АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5404/23 

Екатеринбург

06 сентября 2023 г.

 

Дело № А76-14334/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 30 августа 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 06 сентября 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Плетневой В. В., Морозова Д. Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании с использованием видеоконференц-связи кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вега» ФИО1 (далее – управляющий, заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Челябинской области от 22.02.2023 по делу № А76-14334/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании, проведенном с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Челябинской области, принял участие конкурсный управляющий ФИО1

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 24.04.2019 возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Вега» (далее – общество «Вега», должник).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 20.08.2019 в отношении общество «Вега» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 04.06.2020 общество «Вега» признано несостоятельным (банкротом); в отношении имущества должника открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3 в сумме 33 315 085 руб. 97 коп. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 22.02.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2023, в удовлетворении заявленных требований отказано.

В кассационной жалобе управляющий просит указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований управляющего.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что руководителем должника денежные средства в сумме 17 454 633 руб. 80 коп. были израсходованы на цели, не связанные с выплатой заработной платы, расчетов по социальному страхованию, уплатой налогов, сборов, взносов, других обязательных платежей; задолженность по налогам не была погашена вплоть до введения процедуры банкротства должника и составляет более 50 % реестра требований кредиторов, в связи с чем суды не применили презумпцию вины в наступлении банкротства, закрепленную в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); из содержания приговора суда следует, что начисления налогов и сборов, а также страховых взносов имели место ранее по времени и вне зависимости от совершения ФИО3 тех действий, которые образовали объективную сторону состава преступления (осуществление расчетов в обход расчетного счета). Управляющий указывает, что расходные операции должника осуществлялись исключительно через кассу предприятия выдавались в подотчет сотрудникам предприятия, либо через муниципальное унитарное предприятие «Красногорский РИЦ» (далее – предприятие «Красногорский РИЦ») согласно распоряжению общества «Вега», что позволило обществу продолжать хозяйственную деятельность в обход уже имеющихся обязательств должника как перед кредиторами, так и перед уполномоченным органом, за что 26.11.2019 общество было привлечено к административной ответственности. 

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Вега» зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – реестр) 12.08.2010 с присвоением основного государственного регистрационного номера 1107412000585.

ФИО3 на основании решения единственного учредителя общества от 01.07.2010 является директором указанного юридического лица в период с 01.07.2010 по 28.05.2020.

Общество «Вега» осуществляло регулируемые виды деятельности в сфере холодного водоснабжения и водоотведения, реализуемые на потребительском рынке на территории Еманжелинского и Увельского муниципальных районов Челябинской области.

Имущественный комплекс для осуществления регулируемой деятельности в сфере холодного водоснабжения передан обществу «Вега» на основании концессионного соглашения от 11.03.2011, заключенного с администрацией Красногорского городского поселения на срок до 31.12.2021.

По условиям указанного соглашения должник обязался реконструировать объекты водоснабжения, осуществлять с их использованием производство, передачу и распределение холодной воды, оказывая услуги по бесперебойному водоснабжению и водоотведению Красногорского городского поселения.

Постановлениями администрации Красногорского городского поселения общество «Вега» наделялось статусом гарантирующей организации в сфере холодного водоснабжения и водоотведения в Красногорском городском поселении Еманжелинского муниципального района.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 04.06.2020 общество «Вега» признано несостоятельным.

Из общедоступных сведений, размещенных в Картотеке арбитражных дел, следует, что в ходе процедуры банкротства в реестр требований кредиторов должника включены требования следующих лиц:

Уполномоченного органа в сумме 12 432 848 руб. 97 коп. (определение от 25.11.2019) и 4 017 руб. 45 коп. (определение от 24.12.2019);

- публичного акционерного общества «Челябэнергосбыт» (далее – общество «Челябэнергосбыт») в сумме 4 308 944 руб. 12 коп. (определение от 06.03.2020) и 3 548 533 руб. 82 коп. (определение от 19.03.2021);

- открытого акционерного общества «Межрегиональная распределительная сетевая компания Урала» в сумме 3 974 750 руб. 53 коп. (определение от 03.11.2020);

- муниципального унитарного предприятия «Городское коммунальное хозяйство» в сумме 506 236 руб. 20 коп. (определение от 17.02.2021).

Как указывает заявитель, в период с марта 2017 года по февраль 2018 года решениями Арбитражного суда Челябинской области с должника в пользу «Челябэнергосбыт» была взыскана задолженность за поставленную электроэнергию в общей сумме 3 674 463 руб. 49 коп., суммы пени и судебных расходов. 

Указанная задолженность начала формироваться в период с июня 2016 года и к моменту возбуждения производства по настоящему делу о банкротстве была частично погашена. 

Кроме этого, к концу 2016 года у должника образовалась задолженность по обязательным платежам на сумму 844 999 руб. 93 коп., а общий размер включенных в реестр требований уполномоченного органа, включая образовавшиеся после 01.01.2017, составил 12 554 439 руб. 72 коп.

Приговором Еманжелинского городского суда Челябинской области от 12.11.2021 ФИО3 был осужден за совершение преступления, предусмотренного частью 2 статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации за то, что он в период с 09.01.2017 по 30.05.2019 в нарушение действующего законодательства, имея реальную возможность погасить задолженность по налогам, сборам и страховым взносам в сумме 14 060 369 руб. 98 коп., из корыстной и иной личной заинтересованности, выразившейся в желании извлечь прибыль и получить доходы от деятельности общества «Вега», а также желая сохранить платежеспособность предприятия, сокрыл денежные средства общества «Вега», за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации должно было быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам и страховым взносам.

При рассмотрении уголовного дела, с объективной стороны действия ФИО3, как установил суд, выразились в том, что он осуществлял расчеты в наличной форме, минуя расчетный счет, а также выдавал поручения о перечислении денежных средств, которые в интересах должника собирало предприятия «Красногорский расчетно-информационный центр», в пользу контрагентов, в том числе общества «Челябэнергосбыт», УФК по Челябинской области и других указанных в приговоре суда лиц.

В период с 01.10.2017 по 23.08.2018 в отношении должника велось производство по делу о банкротстве № А76-33478/2017, в рамках которого была введена процедура наблюдения, и которое было прекращено ввиду отсутствия у должника имущества для покрытия расходов по делу.

Настоящее дело о банкротстве было возбуждено по заявлению должника 24.04.2019.

По результатам инвентаризации активов должника в конкурсном производстве, в конкурсную массу была включена дебиторская задолженность на общую сумму 20 109 061 руб. 18 коп., из которых 17 021 302 руб. 23 коп. составляла дебиторская задолженность населения.

Указанная задолженность взыскивалась конкурсным управляющим в течение процедуры, а в настоящий момент поставлен вопрос о реализации оставшейся части задолженности на торгах.

В рамках производства по делу о банкротстве со стороны конкурсного управляющего не поступали заявления о том, что документация должника передана бывшим руководителем не в полном объеме.

Конкурсный управляющий, полагая, что осуждение бывшего руководителя за совершение преступления, связанное с уклонением от уплаты налогов, и включение требований по обязательным платежам в значительном размере в реестр влекут презумпцию доведения до банкротства по вине бывшего руководителя, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением. Помимо этого, заявитель указывал на то, что заявление о банкротстве подлежало подаче в срок до 31.12.2016, в связи с чем на бывшего руководителя следует возложить также субсидиарную ответственность за неподачу заявления о банкротстве.

Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении требований, исходили из следующего. 

В силу статьи 9 Закон о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Если в течение предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым – восьмым пункта 1 названной статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока собственник имущества должника – унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника.

Согласно статье 61.12. Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых названным Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, его учредителя, которые, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В абзаце четвертом пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – постановление Пленума № 53) даны разъяснения о том, что по общему правилу, при определении размера субсидиарной ответственности руководителя не учитываются обязательства перед кредиторами, которые в момент возникновения обязательств знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве. Это правило не применяется по отношению к обязательствам перед кредиторами, которые объективно вынуждены были вступить в отношения с должником либо продолжать существующие (недобровольные кредиторы), например, уполномоченный орган по требованиям об уплате обязательных платежей, кредиторы по договорам, заключение которых являлось для них обязательным, кредиторы по деликтным обязательствам (по смыслу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 3 статьи 61.12 Закона о банкротстве). 

Кроме того, в силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума № 53).

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.) (пункт 19 постановления Пленума № 53).

Кроме того, поскольку субсидиарная ответственность руководителя должника является гражданско-правовой, в силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, при привлечении контролирующего лица необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности.

Конкурсный управляющий в ходе рассмотрения обособленного спора настаивал, что соответствующая обязанность по подаче в суд заявления о признании должника банкротом возникла у ФИО3 не позднее начала 2016 года, при этом исходил из того, что в указанный период у должника уже имелась непогашенная задолженность перед уполномоченным в сумме порядка 4 млн. руб., что, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствовало о наличии у должника признаков неплатежеспособности, влекущих обязанность по подаче заявления о банкротстве должника.  

Исследуя обстоятельства, связанные с осуществлением должником своей хозяйственной деятельности, а также возникновением у ответчика обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, суды установили следующие обстоятельства.

Постановлениями администрации Красногорского городского поселения общества «Вега» наделялось статусом гарантирующей организации в сфере холодного водоснабжения и водоотведения в Красногорском городском поселении Еманжелинского муниципального района.

Указанная деятельность подлежала государственному тарифному регулированию. 

Правовые основы государственного регулирования тарифов в сфере водоснабжения и водоотведения осуществляются в соответствии с Федеральным законом от 07.12.2011 № 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении», Основами ценообразования в сфере водоснабжения и водоотведения и Правилами регулирования тарифов в сфере водоснабжения и водоотведения, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 13.05.2013 № 406 «О государственном регулировании тарифов в сфере водоснабжения и водоотведения», а также Методическими указаниями по расчету регулируемых тарифов в сфере водоснабжения и водоотведения, утв. Приказом ФСТ России от 27.12.2013 № 1746-э (далее – Методические указания № 1746-э). 

Тарифы на оказываемые должником услуги водоснабжения и водоотведения являлись фиксированными; ставки тарифов устанавливались региональным органом власти.

Таким образом, суды установили, что основным и единственным видом деятельности должника являлось оказание услуг по водоснабжению населению в Красногорском городском поселении Еманжелинского муниципального района.

Подобная деятельность в целом не подразумевает получения существенной прибыли, кроме того, доход от указанных видов деятельности является регулируемым, то есть размер платы за коммунальные услуги определяется исходя из тарифов, установленных уполномоченным органом.

Иной хозяйственной деятельностью, которая могла бы каким-либо значимым образом повлиять на финансовые результаты деятельности, должник не занимался. 

Как установлено судами, не позднее чем к концу 2016 года должник имел неисполненные денежные обязательства и обязанности по уплате обязательных платежей на сумму свыше 4 млн. руб.

В то же время суды установили, что указанная сумма не превышала активов должника (в частности, дебиторской задолженности, которая по состоянию на 31.12.2016 составляла 8174 тыс. руб., на 31.12.2017 – 10 748 тыс. руб., на 31.12.2018 – 12 965 тыс. руб.).

При рассмотрении спора судами приняты пояснения бывшего руководителя, в соответствии с которыми при продолжении деятельности он рассчитывал на принятие более благоприятных тарифов; в частности, ответчик указывал, что в числе прочих причин банкротства должника таковой является установление тарифа на услуги в размере, не позволяющем осуществлять деятельность в условиях отсутствия дефицита бюджета организации, в связи с чем со стороны руководителя должника было обращение в суд с заявлением об оспаривании тарифов на питьевую воду и водоотведение; при этом из содержания карточки гражданского дела № 3а-25/2020 и текста судебного решения от 04.03.2020 следует, что соответствующее разбирательство по иску должника продолжалось до марта 2020 года, когда в отношении должника уже была введена процедура банкротства; также руководитель рассчитывал на более высокую долю исполнения обязательств контрагентами (в первую очередь населением) и компенсацию «выпадающих» потерь со стороны муниципального образования, чего в конечном итоге не произошло.  

Кроме того, суды указали, что с учетом того, что в период с октября 2017 года по август 2018 года в отношении должника велось производство по делу о банкротстве № А76-33478/2017, в рамках которого была введена процедура наблюдения, и которое было прекращено ввиду отсутствия у должника имущества для покрытия расходов по делу, суды пришли к пришли к выводу, что бывший руководитель должника имел достаточные разумные основания для неподачи заявления о банкротстве в более ранний период (до апреля 2019 года).

Принимая во внимание изложенное, установив, что и до, и после образования задолженности перед уполномоченным органом должник продолжал осуществлять хозяйственную деятельность; учитывая, что в материалы дела представлены доказательства исполнения должником обязательств, хоть и частичного; проанализировав данные финансового анализа и бухгалтерской отчетности и сопоставив их с представленными в материалы дела доказательствами, исходя из конкретных фактов, установленных судами при рассмотрении дела, исследовании причин банкротства, а также момента наступления кризисного состояния, в результате изучения состава кредиторов и характера кредиторской задолженности, суды не установили оснований для вывода об обмане кредиторов со стороны руководителя или учредителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу статьи 9 Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, а также причинной связи между таким умолчанием и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов.

Кроме того, исследуя обстоятельства, связанные с причинами банкротства, исходя из социальной значимости оказываемых должником услуг и невозможность их одномоментного прекращения; исходя из того, что специфика деятельности общества «Вега» с момента его создания не позволяла ему получать прибыль в объеме, на которую могут рассчитывать рядовые коммерческие организации; учитывая, что платежи потребителей при этом являлись для предприятия общества «Вега» единственным источником пополнения активов для исполнения обязательств перед контрагентами и несения расходов на текущую деятельность; при этом должник не мог самостоятельно определять стоимость оказываемых им коммунальных услуг, выбирать потребителей своих услуг, иным образом влиять на получаемую выручку и растущую просроченную дебиторскую задолженность с тем, чтобы уменьшить свои убытки; услуги по водоснабжению населения оказывались в соответствии с принципом приоритетности бесперебойного и качественного обеспечения населения питьевой водой и услугами по водоотведению, суды, не установив совокупность условий для вывода о наличии вины бывшего руководителя ФИО3 в возникновении у должника признаков банкротства, пришли к выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Применительно к подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве конкурсный управляющий указывал на то, что ФИО3 был осужден приговором суда за совершение преступления, предусмотренного часть 2 статьи 199.2 УК РФ, а требования по обязательным платежам составляют более половины реестровых требований.

Как установлено судами, по состоянию на 30.05. 2019 общество «Вега», согласно направленным налоговым органом требованиям об уплате налогов, сборов, страховых взносов, имело недоимку (без учета пени, штрафов) по налогам, сборам и страховым взносам в различные бюджеты в общей сумме 14 060 369 руб. 98 коп., в связи с имеющейся недоимкой по налогам, сборам и страховым взносам, в порядке статьи 69 Налогового Кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) уполномоченным органом в адрес должника направлены требования об уплате налога, сбора, страховых взносов, которая добровольно погашена не была.

В связи с этим,  на основании и в порядке статьи 46 НК РФ приняты решения о взыскании налогов, сборов, страховых взносов за счет денежных средств, находящихся на счетах общества «Вега» в банках; в обеспечение решений о взыскании за счет денежных средств общества «Вега», находящихся на счетах налогоплательщика в банках, уполномоченным органом приняты решения о приостановлении операций по расчетному счету.

Кроме того, уполномоченным органом в порядке статьи 47 НК РФ приняты решения о взыскании задолженности за счет иного имущества общества «Вега».

В последующем ФИО3 распорядился о направлении писем в адрес предприятия «Красногорский РИЦ» с просьбой произвести оплату по заключенным с обществом «Вега» договорам с поставщиками работ и услуг путем перевода денежных средств должника, минуя основной расчетный счет, с расчетных счетов предприятия «Красногорский РИЦ» на расчетные счета иных контрагентов общества «Вега» с целью расчета за поставленные товары и оказанные обществом «Вега» услуги и уменьшения кредиторской задолженности. 

После этого предприятие «Красногорский РИЦ» в период с 09.01.2017 по 30.05.2019 года производили перечисление денежных средств за общество «Вега» с расчетных счетов предприятия «Красногорский РИЦ», минуя расчетный счет общества «Вега», на общую сумму 8 641 286 руб. 86 коп. в адрес третьих лиц – контрагентов должника.

Как полагало обвинение в рамках возбужденного уголовного дела, равным образом и то, на чем настаивал управляющий в ходе настоящего дела, ФИО3, действуя из корыстной и иной личной заинтересованности, выразившейся в желании извлечь прибыль и получить доходы от деятельности возглавляемого им общества, а также желая сохранить платежеспособность возглавляемого им предприятия, скрыл денежные средства, за счет которых должно было быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам, страховым взносам на общую сумму 8 813 346 руб. 94 коп., без учета денежных средств в сумме 25 738 145 руб. 02 коп., за счет которых были произведены расчеты с персоналом по оплате труда, а так же без учета денежных средств в сумме 6 838 руб. 44 коп., за счет которых были произведены расчеты по социальному страхованию и обеспечению, поступившие в кассу общества «Вега» в период с 09.01.2017 по 30.05.2019.

Приговором Еманжелинского городского суда Челябинской области от 12.11.2021 ФИО3 был осужден за совершение преступления, предусмотренного частью 2 статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации за то, что он в период с 09.01.2017 по 30.05.2019 в нарушение действующего законодательства, имея реальную возможность погасить задолженность по налогам, сборам и страховым взносам в сумме 14 060 369 руб. 98 коп., из корыстной и иной личной заинтересованности, выразившейся в желании извлечь прибыль и получить доходы от деятельности общества «Вега», а также желая сохранить платежеспособность предприятия, сокрыл денежные средства общества «Вега», за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации должно было быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам и страховым взносам.

Наряду с этим, как было установлено судом апелляционной инстанции, апелляционным приговором Челябинского областного суда от 16.03.2023 приговор Еманжелинского городского суда Челябинской области от 12.11.2021 в отношении ФИО3 отменен; ФИО3 признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 199.2 УК РФ.

Из содержания апелляционного приговора следует, что суд апелляционной инстанции, отменяя приговор суда первой инстанции, исходил не из формальных обстоятельств, объективно подтверждающих совершение ФИО3 операций по использованию денежных средств на нужды предприятия, а не на погашение задолженности по налогам, сборам и страховым взносам, а из совершения указанных действий ФИО3 в условиях крайней необходимости, при которых ФИО3 имел основания действовать в условиях, когда причиненный меньший вред, предотвращает вред больший в условиях грозящей реальной опасности причинения вреда неопределенному кругу лиц из числа жителей в случае немедленного прекращения поставки воды и водоотведения, поскольку единственной организацией, осуществляющей поставку воды и водоотведение на территории населенного пункта являлось общество «Вега»,  что создавало реальную и объективную угрозу перебоев в водоснабжении и водоотведении, в связи с чем суд апелляционной инстанции по уголовному делу пришел к выводу о наличии в действиях ФИО3 обстоятельств, исключающих преступность деяния. 

Применительно к обстоятельствам настоящего дела, суды первой и апелляционной инстанций, приняв во внимание, что из содержания приговора суда и иных доказательств по делу не следует, что активы должника использовались ответчиком в собственных недобросовестных или противоправных целях, чем мог бы быть причинен вред правам кредиторов; исходя из того, что денежные средства, напротив, направлялись ФИО3 на погашение задолженности перед контрагентами, по выплате заработной платы работникам должника, пришли к выводу об отсутствии в материалах дела прямые доказательств, равным образом как и достаточной совокупности косвенных доказательств, позволяющих признать ответчика виновным в невозможности расчетов с кредиторами в полном объеме.

Более того, как отметил суд апелляционной инстанции, в настоящем случае отсутствуют основания для применения презумпции, предусмотренной подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве, поскольку общество «Вега» субъектом привлечения к налоговой ответственности не являлось, в отношении должника какая-либо налоговая проверка не проводилась, по результатам которой имелось бы вступившее в законную силу решение налогового органа о привлечении должника к налоговой ответственности. 

Таким образом, с учетом установленных в рамках уголовного дела обстоятельств, а также фактов, установленных в ходе рассмотрения заявления о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности, исходя из того, что факты перечисления денежных средств должника расчетной организацией напрямую поставщикам коммунальных услуг и иных контрагентов должника не свидетельствует о том, что ФИО3, являясь руководителем общества «Вега», умышленно уклонился от уплаты недоимки по налогам, сборам и страховым взносам руководимой им организации путем незаконного вывода денежных средств через третьих лиц, получив при этом личную имущественную выгоду, суды посчитали, что установленная подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве презумпция была опровергнута ответчиком. 

Приняв во внимание доводы и возражения сторон, исходя из того, что на момент направления налоговым органом требований об уплате налогов, сборов, страховых взносов имущество должника предоставляло возможность погашения требований уполномоченного органа, учитывая, что из получаемой должником прибыли денежные средства направляясь на погашение долгов перед ресусоснабжающими организациями и оплату заработной платы работников, что конкурным управляющим не было опровергнуто, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу об отсутствии в данном случае оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, ввиду недоказанности состава правонарушения, включающего вину ответчика и наличия причинно-следственной связи между его действиями и банкротством должника.

Оснований не согласиться с данными выводами у суда округа не имеется.

Довод заявителя кассационной жалобы на то, что в данном случае применению подлежат процессуальные нормы главы 3.2 Закона о банкротстве, включая презумпции вины, предусмотренные подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, судом округа отклоняется как не влекущий отмену судебных актов.

Действительно, процесс доказывания того, что невозможность погашения требований кредиторов обусловлена неправомерными действиями ответчиков, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска. 

Одна из таких презумпций доведения должника до банкротства действиями контролирующих лиц введена в действие Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 222-ФЗ), а именно пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве был дополнен абзацем пятым о том, что данное основание считается доказанным в ситуации, когда требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого должник привлечен к ответственности за налоговые правонарушения, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов. При этом пунктом 9 статьи 13 Закона № 222-ФЗ установлено, что положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к поданным после 01.09.2016 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в связи с чем суды правомерно при рассмотрении настоящего обособленного спора руководствовались приведенной презумпцией.

При этом само по себе наличие презумпций (вины, причинно-следственной связи и т.д.) означает лишь определенное распределение бремени доказывания между участниками спора, что не исключает ни право ответчика на опровержение приведенных заявителем доводов, ни обязанности суда исследовать и устанавливать наличие всей совокупности элементов, необходимых для привлечения ответчиков к ответственности.

В пунктах 16 – 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение (одобрение) сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по совершению явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

В рассматриваемом случае, отказывая в удовлетворении заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанции установили, что требования уполномоченного органа, включенные в реестр требований кредиторов должника, основаны не на решении уполномоченного органа о привлечении общества «Вега» к ответственности за совершение налогового правонарушения, а вследствие неуплаты должником обязательных платежей и санкций, основанных на требованиях налогового органа уплатить в бюджет соответствующие суммы задолженности; обвинительный приговор в отношении ответчика был отменен.

Кроме того, суды учли, что денежные средства, получаемые должником от осуществляемой им деятельности, использовались ответчиком для целей действительных расчетов с контрагентами; документально обоснованных данных о том, что ответчик выводил денежные средства, в том числе к своей выгоде, приведено не было; невозможность погашения задолженности перед кредиторами, возникшая вследствие действий (бездействия) ответчика, не доказана. 

Учитывая установленные судами первой и апелляционной инстанций фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, а также отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что неправомерные действия (бездействие) ответчика являлись необходимой причиной объективного банкротства должника, выводы судов обеих инстанций об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности являются законными и обоснованными.

Вопреки доводам кассационной жалобы управляющего, настаивающего на неисполнении ФИО3 обязанности по своевременной подаче заявления о признании общества «Вега» несостоятельным (банкротом), суды указали, что сам по себе признак недостаточности имущества у должника и наличие задолженности перед уполномоченным органом за определенный период времени не могут свидетельствовать о наступлении обязанности у руководителя должника подать заявление о признании несостоятельным (банкротом); при этом управляющий, с учетом установленных условий функционирования предприятия, показателей его финансово-хозяйственной деятельности, не обосновал, с чем он связывает тот критический момент, в который должник уже стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов; свою очередь, ответчик ссылался на наличие определенного плана выхода предприятия из неблагоприятной финансовой ситуации, а также на совершение им мероприятий, направленных на повышение рентабельности деятельности, что исключало необходимость обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом сразу после возникновения кредиторской задолженности.

Исходя из того, что судами констатировано, что неплатежеспособность должника наступила вследствие сочетания неблагоприятных экономических факторов; причинно-следственная связь между действиями ответчика и указанными негативными обстоятельствами не установлена, наступление для юридического лица негативных последствий в виде возникновения кредиторской задолженности само по себе не свидетельствует о недобросовестности и (или) неразумности действий его руководителя и участника, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует характеру деятельности должника.

Изложенные в кассационной жалобе доводы подлежат отклонению, так как выводов судов не опровергают, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку, по сути, эти возражения сводятся к несогласию с произведенной судами первой и апелляционной инстанций оценкой обстоятельств спора; доводы заявителя кассационной жалобы тождественны доводам, являвшихся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций и получивших надлежащую правовую оценку с подробным изложением мотивов отклонения.

Разрешая настоящий обособленный спор, суды действовали в рамках предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебных актов, не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 22.02.2023 по делу № А76-14334/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2023 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вега» ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    В.В. Плетнева 

 

                                                                                              Д.Н. Морозов