929/2023-25239(1) 

 

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45, 

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности определения арбитражного суда, 

не вступившего в законную силу 

11АП-1351/2023, 11АП-1353/2023

Дело № А49-7512/2020

г. Самара

22 марта 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 марта 2023 года Постановление в полном объеме изготовлено 22 марта 2023 года 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Львова Я.А., судей Гадеевой Л.Р., Машьяновой А.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Цветиковым П.А. с участием: 

от ФИО1 – ФИО2, доверенность от 13.10.2022 года.  от ФИО3 – ФИО4, доверенность от 30.09.2022 года.  

иные лица не явились, извещены, 

рассмотрев в открытом судебном заседании 15 марта 2023 года в помещении суда в  зале № 2, апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Пензенской области от 28 декабря  2022 года об удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО5 о признании недействительной сделки должника и применении последствий  недействительности сделки в рамках дела № А49-7512/2020 о несостоятельности  (банкротстве) ФИО1,  

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Пензенской области от 01.06.2021 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена  процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым  управляющим утверждена ФИО5.  

Публикация на сайте ЕФРСБ произведена – 08.06.2021 года, в газете  «КоммерсантЪ» – 19.06.2021 года.  

27.06.2022 в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего о  признании недействительными брачных договоров от 29.06.2016 и от 06.09.2016,  заключенных между ФИО1 (должником) и ФИО3.  

Определением от 28.12.2022 заявление финансового управляющего ФИО5 удовлетворено.  

Признаны недействительными сделки по выводу активов должника, оформленные  

брачными договорами от 29.06.2016 и 06.09.2016, заключенными между ФИО3 и ФИО1.  

Применены последствия недействительности сделок - взыскана с ФИО3 в конкурсную массу ФИО1 сумма  12792500 руб.  

ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с  апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Пензенской области от 28  декабря 2022 года в рамках дела № А49-7512/2020.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 31 января  2023 года апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено  на 01 марта 2023 года.  

ФИО3 также обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный  суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Пензенской области от  28 декабря 2022 года в рамках дела № А49-7512/2020.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 31 января  2023 г. апелляционная жалоба оставлена без движения.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 17 февраля  2023 года апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено  на 15 марта 2023 года.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01 марта  2023 года судебное заседание отложено для совместного рассмотрения поступивших  жалоб.  

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.03.2023  проведена замена судьи Гольдштейна Д.К. на судью Машьянову А.В.  

Представители ФИО1 и ФИО3 поддержали доводы  апелляционных жало, просили определение суда отменить и отказать в удовлетворении  заявления финансового управляющего.  

Другие лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и  месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения  информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской  Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих  представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба  рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.  

Финансовый управляющий ФИО5 в ходатайстве просил судебное  заседание по рассмотрению апелляционной жалобы провести без его участия, возражала  против удовлетворения апелляционных жалоб.  

Рассмотрев материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы в совокупности  с исследованными доказательствами по делу, судебная коллегия Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда пришла к следующим выводам.  

Как следует из материалов дела, при вынесении обжалуемого определения суд  первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.  

В соответствии со ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании  сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3  настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по  своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.  

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или  другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в  соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в  порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.  

Правила настоящей главы могут применяться к оспариванию действий,  направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с  

семейным законодательством.  

В соответствии с толкованием, приведенным в п. 1 Постановления Пленума ВАС  РФ от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» по правилам главы Закона  

о банкротстве могут, в частности, оспариваться брачный договор, соглашение о разделе  общего имущества супругов.  

Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 г. № 48  «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения  конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» финансовый управляющий, кредиторы  должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о  банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1  статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве  внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 СК  РФ) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных  интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10 и 168, 170, пункт  1 статьи 174.1 ГК РФ).  

Согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав  исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с  противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление  гражданских прав (злоупотребление правом).  

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей  статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий  допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права  полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.  

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений, под  злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по  осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в  статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления  гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами,  нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред  или создающее для этого условия.  

Исходя из содержания п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона  или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и  охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что  такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не  связанные с недействительностью сделки.  

Наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам статей 61.2 и  61.3 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку,  при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на  основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4  Постановления № 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 30.04.2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с  оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О  несостоятельности (банкротстве)»).  

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за  пределы дефектов подозрительных сделок и сделок с предпочтением (постановление  Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 г. №  10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 г. № 306- ЭС15-20034, от 29.04.2016 г. № 304-ЭС15-20061, от 24.10.2017 г. № 305-ЭС17-4886 и от  06.03.2019 г. № 305-ЭС18-2206 и иные).  

Согласно разъяснениям пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от  23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой  

ГК РФ», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат  применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была  совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на  основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в  законе специального основания недействительности такая сделка признается  недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).  

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная  лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия,  ничтожна.  

Дело о банкротстве ФИО1 возбуждено 07.09.2020. Оспариваемые в  настоящем деле сделки, совершенные 29.06.2016, 06.09.2016, имели место ранее периода  подозрительности (трех лет до даты возбуждения дела о банкротстве). Таким образом,  вышеупомянутые сделки могут быть оспорены на основании норм Гражданского кодекса  Российской Федерации.  

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня,  когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не  являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о  начале ее исполнения.  

В рассматриваемом случае сделки должника оспариваются по мнимости, т.е. по  статьям 10, 170 ГК РФ. Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской  Федерации течение срока исковой давности по требованиям о применении последствий  недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной  начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае  предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало  или должно было узнать о начале ее исполнения.  

Принимая во внимание, что об оспариваемых брачных договорах финансовому  управляющему должника стало известно не ранее введения в отношении должника  процедуры банкротства (09.11.2020), срок исковой давности финансовым управляющим  не пропущен.  

Финансовый управляющий считает, что при заключении брачных договоров от  29.06.2016, 06.09.2016 ФИО1 преследовал цель предотвратить возможность  обращения взыскания на имущество перед заключением договоров поручительства по  обязательствам ООО «Полимер-Пенза» перед АО «АК Банк» по договору № КЛ301-17000-0067 об открытии кредитной линии от 04.09.2017 на сумму 20 000 000 руб.; перед  ООО «Фасадные Технологии» по договору поставки № 44/12 от 22.12.2017 на сумму  588313,36 руб.; перед ООО ТД «Электротехмонтаж» по договору поставки от 01.01.2018  на сумму 1131669,90 руб.  

О злоупотреблении правом со стороны должника и его супруги, а также о  мнимости оспариваемых сделок по мнению суда свидетельствуют следующие  обстоятельства.  

Должник приобрел в ипотеку жилое помещение по адресу: 

<

...>; а также 13.04.2015 приобрел в ипотеку нежилое помещение по адресу: 

<

...>.  

Между должником и ФИО6 заключен  брак.  

29.06.2016 между супругами заключен брачный договор, удостоверенный  нотариусом г.Пензы ФИО7, согласно п.1.1 которого, имущество, которое было  или будет приобретено во время брака на любые, в том числе и на кредитные денежные  средства, является собственностью того из супругов, на имя которого оно оформлено или  зарегистрировано.  

Через месяц, а именно, 26.07.2016 на имя ФИО3 зарегистрировано право  собственности на три объекта недвижимости:  

-нежилое помещение площадью 68,4 кв.м. по адресу 

<

...> (договор купли-продажи от 25.07.2016). Стоимость  имущества- 2 182 979 руб. (п.3.1 договора);  

-нежилое помещение площадью 51,9 кв.м. по адресу 

<

...> (договор купли-продажи от 25.07.2016). Стоимость  имущества- 1 656 383 руб. (п.3.1 договора);  

-нежилое помещение площадью 39,5 кв.м. по адресу 

<

...> (договор купли-продажи от 25.07.2016). Стоимость  имущества- 1 260 638 руб. (п.3.1 договора).  

Соглашением от 06.09.2016 брачный договор от 29.06.2016 расторгнут. В тот же  день (06.09.2016) заключен новый брачный договор аналогичного содержания, в который  добавлен пункт 2.1, в силу которого, квартира по адресу: 

<

...>, приобретенная должником до брака на заемные средства, будет являться во время  брака и в случае его расторжения собственностью ФИО3  

Из материалов дела следует, что указанная квартира по адресу: 

<

...>, отчуждена в пользу ФИО8 по договору от 21.06.2016.  

Таким образом, на дату заключения второго брачного договора от 06.09.2016,  которым установлено, что вышеуказанная квартира будет являться собственностью  ФИО3, квартира уже была отчуждена.  

Однако впоследствии, 15.09.2016 между ФИО3 (Покупатель) и  ФИО8 (Продавец) заключен договор купли-продажи на данную квартиру. Право  собственности за ФИО3 зарегистрировано 21.09.2016.  

Суд полагал, что договор купли-продажи от 21.06.2016 имеет признаки мнимой  сделки, совершен в целях избавления от имущества дружественному контрагенту,  поскольку при заключении второго брачного договора, должник и его супруга были  уверены в том, что квартира будет возвращена в семейную собственность. При этом право  собственности за ФИО8 на квартиру зарегистрировано лишь 09.09.2016, то есть  на дату заключения брачного договора (06.09.2016) право собственности за покупателем  зарегистрировано не было. Такое поведение сторон не характерно для обычных  участников гражданского оборота, что позволяет усомниться в действительности  намерения супругов К-вых продать квартиру.  

Вместе с тем, в договоре от 15.09.2016, согласно которому ФИО3 вновь  приобрела у ФИО8 квартиру в свою собственность, имеется пункт о том, что  квартира приобретена, в том числе, с учетом кредитных средств ПАО «Банк Уралсиб».  

В судебном заседании представитель ответчика заявил, что денежные средства от  ФИО8 по договору от 21.06.2016. были получены ответчиком ФИО3  

Вместе с тем, пояснений относительно целесообразности в привлечении кредитных  средств ФИО3 на выкуп квартиры у ФИО8 при условии того, что та  же недвижимость была продана незадолго до ее выкупа и денежные средства получены за  нее от ФИО8, не представлено.  

При таких обстоятельствах суд указал, что усматривается создание видимости того,  что квартира приобреталась супругой должника за свой счет и за счет кредитных средств.  

Далее, 25.10.2018 на имя ФИО3 зарегистрировано право собственности  на нежилое помещение, общей площадью 499,7 кв.м., кадастровый  номер:58:29:1005014:922, по адресу: 

<

...> (договор купли-продажи от 28.09.2016). Стоимость имущества- 10 697 523,07 руб. (п.3.1 договора).  

Кроме того, ФИО9 подарил супруге нежилое помещение, приобретенное им до  брака по адресу: 

<

...>, площадью 57,8 кв.м. (право собственности  за ФИО3 зарегистрировано 22.05.2017).  

Из материалов дела следует, что до заключения брака, на имя ФИО3  была зарегистрирована лишь доля в жилом помещении площадью 57,6 кв.,  расположенного в г.Каменка Каменского района Пензенской области, по ул. Дружбы, д. 7,  

кв.21 (по договору на передачу квартир (домов в собственность граждан от 07.02.2001).  

Через непродолжительное время после заключения брака с должником, на имя  ФИО3 зарегистрировано еще шесть объектов недвижимого имущества.  

После заключения оспариваемых брачных договоров, юридическое лицо ООО  «Полимер-Пенза», в котором должник является учредителем, заключил ряд договоров  поставки на крупную сумму. При этом должник выступил поручителем по обязательствам  ООО «Полимер-Пенза» перед:  

АО «АК Банк» по договору № КЛ301-17-000-0067 об открытии кредитной линии от  04.09.2017 на сумму 20 000 000 руб. Исполнение обязательств ООО «Полимер-Пенза»  обеспечено поручительством ФИО1 на основании договора  поручительства № ДП01-17-0067-156 от 04.09.2017;  

ООО ТД «Электротехмонтаж» по договору поставки от 01.01.2018 на сумму  1131669,90 руб. Исполнение обязательств ООО «Полимер-Пенза» обеспечено  поручительством ФИО1 на основании договора поручительства  от 27.11.2017;  

ООО «Фасадные Технологии» (правопреемник ФИО10) по договору поставки   № 44/12 от 22.12.2017 на сумму 588 313, 36 руб. Исполнение обязательств ООО  «Полимер-Пенза» обеспечено поручительством ФИО1 на  основании договора поручительства от 22.12.2017.  

Задолженность перед указанными кредиторами взыскана в судебном порядке: 

-в пользу ООО ТД «Электротехмонтаж» решением Железнодорожного районного  суда г. Пензы от 11.03.2019;  

-в пользу ООО «Фасадные Технологии» (правопреемник ФИО10) заочным  решением Железнодорожного районного суда г.Пензы от 26.08.2019;  

-в пользу АО «АК Банк» решением Октябрьского районного суда г. Пензы от  05.03.2020.  

Требование ООО «Фасадные Технологии» (правопреемник ФИО10 - заявитель  по делу о банкротстве) в размере 597 544,36 руб. включено в реестр требований  кредиторов ФИО1 определением суда от 09.11.2020.  

Требование АО «АК Банк» в размере 31 632 195,28 руб. включено в реестр  требований кредиторов ФИО1 определением суда от 02.03.2021.  

Требование ООО ТД «Электротехмонтаж» в размере 1 148 792, 09 руб. включено в  реестр требований кредиторов ФИО1 определением суда от 13.05.2021.  

В отношении ООО «Полимер-Пенза» 23.05.2019 возбуждено дело о банкротстве  ( № А49-5662/2019). Решением Арбитражного суда Пензенской области от 11.12.2019  (резолютивная часть решения объявлена 05.12.2019 года) ООО «Полимер-Пенза»  признано банкротом процедуре банкротства отсутствующего должника.  

Таким образом, суд пришел к выводу о том, что заключение супругами  К-выми оспариваемых брачных договоров перед заключением договоров  поручительства свидетельствует о попытке вывести личное имущество с целью  неисполнения обязательств перед кредиторами, в том числе при возможном применении  мер к принудительному взысканию задолженности.  

Указанные обстоятельства свидетельствуют об осведомленности ФИО3  о целях заключения брачных договоров.  

Таким образом, все имущество ФИО1, приобретенное как до заключения  брака, так и во время его заключения, на которое могло бы быть обращено взыскание,  передано супруге должника.  

Впоследствии ФИО3 имущество продано: 

-по договору купли-продажи от 04.06.2019, совершенному с ФИО11,  реализовано нежилое помещение площадью 68,4 кв.м. по адресу 

<

...>. Стоимость имущества- 2 182 979 руб. (п.3.1 договора);  

-по договору купли-продажи от 04.06.2019, совершенному с ФИО11,  

реализовано нежилое помещение площадью 51,9 кв.м. по адресу 

<

...>. Стоимость имущества- 1 656 383 руб. (п.3.1 договора);  

-по договору купли-продажи от 04.06.2019, совершенному с ФИО11,  реализовано нежилое помещение площадью 39,5 кв.м. по адресу 

<

...>. Стоимость имущества- 1 260 638 руб. (п.3.1 договора);  

по договору купли-продажи от 14.07.2020, совершенному с ФИО12,  реализована квартира по адресу: 

<

...>. Стоимость  имущества- 5 485 000 руб. (п.3.1 договора);  

по договору купли-продажи от 19.03.2021, совершенному с ООО «НПП Алгоритм- Сервис», реализовано нежилое помещение площадью 499,7 кв.м., кадастровый  номер:58:29:1005014:922, по адресу: 

<

...>. Стоимость  имущества- 14 000 000 руб. (п.2.1 договора).  

Кроме того, ФИО3 продан автомобиль AUDI A4 за сумму 1 000 000 руб.  (договор от 29.01.2020), приобретенный 15.06.2019, то есть в период брака с ФИО1  

Согласно п. 1 ст. 39 Семейного кодекса РФ, при разделе общего имущества  супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными,  если иное не предусмотрено договором между супругами.  

Из вышеизложенного следует, что до совершения сделок, ФИО1 и его  кредиторам причиталось не менее 12 792 500 руб. от продажи данного имущества.  

Таким образом, оспариваемыми в деле брачными договорами ФИО1 и  ФИО3 фактически отменили установленное СК РФ и ГК РФ общее правило о  том, что нажитое супругами во время брака имущество является их совместной  собственностью.  

Тем самым ФИО1 и ФИО3 приняли меры к исключению  возможности пополнения конкурсной массы супруга-должника за счет причитающейся  ему по общему правилу доли имущества, которое будет нажито им в браке с ФИО3, а также приобретенного до брака с ФИО3  

В отношении доводов ответчика о том, что квартира по ул. Измайлова, 125-5,  нежилое помещение ул. Коммунистическая, д. 41Б, пом.1, нежилое помещение по ул.  Леонова, д.10,пом.10 приобретены с использованием ипотечных средств, суд пришел к  следующему:  

три объекта недвижимого имущества в 

<

...>,  пом.1,2,3, приобретены в один день 25.07.2016 за общую сумму 5 100 000 руб.  

Учитывая дату совершения договоров (25.07.2016), в качестве финансовой  возможности приобретения должен учитываться доход ФИО3 до даты  заключения трех договоров.  

Из налоговой декларации по налогу, уплачиваемому в связи с применением  упрощенной системы налогообложения за 2016, следует, что за полугодие  

ФИО3 получен доход в размере 2 695 337 руб. 

Таким образом, доход, полученный ФИО3 меньше суммы, уплаченной  за три нежилых помещения.  

Довод о том, что нежилое помещение с кадастровым № 58:29:4993008:2578  (площадью 39,5 кв.м. по адресу 

<

...>)  приобреталось с использованием кредитных средств не подтвержден. Договор купли-продажи от 25.07.2016 на указанное нежилое помещение не содержит таких сведений (в  п.3.2 договора указано, что стоимость объекта оплачивается покупателем за счет  собственных средств до подписания настоящего договора).  

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу о том, что доход ответчика не  позволял приобрести имущество в 2016 г. за счет собственных денежных средств.  

Из налоговой декларации по налогу, уплачиваемому в связи с применением  упрощенной системы налогообложения за 2017, следует, что доход составил 5 517 694  

руб. В этот же период должником подарено супруге нежилое помещение по  ул.Измайлова, 125, площадью 57,8 кв.м.  

В каких целях использовалось данное помещение, материалы дела не содержат. 

Сведений о том, включен ли подарок в декларацию по УСН не  представлено, сумма подарка также не известна.  

Представителем ответчика в судебном заседании заявлено, что данное помещение  небольшое - является подвалом под квартирой.  

Вместе с тем, доказательств данному доводу не имеется. Учитывая площадь  нежилого помещения 57,8 кв.м., а также то обстоятельство, что ранее должник приобрел  данное помещение со всей мебелью и оборудованием (п. 2 договора купли-продажи от  13.04.2015), достоверно определить цель использования помещения не представляется  возможным.  

В связи с тем, что рыночная стоимость коммерческой недвижимости, полученного  в дар физическим лицом со статусом ИП, является налоговой базой, и подлежит  включению в декларацию по УСН, между тем, не представлена расшифровка доходов,  указанных в декларации, не имеется возможным определить с достоверностью налоговую  базу, с которой исчислен доход. Являлся ли этот доход денежным в полном объеме от  предпринимательской деятельности или налог исчислен, в том числе, с подаренной  недвижимости.  

Из актов оказанных услуг, представленных ФИО3 в обоснование  наличия финансовой возможности, следует, что в 2017 году ИП ФИО3 в  качестве исполнителя оказаны услуги ООО ПКФ «Термодом» на общую сумму  1794988,59 руб. (13.01.2017- в сумме 380 662,20 руб., 16.03.2017- в сумме 362 752,69 руб.,  05.05.2017- в сумме 426 649,60 руб., 13.06.2017- в сумме 372 091,80 руб., 04.09.2017- в  сумме 252 832,30 руб.).  

Таким образом, имеются лишь расшифровка сведений о доходе на сумму  1794988,59 руб.  

Далее, объект недвижимости по ул. Леонова, 10, пом. 10, приобретен ФИО3 по договору от 28.09.2018 (право зарегистрировано 25.10.2018) за сумму 10 697 523  руб. 07 коп.  

В договоре указано, что расчеты по договору произведены сторонами в полном  объеме до подписания договора (п.3.3 договора).  

Довод о том, что на покупку данной недвижимости привлекались кредитные  средства, не подтвержден материалами дела.  

Из налоговой декларации по налогу, уплачиваемому в связи с применением  упрощенной системы налогообложения за полугодие 2018, доход составил 804 123 руб., за  9 мес-2 157 509 руб.  

Из указанного следует, что доход, полученный ФИО3 меньше суммы,  уплаченной за покупку нежилого помещения.  

При таких обстоятельствах, довод ФИО3 относительно того, что она  имела возможность самостоятельно приобрести недвижимое имущество в 2018 году не  подтверждается материалами дела.  

Согласно ответу ГИБДД от 04.07.2022, за ФИО13 было зарегистрировано  транспортное средство AUDI A4, год выпуска заводом 2017, VIN 

<

***>,  период владения с 15.06.2019 по 29.01.2020.  

В соответствии с договором купли-продажи от 29.01.2020 ФИО3 продала  указанный автомобиль ФИО14 за 1 млн. руб.  

Первоначальные основания приобретения ФИО13 транспортного средства  AUDI A4 материалы дела не содержат.  

Сведений о доходах ФИО13 за 2019 не имеется. Соответствующих  пояснений ответчиком не представлено. Вместе с тем, из представленных сведений  следует, что автомобиль приобретен в период брака ответчика с должником.  

В силу ч. 2 ст. 9 АПК РФ, лица, участвующие в деле, несут риск наступления  последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.  

Учитывая отсутствие доказательств приобретения автомашины, суд полагает  имущество совместно нажитым.  

В результате совершения сделок состав и стоимость имущества должника  сократились, имущественным интересам кредиторов нанесен значительный вред.  

Таким образом, суд пришел к выводу о наличии в рассматриваемом случае  оснований для признания оспариваемых сделок по выводу активов должника  недействительными (ничтожными) по ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ.  

В соответствии с п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет  юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее  недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.  

Согласно п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон  обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности  возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в  пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить  его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не  предусмотрены законом.  

В силу п. 1 ст. 61.6 закона N 127-ФЗ все, что было передано должником или иным  лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также  изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с гл.  

закона N 127-ФЗ, подлежит возврату в конкурсную массу. 

В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре  приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент  его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости  имущества, в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих  вследствие неосновательного обогащения.  

Учитывая невозможность возврата имущества в конкурсную массу в натуре, в  связи с его отчуждением, в конкурсную массу с ответчика взысканы денежные средства,  составляющие стоимость имущества.  

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами суда первой  инстанции по следующим основаниям.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305- ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016, по общему правилу сделка, совершенная  исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением  правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ.  

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и  к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в  частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника  третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.  

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные  основания для оспаривания сделки, совершенной должником- банкротом в целях  причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может  быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная  цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой  стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также  презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.  

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а  также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев  подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее  

проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия  заявления о признании должника банкротом.  

Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня  реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся  основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1  статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления № 63). Таким образом,  законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей  вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако  наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что  совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как  по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.  

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный  состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168  ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков  подозрительной сделки.  

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же  основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность  для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок,  и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.  

В данном случае обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной  сделки, предусмотренных п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве, финансовым управляющим не  указаны и судом первой инстанции не установлены.  

Фактически из материалов дела следует, что утверждение финансового  управляющего о злоупотреблении правом и о мнимости сделки основано только на  утверждении о том, что заключение оспариваемых брачных договоров преследовало цель  предотвращения взыскания на имущество должника перед заключением договоров  поручительства от 04.09.2017, 22.12.2017, 01.01.2018.  

В соответствии с п.1 ст.10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав  исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с  противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление  гражданских прав (злоупотребление правом).  

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в действиях супругов  К-вых отсутствовали признаки злоупотребления правом, поскольку брачные  договоры были заключены более чем за год до заключения должником договоров  поручительства; непосредственно после вступления супругами в брак; заключение  брачных договоров было экономически обоснованно в связи с тем, что каждый из  супругов обладал доходами и объемом имущества до заключения брака и вел  самостоятельную предпринимательскую деятельность; ФИО3 опровергнуты  выводы суда первой инстанции относительно отсутствия у нее финансовой возможности  приобретения имущества.  

Материалами дела не доказано, что на момент заключения оспариваемых брачных  договоров должник имел противоправную цель предотвращения взыскания на имущество  перед заключением договоров поручительства от 04.09.2017, 22.12.2017, 01.01.2018. В  частности, основным должником ООО «Полимер-Пенза» заключены следующие  договоры со своими контрагентами: с АО «АК Банк» договор № КЛ301-17-000-0067 об  открытии кредитной линии от 04.09.2017 на сумму 20 000 000 руб.; с ООО ТД  «Электротехмонтаж» договор поставки от 01.01.2018 на сумму 1131669,90 руб.; с ООО  «Фасадные Технологии» договор поставки № 44/12 от 22.12.2017. Из материалов дела не  следует, что на момент заключения оспариваемых брачных договоров должник уже  намеревался вступить в правоотношения с указанными выше кредиторами спустя год и  более после спорных сделок, а также изначально преследовал цель неисполнения  

обязательств перед этими лицами. При этом достижение супругами при заключении брака  соглашения о режиме личной собственности каждого из супругов в отношении  приобретаемого имущества не может быть квалифицировано как злоупотребление  правом.  

Из материалов дела также не следует, что при заключении договоров  поручительства в отношении указанных выше кредиторов они были поставлены в  заблуждение относительно объема имущества ФИО1, как поручителя по  обязательствам основного должника. Изменение режима имущества супругов  осуществлено задолго до возникновения обязательств перед кредиторами.  

В апелляционной жалобе ФИО3 приведены возражения относительно  вывода суда о том, что до заключения брака, на имя ФИО3 была  зарегистрирована лишь 1/4 доля жилого помещения площадью 57,6 кв., расположенного в  г.Каменка Каменского района Пензенской области, по ул.Дружбы, д. 7, кв.21 (по договору  на передачу квартир (домов в собственность граждан от 07.02.2001).  

С 29.03.2011 года ФИО3 была зарегистрирована в качестве  индивидуального предпринимателя и имела постоянный доход от своей  предпринимательской деятельности.  

Кроме того, до вступления в брак у нее было также иное недвижимое имущество. 

Так, 29.09.2014 года ею была приобретена 1-комнатная квартира, расположенная  по адресу 

<

...>, которая 08.08.2015 года была продана за 1  160 000 руб..  

13.03.2015 ею была приобретена квартира № 47, расположенная по адресу  Пензенский район, в границах Засечного сельсовета, микрорайон № 5, Терновка, которая  была продана 21.07.2016 года за 890 000 руб.  

Также до брака у ФИО3 имелось два автомобиля: 

Кио Рио, который приобретен 14.04.2014 за 499900 руб. и продан 15.04.2016 года  за 250000 руб.;  

БМВ 320, который приобретен 18.04.2016 за 1900000 р., и продан 16.02 2017 года  за 1480000руб.  

Кроме того, согласно сообщению Межрайонной ИФНС России № 2 по Пензенской  области, доход ФИО3 составлял:  

- за 2014 г. - 2959803 руб.; - за 2015 г.- 6053375 руб.; - за 2016 г. -9954030 руб.; - за 2017 г. - 8817771 руб.; - за 2018 г. -7028646 руб. 

30.04.2020 ФИО3 прекратила деятельность в качестве индивидуального  предпринимателя.  

28.01.2019 ФИО3 создано ООО "РЕНЕССАНС - НЕДВИЖИМОСТЬ",  учредителем и генеральным директором которого она является до настоящего времени.  

11.06.2016 был зарегистрирован брак с ФИО1 

ФИО3 указано, что поскольку она имела стабильный доход от своей  предпринимательской деятельности, которая была связана с приобретением  недвижимости, обязательным условием при заключении брака было заключение брачного  контракта для защиты ее бизнеса.  

Суд счел мнимой сделку по причине того, что в один день было заключено  соглашение о расторжении первого брачного договора (06.09.2016) и заключении нового  брачного договора аналогичного содержания, в который добавлен пункт 2.1, в силу  которого, квартира по адресу: 

<

...>, приобретенная  должником до брака на заемные средства, будет являться во время брака и в случае его  расторжения собственностью ФИО3  

Заявителем жалобы в связи с этим указано, что в брачном контракте пункта 2.1 в  

такой редакции нет. Согласно п.2.1 Брачного контракта от 06.09.2016 года «Квартира,  расположенная по адресу: Пензенская область, город Пенза, Железнодорожный район,  улица Измайлова, дом 125, квартира 5, приобретаемая по Договору купли-продажи на имя  ФИО3 с использованием заемных средств ПАО «БАНК  УРАЛСИБ», будет являться во время брака и в случае его расторжения собственностью  ФИО3 и на ее приобретение и отчуждение согласие другого  супруга не требуется».  

Заявителем жалобы также приведены доводы о неполном исследовании  обстоятельств, при которых ФИО3 приобрела квартиру по адресу: 

<

...>.  

29.06.2016 года по инициативе ФИО3 был заключен брачный договор. 

Соглашением от 06.09.2016 года брачный договор от 29.06.2016 года расторгнут, и  в тот же день 06.09.2016 года между ФИО3 и ФИО1 был вновь  заключен брачный договор. Указанный договор был заключен по условиям ПАО «Банк  Уралсиб» в связи с предоставлением кредита на приобретение квартиры.  

15.09.2016 квартира (

<

...>), с кадастровым номером  58:29:2009009:1462 была приобретена ФИО3 с использованием ипотечных  средств ПАО «Банк Уралсиб» в сумме 3839000 руб. Кроме того, наличными было  передано продавцу Ульяновой 1646000 руб. Общая стоимость квартиры составила  5485000 руб.  

При этом, согласно сведениям из ЕГРН указанная квартира в период с 14.04.2015  по 17.06.2016 года принадлежала ФИО1, в последующем принадлежала  ФИО15, в последующем ФИО8 , а с 21.09.2016 (дата регистрации  договора) по 17.07.2020 года ФИО3  

Поскольку ФИО1 продал квартиру ФИО15 и погасил кредит в  сумме 4019913,00 руб., а в последующем ФИО15 продал квартиру ФИО8, у которой ФИО3 в свою очередь приобрела квартиру, вывод суда о том,  что ФИО3 получила деньги у ФИО8 не соответствует материалами  дела. Ипотечный взнос за квартиру был погашен 06.06.2016 года до регистрации брака.  Поэтому вывод суда о том, что пояснений относительно целесообразности в привлечении  кредитных средств ФИО3 на выкуп квартиры у ФИО8 при условии  того, что та же недвижимость была продана незадолго до ее выкупа и денежные средства  получены за нее от ФИО8, не представлено, не может быть признан  обоснованным.  

В связи с этим вывод суда о том, что усматривается создание видимости того, что  квартира приобреталась супругой должника за свой счет и за счет кредитных средств, не  соответствует фактическим обстоятельствам дела.  

Суд также указал, что договор купли-продажи от 21.06.2016 имеет признаки  мнимой сделки, совершен в целях избавления от имущества дружественному контрагенту,  поскольку при заключении второго брачного договора, должник и его супруга были  уверены в том, что квартира будет возвращена в семейную собственность. Между тем  второй брачный договор был заключен через три месяца (06.09.2016) после приобретения  квартиры ФИО8, по требованию банка при получении кредита и заключении  ипотечного договора. Также суд ошибочно указал, что право собственности за ФИО8 на квартиру зарегистрировано лишь 09.09.2016, то есть на дату заключения брачного  договора (06.09.2016) право собственности за покупателем зарегистрировано не было. В  действительности же право собственности ФИО8 на квартиру было зарегистрировано  22.06.2016 года, о чем свидетельствует запись регистрации в ЕГРП на недвижимое  имущество № 58-58/024-58/024/006/2016-5399/2 от 22.06.2016.  

Таким образом, вывод суда о том, что договор купли-продажи от 21.06.2016 имеет  признаки мнимой сделки, совершен в целях избавления от имущества дружественному  контрагенту, не может быть признан обоснованным.  

ФИО3 также представлены сведения о том, что 26.07.2016 нежилые  помещения (

<

...>) с кадастровыми номерами  58:29:4993008:2578, 58:29:4993008:2579, 58:29:4993008:2580 были приобретены за счет  личных средств. Общая стоимость составила 5100000 руб.  

Суд указал в решении, что «26.07.2016 года на имя ФИО3  зарегистрировано право собственности на три объекта недвижимости:  

-нежилое помещение площадью 68,4 кв.м. по адресу 

<

...> (договор купли-продажи от 25.07.2016). Стоимость  имущества - 2 182 979 руб. (п.3.1 договора);  

-нежилое помещение площадью 51,9 кв.м. по адресу г.Пенза, ул.  Коммунистическая, д. 41Б, пом.З (договор купли-продажи от 25.07.2016). Стоимость  имущества- 1 656 383 руб. (п.3.1 договора);  

-нежилое помещение площадью 39,5 кв.м. по адресу 

<

...> (договор купли-продажи от 25.07.2016). Стоимость  имущества- 1 260 638 руб. (п.3.1 договора).»  

Указанное имущество было приобретено ФИО3 за счет денежных  средств, вырученных от продажи квартир, приобретенных до брака, и за счет  предпринимательской деятельности, так 08.08.2015 года была продана квартира за 1 160  000 руб.., 21.07.2016 года была продана квартира за 890 000 руб.  

Кроме того, ее доход за предшествующие периоды составил: за 2014 г. - 2959803  руб., за 2015 г.-6053375 руб.  

Общая сумма денежных средств (без дохода за 2016 год) составляла 11063178 руб. 

Таким образом, по состоянию на 26.07.2016 года у ФИО3 имелись  свободные денежные средства для приобретения данной недвижимости.  

25.10.2018 года нежилое помещение с кадастровым номером 58:29:1005014:922 (

<

...>., пом 10.) было приобретено ФИО3 с участием  кредитных средств, должник не участвовал в его приобретении. Стоимость имущества  составила 10 697 523,07 руб. (п.3.1 договора).  

Указанное недвижимое имущество приобреталось за счет дохода за период с 2016  г. по 2018 год. (за 2016 г. - 9954030 руб., за 2017 г. - 8817771 руб., за 2018 г. - 7028646  руб.), а также за счет кредитных средств, в частности, 15.08.2018 г. был получен  потребительский кредит в банке ВТБ на сумму 2 234 043 руб.  

Кроме того, суд установил, что ФИО1 подарил супруге нежилое  помещение, приобретенное им до брака по адресу: 

<

...>,  площадью 57,8 кв.м. (право собственности за ФИО3 зарегистрировано  22.05.2017). Указанное имущество (подвал) было приобретено за 250000 руб., находилось  в собственности более трех лет, подарено как супруге, поэтому не требовало  декларирования. Оснований для вывода о том, что данный подвал является коммерческой  недвижимостью, является налоговой базой, и подлежит включению в декларацию по  УСН, не имеется. ФИО3 при этом пояснено, что в материалах дела имеются  сведения о кадастровой стоимости данного объекта недвижимости и его описание, данное  помещение никогда не использовалось в коммерческой деятельности.  

ФИО3 также приведены возражения относительно вывода суда о том,  что все имущество ФИО1, приобретенное как до заключения брака, так и во  время его заключения, на которое могло бы быть обращено взыскание, передано супруге  должника.  

Единственное имущество, которое ФИО3 получила от ФИО1 по  договору дарения, составляет нежилое помещение по адресу: 

<

...>, площадью 57,8 кв.м., приобретенное им до брака за 250 000 руб. (право  собственности за ФИО3 зарегистрировано 22.05.2017). При этом на момент  оформления дарения у ФИО1 не было признаков неплатежеспособности и он не  являлся поручителем по договору, то есть данным договором дарения права третьих лиц  

не нарушены. Кроме того, в момент дарения указанное имущество было обременено  договором залога, обязательства по которому ФИО3 впоследствии были  выполнены самостоятельно.  

Наличие у ФИО3 свободных денежных средств также подтверждает  факт приобретения 15.06.2019 года автомобиля AUDI А4 за 1480000 руб., который был  продан 29.01.2020 г. за сумму 1 000 000 руб. При этом, до указанного автомобиля у  ФИО3 был в собственности автомобиль Порше, который она приобрела  22.05.2017 года за 2950000, а продала 23.12.2018 года за 2400000 руб.  

Принимая во внимание приведенные ФИО3 объяснения и  представленные ею документы в обоснование апелляционной жалобы, суд апелляционной  инстанции пришел к выводу, что заявителем жалобы представлены достаточные  доказательства финансовой возможности приобретения имущества за счет личных  средств.  

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная  лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия,  ничтожна. Проверяя действительность сделки, исходя из доводов о наличии  признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной  задолженности и намерении вывода активов должника, суд должен осуществлять  проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или  отсутствия фактических отношений.  

Мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле  сторон: в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение  правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих  гражданских прав и обязанностей. Стороне в обоснование мнимости сделки необходимо  доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание  тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки . Согласно  правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в  абзаце 2 пункта 86 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»,  следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее  формальное исполнение. Мнимая сделка, как правило, относится к сделкам с пороком  воли.  

Основным условием для признания её недействительной является установление  отличия истинной воли сторон от выраженной формально в сделке (Определения  Верховного Суда РФ от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 01.12.2015 № 22-КГ15-9, п. 87  Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25).  

Из материалов дела таким образом не усматривается признаков мнимости  оспариваемых сделок. Исходя из вышеизложенного арбитражный суд также не мог  квалифицировать спорные сделки по нормам о злоупотреблении правом, поскольку  оспариваемые сделки и действия сторон по ней не содержат признаки недобросовестного  поведения, не совершены в обход закона с противоправной целью, а также не имеется  доказательства того, что заключенными договорами причинен вред кредиторам,  поскольку никаких долгов и кредиторов на момент заключения брачных договоров не  имелось.  

Принимая во внимание вышеизложенное, суд пришел к выводу, что определение  Арбитражного суда Пензенской области от 28 декабря 2022 года по делу № А497512/2020 подлежит отмене, как принятое с нарушением норм материального права, с  принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления ФИО5 - финансового управляющего ФИО1 о  признании недействительными брачных договоров от 29.06.2016 и 06.09.2016,  заключенных между ФИО3 и ФИО1.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ  безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.  

В соответствии со ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации расходы по уплате государственной пошлины подлежат отнесению на  должника.  

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Пензенской области от 28 декабря 2022 года по  делу № А49-7512/2020 отменить.  

Принять новый судебный акт. 

Отказать в удовлетворении заявления ФИО5 -  финансового управляющего ФИО1 о признании  недействительными брачных договоров от 29.06.2016 и 06.09.2016, заключенных между  ФИО3 и ФИО1.  

Взыскать с должника ФИО1 в доход федерального  бюджета государственную пошлину по заявлению в размере 6000 руб.  

Взыскать с должника ФИО1 в пользу ФИО3 расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в  размере 3000 руб.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через  арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Я.А. Львов 

Судьи Л.Р. Гадеева 

 А.В. Машьянова 

Электронная подпись действительна.Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 11.04.2022 7:58:00Кому выдана Машьянова Альбина ВикторовнаЭлектронная подпись действительна.Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 07.02.2023 9:19:00Кому выдана Львов Яков АлександровичЭлектронная подпись действительна.Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство РоссииДата 07.02.2023 2:49:00

 Кому выдана Гадеева Лейсан Рамилевна