ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

22.08.2022

Дело № А40-21761/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 15.08.2022.

Полный текст постановления изготовлен 22.08.2022.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Перуновой В.Л.,

судей: Голобородько В.Я., Уддиной В.З.,

при участии в заседании:

конкурсный управляющий ФИО1 – лично, паспорт РФ (он-лайн),

ФИО2 - лично, паспорт РФ,

от ФИО3 – ФИО4, доверенность от 20.03.2021,

от ФИО5 – ФИО6, доверенность от 30.05.2022, ФИО7,

доверенность от 30.05.2022,

от ФИО8 – ФИО9, доверенность от 05.08.2022,

от ФИО10 – ФИО11, доверенность от 08.08.2022,

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы ФИО5, ФИО3

А.С., конкурсного управляющего должника

на определение Арбитражного суда города Москвы от 16.03.2022

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2022

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной

ответственности ФИО5, ФИО10, ФИО3, ФИО8,

ФИО12, ФИО2

в рамках дела о признании ООО «Группа компаний «НГИ» несостоятельным (банкротом), 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 29.01.2021 Общество с ограниченной ответственностью «Группа компаний «НГИ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО1.

В Арбитражный суд города Москвы обратился конкурсный управляющий ООО «Группа компаний «НГИ» с заявлением о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.03.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2022, заявление конкурсного управляющего признано обоснованным частично. Привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.). В привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО13 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО2 (24.12.1973г.р.) отказано. Приостановлено рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО5, ФИО3, конкурсный управляющий должника обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят: ФИО5 – судебные акты отменить в части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ФИО3 – судебные акты отменить в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, , конкурсный управляющий должника – судебные акты отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО8, ФИО13 ФИО2 и принять новый судебный акт о привлечении их к субсидиарной ответственности, приостановлении вопроса об определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами. 

В кассационных жалобах заявители указывают на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

В соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания опубликована на официальном Интернет-сайте  https://kad.arbitr.ru/.

Определением Арбитражного суда Московского округа от 15.08.2022 на основании статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации произведена замена судьи Михайловой Л.В. на судью Уддину В.З. 

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщены отзывы ФИО2, ФИО8, ФИО10 на кассационные жалобы, а также в качестве правовых позиций приобщены дополнение к кассационной жалобе ФИО5, а также письменная позиция конкурсного управляющего должника. 

Представители кассаторов в судебном заседании суда округа поддержали свои кассационные жалобы по изложенным в них доводам и возражали против кассационных жалоб оппонентов, а ФИО2, представители ФИО8 и ФИО10 возражали против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего.

Иные лица, участвующие в деле, не явились в судебное заседание по рассмотрению кассационных жалоб, о времени и месте проведения судебного заседания извещены надлежащим образом. 

Информация о процессе размещена на официальном сайте «Картотека арбитражных дел» в сети Интернет, в связи с чем кассационные жалобы рассматриваются в судебном заседании в их отсутствие в порядке, установленном статьями 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, заслушав лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по обособленному спору фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Учитывая изложенное, при рассмотрении заявления в части оснований совершения сделок, приведших к банкротству должника, суды верно руководствовались нормами Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

На основании абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам, в том числе, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Федерального закона.

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление N 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац девятый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

 Как указано в статье 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной  комиссии.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, руководителями должника являлись следующие лица: ФИО5 в период 05.04.2012–16.04.2015; ФИО10 в период 17.04.2015–06.05.2015; ФИО3 в период 07.05.2015–25.01.2021.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Согласно пункту 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур банкротства, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Установленная приведенной нормой права ответственность соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402- ФЗ «О бухгалтерском учете») и с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 66 Закона о банкротстве органы управления должника обязаны предоставлять временному управляющему по его требованию любую информацию, касающуюся деятельности должника.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить ему передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

Как следует из определения Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2017 по делу № 302-ЭС17-9244 согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные ч. 2 ст. 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

При смене руководителя должника должна обеспечиваться передача как документации должника, так и имущества должника, причем имущество должно передаваться по инвентаризационной описи.

В случае невозможности передачи (указания места нахождения, переноса на управляющего ответственности за сохранность по акту приема-передачи) – оказать всестороннее содействие в розыске имущества, истребовании его от третьих лиц в судебном порядке или путем обращения в правоохранительные органы по факту неправомерных действий.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением, как указано выше, понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения руководителем должника обязательства по передаче конкурсному управляющему должником документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину руководителя, исходя из того, принял ли он все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

Согласно абзацу одиннадцатому пункта 24 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление от 21.12.2017 № 53), сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины.

Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

Судом установлено, что последним перед банкротством ООО «Группа компаний «НГИ» руководителем ФИО3 не обеспечена передача конкурсному управляющему имущества и документации должника.

Передача документации и имущества ООО «Группа компаний «НГИ» имеет существенное значение для конкурсного производства, открытого в отношении данной организации, так как согласно данным бухгалтерской отчетности по состоянию на конец 2020 года организация имела в собственности следующие активы: – запасы на сумму 1 060 000 руб.; – дебиторскую задолженность на сумму 40 138 000 руб.

Суды установили, что непередача конкурсному управляющему имущества, учтенного бухгалтерией как «запасы», а также документов, подтверждающих наличие прав требования (дебиторскую задолженность) на общую сумму 40 138 000 руб. (дебиторская задолженность), создает препятствие в осуществлении мероприятий конкурсного производства и расчетов с конкурсными кредиторами.

Решением от 26.01.2021 ООО «Группа компаний «НГИ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производства, назначен конкурсный управляющий, истребована документация и имущество у бывшего руководства. 26.01.2021 возникла у бывшего руководства ООО «Группа компаний «НГИ» обязанность обеспечить передачу конкурсному управляющему имущество и документацию должника и 01.02.2021 наступил первый день просрочки исполнения данной обязанности (после истечения трехдневного срока, установленного абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Суд округа, признавая верной позицию судов по привлечению к субсидиарной ответственности ФИО3 и отклоняя доводы кассационной жалобы последнего, учитывает, что суды исходили из следующего.

24.07.2020 возникла у руководства ООО «Группа компаний «НГИ» обязанность обеспечить передачу временному управляющему документации, отражающей хозяйственную деятельность должника и 10.08.2020 наступил первый день просрочки исполнения данной обязанности (после истечения пятнадцадневного срока, установленного пунктом 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве).

На основании определения от 24.07.2020 о введении процедуры наблюдения временному управляющему был выдан исполнительны лист в части истребования документации у руководства.

Исполнительный лист предъявлен в службу судебных приставов в отношении последнего генерального директора ФИО3 Исполнительное производство не принесло результатов. Решением от 26.01.2021 ООО «Группа компаний «НГИ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производства, назначен конкурсный управляющий, истребована документация и имущество у бывшего руководства.

26.01.2021 возникла у бывшего руководства ООО «Группа компаний «НГИ» обязанность обеспечить передачу конкурсному управляющему имущество и документацию должника и 01.02.2021 наступил первый день просрочки исполнения данной обязанности (после истечения трех дневного срока, установленного абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

На основании решения от 26.01.2021 об открытии конкурсного производства конкурсному управляющему был выдан исполнительный лист в части истребования документации и имущества у бывшего руководства. Исполнительный лист предъявлен в службу судебных приставов.

По результатам исполнительного производства конкурсным управляющим было получено письмо от последнего бывшего руководителя ФИО3, в котором он пояснил, что им не могут быть переданы ни документация, ни имущество ООО «Группа компаний «НГИ», так как фактически он никогда не осуществлял руководство ООО «Группа компаний «НГИ» и имел опосредованное отношение к данной организации – консультировал его руководителей за вознаграждение, а статус генерального директора ФИО3 занимал номинально, так как его доброе имя и широкая известность вызывали доверие у потенциальных заказчиков ООО «Группа компаний «НГИ».

ФИО3 ссылался, что заработную плату получал только до 2015 года, договоры не подписывал.

Вместе с тем вопреки доводам кассационной жалобы ФИО3 судами установлено, что официальные письма от ООО «Группа компаний «НГИ» по поводу указанной переписки с АО «Цниипромзданий» подписывались от имени ФИО3; ФИО3 находился в должности руководителя в период с 07.05.2015 по 25.01.2021, заявлений в налоговый орган о своей номинальности руководителя не подавал. Заявлений об увольнении с должности руководителя в материалы дела не представил. 

В связи с данными обстоятельствами суды первой и апелляционной инстанций пришли, по сути, к верному выводу о привлечении руководителя должника ФИО3 к субсидиарной  ответственности, применив к нему презумпцию доведения должника до банкротства, в том числе, вследствие непередачи документов должника.

Также, судом округа признаются верными выводы судов об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, поскольку судами установлено, что ФИО10, находился в должности генерального директора всего лишь в период с 17.04.2015 года по 06.05.2015, и согласно документам, представленным в материалы дела конкурсным управляющим, ФИО10 не распоряжался расчетным счетом должника.

Также судами верно установлено отсутствие оснований для привлечения ФИО10 как руководителя и учредителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве с учетом непродолжительного периода исполнения полномочий руководителя должника, а также с учетом того, что он являлся учредителем должника до вступления 30.07.2017 в силу нормы пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, возлагающей соответствующую обязанность на учредителя должника.   

В вышеуказанной части суд первой инстанции правильно применил нормы права, исследовав и оценив все обстоятельства по делу и представленные сторонами доказательства, в связи с чем у суда апелляционной инстанции отсутствовали правовые основания для отмены определения Арбитражного суда города Москвы от 16.03.2022 в отношении ФИО3 и ФИО10

Вместе с тем судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает выводы судов о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, а также об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО13. ФИО8 преждевременными, сделанными без установления всех юридически значимых обстоятельств настоящего обособленного спора.

В настоящем случае судами установлено, что ФИО5 в период 05.04.2012–16.04.2015 являлся генеральным директором должника.

Также судами были сделаны выводы о том, что ООО «Группа компаний «НГИ» через три месяца после начала просрочки исполнения обязательств перед ООО «Юг-Эксперт» по договору №647-ЮЭ от 28.06.2014, то есть с 05.10.2014 стало обладать признаками неплатежеспособности, а также с декабря 2015 года сложилась ситуация, при которой погашение задолженности по обязательным платежам привело к невозможности расчетов с кредиторами ООО «Юг-Эксперт», АО «ЦНИИПромзданий», срок исполнения обязательств перед которыми был просрочен длительное время; в связи с чем руководителем ФИО5 не была исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, предусмотренная статьей 9 Закона о банкротстве.

Также суды пришли к выводу, что неисполнение бывшим руководителем общества ФИО5 обязанности по передаче документации и имущества конкурсному управляющему повлекло существенный имущественный вред должнику.

Вместе с тем суд округа полагает заслуживающими внимания следующие доводы кассатора.

Так, 24.11.2021 Девятым арбитражным апелляционным судом вынесено постановление № 09АП-57327/2021 по делу № А40-21761/2020, в котором установлено, что у ФИО5, как у бывшего руководителя должника, не могут быть в распоряжении документы, запрашиваемые конкурсным управляющим, в соответствии со статьей 126 Закона о банкротстве.

В частности, судом установлены следующие обстоятельства:

ФИО5 не являлся руководителем должника уже более шести лет до банкротства должника, что подтверждается заявлением о его увольнении от 30.12.2014, протоколом общего собрания учредителей должника от 30.01.2015 № 1, приказом должника от 30.01.2015 № 2/2015, данными из ЕГРЮЛ.

Кроме того, ФИО5 к моменту своего увольнения были переданы документы и ценности должника исполняющему обязанности директора должника ФИО2, что подтверждается актом приема-передачи ценностей от 29.01.2015.

Из содержания протокола общего собрания учредителей должника от 30.01.2015 № 1, следует, что ООО «Группа компаний «НГИ» не имела к ФИО5 материальных и финансовых претензий к моменту его увольнения с должности генерального директора должника.

Учитывая вышеизложенное, апелляционный суд в постановлении от 24.11.2021 пришел к выводу, что у ФИО5 отсутствуют в распоряжении запрашиваемые конкурсным управляющим должника документы и ценности должника, доказательства обратного конкурсным управляющим должника не представлены.

Суд апелляционной инстанции отметил, что последующие контролирующие должника лица не обращались к ФИО5 с требованиями о предоставлении каких-либо документов и ценностей должника, таким образом, оснований для удовлетворения заявления об истребовании документов у ФИО5 не было.

Судами не учтены выводы названного вступившего в законную силу судебного акта, и не указано, какие иные фактические обстоятельства в настоящем обособленном споре позволили судам прийти к иным выводам о наличии всех документов должника у ФИО5  

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности должника ФИО14 за непередачу документов должника суды также не учли, что названным постановлением суда апелляционной инстанции установлен факт передачи документов должника от ФИО5 к ФИО14, при этом судами в рамках настоящего спора не установлены обстоятельства передачи документов должника ФИО14 иным контролирующим должника лицам.

Кроме того, суд округа полагает необходимым отметить, что постановлением Арбитражного суда Московского округа от 18.07.2022 отменены определение Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2022 об отказе в истребовании документов должника у ФИО14, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При этом суд округа указал, что судами не дана оценка тому, что ФИО2 являлась исполняющим обязанности директора должника, не дана оценка доводу конкурсного управляющего о том, что в материалы дела представлен акт приема-передачи ценностей от 29.01.2015, подписанный ФИО2

По мнению судебной коллеги суда кассационной инстанции, результаты нового рассмотрения спора об истребовании документов у ФИО14 должны быть учтены при новом рассмотрении настоящего обособленного спора. 

 В части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о банкротстве должника суд находит заслуживающими внимания доводы кассатора о том, что задолженность перед конкретным кредитором не свидетельствует о возникновении признаков объективного банкротства. Суд округа отмечает, что судами не установлена дата наступления у общества объективного банкротства, исходя из критериев, изложенных в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 №305-ЭС20-11412, в том числе, данные бухгалтерского баланса должника с целью установления данной даты, судами не анализировались.

Невыполнение руководителем организации требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. 

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Суды, как указано выше, не установили дату объективного банкротства должника, не установили размер обязательств должника, возникших после истечения срока на обращение в суд с соответствующим заявлением, что является необходимым условием как для определения наличия                оснований для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявление о банкротстве должника, так и для определения размера такой ответственности.

В настоящем случае, не применив подлежащие применению нормы материального права, суды не установили фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, а именно объем обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, соответственно, до возбуждения дела о банкротстве.

Вместе с тем, суды фактически не установили конкретную дату возникновения у должника признаков объективного банкротства, то есть не установили дату, после которой ФИО5, обязан был совершить действия предусмотренные статьей 9 Закона о банкротстве, а также не установили размер обязательств должника, возникших после истечения указанного месячного срока на подачу такого заявления, с целью определения размера субсидиарной ответственности.

При новом рассмотрении суду первой инстанции надлежит установить момент, когда у ФИО5 возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о признании общества банкротом с учетом даты наступления объективного банкротства должника, а также проверить, имелись ли у должника какие-либо обязательства перед кредиторами, возникшие после истечения месячного срока на подачу такого заявления и до возбуждения дела о банкротстве.

Суд кассационной инстанции полагает правильным применение вышеуказанного подхода и при разрешении вопроса о субсидиарной ответственности учредителя должника ФИО8, которой конкурсный управляющий вменял неисполнение соответствующей обязанности предусмотренной пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В этой связи суду необходимо установить дату появления у ФИО8 обязанности по инициированию созыва внеочередного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие соответствующего решения (с учетом вступления в силу соответствующих изменений в Закон о банкротстве 30.07.2017) и установить, имелись ли у должника кредиторы, обязательства перед которыми образовались после указанной даты.

Таким образом, наличие (отсутствие) оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности зависит от установления судами даты объективного банкротства должника (в соотношении с датой вступления в законную силу пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве  - 30.07.2017) и наличия (отсутствия) кредиторов, обязательства перед которыми образовались после истечения срока, указанного в данной норме Закона о банкротстве.

При этом суд округа отмечает, что суды необоснованно пришли к выводу о необходимости приостановления производства по определению размера субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника до окончания формирования конкурсной массы.

В силу пункта 2 статьи 10 (в предыдущей редакции Закона о банкротстве), а также  пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве (в действующей редакции) нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного  Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых этим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Федерального закона, то есть размер ответственности в соответствии с названным пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 3 статьи 9 названного Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Таким образом, оснований для приостановления производства                  по спору до расчетов с кредиторами в целях определения размера субсидиарной ответственности (в случае привлечения ответчиков ФИО5, ФИО8) к ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве общества) не имеется.

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, а также ФИО13 за совершение сделок по перечислению денежных средств  пользу ФИО13 суд округа полагает следующее.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Как установил суд первой инстанции, согласно полученным конкурсным управляющим сведениям ФИО13 являлась главным бухгалтером ООО «Группа компании «НГИ» и имела полномочия на распоряжение расчетным счетом предприятия.

Согласно выпискам по расчетным счетам должника ФИО13 получила от ООО «Группа компании «НГИ» денежные средства в общем размере 26 709 558,29 руб.

Назначения платежей, составивших указанную сумму денежных переводов, указывались как «заработная плата», «авансовый отчет» и «договор займа». Однако конкурсному управляющему бывшим руководством должника в обоснование наличия правоотношений с ФИО13 не был представлен ни договор займа, ни авансовые отчеты, ни трудовой договор. Не были представлены также сведения об объеме работы ФИО13 на предприятии.

Конкурсным управляющим подано в Арбитражный суд города Москвы заявление о признании совершенных должником в пользу ФИО13 платежей недействительными сделками и применением последствий признания сделок недействительными в виде взыскания с ФИО13 денежных средств в размере 26 709 558,29 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.02.2022 указанные сделки признаны недействительными.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 Постановления Пленума № 53).

Как следует из пункта 16 Постановления Пленума № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации,изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), следует, чтопри установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротстводолжника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчикинициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателемвозникших в связи с этим негативных последствий. По смыслу абзаца третьегопункта 16 Постановления Пленума № 53 к ответственности подлежитпривлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и(или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения.

Указанная презумпция совершения невыгодной сделки можетприменяться только тогда, когда такая невыгодная сделка являлась существенноневыгодной, в том числе применительно к масштабам деятельности должника. Вчастности, надлежит дать правовую оценку существенности произведеннымответчиком манипуляциям с конкурсной массой, а именно, сопоставить размернеудовлетворенных требований кредиторов с размером потерь от невыгодныхсделок.

Вместе с тем, суды первой и апелляционной инстанций установив, что ФИО13 являлась выгодоприобретателем по признанной недействительной сделке должника, не дали надлежащей правовой оценки данному обстоятельству как основанию для привлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности либо основанию для взыскания с нее убытков в случае, если данная сделка не привела к банкротству должника.

Равным образом суды не установили, какая часть перечислений в пользу ФИО13 совершена в период руководства должником ФИО5 и привели ли данные перечисления, совершенные в период его руководства, к наступлению банкротства должника с учетом существенности и убыточности данных перечислений в масштабах деятельности должника, соответственно, подлежит ли ФИО5 привлечению к субсидиарной ответственности за совершение данной части перечислений либо с него могут быть взысканы убытки ввиду совершения данных перечислений.   

Таким образом, учитывая разъяснения, изложенные в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», судам необходимо было установить обстоятельства, когда и по каким причинам наступили признаки объективного банкротства должника, а также обстоятельства того, существенно либо несущественно совершенные в пользу ФИО13 сделки ухудшили финансовое положение должника, в том числе, исследовать данные об активах должника, отраженных в его бухгалтерском балансе, в соотношении с размером совершенных сделок.

В случае если при повторном исследовании обстоятельств дела судом будет установлено, что совершенные сделки не повлекли существенное ухудшение финансового состояния должника, то суду необходимо рассмотреть вопрос о привлечении контролирующих лиц к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В связи с изложенным, суд округа полагает, что суды не исследовали фактические обстоятельства по спору и доводы сторон, ввиду чего судебные акты подлежат частичной отмене.

Согласно части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене в части, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении обособленного спора в отмененной части суду первой инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора. 

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 16.03.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2022 по делу № А40-21761/2020 отменить в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО13, ФИО2, ФИО8

В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10 определение Арбитражного суда города Москвы от 16.03.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2022 по делу № А40-21761/2020 оставить без изменения, кассационные жалобы в данной части – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                          В.Л. Перунова  

 

Судьи:                                                                   В.Я. Голобородько 

 

                                                                                      В.З. Уддина