

Определением от 19.11.2019 конкурсным управляющим должника утверждена ФИО9. 

Определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 30.12.2019, оставленным без изменения постановлениями Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2020 и Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 29.05.2020, в удовлетворении заявления отказано. 

Определением Верховного суда Российской Федерации от 28.12.2020 определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 30.12.2019, постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2020 и постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 29.05.2020 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Карачаево-Черкесской Республики. 

Определением от 26.01.2021 обособленный спор принят к новому рассмотрению. 

При новом рассмотрении конкурсный управляющий должника уточнил требования и просил признать недействительной цепочку сделок: договор купли-продажи недвижимого имущества от 02.02.2018 без номера, заключенный между ООО «СтройГрад» и гр. ФИО2; раздел общего имущества супругов Т-вых, совершенный Решением Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу № 2-2410/19; внесение недвижимого имущества в уставный капитал ООО «Капитал», совершенное гр. ФИО10 16.10.2019; просил применить последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника «ТРЦ Панорама 2 общей площадью 17 464,6 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:515)», «магазин площадью 422,6 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:319)», «земельный участок площадью 7 004 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:502)», «земельный участок площадью 477 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:500)». 

Конкурсным кредитором АО «РСХБ» заявлены самостоятельные требования о признании недействительной цепочки сделок: договор купли-продажи недвижимого имущества от 02.02.2018 без номера, заключенный между ООО «СтройГрад» и гр. ФИО2; действия супругов Т-вых по исполнению Решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу № 2-2410/19; внесение недвижимого имущества в уставный капитал ООО «Капитал», совершенное гр. ФИО10 16.10.2019; договор о переводе долга от 15.03.2018 № 01, заключенный между ООО «СтройГрад» и гр. ФИО2, согласованный ПАО «Московский индустриальный банк», а также Дополнительное соглашение от 28.03.2018 без номера к Договору о переводе долга от 15.03.2018 № 01. АО «РСХБ» просило о применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника «ТРЦ Панорама 2»,общей площадью 17 464,6 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:515)», «магазин площадью 422,6 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:319)», «земельный участок площадью 7 004 кв.м (кадастровый № 4 09:04:0101107:502)», «земельный участок площадью 477 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:500)». 

К рассмотрению заявлений АО «РСХБ» и конкурсного управляющего ООО «Стройград» были привлечены в качества ответчиков гр. ФИО2, гр. ФИО10, ООО «Капитал», ПАО «МИнБанк» и арбитражный управляющий ФИО11 – финансовый управляющий ответчика ФИО2 

Определением от 04.02.2022 суд признал недействительной цепочку сделок: договор купли-продажи недвижимого имущества от 02.02.2018 без номера, заключенный между ООО «СтройГрад» и гр. ФИО2; действия супругов Т-вых по исполнению Решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу № 2-2410/19; внесение недвижимого имущества в уставный капитал ООО «Капитал», совершенное гр. ФИО10 16.10.2019; договор о переводе долга от 15.03.2018 № 01, заключенный между ООО «СтройГрад» и гр. ФИО2, согласованный ПАО «Московский индустриальный банк», а также Дополнительное соглашение от 28.03.2018 без номера к Договору о переводе долга от 15.03.2018 № 01, применил последствия недействительности сделок – возвратил в конкурсную массу ООО «СтройГрад» следующее недвижимое имущество: торгово-развлекательный центр «Панорама 2» общей площадью 17 464,6 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:515)»; магазин площадью 422,6 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:319); земельный участок площадью 7 004 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:502); земельный участок площадью 477 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:500).

Не согласившись с принятым судебным актом, ООО «Капитал» и ФИО2 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят определение от 04.02.2022 года отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего ООО «Стройград», АО «Россельхозбанк». Апелляционные жалобы мотивированы тем, что суд первой инстанции неправильно посчитал договор купли-продажи №б/н от 02.02.2018 г., заключенный между ООО «Стройград» и ФИО2, недействительной сделкой как совершенную с неравноценным встречным представлением, ущемляющей права кредиторов на удовлетворение своих требований за счет конкурсной массы. Апелляционные жалобы содержат доводы о неправильном применении норм права судом первой инстанции, ввиду которого была установлена цепочка сделок, включающая в себя договор купли-продажи №б/н от 02.02.2018, договор №1 о переводе долга и дополнительное соглашение №б/н к данному договору от 28.03.2018, действия супругов Т-вых по исполнению Решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу №2-2410/19, внесение недвижимого имущества в уставный капитал ООО «Капитал», совершенное гр. ФИО10 16.10.2019. Также при подаче апелляционной жалобы ООО «Капитал» было заявлено ходатайство о назначении по делу повторной экспертизы для определения рыночной стоимости недвижимого имущества по состоянию на 02.02.2018.

АО «Минбанк» в своей апелляционной жалобе просит изменить мотивировочную и резолютивную часть определения, дополнив последнюю применением последствий недействительности договора №1 о переводе долга от 15.03.2018, заключенного между ООО «Стройград», ФИО2 и АО «Минбанк», а также дополнительного соглашения №б/н от 28.03.2018 г. в виде восстановления прав требований АО «Минбанк» к ООО «Стройград» по кредитным договорам от 24.05.2016 

<

***> и от 24.05.2016 №

<

***> в размере 650 000 000 рублей.

До начала судебного заседания в материалы дела поступили отзывы и письменные пояснения на апелляционные жалобы от конкурсного управляющего ООО «Стройград», от АО «Россельхозбанк», от ФНС России и от финансового управляющего ФИО2 – ФИО11

В судебном заседании 20.04.2022 представители АО «Россельхозбанк» ходатайствовали о частичном отказе от требований – в части требования о признании недействительной сделкой договора №1 о переводе долга от 15.03.2018.

Указанное ходатайство о частичном отказе от требований не подлежит удовлетворению, так как принятие судом отказа АО «Россельхозбанк» от части требований противоречило бы существу законодательного регулирования, целям конкурсного производства, а также привело бы к нарушению прав и законных интересов участвующих в деле лиц, в связи со следующим.

Согласно части 2 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) истец вправе до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу в арбитражном суде первой инстанции или в арбитражном суде апелляционной инстанции, отказаться от иска полностью или частично.

По смыслу части 5 статьи 49 АПК РФ арбитражный суд должен проверить ходатайство об отказе от иска на предмет наличия противоречий закону или нарушений прав других лиц, в том числе путем оценки доводов и возражений сторон (абз. 5 пункта 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции").

В данном случае суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что отказ АО «Россельхозбанк» от части требований нарушает права иных кредиторов должника, также указанный отказ не исключает возможность и необходимость оценки договора №1 о переводе долга от 28.03.2018 г.

Так из определения от 04.02.2022 следует, что представители ФНС России и АО «Минбанк» поддержали требования конкурсного управляющего должника и конкурсного кредитора АО «РСХБ», просили удовлетворить их в полном объеме. Финансовый управляющий ФИО2 ФИО11 также поддержала требования конкурсного кредитора АО «РСХБ».

Однако, отказ от требований в части оспаривания договора №1 о переводе долга от 15.03.2018 от указанных лиц в материалах дела отсутствуют.

В отзыве на апелляционные жалобы ФНС России выразила позицию, что частичный отказ АО «Россельхозбанк» от требований повлечет для кредиторов негативные последствия.

Кроме того, договор №1 о переводе долга от 15.03.2018, дополнительное соглашение №б/н от 28.03.2018 на данный момент оспариваются финансовым управляющим ФИО2 – ФИО11 в рамках дела о банкротстве ответчика, определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 07.02.2022 по делу №А25-1785-32/2019 производство по обособленному спору №А25-1785-32/2019 приостановлено до вступления в силу судебного акта, вынесенного в рамках дела №А25-1087/2018 (резолютивная часть определения объявлена 28.01.2022).

Ввиду указанного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что частичный отказ от требований АО «Россельхозбанк» не способствует достижению целей и задач конкурсного производства, направлен на затягивание рассмотрения спора, а также нарушает права участвующих в деле лиц, ввиду чего данный отказ не принимается судом.

В судебном заседании представитель АО «МинБанк» поддержал доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе.

Представитель конкурсного управляющего ООО «Стройград» ФИО5 возражал против доводов, изложенных в апелляционных жалобах, поддерживал доводы отзыва на апелляционные жалобы, просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Представители АО «Российский сельскохозяйственный банк» возражали против доводов, изложенных в апелляционных жалобах, просили определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в их отсутствие.

Изучив материалы дела, оценив доводы жалоб, отзывов и пояснений на апелляционные жалобы, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, и проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Из материалов дела следует, что определением от 15.08.2018 заявление АО «Россельхозбанк» о признании ООО «Стройград» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении ООО «Стройград» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО8. 

Решением суда от 04.06.2019 ООО «Стройград» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

24.05.2016 между ПАО «МИнБанк» (кредитор) и ООО «Стройград» (заёмщик) заключен кредитный договор № 

<

***> на 154 000 000 под 17,5 % годовых.

24.05.2016 между ПАО «МИнБанк» и ООО «Стройград» заключен кредитный договор № 

<

***> на 496 000 000 под 17,5 % годовых.

02.02.2018 между ООО «Стройград» (продавец) и ИП ФИО2 (покупатель) заключен договор №б/н.

Согласно п. 1.1 договора продавец обязуется передать (продать), а покупатель – принять и оплатить (купить) в соответствии с условиями настоящего договора следующее недвижимое имущество:

( торговой-развлекательный центр «Панорама 2» общей площадью 17 464,6 кв. м. (кадастровый № 09:04:0101107:515),

( магазин площадью 422,6 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:319), 

( земельный участок площадью 7 004 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:502), 

( земельный участок площадью 477 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:500).

Согласно п. 2.1 недвижимое имущество оценивается по соглашению сторон и продается за 650 000 000 рублей (шестьсот пятьдесят миллионов) рублей 00 копеек.

16.02.2018 произведена государственная регистрация права собственности ИП ФИО2 на вышеперечисленное недвижимое имущество. 

15.03.2018 между ООО «Стройград» и ИП ФИО2, с согласия АО «Минбанк», заключен Договор о переводе долга №01, а 28.03.2018 Дополнительное соглашение к Договору о переводе долга от 15.03.2018 № 01. 

Из текста данных документов следует, что в качестве оплаты по Договору купли-продажи №б/н от 02.02.2018 ИП ФИО2 принимает на себе кредитные обязательства ООО «Стройград» перед АО «Минбанк» в размере 650 000 000 рублей по кредитным договорам от 24.05.2016 № 

<

***> и от 24.05.2016 № 

<

***>.

Признавая договор купли-продажи №б/н от 02.02.2018 недействительной сделкой при неравноценном встречном предоставлении суд первой инстанции посчитал доказанным факт превышения рыночной стоимости недвижимого имущества над согласованной сторонами стоимостью – в размере принятых ФИО2 обязательств перед АО «Минбанк» по кредитным договорам от 24.05.2016 № 

<

***> и от 24.05.2016 № 

<

***>.

Однако, судом первой инстанции не учтено следующее.

По состоянию на дату назначения повторной судебной экспертизы в материалах дела имелись следующие отчеты об оценке: отчет №МЮ-375/09/19, представленный в материалы дела ФИО2, согласно которому рыночная стоимость отчужденного имущества по состоянию на 02.02.2018 (дата заключения первой сделки – договора купли-продажи, заключенного между ООО «Стройград» и ФИО2) составила 635 120 810 руб., отчет №17-188, представленный в материалы дела АО «Россельхозбанк», согласно которому стоимость имущества по состоянию на 11.10.2017 составила 1 413 595 801 руб.; заключение эксперта №057-ОЧ/2019 от 16.12.2019, подготовленное в рамках назначенной судом экспертизы, согласно которому стоимость объектов недвижимости составила 656 996 000 руб.

В соответствии с положениями п. 13 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу. Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со статьей 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Следует отметить, что достоверность «иных доказательств» осуществляется посредством сопоставления с иными доказательствами по делу, а также путем назначения судебной экспертизы (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 28.03.2022 N Ф04-6984/2020 по делу N А27-15174/2019).

Таким образом, отчет №17-188 и отчет №МЮ-375/09/19 относятся к иным доказательствам, достоверность которых определяется посредством сопоставления и оценки, а также посредством назначения по делу судебной экспертизы.

В указанных целях была назначена судебная экспертиза, по результатам которой в материалы дела было представлено заключение эксперта №057-ОЧ/2019 от 16.12.2019, подготовленное экспертом ООО «ЮФО Специализированный Судебно-Экспертный Центр» ФИО12

Согласно данного заключения стоимость отчужденных объектов недвижимости составила 656 996 000 руб.

По итогам проведенной экспертизы в материалы дела было представлено заключение эксперта ФИО13 №333/21 от 26.07.2021, подготовленное в рамках назначенной судом повторной экспертизы, согласно которому стоимость отчужденного по настоящей сделке имущества составила 1 019 520 000 руб.

В рамках рассмотрения апелляционных жалоб судом апелляционной инстанции назначена повторная оценочная экспертиза. При решении вопроса о ее назначении судом апелляционной инстанции учтено следующее.

При вынесении Определения от 04.02.2022 суд первой инстанции руководствуясь заключением №333/21 от 26.072021, не учел следующее.

При рассмотрении спора ООО «Капитал», ФИО2 было заявлено ходатайство о признании данного заключения недопустимым доказательством и исключении его из материалов дела.

Так, ФИО2 и ООО «Капитал» было заявлено об аффилированности экспертной организации – ООО «Центр Судебных экспертиз по южному округу» с кредитором ООО «Стройград» - АО «Россельхозбанк», однако указанные доводы не были оценены судом первой инстанции.

Вместе с тем, в соответствии с положениями статьи 7 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ (ред. от 01.07.2021) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» при производстве судебной экспертизы эксперт независим, он не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями. Не допускается воздействие на эксперта со стороны судов, судей, органов дознания, лиц, производящих дознание, следователей и прокуроров, а также иных государственных органов, организаций, объединений и отдельных лиц в целях получения заключения в пользу кого-либо из участников процесса или в интересах других лиц.

В силу положений п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» лица, участвующие в деле, не вправе предоставлять непосредственно эксперту без участия суда материалы и документы для производства судебной экспертизы.

В силу положений ст. 4 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» государственная судебно-экспертная деятельность основывается на принципах законности, соблюдения прав и свобод человека и гражданина, прав юридического лица, а также независимости эксперта, объективности, всесторонности и полноты исследований, проводимых с использованием современных достижений науки и техники.

Заключение экспертизы является одним из видов доказательств по делу и должно отвечать требованиям закона, в том числе предусмотренным Федеральным законом "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" принципам судебно-экспертной деятельности: законности, независимости эксперта, объективности, всесторонности и полноте исследований. В случае возникновения сомнений в правильности или обоснованности экспертного заключения суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, производство которой поручается другому эксперту или другим экспертам, что следует из Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 11.03.2019 № 18-КГ18-253.

Следовательно, для признания заключения эксперта допустимым и достоверным доказательством у суда должны отсутствовать любые сомнения в независимости эксперта.

Кроме того, в материалах дела также имеется Рецензия №К-2110181 от 26.10.2021, подготовленная ООО «ЦНЭС», в которой содержится указание на ряд допущенных экспертом нарушений, повлиявших на итоговый результат.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции критически оценивает заключение №333/21 от 26.07.2021.

Суд первой инстанции при выборе заключения №333/21 от 26.07.2021 в качестве основного доказательства, указал на совпадение указанных в нем значений с отчетом об оценке, представленным в материалы дела АО «Россельхозбанк» - отчета №17-188, подготовленного 20.10.2017 оценщиком ФИО14 по запросу ООО «Стройград».

Однако судом первой инстанции не были приняты во внимание следующие обстоятельства.

Указанный отчет составлен по запросу ООО «Стройград» с целью оценки имущества должника для дальнейшей передачи в залог АО «Россельхозбанк», при этом определялась рыночная стоимость всего недвижимого имущества, в том числе, включенного на данный момент в конкурсную массу должника. 

Так, в сообщении №4550580, размещенном на сайте fed.resurs.ru 27.12.2019 содержится Отчет об оценке №0851-2019 от 25.12.2019, согласно которому рыночная стоимость залогового имущества по состоянию на 23.09.2019 составила 11 734 000 руб.

Согласно данным из Отчета об оценке №17-188 по состоянию на дату оценки стоимость этого же имущества составила 48 914 000 руб.

То есть в Отчете об оценке №17-188 стоимость ТРЦ «Панорама-1» более чем в два раза превышает стоимость, определенную в Отчете об оценке №0851-2019 от 25.12.2019, стоимость земельного участка – более чем в четыре раза.

Требования к порядку проведения оценки и осуществления оценочной деятельности определяются стандартами оценочной деятельности. К ним относятся и федеральные стандарты оценки (статья 20 Закона об оценочной деятельности).Для оценки рыночной стоимости объектов недвижимости применяется в первую очередь Федеральный стандарт оценки "Оценка недвижимости (ФСО N 7)" (пункт 2 названного Стандарта). При определении стоимости недвижимого имущества оценщик должен исследовать те сегменты рынка, к которым относятся фактическое использование оцениваемого объекта и иные виды использования, необходимые для определения его стоимости (пункт 10 ФСО N 7), а также провести анализ наиболее эффективного использования объекта недвижимости (пункт 12 ФСО N 7). Учитывая, что назначение использования объектов недвижимости на протяжении времени не менялось, различия могут наблюдаться исключительно в состоянии сегментов рынка и состоянии объектов, напрямую влияющие на ликвидность имущества.

В силу статьи 3 Федерального закона «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» под рыночной стоимостью объекта оценки понимается наиболее вероятная цена, по которой данный объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства, то есть когда: одна из сторон сделки не обязана отчуждать объект оценки, а другая сторона не обязана принимать исполнение; стороны сделки хорошо осведомлены о предмете сделки и действуют в своих интересах; объект оценки представлен на открытом рынке посредством публичной оферты, типичной для аналогичных объектов оценки.

Недвижимость представляет собой низколиквидный объект, стоимость которого, как правило, зависит от внешнеэкономических факторов, которые, однако, не претерпели сильных изменений на протяжении 2017 – 2019 гг. Состояние рассматриваемых объектов недвижимости также не претерпело сильных изменений, так как земельные участки и торговые центры (как и в целом объекты недвижимости) мало подвержены изменениям ввиду присущей им износостойкости. При этом ежегодно наблюдается рост цен на объекты недвижимости в связи с растущей инфляцией и иными экономическими факторами.

Ввиду указанного, разница в стоимости объектов в несколько раз не может объясняться разумными объективными факторами, в связи с чем суд апелляционной инстанции приходит к выводу о явном несоответствии определенной в Отчете об оценке №17-188 стоимости объектов недвижимости реальной рыночной стоимости.

Таким образом, у судебной коллегии отсутствуют основания руководствоваться данными Отчета об оценке №17-188 применительно к настоящему обособленному спору.

При этом, однако, судебной коллегией также учтено, что отчет об оценке №МЮ-375/09/19 представлен в материалы дела заинтересованным лицом, подготовлен в период нахождения настоящего спора в производстве арбитражного суда, ввиду чего также не может быть использован в качестве единственно верного доказательства.

В указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о необходимости назначения по делу повторной оценочной экспертизы.

Оценив заключение эксперта от 28.06.2022 №65/2022, суд апелляционной инстанции признает его надлежащим доказательством по делу, поскольку исследование проведено экспертом объективно, на научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, заключение основывается на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных; в нем отражены все предусмотренные частью 2 статьи 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации сведения; экспертом в полной мере соблюдены базовые принципы судебно-экспертной деятельности – принципы научной обоснованности, полноты, всесторонности и объективности исследований, установленные статьей 8 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее - Закон № 73-ФЗ).

Эксперт предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. При проведении экспертизы по настоящему делу эксперт руководствовался соответствующими нормативными документами, справочной и методической литературой. Профессиональная подготовка и квалификация эксперта не вызывает сомнений, поскольку подтверждена документами об образовании. 

Ответы эксперта на поставленные вопросы понятны, непротиворечивы, следуют из проведенного исследования материалов настоящего дела, подтверждены фактическими данными.

У суда апелляционной инстанции не возникло сомнений в обоснованности данных выводов, которые сделаны на основании проведенных исследований, в пределах соответствующей специальности эксперта, всесторонне и в полном объеме.

Доводы, изложенные в рецензии на вышеуказанную экспертизу, признается судом несостоятельными, поскольку по сути сводятся с несогласием с выбранным экспертом подходом, что свою очередь не свидетельствует о допущении нарушений, влияющих на итоговую оценку.

Из экспертного заключения АНО «Центр независимых экспертиз по СКФО» следует, что стоимость отчужденного по договору купли-продажи №б/н от 02.02.2018 года имущества составляет: торгово-развлекательный центр «Панорама 2» общей площадью 17 464,6 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:515)» - 595 959 390,71 руб.; магазин площадью 422,6 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:319) – 16 206 523,64 руб.; земельный участок площадью 7 004 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:502) – 5 855 723,96 руб.; земельный участок площадью 477 кв.м (кадастровый №09:04:0101107:500) – 511 229,52 руб.

Соответственно, рыночная стоимость всех объектов недвижимости по состоянию на 02.02.2018 составляет 618 532 867,83 руб.

Дата заключения договора купли-продажи №б/н от 02.02.2018 относится к периодам подозрительности, определенным статей 61.2 этого Закона. Основным признаком составов пункта 1 и 2 названной статьи является наличие вреда конкурсной массе, то есть несоответствие встречных предоставлений между контрагентом и должником, осуществленных не в пользу последнего (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2022 N 302-ЭС21-29794 по делу N А33-8678/2016).

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (ред. от 30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно позиции, отраженной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2019 N 305-ЭС18-8671(2) по делу N А40-54535/2017, диспозиции пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве следует, что помимо цены для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом.

В рассматриваемом случае имеет место встречное предоставление в виде перевода обязательств по кредитным договорам от 24.05.2016 № 

<

***> и от 24.05.2016 № 

<

***>, заключенным между ООО «Стройград» и АО «Минбанк», на ФИО2 в связи с заключением договора №01 от 15.03.2018 о переводе долга и дополнительного соглашения №б/н от 28.03.2018.

Таким образом, оплата по договору купли-продажи произошла фактически зачетом обязательств по кредитным договорам, однако, указанное не противоречит закону и не свидетельствует о неравноценном характере.

В данном случае следует руководствоваться позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.05.2019 N 305-ЭС18-5703(6) по делу N А40-185433/2017, в котором указано, что поскольку деньги сами по себе являются универсальной мерой стоимости (то есть эквивалентность денежного предоставления определяется исходя из номинала), объективно произошедшая трансформация денег в права требования не влечет признания сделки неравноценной (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Согласно абзацу седьмому пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Согласно заключению эксперта от 28.06.2022 №65/2022 стоимость отчужденных по договору купли-продажи №б/н от 02.02.2018 по состоянию на дату заключения договора составила 618 532 867,83 руб., что соответствует условиям договора – 650 000 000 руб.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для признания договора купли-продажи №б/н от 02.02.2018 недействительным по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Основания для признания указанного договора недействительной сделкой по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, также отсутствуют.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Для признания подозрительной сделки недействительной по названному основанию необходимо наличие совокупности следующих обстоятельств: совершение сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделки; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моме нту совершения сделки.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого же Федерального закона), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При этом, в любом случае, для признания сделки недействительной по указанному основанию необходимо доказать наличие всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию (пункт 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 (ред. от 30.07.2013) "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

Под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. Недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (абзац 34 статьи 2 Закона о банкротстве).

Конкурсный управляющий должника указывает, что на момент совершения оспариваемой сделки у ООО «Стройград» имелись неисполненные обязательства, задолженность по которым впоследствии была включена в реестр требований кредиторов Должника, в частности, перед АО «Российский сельскохозяйственный банк» (Определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 15.08.2018 г. по делу № А25-1087/2018).

Из указанного определения следует, что период неисполнения, обязанности по уплате основного долга, процентов, неустойки по договору от 26.11.2013 №133100/0028 об открытии кредитной линии должником ООО «Стройград» исчисляется с 25.10.2017.

При этом в силу п. 6 Постановления Пленума ВАС РФ № 63 от 23.12.2010 для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Верховный суд РФ не раз указывал, что недопустимо отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 18245/12; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.01.2016 № 310-ЭС15-12396 по делу № А09-1924/2013).

Учитывая изложенное, факт наличия задолженности перед отдельно взятым кредитором при недоказанности обстоятельств прекращения исполнения денежных обязательств перед иными кредиторами, как и вообще наличия просрочки не свидетельствует о том, что ООО «Стройград» по состоянию на 02.02.2018 отвечало признакам неплатежеспособности.

Согласно разъяснениям, изложенным в определении Верховного Суда РФ от 12.10.2015 N 304-ЭС15-13145 по делу N А02-797/7014, отсутствие у должника на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества препятствует оспариванию сделки по специальным основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве. Отсутствие признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на момент совершения оспариваемых сделок не позволяет признать их недействительными на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве. Фактически этот признак является необходимым элементом состава недействительности сделки - совершение сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. Аналогичная позиция отражена в определении Верховного Суда РФ от 22.08.2017 N 308-ЭС17-11302 по делу N А32-21438/2011, постановлениях Арбитражного суда Дальневосточного округа от 19.04.2019 N Ф03-1268/2019 по делу N А80-394/2014, Арбитражного суда Уральского округа от 05.02.2019 N Ф09-8083/18 по делу N А60-63428/2016, Арбитражного суда Поволжского округа от 25.05.2018 N Ф06-32832/2018 по делу N А49-5707/2016.

Кроме того, неисполнение должником обязательств перед одними кредиторами само по себе не означает осведомленности об этом других кредиторов и не свидетельствует о неплатежеспособности должника (Постановление Президиума ВАС РФ от 23.04.2013 N 18245/12).

Соответственно, само по себе установление наличия давних связей в сфере предпринимательской деятельности между ФИО2 и ООО «Стройград» (фактической аффилированности) не может однозначно толковаться в пользу отождествления с фактом осведомленности ответчика о наступившей просрочки по обязательствам или наличии признаков банкротства организации.

У ФИО2 отсутствовал доступ к данным внутренней бухгалтерской и иной документации должника, в связи с чем, ФИО2 по состоянию на 02.02.2018 не мог располагать сведениями о наличии у должника задолженности перед АО «Россельхозбанк»; о наличии/отсутствии законных оснований для взыскания иными лицами задолженности с должника; о наличии или об отсутствии у должника и его аффилированных лиц, а также поручителей достаточных денежных средств и иного имущества, чтобы рассчитаться со всеми кредиторами должника; о наличии у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Более того, у ФИО2, в любом случае, не было возможности на праве фактической аффилированности получать полные сведения о хозяйственной деятельности должника, соответственно, ответчик не мог на основании известных ему сведениях о контрагенте предположить о неплатежеспособности.

Апелляционный суд приходит к выводу, что ни конкурсным управляющим ООО «Стройград», ни иными лицами не представлено доказательств осведомленности ФИО2 о неплатежеспособности должника, неисполнение должником обязательств перед одними кредиторами само по себе не означает осведомленности об этом других кредиторов и не свидетельствует о неплатежеспособности должника, а также не означает его осведомленности о неспособности должника расплатиться с этими кредиторами.

Кроме того, причинение вреда имущественным правам в настоящем случае отсутствует.

В силу абзаца 7 пункта 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Материалами дела подтверждается, что имущество отчуждено на рыночных условиях, отсутствовала цель причинения вреда имущественным правам кредиторов, у должника на момент совершения сделки отсутствовал факт неплатежеспособности.

Учитывая данные обстоятельства, оснований для вывода о причинении вреда правам кредиторов оспариваемой сделкой не имеется.

20.06.2018 ООО «Стройград» изменило юридический адрес с 

<

...> на 

<

...>.

Однако, сам по себе факт смены места регистрации юридического лица после возбуждения дела о банкротстве (спустя четыре месяца после совершения оспариваемой сделки) не свидетельствует о наличии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной, а также установления признаков недобросовестного поведения.

Таким образом, основания для признания договора купли-продажи №б/н от 02.02.2018, заключенного между ИП ФИО2 и ООО «Стройград», недействительной сделкой по пункту 1 и пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве отсутствуют. 

В соответствии со статьей 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации").

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные в рамках статьи 10 ГК РФ, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В пункте 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 апреля 2009 г. N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

При установлении того заключена ли сделка с намерением причинить вред другому лицу, следует установить имелись у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы.

В силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов (о намерении причинения которого необходимо доказать в соответствии со статьей 10 ГК РФ), понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как указал Верховный суд Российской Федерации в Определении от 01 сентября 2015 г. N 5-КГ15-92 презумпция добросовестности и разумности действий субъектов гражданских правоотношений предполагает, что бремя доказывания обратного лежит на той стороне, которая заявляет о недобросовестности и неразумности этих действий.

Обосновывая свою позицию, в отсутствие предоставления каких-либо доказательств, заявители исходят из того, что между ООО «Стройград» и ФИО2 имеются признаки фактической аффилированности, вместе с тем, аффилированность не является априорным элементом злоупотребления своим правом. Так, апелляционным судом установлено, что оспариваемая сделка была возмездной, а цена за приобретаемое имущество соответствовала рыночной стоимости, что указывает на добросовестность сторон при реализации законных прав на распоряжение своим имуществом. Конкурсный управляющий и иные участвующие в деле лица не представили достаточных и полных доказательств, которые бы указывали на намерение сторон оспариваемой сделки незаконным путем вывести спорное имущество из конкурсной массы в ущерб имущественным притязаниям кредиторов; доказательств выхода за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротства и ничтожности договора купли-продажи №б/н от 02.02.2018 г. также не имеется.

Также суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для установления цепочки недействительных сделок: договор купли-продажи недвижимого имущества от 02.02.2018 б/н (1), Договор о переводе долга от 15.03.2018 № 01 с дополнительным соглашением (2), действия супругов Т-вых по исполнению Решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу № 2-2410/19 (3), внесение недвижимого имущества в уставный капитал ООО «Капитал» от 16.10.2019 (4), в качестве единой сделки (притворной), направленной на вывод ликвидного имущества из конкурсной массы ООО «Стройград».

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" содержатся разъяснения, что связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Таким образом, в предмет доказывания по делам о признании притворных сделок недействительными входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

Действительно, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.07.2017 N 305-ЭС15-11230 по делу N А40-125977/2013), однако судом первой инстанции не учтено следующее.

Договор купли-продажи, вследствие которого произведено отчуждение объектов недвижимости ООО «Стройград» ФИО2, заключен 02.02.2018.

Отчуждение имущества ФИО2 произошло по результатам рассмотрения искового заявления ФИО10 в связи с расторжением брака спустя 1,5 года с момента совершения первой из оспариваемых сделок.

Согласно данным из ЕГРЮЛ ООО «Капитал» (нынешний собственник имущества) образовано 25.04.2019, то есть на момент совершения половины из оспариваемых сделок ООО «Капитал» еще не было создано.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии в рассматриваемом случае прикрываемой сделки, направленной на прямое отчуждение недвижимого имущества ООО «Стройград» (первым продавцом) ООО «Капитал» (последнему покупателю).

Существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора, исходя из заявленных оснований оспаривания, имели обстоятельства, касающиеся установления наличия (отсутствия) факта притворности последовательных сделок купли-продажи, реальности передачи фактического контроля над объектами недвижимости конечному покупателю, для чего необходимо определить намерение сторон: соответствовала ли их воля волеизъявлению, выраженному во вне посредством оформления документов (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2020 N 308-ЭС18-14832(3,4) по делу N А25-1087/2018).

Соответственно, суду первой инстанции следовало оценить в отдельности каждую сделку по отчуждению недвижимого имущества на предмет ее реальности и соответствия законодательному регулированию, а впоследствии – во взаимосвязи для установления факта наличия (отсутствия) сохранения контроля над имуществом у одного и того же лица. В отсутствие подобного анализа суд апелляционной инстанции приходит к выводу о преждевременности выводов суда первой инстанции.

По условиям договора купли-продажи №б/н от 02.02.2018 объекты недвижимости отчуждены в пользу ИП ФИО2, зарегистрирован переход права собственности, оплата по договору произведена посредством перевода на покупателя обязательств ООО «Стройград» по кредитным договорам 

<

***> от 24.05.2016 и №

<

***> от 24.05.2016.

Материалами дела подтверждается реальность правовых последствий, присущих совершаемым сторонами сделкам.

Так, доказательств сохранения контроля над имуществом у должника в материалы дела не представлено, доказательства несения бремени по содержанию имущества, равно как и по извлечению прибыли за счет использования спорного имущества также отсутствуют. При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что доказательством перехода контроля над отчужденным имуществом ФИО2 подтверждается, в том числе, представленными в материалы дела документами: уведомление №20 от 16.02.2018 о смене собственника ТРЦ «Панорама-2», договор аренды нежилых помещений №31/2015-СО от 20.11.2015, дополнительное соглашение №б/н от 13.04.2018 к договору, по условиям которого произошла замена в правоотношениях с ООО «Стройград» на ИП ФИО2 с арендатором ПАО «ВымпелКом», договор аренды нежилых помещений №П2-2-1210-1 от 12.10.2018, заключенный между ИП ФИО2 и ООО «Скартел», дополнительное соглашение №б/н от 01.04.2018 к договору аренды №1-10 от 01.02.2016, по условиям которого произошла замена арендодателя с ООО «Стройград» на ИП ФИО2 во взаимоотношениях с АО «Русская Телефонная Компания».

В свою очередь, ФИО2 исполнялись обязательства в рамках принятых обязательствах – по кредитным договорам 

<

***> от 24.05.2016 г. и №

<

***> от 24.05.2016, о чем свидетельствуют имеющиеся в материалах дела банковские ордеры, согласно которым ИП ФИО2 за период с 30.03.2018 по 17.04.2019 в адрес АО «Минбанк» были направлены средства в общем размере свыше ста тысяч рублей.

Указанное свидетельствует о достижении сторонами тех правовых последствий, которые присущи договору купли-продажи недвижимого имущества, с одной стороны, и договора о переводе долга по кредитным договорам, с другой стороны. Доказательств обратного в материалы дела кем-либо из участников процесса не представлено.

Также не представлено доказательств нереальности перехода права собственности на объекты недвижимости ФИО10, а впоследствии – ООО «Капитал».

В случае сохранения контроля над имуществом за первоначальным владельцем (ООО «Стройград), конечным бенефициаром (ФИО15), либо первоначальным покупателем (ФИО2), бремя по несению расходов по содержанию имущества лежало бы на ком-то из указанных лиц, как и право на получение доходов.

В отношении ООО «Стройград» возбуждено дело о банкротстве N А25-1087/2018 Определением от 28.05.2018, в отношении ФИО15 – дело о банкротстве N А25-2700/2018, в отношении ФИО2 - N А25-1785/2019.

Судом апелляционной инстанции учитывается, что ни конкурсным управляющим ООО «Стройград», ни финансовым управляющим ФИО15 ФИО16, ни финансовым управляющим ФИО2 ФИО11 в материалы дела не представлены доказательства, которые бы однозначно свидетельствовали бы о сохранении контроля над отчужденным имуществом за указанными лицами (в том числе, о получении доходов либо несению бремени по содержанию имущества).

Соответственно, судебной коллегией установлен факт реальности оспариваемых сделок и достижением присущих им правовых последствий, что исключает возможность установления взаимосвязи между оспариваемыми сделками с целью квалификации их в качестве единой притворной сделки.

Также из материалов дела следует, что 15.03.2018 между ООО «Стройград» и ИП ФИО2, с согласия АО «Минбанк», заключен Договор о переводе долга №01, а 28.03.2018 - Дополнительное соглашение к Договору о переводе долга от 15.03.2018 № 01. 

Из текста данных документов следует, что в качестве оплаты по Договору купли-продажи №б/н от 02.02.2018 ИП ФИО2 принимает на себя кредитные обязательства ООО «Стройград» перед АО «Минбанк» в размере 650 000 000 рублей по кредитным договорам от 24.05.2016 № 

<

***> и от 24.05.2016 № 

<

***>.

Посчитав указанные договор и дополнительное соглашение недействительными сделками, АО «Россельхозбанк» обратилось в суд с требованием о признании их недействительными.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о недействительности указанной сделки, посчитав, что выгода от совершения данных сделок получена не ООО «Стройград», а гр. ФИО2 Погасив в преимущественном порядке обязательства перед АО «Минбанк» с привлечением денежных средств гр. ФИО2, неплатежеспособный должник, с одной стороны, создал видимость совершения сделки на рыночных условиях, блокирующей пороки подозрительности, а, с другой стороны, в преддверии собственного банкротства окончательно стал отвечать признакам недостаточности имущества, сделав невозможным погашение требований прочих кредиторов.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о несоответствии выводов суда первой инстанции имеющимся в материалах дела доказательствам, а также фактическим обстоятельствам настоящего спора.

Из материалов дела следует, что 24.05.2016 между ПАО «МИнБанк» (банк) и гр. ФИО2 (поручитель) заключен договор поручительства физического лица № 91-П-Ф-3, согласно которому поручитель принимает на себя обязательства отвечать перед банком за надлежащее исполнение ООО «Стройград» кредитного договора от 24.05.2016 № 

<

***>. 

24.05.2016 между ПАО «МИнБанк» (залогодержатель), гр. ФИО2 (залогодатель) и ООО «Стройград» (заёмщик) заключено дополнительное соглашение № 4 к договору ипотеки от 03.04.2014 № 59-И-1, согласно которому в обеспечение надлежащего исполнения заёмщиком кредитного договора от 24.05.2016 № 

<

***> залогодатель передает залогодержателю следующее недвижимое имущество, расположенное 

<

...>: магазин «Универмаг» площадью 1 452 кв. м;  нежилое помещение площадью 39 кв. м; навес; земельный участок площадью 1 311 кв.м. 

24.05.2016 а между ПАО «МИнБанк» (залогодержатель), гр. ФИО2 (залогодатель) и ООО «Стройград» (заёмщик) заключено дополнительное соглашение №4 к договору ипотеки от 14.05.2014 № 59-И-2, согласно которому в обеспечение надлежащего исполнения заёмщиком кредитного договора от 24.05.2016 № 

<

***> залогодатель передает залогодержателю следующее недвижимое имущество, расположенное 

<

...>: нежилое здание площадью 1 788 кв.м; право аренды земельного участка площадью 1 463 кв.м.

24.05.2016 года между ПАО «МИнБанк» (банк) и гр. ФИО2 (поручитель) заключен договор поручительства физического лица № 92-П-Ф-3, согласно которому поручитель принимает на себя обязательства отвечать перед банком за надлежащее исполнение ООО «Стройград» кредитного договора от 24.05.2016 № 

<

***>. 

24.05.2016 между ПАО «МИнБанк» (залогодержатель), гр. ФИО2 (залогодатель) и ООО «Стройград» (заёмщик) заключено дополнительное соглашение №5 к договору ипотеки от 03.04.2014 № 59-И-1, согласно которому в обеспечение надлежащего исполнения заёмщиком кредитного договора от 24.05.2016 № 

<

***> залогодатель передает залогодержателю следующее недвижимое имущество, расположенное 

<

...>: магазин «Универмаг» площадью 1 452 кв.м; 

–– нежилое помещение площадью 39 кв.м; навес; земельный участок площадью 1 311 кв.м. 

24.05.2016 между ПАО «МИнБанк» (залогодержатель), гр. ФИО2 (залогодатель) и ООО «Стройград» (заёмщик) заключено дополнительное соглашение № 5 к договору ипотеки от 14.05.2014 № 59-И-2, согласно которому в обеспечение надлежащего исполнения заёмщиком кредитного договора от 24.05.2016 № 

<

***> залогодатель передает залогодержателю следующее недвижимое имущество, расположенное 

<

...>: нежилое здание площадью 1 788 кв.м; право аренды земельного участка площадью 1 463 кв.м.

Однако указанные обстоятельства не могут однозначно толковаться в пользу недействительности договора №01 от 15.03.2018, дополнительного соглашения №01 от 28.03.2018.

В соответствии со статьей 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства (далее - основное обязательство) полностью или в части.

Поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, что и должник, если иное не установлено договором поручительства. При этом поручитель не является должником в основном обязательстве, а исполняет свою собственную обязанность в указанном объеме (пункт 1 статьи 361, пункт 2 статьи 366 ГК РФ).

В соответствии с положениями пункта 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.12.2020 N 45 "О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве" исполнившему обязательство поручителю в соответствующей части переходят принадлежащие кредитору права, в том числе право требовать уплаты договорных процентов, например процентов за пользование займом, неустойки за нарушение денежного обязательства по день уплаты денежных средств должником, а если такая неустойка не предусмотрена законом или договором, то процентов на основании статьи 395 ГК РФ (первое предложение пункта 1 статьи 365, пункт 1 статьи 384, пункт 4 статьи 395 ГК РФ).

Вместо суммы, определенной в указанном выше порядке, поручитель вправе потребовать от должника сумму фактически уплаченного кредитору, а также проценты на основании статьи 395 ГК РФ, начисленные на эту сумму (второе предложение пункта 1 статьи 365 ГК РФ).

Таким образом, суд первой инстанции фактически отождествил понятия должника и поручителя по кредитным обязательствам, указав на недействительность оспариваемых сделок лишь на том основании, что ФИО2 ранее были заключены обеспечительные сделки по обязательствам ООО «Стройград» перед АО «Минбанк».

Вместе с тем, по состоянию на дату совершения оспариваемых сделок ООО «Стройград» не отвечало признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества; доказательств обратного не представлено. ФИО2 не мог иметь доступа к внутренней документации должника, в том числе, бухгалтерской, а потому не мог знать о наступлении просрочки или иных признаках неудовлетворительного финансового положения ООО «Стройград».

АО «Минбанк» также проявлена должная осмотрительность при заключении сделки, исключающая возможность установления противоправного поведения и обстоятельств недействительности оспариваемых сделок.

До заключения кредитного договора банком производится проверка сведений о финансовом положении заемщика, как это предусмотрено пунктом 2 статьи 5 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности». Согласно данной норме права, при решении вопроса о предоставлении физическому лицу - заемщику денежных средств кредитная организация оценивает его личные характеристики, в том числе кредитоспособность, финансовое положение, возможность предоставления обеспечения по кредиту, наличие или отсутствие ранее предоставленных кредитов, степень их погашения и т.д. При этом кредитная организация использует не только нормы федерального законодательства, нормативные акты ЦБ РФ, но и внутрибанковские правила кредитной политики и оценки потенциальных заемщиков, информацию, полученную из кредитной истории (подобный вывод сделан, в частности, в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 23.06.2020 N Ф09-2939/20 по делу N А76-1898/2019).Аналогичные правила применимы и в случае заключения договора о переводе долга, так как по своей правовой природе данная процедура схожа с заключением нового кредитного договора.

Также судебная коллегия учитывает, что оспариваемыми сделками предусмотрена форма оплаты по договору купли-продажи №б/н от 02.02.2018 в виде перевода обязательств на другое лицо.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно пункту 4 статьи 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения (статья 422 ГК РФ). В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.

Дополнительное соглашение к договору – это соглашение сторон договора с целью изменить его или расторгнуть, которое является неотъемлемой частью основного договора. Поэтому на дополнительные соглашения распространяются правила о сделках, обязательствах и договорах (ст. 153, п. п. 1 - 3 ст. 420, п. 1 ст. 450 ГК РФ).

Дополнительным соглашением №б/н от 28.03.2018 к договору о переводе долга №01 от 15.03.2018 стороны изменили порядок оплаты объектов недвижимости, предусмотрев, что оплата по договору купли-продажи объектов недвижимости производится путём погашения ФИО2 задолженности по кредитным договорам должника АО «Минбанк» от 24.05.2016 № 

<

***> и № 

<

***> на выдачу денежных средств в общей сумме 650 000 000 руб.

Поскольку деньги сами по себе являются универсальной мерой стоимости (то есть эквивалентность денежного предоставления определяется исходя из номинала), объективно произошедшая трансформация денег в права требования не влечет признания сделки неравноценной (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве) (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.05.2019 N 305-ЭС18-5703(6) по делу N А40-185433/2017).

В указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о равноценности встречного предоставления по оспариваемым сделкам, а также отсутствии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, осведомленности участников сделок – ФИО2 и АО «Минбанк» - о цели причинения вреда (равно как и ее отсутствии).

Сам по себе факт экономической необоснованности заключения договора не свидетельствует о недействительности сделки. Однако экономическая выгода ООО «Стройград» в рассматриваемом случае состояла в переводе обязательств на третье лицо посредством заключения сделки на рыночных условиях, то есть уменьшении размера кредиторской задолженности, за счет которой минимизируется риск наступления банкротства.

При этом судом апелляционной инстанции учтено, что обязательства АО «Россельхозбанк» были обеспечены залогом недвижимого имущества, ООО «Стройград» осуществляло деятельность, приносившую доход в связи с функционированием ТРЦ «Панорама-1», а иные просрочки по обязательствам должника отсутствовали.

Согласно абз. 4 п. 5 Постановления № 63 при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Вместе с тем, в результате заключения оспариваемых договоров ООО «Стройград» избавилось от значительного объема кредиторской задолженности. При этом в условиях наступившей просрочки по обязательствам перед АО «Россельхозбанк» руководитель ООО «Стройград» действовал разумно и добросовестно, так как возникновение просрочки по внесению платежей влечет начисление пеней (п. 2.6 договоров 

<

***> и №

<

***>), а также применение иных штрафных санкций за ненадлежащее исполнение обязательств. Реализация же имущества на рыночных условиях, а также уменьшение размера кредиторской задолженности могло способствовать выходу организации из кризисной ситуации ввиду снижения давления финансовых обязательств.

Более того, для определения признака причинения вреда необходимо, чтобы совершенная сделка привела или могла привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Указанный признак в рассматриваемом случае отсутствует.

Как указывалось ранее, на момент совершения оспариваемой сделки у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества, ООО «Стройград» продолжало вести хозяйственную деятельность, в том числе, заключало договоры и исполняло принятые обязательства.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной и совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма № 127).

Также из Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886 по делу N А41-20524/2016 следует, что правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. При квалификации сделки как ничтожной на судах лежит обязанность указать, чем в условиях конкуренции норм о действительности сделки обстоятельства о выявленных нарушениях выходили за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Иной подход приводит к тому, что содержание части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо.

Аналогичные выводы отражены в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24.10.2017 N 305-ЭС17-4886(1) по делу N А41-20524/2016, Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734(4,5) по делу N А40-140479/2014.

В рассматриваемом случае обстоятельств, свидетельствующих о выходе дефектов за пределы диспозиции норм Закона о банкротства, не установлено; признаков злоупотребления правом, равно как и притворности сделок также не установлено.

Оснований согласиться с выводами суда первой инстанции о притворности действий супругов Т-вых по исполнению Решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 г. по делу №2-2410/19, также не имеется.

Согласно пункту 2 статьи 13 ГПК РФ, части 1 статьи 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Разъяснения об обязательной юридической силе судебных актов отражены в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 N 30-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. ФИО17 и ФИО17".

Действующие во всех видах судопроизводства общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу (статья 90 УПК Российской Федерации, статья 61 ГПК Российской Федерации, статья 69 АПК Российской Федерации). В данном основании для освобождения от доказывания проявляется преюдициальность как свойство законной силы судебных решений, общеобязательность и исполнимость которых в качестве актов судебной власти обусловлены ее прерогативами.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности - сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели. Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства - с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

При этом не отрицается, а, напротив, предполагается необходимость пересмотра решений, вступивших в законную силу, с тем чтобы в правовой системе не могли иметь место судебные акты, содержащие взаимоисключающие выводы. Регулирование института пересмотра вступивших в законную силу ошибочных судебных актов соотносится с международно-правовыми нормами, также признающими как обязательность исполнения судебных решений (resjudicata), так и необходимость исправления судебных ошибок в случаях, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела (пункт 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Таким образом, как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, исключительная по своему существу возможность преодоления окончательности вступивших в законную силу судебных актов предполагает установление таких особых процедур и условий их пересмотра, которые отвечали бы прежде всего требованиям правовой определенности, обеспечиваемой признанием законной силы судебных решений, их неопровержимости, что применительно к решениям, принятым в ординарных судебных процедурах, может быть поколеблено, если какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство или обнаруженные фундаментальные нарушения неоспоримо свидетельствуют о судебной ошибке, без устранения которой компетентным судом невозможно возмещение причиненного ущерба (постановления от 11 мая 2005 года N 5-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П и от 17 марта 2009 года N 5-П, Определение от 15 января 2008 года N 193-О-П).

Такой подход корреспондирует практике Европейского Суда по правам человека, который полагает, что отступление от требований правовой определенности может быть оправдано только обстоятельствами существенного и непреодолимого свойства и что пересмотр окончательного судебного решения возможен лишь для исправления фундаментального нарушения или ненадлежащего отправления правосудия (постановления от 18 ноября 2004 года по делу "Праведная против России", от 12 июля 2007 года по делу "Ведерникова против России" и от 23 июля 2009 года по делу "Сутяжник" против России").

Общеобязательность вступившего в законную силу решения суда может быть преодолена лишь посредством использования регламентированных действующим законодательством механизмов – института обжалования судебных актов, а также института пересмотра судебных актов по новым и вновь открывшимся обстоятельствам.

Вместе с тем, Решение Черкесского городского суда Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу № 2-2410/19 не было обжаловано никем из участников процесса, сведения об отмене данного судебного акта в порядке пересмотра по новым и вновь открывшимся обстоятельствам у суда апелляционной инстанции также отсутствуют.

Таким образом, суд апелляционной инстанции исходит из обязательного характера вступившего в законную силу решения суда.

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ) под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

В указанном пункте речь идет о сделках, совершаемых непосредственно должником.

Следовательно, по смыслу п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 в качестве сделки могут рассматриваться действия по исполнению судебного акта, однако, в рассматриваемом случае, ни сам судебный акт (Решение Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу №А2-2410/2019), ни его последующее исполнение не имеет отношения к ООО «Стройград», т.к.: на момент раздела имущества супругов ФИО2 являлся собственником недвижимого имущества на протяжении полутора лет, решение Черкесского городского суда от 07.08.2019 г. по делу №А2-2410/2019 не влияет на права и обязанности ООО «Стройград», в частности, не создает для него обязанности по исполнению указанного судебного акта, раздел имущества, повлекший переход права собственности к ФИО10, не является следствием действий ООО «Стройград» по исполнению судебного акта, ввиду чего действия по исполнению судебного акта - решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу №А2-2410/2019 – по разделу имущества супругов не могут быть рассмотрены в качестве сделки по смыслу пп. 6 п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2010 г. №63.

В пункте 2 указанного постановления содержится перечень сделок, совершенных не должником, а другими лицами за счет должника, в котором приведены некоторые виды сделок, общим признаком которых является их направленность на уменьшение имущественной массы должника посредством действий не самого должника, а иных лиц.

В рассматриваемом случае оспариваемая сделка совершена не ООО «Стройград», действия по исполнению судебного акта, принятого о правах и обязанностях третьих лиц, не создают правовых последствий для должника, также отсутствует направленность на уменьшение имущественной массы должника. ФИО2 недвижимое имущество приобретено по условиям равноценной сделки, основания для признания ее недействительной судом апелляционной инстанции не установлено, соответственно, независимо от условий судебного акта о разделе совместно нажитого имущества супругов Т-вых действия по его исполнения не могут оспариваться по правилам главы III.1 Закона о банкротстве.

Также суд апелляционной инстанции учитывает, что доводы конкурсного управляющего и конкурсных кредиторов ООО «Стройград» сводятся к несогласию с условиями осуществленного Черкесским городским судом раздела имущества.

Согласно разъяснениям, изложенным в подпункте 6 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут быть оспорены действия по исполнению судебного акта, в том числе определения об утверждении мирового соглашения. Если конкурсные кредиторы или уполномоченные органы полагают, что их права и законные интересы нарушены мировым соглашением, утвержденным судом по другому делу в исковом процессе, в частности если такое соглашение обладает признаками, указанными в статьях 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, то на этом основании они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать определение об утверждении такого мирового соглашения, при этом в случае пропуска ими срока на его обжалование суд вправе его восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов.

В пункте 21 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.07.2014 N 50 "О примирении сторон в арбитражном процессе" однозначно указано, что арбитражным судам следует иметь в виду, что оспаривание утвержденного судом мирового соглашения отдельно от оспаривания судебного акта, которым мировое соглашение утверждено, невозможно. Оспорить утвержденное судом мировое соглашение можно только путем подачи жалобы на судебный акт, которым оно было утверждено (Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 24.11.2021 № Ф01-6509/2021 по делу № А43-27419/2015).

Арбитражный суд не наделен полномочиями по пересмотру судебного акта, принятого судом общей юрисдикции.

По смыслу частей 2, 3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации или частей 2, 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле. Такие лица могут обратиться в суд с самостоятельным иском о праве на это имущество. В то же время при рассмотрении названного иска суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела о праве на спорное имущество, независимо от того, установлены ли они судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда. Если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы (пункт 4 Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 (ред. от 23.06.2015) "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав").

В названном пункте речь идет об установлении тех или иных обстоятельств, установленных судом в ином споре, то есть о пределах предициальности судебного акта.

В рамках настоящего спора конкурсным управляющим и АО «Россельхозбанк» оспаривались действия по исполнению вступившего в законную силу судебного акта, которым произведен раздел собственности супругов Т-вых.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о нерелевантности ссылки суда первой инстанции на положения пункта 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010. 

Также судебная коллегия приходит к выводу о невозможности признания действий супругов Т-вых по исполнению Решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу №2-2410/19 в качестве притворной сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Согласно пункту 3 статьи 1 СК РФ регулирование семейных отношений осуществляется в соответствии с принципами добровольности брачного союза мужчины и женщины, равенства прав супругов в семье, разрешения внутрисемейных вопросов по взаимному согласию, приоритета семейного воспитания детей, заботы об их благосостоянии и развитии, обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи.

В соответствии с пунктом 1 статьи 38 СК РФ раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из супругов в общем имуществе супругов.

В силу пункта 3 указанной статьи в случае спора раздел общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом имуществе производятся в судебном порядке.

Согласно пункту 2 статьи 39 СК РФ суд вправе отступить от начала равенства долей супругов в их общем имуществе исходя из интересов несовершеннолетних детей и (или) исходя из заслуживающего внимания интереса одного из супругов, в частности, в случаях, если другой супруг не получал доходов по неуважительным причинам или расходовал общее имущество супругов в ущерб интересам семьи.

Из текста решения Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу №2-2410/19 следует, что от брака у гражданина ФИО2 и гражданки ФИО10 имеются двое несовершеннолетних детей – дочь ФИО18, ДД.ММ.ГГГГ г.р., дочь ФИО19, ДД.ММ.ГГГГ г.р., которые после расторжения брака решением мирового судьи судебного участка №5 Черкесского городского судебного района КЧР от 14.06.2019 остались проживать с ФИО10

Указанное обстоятельство послужило основанием для отхождения от общего правила о разделе имущества в равных долях, так как фактически расходы по содержанию несовершеннолетних детей взяла на себя ФИО10

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для установления в данном случае противоправного поведения кого-либо из сторон, факт наличия возбужденной процедуры банкротства в отношении ООО «Стройград» при указанных обстоятельствах не имеет значения, так как спорные объекты недвижимости приобретались ФИО2 задолго до раздела имущества, основания для признания договора купли-продажи №б/н от 02.02.2018 также не установлены. В свою очередь, ссылка суда первой инстанции на Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 12.08.2015 по делу N А32-26066/2010 и Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.03.2018 по делу N А32-41567/2014 является нерелевантной, ввиду существенного различия в обстоятельствах споров.

Кроме того, дальнейшие действия ФИО10 по внесению недвижимого имущества в уставный капитал ООО «Капитал» свидетельствуют о реализации ею прав титульного собственника – по распоряжению имуществом, что в полной мере соответствует существу правового регулирования.

Так, решением Черкесского городского суда от 07.08.2019 по делу № 2-2410/19 произведен раздел общего имущества супругов ФИО2 и ФИО10; за ФИО10 признано право собственности, в том числе, на следующее имущество: торговой-развлекательный центр «Панорама 2» общей площадью 17 464,6 10 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:515), магазин площадью 422,6 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:319), земельный участок площадью 7 004 кв. м. (кадастровый № 09:04:0101107:502), земельный участок площадью 477 кв.м (кадастровый № 09:04:0101107:500).

16.10.2019 произведена государственная регистрация права собственности ФИО10 на вышеперечисленное недвижимое имущество. 

16.10.2019 единственным участником ООО «Капитал» ФИО20 принято решение № 3 об увеличении уставного капитала ООО «Капитал» за счет вклада оспариваемого имущества ФИО10 и принятии последней участником ООО «Капитал» с долей участия 99,99 %.

28.10.2019 зарегистрирован переход права собственности на объекты недвижимости на ООО «Капитал».

Суд апелляционной инстанции не усматривает в данном случае оснований для признания внесения недвижимого имущества в уставный капитал ООО «Капитал», совершенного гр. ФИО10 16.10.2019, в качестве недействительной сделки: доказательства противоправного поведения кого-либо из сторон сделки в материалы дела не представлены, характер совершения сделки соответствует правовому регулированию, причинение вреда имущественным правам ООО «Стройград» и конкурсным кредиторам должника не установлено, наступившие последствия соответствуют характеру сделки, оснований для вывода о притворности сделки, либо сохранении контроля над имуществом у ООО «Стройград» или ФИО2 также не имеется.

Соответственно, признаков злоупотребления правом как при заключении первоначальной сделки – договора купли-продажи №б/н от 02.02.2018, так и при совершении последующих оспариваемых сделок не усматривается. Оснований для вывода о притворности спорных сделок и применении последствий их недействительности у суда первой инстанции не имелось, поскольку не доказано, что действительная воля сторон при их совершении была направлена на уменьшение конкурсной массы, а также, что реализация прав продавца и покупателей была осуществлена исключительно с намерением причинить вред кредиторам, напротив, представленными доказательствами подтверждается, что воля сторон была направлена именно на заключение и исполнение договор купли-продажи, в результате последующих сделок достигался именно тот результат, который присущ характеру совершаемой сделки, имело место их реальное исполнение, конечный приобретатель имущества продолжает владеть и пользоваться им и в настоящее время.Заявитель не представил доказательств того, какие именно права и законные интересы ООО «Стройград» и конкурсных кредиторов нарушены оспариваемыми сделками и будут восстановлены в случае удовлетворения заявленных требований. В результате совершенных сделок отсутствует ущерб (вред) правам и законным интересам кредиторам должника и должнику, отсутствуют доказательства совершения сделок на заведомо и значительно невыгодных условиях, отсутствуют обстоятельства, позволяющие считать их экономически не оправданными с неравноценным встречным исполнением. Противоправность взаимосвязанных оспариваемых сделок и злоупотребление сторонами правом при заключении указанных сделок заявителями не доказано. Уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение имущественных требований к должнику, не произошло.

При таких обстоятельствах судебный акт суда первой инстанции подлежит отмене на основании пункта 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с принятием нового судебного акта.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 04.02.2022 по делу №А25-1087/2018 отменить и принять по делу новый судебный акт.

В удовлетворении требований конкурсного управляющего ООО «Стройград» ФИО5, конкурсного кредитора АО «Россельхозбанк» отказать в полном объеме.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в арбитражный суд кассационной инстанции в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий                                                                      С.И. Джамбулатов 

Судьи                                                                                                     Д.А. Белов

                                                                                                               Н.Н. Годило