﻿﻿СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068 e-mail: 17aas.info@arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № 17АП-4339/2017(14,15,16)-АК

Дело № А60-2883/2016

19 ноября 2019 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 12 ноября 2019 года.  Постановление в полном объёме изготовлено 19 ноября 2019 года.  

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Мармазовой С.И., 

судей  Даниловой И.П., Нилоговой Т.С.,  

при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания  Малышевой Д.Д.,  

при участии: от лиц, участвующих в деле: не явились 

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены  надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем  размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет- сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),  

в связи с неявкой лиц, участвующих в деле, аудиопротоколирование судебного  заседания не ведётся,  

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы  

конкурсного управляющего Васильчука Дениса Ивановича (Васильчук Д.И.),  кредитора Валеева Мансура Галимзяновича (Валеев М.Г.), кредитора  Косиновой Анны Владимировны (Косинова А.В.),   

на определение Арбитражного суда Свердловской области  от 28 августа 2019 года  

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего Васильчука  Д.И. о понижении очерёдности удовлетворения требований кредитора Валеева  М.Г.; об отказе в удовлетворении заявления Косиновой А.В. о замене кредитора  Валеева М.Г. в реестре требований кредиторов должника,  

вынесенное судьёй Сергеевой Т.А. в рамках дела № А60-2883/2016 

о признании закрытого акционерного общества «Аранта» (ЗАО «Аранта»,  ОГРН 1026605235865, ИНН 6661022237) несостоятельным (банкротом),  

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.08.2016 в  отношении ЗАО «Аранта» (далее – должник) введено наблюдение, временным  управляющим должника утверждён Васильчук Д.И.  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 13.03.2017  должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто  конкурсное производство.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.01.2019  конкурсным управляющим должника утверждён Васильчук Д.И.  

25.03.2019 Косинова А.В. обратилась в Арбитражный суд Свердловской  области с заявлением о замене кредитора Валеева М.Г. в реестре требований  кредиторов должника.  

 08.04.2019 конкурсный управляющий должника Васильчук Д.И.  обратился в Арбитражный суд Свердловской области с заявлением о  понижении очерёдности удовлетворения требований кредитора Валеева М.Г., в  котором просил понизить очерёдность удовлетворения требования кредитора  Валеева М.Г. в размере 408 502 руб. 50 коп., включённого в третью очередь  реестра требований кредиторов, и признать требование Валеева М.Г.  подлежащим удовлетворению за счёт имущества должника, оставшегося после  удовлетворения требований кредиторов, включённых в реестр, а также  исключить из реестра требований кредиторов должника требование Валеева  М.Г. в размере 202 307 руб. 94 коп. (с учётом уточнений, принятых судом в  порядке ст. 49 АПК РФ).  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 08.06.2019  заявление конкурсного управляющего Васильчука Д.И. о понижении  очерёдности удовлетворения требований кредитора Валеева М.Г. и заявление  Косиновой А.В. о замене кредитора Валеева М.Г. в реестре требований  кредиторов должника объединены в одно производство для их совместного  рассмотрения.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 28.08.2019 в  удовлетворении заявления конкурсного управляющего Васильчука Д.И. о  понижении очерёдности удовлетворения требований кредитора Валеева М.Г.  отказано, в удовлетворении заявления Косиновой А.В. о замене кредитора  Валеева М.Г. в реестре требований кредиторов должника отказано.  

Конкурсный управляющий должника Васильчук Д.И., кредитор Валеев  М.Г., Косинова А.В., не согласившись с вынесенным определением,  обратились с апелляционными жалобами.  

Конкурсный управляющий должника Васильчук Д.И. в своей  апелляционной жалобе просит определение отменить в части отказа в  понижении очерёдности удовлетворения требований Валеева М.Г.,  апелляционную жалобу удовлетворить. В обоснование апелляционной жалобы  указывает, что по смыслу Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) Валеев М.Г.  

является аффилированным с должником лицом, поскольку являлся  единоличным исполнительным органом должника, а также единственным  учредителем должника; предоставление должнику финансирования в форме  займов должно квалифицироваться в качестве обязательства, вытекающего из  факта участия, что влечёт отказ во включении в реестр требований по возврату  суммы займа; требование Валеева М.Г., являющегося бывшим директором, а  также действующим учредителем и акционером должника, вытекающее из  договора займа, является корпоративным, оно не могло быть удовлетворено;  включение корпоративного требования в реестр требований кредиторов  должника нарушает законные интересы независимых конкурсных кредиторов и  должника, противоречит абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве; в данном случае  возможно применение по аналогии п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве, который  предусматривает понижение очерёдности реституционного требования  контрагента по сделке, у которой имеются признаки, установленные п. 2  

ст. 61.2 и п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве, при установленности факта  недобросовестности контрагента, такое реституционное требование погашается  после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди; Валеев М.Г.  является единственным учредителем и руководителем должника, совершение  им неправомерных действий по выводу активов должника, злоупотребление  правами, приведение должника к банкротству, установлены вступившими в  законную силу судебными актами; требование, основанное на договоре уступки  прав требования (цессии), было заявлено исключительно с противоправной  целью, а именно с целью уменьшения в интересах должника и его  аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых  кредиторов (ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК  РФ), требование было выкуплено Валеевым М.Г. не с целью погашения  задолженности перед независимыми кредиторами; удовлетворение требований  Валеева М.Г. в третьей очереди и предоставление ему прав конкурсного  кредитора приведёт к нарушению прав всех внешних кредиторов должника,  которые не смогут получить удовлетворения требований в связи с  распределением конкурсной массы в пользу лица, действия которого привели к  банкротству должника, что в силу положений ст. 10 ГК РФ недопустимо;  заявление конкурсного управляющего не направлено на пересмотр  вступившего в законную силу судебного акта.  

Кредитор Валеев М.Г., Косинова А.В. в своих апелляционных жалобах  просят определение отменить в части отказа в уступке и замене кредитора,  произвести замену в реестре требований кредиторов должника с Валеева М.Г.  на Косинову А.В. В апелляционных жалобах, содержащих тождественные  доводы, ссылаются на то, что абзац 3 п. 26 постановления Пленума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых  процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве не  применим к спорной ситуации, так как факт платёжеспособности Косиновой  А.В., не имеет правового значения и не подлежал исследованию в настоящем  обособленном споре, указанный пункт относится к ситуации взаимоотношений  

между должником и кредитором, а не между кредиторами должника; Косинова  А.В. приобрела уже существующее право требования, которое не основано на  расписке от 07.03.2019, обстоятельства оплаты за уступленное право касаются  правоотношений исключительно между Валеевым М.Г. и Косиновой А.В., так  как Валеев М.Г. не является должником по настоящему делу о банкротстве;  наличие либо отсутствие оплаты за уступленное право не затрагивает прав ни  должника, ни его кредиторов, суд первой инстанции не должен был выяснять  вопрос финансовой возможности Косиновой А.В. оплатить уступленное право,  уплаченная сумма в 150 000 руб. не является чрезмерной и не требует особого  подтверждения в виде снятия денежных средств со счёта в банке именно в день  уступки; из судебного акта неясно, признал ли суд сделку уступки  недействительной, или не признал, но отказал в замене кредитора в реестре; не  доказано, что Косинова А.В. является аффилированным лицом по отношению к  Валееву М.Г.; суд первой инстанции преждевременно сослался на п. 11 ст.  61.11 Закона о банкротстве, а также предрешил вопросе привлечении Валеева  М.Г. к субсидиарной ответственности, что является недопустимым.  

Лица, участвующие в деле, извещённые надлежащим образом о времени  и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное  заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является  препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.  

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены  арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном  статьями 266, 268 АПК РФ.  

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда  Свердловской области от 15.08.2016 в отношении должника введено  наблюдение, временным управляющим должника утверждён Васильчук Д.И.  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 13.03.2017  должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто  конкурсное производство.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.01.2019  конкурсным управляющим должника утверждён Васильчук Д.И.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.01.2017  требования кредитора Валеева М.Г. в размере 610 810 руб. 44 коп. основного  долга включены в реестр требований кредиторов должника с очерёдностью  удовлетворения в составе третьей очереди.  

07.03.2019 между Валеевым М.Г. (цедент) и Косиновой А.В.  (цессионарий) заключён договор № 2-У уступки прав (цессии), по условиям  которого цедент уступает, а цессионарий принимает права (требования) уплаты  денежной задолженности к должнику, возникшие на основании: договор цессии  (уступки права требования) от 29.10.2015 (между ООО «Уралстеклопласт» и  Валеевым М.Г.). Права требования подтверждены судебным актом:  определение Арбитражного суда Свердловской области от 26.01.2017 по делу  А60–2883/2016 о включении в реестр требований кредиторов. Сумма  уступаемого цедентом цессионарию требования составляет 610 810 руб. 44 коп.  

(л.д. 20, т. 2).  

В соответствии с п. 3.1 договора за уступаемые права (требования)  цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере, определённом  соглашением сторон.  

07.03.2019 между Валеевым М.Г. (цедентом) и Косиновой А.В.  (цессионарий) заключено соглашение об оплате к договору № 2-У уступки прав  (цессии) от 07.03.2019, согласно которому в качестве оплаты за уступленные  права (требования) цессионарий оплачивает 150 000 руб. денежными  средствами.  

Ссылаясь на то, что необходимо заменить кредитора Валеева М.Г. на  правопреемника Косинову А.В. на основании договора цессии, Косинова А.В.  обратилась в арбитражный суд с заявлением о замене кредитора Валеева М.Г. в  реестре требований кредиторов должника.  

Ссылаясь на то, что требование Валеева М.Г. в размере 202 307 руб. 

94 коп. основано на договоре займа и фактически является  внутрикорпоративным, данное требование не может находиться в реестре  требований кредиторов должника, поскольку вытекает из корпоративных  отношений, нахождение требования Валеева М.Г. в реестре требований  кредиторов должника нарушает законные интересы независимых кредиторов и  должника, противоречит абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве, в данном случае  возможно применение по аналогии п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве, который  предусматривает понижение очерёдности реституционного требования  контрагента по сделке, у которой имеются признаки, установленные п. 2  

ст. 61.2 и п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве, при установленности факта  недобросовестности контрагента, такое реституционное требование погашается  после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, Валеев М.Г.  является единственным учредителем и руководителем должника, совершение  им неправомерных действий по выводу активов должника, злоупотребление  правами, приведение должника к банкротству, установлены вступившими в  законную силу судебными актами, требование, основанное на договоре уступки  прав требования (цессии), было заявлено исключительно с противоправной  целью, а именно с целью уменьшения в интересах должника и его  аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых  кредиторов, конкурсный управляющий должника Васильчук Д.И. обратился в  арбитражный суд с заявлением о понижении очерёдности удовлетворения  требований кредитора Валеева М.Г., в котором просил понизить очерёдность  удовлетворения требования кредитора Валеева М.Г. в размере 408 502 руб.  

50 коп., включённого в третью очередь реестра требований кредиторов, и  признать требование Валеева М.Г. подлежащим удовлетворению за счёт  имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований  кредиторов, включённых в реестр, а также исключить из реестра требований  кредиторов должника требование Валеева М.Г. в размере 202 307 руб. 94 коп.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 08.06.2019  заявление конкурсного управляющего Васильчука Д.И. и заявление Косиновой  

А.В. объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.  

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего  Васильчука Д.И. о понижении очерёдности удовлетворения требований  кредитора Валеева И.Г., суд первой инстанции исходил из того, что понижение  очерёдности удовлетворения реституционного требования является  специфической санкцией за недобросоветсное поведение стороны сделки, но не  всякого кредитора, основанием требования которого, как в рассматриваемом  случае, не является признанная недействительной сделка, заявление  конкурсного управляющего, мотивированное ссылкой на положения ст.60  Закона о банкротстве, фактически направлено на пересмотр вступившего в  законную силу судебного акта о включении требования в реестр в обход  предусмотренной процессуальным законодательством процедуры, что  противоречит принципу обязательности судебных актов, гарантированному  

ст. 16 АПК РФ. 

Отказывая в удовлетворении заявления Косиновой А.В. о замене  кредитора Валеева М.Г. в реестре требований кредиторов должника, суд первой  инстанции исходил из того, что целью уступки требования Косиновой А.В.  являлось, с одной стороны, сохранение в реестре требований кредиторов  должника формально не принадлежащего контролирующему лицу требования,  а с другой стороны, исключение возможности обращения на него взыскания по  требованиям иных лиц, судом установлено отсутствие доказательств  фактического исполнения договора уступки, а также деловой и экономической  цели приобретения права требования к должнику.  

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб,  исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст. 71 АПК  РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены  (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.  

В соответствии со ст. 32 Закона о банкротстве, ч. 1 ст. 223 АПК РФ дела о  несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по  правилам, предусмотренным АПК, с особенностями, установленными  федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности  (банкротства).  

Согласно п. 10 ст. 16 Закона о банкротстве разногласия, возникающие  между конкурсными кредиторами, уполномоченными органами и арбитражным  управляющим, о составе, о размере и об очередности удовлетворения  требований кредиторов по денежным обязательствам или об уплате  обязательных платежей, рассматриваются арбитражным судом в порядке,  предусмотренном настоящим Федеральным законом.  

В силу п. 1 ст. 60 Закона о банкротстве заявления и ходатайства  арбитражного управляющего, в том числе о разногласиях, возникших между  ним и кредиторами, а в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным  законом, между ним и должником, жалобы кредиторов на нарушение их прав и  законных интересов рассматриваются в заседании арбитражного суда не  позднее чем через один месяц с даты получения указанных заявлений,  

ходатайств и жалоб, если иное не установлено настоящим Федеральным  законом.  

По результатам рассмотрения указанных заявлений, ходатайств и жалоб  арбитражный суд выносит определение.  

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как  следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств,  связанных с возникновением задолженности должника - банкрота,  предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума  ВАС РФ от 22.06.2012 № 35, пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам,  связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и  применяемых в этих делах процедурах банкротства (утверждён Президиумом  Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016)).  

Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного  Суда Российской Федерации от 06.07.2017 по делу № 308-ЭС17-1556(2), от  12.02.2018 по делу № 305-ЭС15-5734 (4,5), от 15.02.2018 по делу № 305-ЭС17- 17208, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений,  согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных  (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся  корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что участник должника  является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном  характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.  

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого ст. 2 Закона о банкротстве к числу  конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к  должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.  

По смыслу данной нормы к подобного рода обязательствам относятся не  только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным  законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и  т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско- правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по  причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно,  если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).  

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его  участник как член высшего органа управления (ст. 32 Федерального закона от  08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", ст. 47  Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах")  объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе  посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны  обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических  управленческих решений и т.д.).  

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо  недостаточности имущества) должника исходя из требований  добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6 ГК РФ) на такого  участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им  лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление  

последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять  свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.  

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на  договорах займа требований участников следует детально исследовать природу  соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем,  а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий  банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в  форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных  обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно  компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную  деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо  механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства  формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с  противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его  аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых  кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и  должника.  

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе  переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения  уставного капитала по правилам п. 2 ст. 170 ГК РФ либо при установлении  противоправной цели - по правилам об обходе закона (п. 1 ст. 10 ГК РФ, абзац 8  ст. 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус  корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в  реестр.  

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 27 постановления Пленума ВАС  РФ от 23.12.2010 № 63 понижение очередности восстановленного требования  на основании п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве является ответственностью  особой природы. В связи с этим при отсутствии неправомерного поведения или  вины кредитора в совершении оспоренной сделки такая ответственность к  этому кредитору не применяется и его восстановленное требование  удовлетворяется по правилам п. 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве; в частности, по  общему правилу такая ответственность не применяется к кредитору,  получившему от должника безналичный платеж, в том числе досрочно (если  только платеж не был произведен досрочно по настоянию самого кредитора,  связанному с его осведомленностью о неплатежеспособности должника).  

Таким образом, по общему правилу, в случае признания на основании п. 1  ст. 61.2, п. 2 ст. 61.3 Закона о банкротстве недействительной сделки,  заключенной должником, и применении последствий ее недействительности в  виде восстановления задолженности кредитора перед должником,  восстановленное требование подлежит удовлетворению в составе требований  третьей очереди, а в том случае, если будет установлен факт неправомерного  поведения или вины кредитора в совершении оспоренной сделки, к такому  кредитору может быть применена ответственность в виде понижения  очередности восстановленного требования.  

 Согласно ч.1 ст. 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты  арбитражного суда являются обязательными для органов государственной  власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций,  должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории  Российской Федерации.  

В соответствии с ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные  вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее  рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным  судом другого дела, в котором участвуют те же лица.  

 В силу ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно  доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих  требований и возражений.  

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий  должника указывает, что требование Валеева М.Г. в размере 202 307 руб.  

94 коп. основано на договоре займа и фактически является  внутрикорпоративным, данное требование не может находиться в реестре  требований кредиторов должника, поскольку вытекает из корпоративных  отношений, нахождение требования Валеева М.Г. в реестре требований  кредиторов должника нарушает законные интересы независимых кредиторов и  должника, противоречит абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве, требование,  основанное на договоре займа от 01.07.2015, подлежит исключению из реестра  требований кредиторов должника, а требование, возникшее из договора  субподряда № 5.4.2/08–12 от 01.08.2012 – удовлетворению за счёт имущества  должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов,  включённых в реестр.  

Из материалов дела следует, что вступившим в законную силу  определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.01.2017  требования кредитора Валеева М.Г. в размере 610 810 руб. 44 коп. основного  долга включены в реестр требований кредиторов должника с очерёдностью  удовлетворения в составе третьей очереди.  

Требования Валеева М.Г. основаны на договоре займа от 01.07.2015 и  договоре субподряда № 5.4.2/08-12 от 01.08.2012.  

Судом установлено, что определением Арбитражного суда Свердловской  области от 18.01.2018 признан недействительной сделкой договор купли- продажи транспортного средства, заключённый 18.12.2015, на основании п.1  ст.61.2 Закона о банкротстве.  

 Вместе с тем, как верно отмечено судом первой инстанции, понижение  очерёдности удовлетворения реституционного требования является  специфической санкцией за недобросоветсное поведение стороны сделки, но не  всякого кредитора, основанием требования которого, как в рассматриваемом  случае, не является признанная недействительной сделка.  

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела  доказательства, суд первой инстанции пришёл к верному выводу о том,  заявление конкурсного управляющего должника о понижении очерёдности  

требований Валеева М.Г. в реестре требований кредиторов должника, поданное  в порядке ст. 60 Закона о банкротстве, фактически направлено на пересмотр  вступившего в законную силу судебного акта – определения от 26.01.2017 о  включении требования Валеева М.Г. в реестр в обход предусмотренной  процессуальным законодательством процедуры, в связи с чем, правомерно  отказал в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим должника  Васильчуком Д.И. требований.  

С учётом вышеизложенного доводы конкурсного управляющего  должника Васильчука Д.И. о том, что по смыслу Закона о банкротстве Валеев  М.Г. является аффилированным с должником лицом, поскольку являлся  единоличным исполнительным органом должника, а также единственным  учредителем должника, предоставление должнику финансирования в форме  займов должно квалифицироваться в качестве обязательства, вытекающего из  факта участия, что влечёт отказ во включении в реестр требований по возврату  суммы займа, требование Валеева М.Г., являющегося бывшим директором, а  также действующим учредителем и акционером должника, вытекающее из  договора займа, является корпоративным, оно не могло быть удовлетворено,  включение корпоративного требования в реестр требований кредиторов  должника нарушает законные интересы независимых конкурсных кредиторов и  должника, противоречит абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве, в данном случае  возможно применение по аналогии п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве, который  предусматривает понижение очерёдности реституционного требования  контрагента по сделке, у которой имеются признаки, установленные п. 2  

ст. 61.2 и п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве, при установленности факта  недобросовестности контрагента, такое реституционное требование погашается  после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, заявление  конкурсного управляющего не направлено на пересмотр вступившего в  законную силу судебного акта, отклоняются как необоснованные.  

 Доводы конкурсного управляющего должника Васильчука Д.И. о том,  что Валеев М.Г. является единственным учредителем и руководителем  должника, совершение им неправомерных действий по выводу активов  должника, злоупотребление правами, приведение должника к банкротству,  установлены вступившими в законную силу судебными актами, требование,  основанное на договоре уступки прав требования (цессии), было заявлено  исключительно с противоправной целью, а именно с целью уменьшения в  интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов,  приходящихся на долю независимых кредиторов (ст. 10 ГК РФ), требование  было выкуплено Валеевым М.Г. не с целью погашения задолженности перед  независимыми кредиторами, удовлетворение требований Валеева М.Г. в  третьей очереди и предоставление ему прав конкурсного кредитора приведёт к  нарушению прав всех внешних кредиторов должника, которые не смогут  получить удовлетворения требований в связи с распределением конкурсной  массы в пользу лица, действия которого привели к банкротству должника, что в  силу положений ст. 10 ГК РФ недопустимо, отклоняются.  

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление  гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу,  действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо  недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).  

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или  недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого  участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы  другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой  информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность  участников гражданских правоотношений и разумность их действий  предполагаются, пока не доказано иное.  

Доказательства, свидетельствующие о том, что заявляя требование о  включении в реестр требований кредиторов должника, Валеев М.Г.  

действовал исключительно с намерением причинить вред другому лицу, в  обход закона с противоправной целью, в материалы дела не представлены.  

 Наличие у Валеева М.Г. признаков аффилированности к должнику само  по себе не является безусловным основанием для отказа во включении  требований в реестр или понижения его очерёдности в реестре.  

Совершение сделок между заинтересованными лицами  законодательством РФ не запрещено.  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении  Верховного Суда РФ от 07.06.2018 по делу № 305-ЭС16-20992 (3) заключение  сделки между заинтересованными лицами не может служить самостоятельным  признаком злоупотребления правом в их поведении. Равным образом  отсутствуют основания полагать, что данный факт безусловно указывает на  необходимость отказа во включении в реестр заявленного требования или  понижения очередности при его удовлетворении.  

Согласование, заключение или одобрение контролирующим должника  лицом сделок на заведомо невыгодных условиях может явиться основанием для  привлечения такого лица к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника или взыскания с него убытков.  

В обоснование заявленных требований о процессуальном правопреемстве  Косинова А.В. ссылается на то, что между ней и Валеевым М.Г. заключён  договор уступки прав (цессии) к должнику.  

В силу п. 6 ст. 16 Закона о банкротстве требования кредиторов  включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него  арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на  основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и  размер, если иное не определено настоящим пунктом.  

Согласно ч. 1 ст. 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в  спорном или установленном судебным актом арбитражного суда  

правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования,  перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в  обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее  правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство  возможно на любой стадии арбитражного процесса.  

В соответствии со ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на  основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по  сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании  закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие  должника, если иное не предусмотрено законом или договором.  

  В силу п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу  допускается, если она не противоречит закону или договору.  

Сделка по уступке права требования имеет своим результатом замену  кредитора в обязательстве (основном обязательстве). Эта сделка представляет  собой действие первоначального кредитора по отказу от своих прав в  отношении должника и передаче их новому кредитору.  

По условиям договора уступки прав (цессии) № 2-У от 07.03.2019  Валеевым М.Г. уступлены Косиновой А.В. права (требования) уплаты  денежной задолженности к должнику, возникшие на основании: договор цессии  (уступки права требования) от 29.10.2015 (между ООО «Уралстеклопласт» и  Валеевым М.Г.), права требования подтверждены судебным актом:  определение Арбитражного суда Свердловской области от 26.01.2017 о  включении в реестр требований кредиторов, сумма уступаемого требования  составляет 610 810 руб. 44 коп.  

 Согласно п. 3.1 договора за уступаемые права (требования) цессионарий  выплачивает цеденту денежные средства в размере, определённом соглашением  сторон.  

 В соответствии с соглашение об оплате к договору № 2-У уступки прав  (цессии) от 07.03.2019 в качестве оплаты за уступленные права (требования)  цессионарий оплачивает 150 000 руб. денежными средствами.  

В тексте соглашения об оплате от 07.03.2019 содержится расписка о  получении денежных средств в размере 150 000 руб.  

В подтверждение наличия у Косиновой А.В. финансовой возможности  приобрести право требования к должнику на основании договора уступки прав  (цессии) от 07.03.2019 в материалы дела представлена выписка по лицевому  счёту Косиновой А.В. (л.д. 61-67).  

Судом установлено, что по состоянию на 07.03.2019 остаток по счёту  Косиновой А.В. составил 11 749 руб. 33 коп.  

При этом из выписки по лицевому счёту Косиновой А.В. не следует, что  Косинова А.В. снимала со своего банковского счёта крупные суммы в период  непосредственно перед датой, указанной в качестве даты платежа в размере  

150 000 руб. по договору № 2-У уступки прав (цессии) от 07.03.2019. 

Кроме того, определением арбитражного суда от 09.07.2019 произведена  замена общества с ограниченной ответственностью «Ирис» (ООО «Ирис») с  

требованием в размере 390 000 руб. основного долга в составе третьей очереди  реестра требований кредиторов должника на его правопреемника – Косинову  А.В., указанное право требования к должнику Косинова А.В. приобрела за  

100 000 руб. на основании соглашения от 10.04.2019. 

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела  доказательства, суд первой инстанции обоснованно указал, что выписка по  лицевому счёту Косиновой А.В. не подтверждает финансовую возможность  Косиновой А.В. приобрести права требования к должнику.  

Обоснование наличия экономической целесообразности приобретения  требований к должнику Косиновой А.В. не приведено.  

Судом учтено, что Валеев М.Г. является контролирующим должника  лицом, конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с  заявлением о привлечении его к субсидиарной ответственности.  

При изложенных обстоятельствах, установив, что целью уступки  требования Косиновой А.В. являлось, с одной стороны, сохранение в реестре  требований кредиторов должника формально не принадлежащего  контролирующему лицу требования, а с другой стороны, исключение  возможности обращения на него взыскания по требованиям иных лиц, суд  первой инстанции в целях защиты интересов добросовестных кредиторов  обоснованно отказал в удовлетворении заявления Косиновой А.В. о  процессуальном правопреемстве.  

Доводы кредитора Валеева Г.М., Косиновой А.В. о том, что абзац 3 п. 26  Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с  рассмотрением дел о банкротстве не применим к спорной ситуации, так как  факт платёжеспособности Косиновой А.В., не имеет правового значения и не  подлежал исследованию в настоящем обособленном споре, указанный пункт  относится к ситуации взаимоотношений между должником и кредитором, а не  между кредиторами должника, Косинова А.В. приобрела уже существующее  право требования, которое не основано на расписке от 07.03.2019,  обстоятельства оплаты за уступленное право касаются правоотношений  исключительно между Валеевым М.Г. и Косиновой А.В., так как Валеев М.Г.  не является должником по настоящему делу о банкротстве, наличие либо  отсутствие оплаты за уступленное право не затрагивает прав ни должника, ни  его кредиторов, суд первой инстанции не должен был выяснять вопрос  финансовой возможности Косиновой А.В. оплатить уступленное право,  уплаченная сумма в 150 000 руб. не является чрезмерной и не требует особого  подтверждения в виде снятия денежных средств со счёта в банке именно в день  уступки, из судебного акта неясно, признал ли суд сделку уступки  недействительной, или не признал, но отказал в замене кредитора в реестре, не  доказано, что Косинова А.В. является аффилированным лицом по отношению к  Валееву М.Г., суд первой инстанции преждевременно сослался на п. 11  

ст. 61.11 Закона о банкротстве, а также предрешил вопросе привлечении  Валеева М.Г. к субсидиарной ответственности, что является недопустимым,  

отклоняются.  

 Согласно п. 1 ст. 389.1 ГК РФ взаимные права и обязанности цедента и  цессионария определяются названным Кодексом и договором между ними, на  основании которого производится уступка.  

 Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на  основании которого производится уступка, если законом или договором не  предусмотрено иное (п.2 ст.389.1 ГК РФ).  

 Условиями договора уступки прав (цессии) № 2-У от 07.03.2019  предусмотрено, что уступаемое право (требование) переходит от цедента к  цессионарию с даты подписания настоящего договора независимо от передачи  правоподтверждающих (первичных) документов и (или) оплаты (п. 2.4  договора).  

 Вместе с тем, в силу ч.2 ст.65 АПК РФ арбитражный суд определяет  обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела на  основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с  подлежащими применению нормами материального права.  

 В условиях обычного гражданского оборота цессионарий, приобретая  права требования долга, имеет экономический интерес на получение денежной  суммы или другого исполнения от должника.  

 В рассматриваемом случае осуществление процессуального  правопреемства обусловлено необходимостью реализации процессуальных  прав в рамках дела о банкротстве, оформление процессуального  правопреемства судебным актом необходимо для реализации прав новым  кредитором в деле о банкротстве.  

 Таким образом, в целях защиты интересов кредиторов должника судом  первой инстанции обоснованно исследовались и устанавливались  обстоятельства исполнения Косиновой А.В. обязательств по оплате  уступленного права (требования) по договору уступки, наличия у неё  финансовой возможности, а также экономической целесообразности  заключения договора уступки.  

 Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации", поведение одной из сторон может быть признано  недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой  стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение  действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.  

 Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд  в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого  поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или  частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов  добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения  другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).  

 Учитывая, что Валеев М.Г. является контролирующим должника лицом, в  

настоящее время рассматривается обособленный спор о привлечении его к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приобретение  права (требования) к должнику произведено Косиновой А.В. в интересах лица,  контролирующего деятельность должника, при отсутствии экономической  целесообразности совершения действий по приобретению права требования к  неплатёжеспособному должнику, в данном случае свидетельствует о  недобросовестности их действий при заключении договора уступки прав  (цессии) № 2-У от 07.03.2019.  

 Принимая во внимание конкретные обстоятельства настоящего спора, суд  первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных  Косиновой А.В. требований о процессуальном правопреемстве и замене  кредитора Валеева М.Г. на его правопреемника Косинову А.В.  

Иные обстоятельства, приведённые в апелляционных жалобах, не имеют  правового значения, так как основанием для удовлетворения апелляционных  жалоб не являются.  

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения  апелляционных жалоб и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.  

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в  соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или  изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.  

При подаче апелляционных жалоб на определения, не перечисленные в  подп. 12 п. 1 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации,  государственная пошлина не уплачивается.  

На основании изложенного и руководствуясь статьями 258, 266, 268, 269,  271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  Семнадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 28 августа  2019 года по делу № А60-2883/2016 оставить без изменения, апелляционные  жалобы – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного  производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий  одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской  области.  

Председательствующий С.И. Мармазова 

Судьи И.П. Данилова  

 Т.С. Нилогова