СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-1604/2019(89, 90, 91)-АК

Дело № А60-54470/2018

08 апреля 2025 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 25 марта 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 08 апреля 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Нилоговой Т.С.,

судей  Гладких Е.О., Саликовой Л.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Ковалевой А.Л.,

при участии в судебном заседании в режиме веб-конференции:

конкурсного управляющего ФИО1 (лично, паспорт), 

от кредитора индивидуального предпринимателя ФИО2: ФИО3 (доверенность от 31.12.2022, паспорт),

кредитора ФИО4 (лично, паспорт), 

кредитора ФИО5 (лично, паспорт), 

от публичного акционерного общества «Сбербанк России»: ФИО6 (доверенность от 28.03.2024, паспорт),

от лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, ФИО7:  ФИО8 (доверенность от 24.04.2023, паспорт),

от заинтересованного лица с правами ответчика ФИО9: ФИО10 (доверенность от 15.04.2020, паспорт),

от заинтересованного лица с правами ответчика ФИО11: ФИО12 (доверенность от 29.06.2023, паспорт),

в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещенных надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы кредитора ФИО4, лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, ФИО7, кредитора индивидуального предпринимателя ФИО2

на определение Арбитражного суда Свердловской области  

от 16 января 2025 года 

о результатах рассмотрения заявлений конкурсного управляющего ФИО1, индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>), общества с ограниченной ответвтеннностью «Метрополия» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14 (ИНН 

<

***>), ФИО7 (ИНН 

<

***>), ФИО11, ФИО9, публичного акционерного общества «Сбербанк» (ИНН 

<

***>); приостановлении рассмотрения заявления о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами,

вынесенное в рамках дела № А60-54470/2018

о признании несостоятельным (банкротом) акционерное общество «БЗСК-Инвест» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), 

третьи лица: общество с ограниченной ответственностью «УК «БСК-Плюс» (ИНН 

<

***>), финансовый управляющий имуществом ФИО7 ФИО15, конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Метрополия» ФИО16,

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.09.2018 к производству суда принято заявление общества с ограниченной ответственностью «Уралметстрой» (далее – общество «Уралметстрой») поступившее 20.09.2018 о признании акционерного общества «БЗСК-Инвест» (далее – общество «БЗСК-Инвест», должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено настоящее дело о банкротстве должника.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.12.2018  (резолютивная часть от 06.12.2018) требования общества «Уралметстрой» признаны обоснованными, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО17 (далее – ФИО17), член саморегулируемой организации арбитражных управялющих «Меркурий».

Соответствующее объявление опубликовано в газете «Коммерсант» от 22.12.2018 №237. 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 12.02.2019 (резолютивная часть от 05.02.2019) в отношении общества «БЗСК-Инвест» открыто конкурсное производство, судом применены предусмотренные параграфом 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон) правила банкротства застройщиков; в порядке статьи 201.2 Закона о банкротстве к участию в деле привлечены Министерство строительства, развития инфраструктуры Свердловской области, Фонд защиты прав граждан-участников долевого строительства, исполняющим обязанности конкурсного управляющего должника утверждена ФИО17

Соответствующее объявление опубликовано в газете «Коммерсант» от 02.03.2019 №38. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 18.03.2019 (резолютивная часть от 11.03.2019) конкурсным управляющим общества «БЗСК-Инвест» утверждена ФИО18 (далее – ФИО18), член ассоциации «Саморегулируемая организация «Меркурий».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 29.07.2019 (резолютивная часть от 23.07.2019) ФИО18 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества «БЗСК-Инвест», таковым утвержден ФИО1 (далее – ФИО1), член ассоциации арбитражных управляющих «Гарантия».

30.12.2021 в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества «БЗСК-Инвест» солидарно ФИО14 (далее – ФИО14), ФИО7 (далее – ФИО7) за невозможность полного погашения требований кредиторов, за неподачу заявления о признании банкротом, определив размер ответственности в размере неисполненных обязательств (с учетом уточнения  требований, принятого судом первой инстанции в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ)).

24.01.2022 по аналогичным основаниям в арбитражный суд поступило заявление кредитора индивидуального предпринимателя ФИО2 (далее – ФИО2) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЗСК-Инвест», возникшим после истечения предельных сроков на подачу заявления о банкротстве общества «БЗСК-Инвест» солидарно ФИО14, ФИО7, ФИО11 (далее – ФИО11), ФИО9 (далее – ФИО9); по обязательствам в связи с невозможностью полного погашения ее требования, как кредитора должника, ФИО14, ФИО7, ФИО11, ФИО9 и публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – общество «Сбербанк», Банк), взыскав с них солидарно в ее пользу денежную сумму 13 423 807 руб. 19 коп., а также проценты за просрочку исполнения обязательств, рассчитанные на дату вынесения судебного решения (определением суда от 31.01.2022 заявление ФИО2 принято к совместному рассмотрению с заявлением конкурсного управляющего ФИО1).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.04.2022 в порядке статьи 46 АПК РФ на основании поступившего 20.04.2022 ходатайства о вступлении в обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности к участию в обособленном соре в качестве созаявителя привлечено общество с ограниченной ответственностью «Метрополия» (далее – общество «Метрополия»).

В ходе рассмотрения обособленного спора в порядке статьи 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «УК «БСК-Плюс» (далее – общество «УК «БСК-Плюс»), финансовый управляющий имуществом ФИО7 ФИО15 (далее – ФИО15), конкурсный управляющий общества «Метрополия» ФИО16 (далее – ФИО16).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 16.01.2025 (резолютивная часть 11.12.2024) признано доказанным наличие оснований для солидарного привлечения ФИО14 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЗСК-Инвест» за невозможность полного погашения требований кредиторов и за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о признании должника банкротом; в удовлетворении остальной части заявления отказано; рассмотрение обособленного спора в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с вынесенным определением, кредитор ФИО4 (далее – ФИО4), ответчик ФИО7 и кредитор ФИО2 обратились с апелляционными жалобами. 

В апелляционной жалобе лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, ФИО7 просит отменить определение суда в части его привлечения к субсидиарной ответственности по приведенным судом основаниям. ФИО7 настаивает на недоказанности оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по основаниям пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве за невозможность полного погашения требований кредиторов, поскольку у ФИО7 отсутствует документация, касающаяся деятельности должника; единоличным исполнительным органом общества «БЗСК-Инвест» в период с 26.11.2012 по 21.02.2019 являлся ФИО14, соответственно, после утверждения конкурсного управляющего должника именно ФИО14 обязан был передать всю документацию и материальные ценности конкурсному управляющему; ФИО7, как участник (акционер) общества, не может являться лицом, на которое возложена обязанность по ведению документации общества и ее хранению; выводы суда об обратном, в том числе со ссылкой на определение суда об истребовании документации общества у ФИО7, которое не было оспорено в установленном порядке, противоречат фактическим обстоятельствам дела. Отмечает, что вопреки выводам суда о том, что ФИО7 не исполнена обязанность по передаче документации общества «БЗСК-Инвест», которую он якобы получил от ФИО14, ФИО7 не принимал от ФИО14 какие-либо документы и имущество должника, а также не подписывал акт приема-передачи от 04.12.2018. Выводы суда о том, что документация находится у ФИО7, основаны на предположении и опровергаются материалами дела. В частности, обстоятельства принадлежности ФИО7 подписи в акте от 04.12.2018 опровергаются заключением эксперта ФГБОУ ВО «Уральский государственный юридический университет» №10-54470/2023к, подготовленным в рамках судебной экспертизы, в котором эксперт пришел к выводам, что подпись от ФИО7, содержащаяся на документе, напротив его фамилии вероятно выполнена не ФИО7, а иным лицом, с подражанием его подписи; дата выполнения подписи от имени ФИО7 в документе от 04.12.2018 не соответствует дате, указания в нем, выполнена не ранее 23 месяцев с момента проведения первого исследования – 23.09.2023, соответственно, отсутствуют основания полагать, что ФИО7 получил от ФИО14 какие-либо документы, касающиеся деятельности, и имущество общества «БЗСК-Инвест». Кроме того, ФИО7 указывает на отсутствие оснований для его привлечения к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве, поскольку для целей разрешения вопроса о привлечении контролирующего лица к ответственности необходимо установить причины банкротства должника и меры, которые были предприняты для нивелирования финансового кризиса общества «БЗСК-Инвест». Судом не была принята во внимание активная позиция ФИО7 по выводу общества «БЗСК-Инвест» из кризисного состояния. Ссылается, что группа компаний БЗСК была объединена единой финансово-экономической целью по строительству жилых домов и извлечению прибыли из своей деятельности; финансовые трудности у группы компаний стали возникать в 2016 году, в связи с недостатком оборотных денежных средств; при этом в указанный период была уверенность в том, что временную недостаточность ликвидности возможно преодолеть, поскольку совокупный объем активов у группы компаний (почти 5 миллиардов рублей) являлся достаточным; с кредитными организациями велись переговоры о реструктуризации задолженности и получении дополнительного финансирования. Так, между группой компаний БЗСК и обществом «Сбербанк» велись переговоры о предоставлении дополнительного финансирования на сумму 150 000 000 руб. Несмотря на то, что обществом «БЗСК-Инвест» и иными участниками группы компаний БЗСК были выполнены все выдвинутые Банком условия (предоставлены залоги, поручительства под дополнительное финансирование компаний), денежные средства по договору от 29.11.2016 №55080 об открытии невозобновляемой кредитной линии обществом «Сбербанк» должнику предоставлены не были; оформленные дополнительные залоги, взятые под обещанное дополнительное финансирование, Банком не только не были возвращены, но и, впоследствии, проданы (уступлены) обществу с ограниченной ответственностью «Атомстройкомплекс Промышленность», соответственно, именно в результате действий Банка, общество «БЗСК-Инвест» осталось без дополнительного финансирования и оборотных денежных средств, образовались просрочки платежей по ранее выданным кредитам. Также апеллянт обращает внимание, что основной причиной возникновения финансовых трудностей группы компаний БЗСК явилось, в том числе приостановление деятельности публичного акционерного общества АКБ «Инвестторгбанк», в результате чего, было прекращено банковское обслуживание и возникла необходимость досрочного возврата кредитных средств. Данное обстоятельство, независящее от воли должника, повлекло за собой существенный разрыв финансирования и необходимость перекрытия кредитных обязательств и исполнение договорных обязательств. Указанные обстоятельства возникновения в группе компаний финансовых трудностей, в том числе были установлены в рамках процедур банкротства обществ с ограниченной ответственностью (далее – общество) «Нефтеюганскстройинвест», «БзскСтройИнвест», входящих в группу компаний БЗСК. Вопреки позиции заявителей, ФИО7 предпринимал активные действия по недопущению банкротства группы компаний БЗСК и нормализации финансовой деятельности должника, в частности, в рамках дела о банкротстве «Нефтеюганскстройинвест» (№А60-31287/2017) судами установлено, что ФИО7, как контролирующим должника лицом, предпринимались действия, направленные на восстановление и поддержание платежеспособности лиц, входящих в группу компаний, а именно: было заключено мировое соглашение с АКБ «Инвестторгбанк», по условиям которого произведено погашение требований указанного банка в размере 345 500 000 руб. (263 660 000 руб. – погашение за счет предоставления обществу с ограниченной ответвтенносьти «УК «БСК плюс» отступного и 81 840 000 руб. – солидарно обществами «БЗСК-Инвест», «УК «БСК плюс», «Нефтеюганскстройинвест» и ФИО7). Вышеизложенное, по мнению апеллянта, свидетельствует о том, что, несмотря на наличие временных финансовых трудностей, ФИО7 предпринимались все возможные меры по стабилизации ситуации и выводу должника из кризисного состояния, однако, невыдача обществом «Сбербанк» дополнительного финансирования и запрещение со стороны общества «Сбербанк» осуществлять кредитование в иных банках привело к необратимым последствиям – банкротству должника. Кроме того, апеллянт полагает, что судом неверно определена дата объективного банкротства должника – 25.07.2017, поскольку само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствует об объективном банкротстве. Отмечает, что у руководства общества «БЗСК-Инвет» был действительно реальный план по выводу должника из кризисной ситуации, что включало в себя достройку ЖК «Гаринский 3» (степень готовности у которого была – 80%) и расчет со всеми кредиторами по результатам реализации квартир в данном комплексе. Именно на достройку ЖК «Гаринский» в обществе «Сбербанк» должником было запрошено дополнительное финансирование в размере 150 000 000 руб. С учетом того, была реальная возможность достройки ЖК «Гаринский» (при своевременном дополнительном финансировании) и расчетов с кредиторами, что не было опровергнуто, выводы суда о дате объективного банкротства не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. В соответствии с бухгалтерским балансом общества «БЗСК-Инвест» в период 2017-2018 года финансовое состояние должника являлось положительным, присутствовал рост активов должника; по состоянию на конец 2018 года обязательства должника не превысили стоимость его активов; в 2018 году деятельность должника была направлена на исполнение обязательств перед кредиторами. Соответственно, датой объективного банкротства должника следует считать дату получения обществом «Сбербанк» исполнительных листов по мировым соглашениям – 11.12.2018. Также ФИО7 отмечает, что ответственность за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) наступает в связи с сокрытием от потенциальных кредиторов признаков несостоятельности в целях получения предоставления исполнения лицу, являющемуся в действительности банкротом и явно не способному передать встречное исполнение. Вместе с тем, в рассматриваемом случае, таких условий в отношении ФИО7 не установлено. Настаивает, что совокупность приведенных обстоятельств, предшествующих банкротству должника, свидетельствует об отсутствии  у ФИО7 обязанности по назначению и проведению внеочередного собрания акционеров общества «БЗСК-Инвест» 14.10.2017. 

Обращаясь с апелляционной жалобой, кредитор ФИО2 ссылается на несогласие с обжалуемым определением суда в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков ФИО11, ФИО9, общества «Сбербанк» и приостановления рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами. Отмечает, что ФИО2, как конкурсный кредитор, в предусмотренный Законом срок воспользовалась своим правом на обращение в суд с требованием о взыскании денежной суммы долга, возникшего у должника-банкрота, с контролирующих должника лиц. Поскольку субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц по денежному требованию является видом гражданско-правовой ответственности, то на сумму задолженности могут быть начислены проценты в соответствии со статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ); выводы суда относительно применения пункта 7 статьи 61.17 Закона о банкротстве и невозможности взыскания процентов на сумму непогашенной задолженности в соответствии со статьей 395 ГК РФ ошибочны. Поскольку по своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц, задолженность общества «БЗСК-Инвест» перед ФИО2 подтверждена вступившим в законную силу судебным решением по делу №А60-56549/2018,  проценты, заявленные кредитором, являются частью его убытков, возникших в связи с невозможностью своевременного взыскания долга. Указывает, что при рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции не было установлено, что требования физических лиц – участников строительства были удовлетворены, в связи с чем, отсутствуют основания для продолжения процедуры банкротства должника с применением правил параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве. Прекращение применения в деле о банкротстве положений параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве и переход к общей процедуре банкротства возможен в случае исчезновения у должника признаков застройщика в понятии, содержащемся в Законе о банкротстве (аналогично порядку, установленному в третьем абзаце пункта 3 статьи 201.1 Закона о банкротстве). Вместе с тем, в рассматриваемом случае данные обстоятельства предметом судебной оценки не являлись, вопрос об основаниях прекращения применения в настоящем деле положений параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве судом не рассматривался. Вместе с тем, учитывая обстоятельства дела, суду следовало проверить факт о погашении требований участников строительства, включенных в реестр требований о передаче жилых помещений, и об отсутствии иных оснований, свидетельствующих о необходимости сохранения в отношении должника действия специальных правил о банкротстве застройщика; разрешение вопроса о прекращении применения положений параграфа 7 главы IX Закона о банкротстве влияет на возможность распоряжения кредиторами правом требования о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве. Также ФИО2 полагает, что суд необоснованно не привлек к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО11 по основанию неисполнения обязанности по созыву внеочередного общего собрания акционеров для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, поскольку ФИО9 обладает пакетом акций общества «БЗСК-Инвест» в размере 10%, ФИО11 – 38%. Судом не были приняты во внимание пояснения руководителя должника ФИО14 о том, что вся хозяйственная деятельность группы компаний контролировалась ФИО7 и ФИО9 Поскольку ФИО9 владеет акциями должника в размере 10% уставного капитала, обладает правом на созыв внеочередных собраний акционеров, принимал участие в собрании акционеров, координировал действия в группе компаний БЗСК, являлся собственником и руководителем других юридических лиц, входящих у группу БЗСК, вел переговоры с банками, обсуждал условия сделок, согласовывал их, давал указания иным лицами совершать сделки, банкротство всех участников группы компаний БЗСК оказалось связано с отсутствием возможности погашения кредитных обязательств перед банками (в том числе обществом «Сбербанк», АКБ «Инвестторгбанк»), то деятельность директора по финансам группы компаний БЗСК ФИО9 нельзя признать разумной и добросовестной, так как решения, принимаемые в том числе данным лицом, привели к невозможности полного погашения требований кредиторов группы компаний БЗСК, следовательно, согласно пункту 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве привлечение его к субсидиарной ответственности не исключается.

Кроме того, по мнению ФИО2, судом не была дана надлежащая оценка обстоятельствам, послужившим причиной для наступления банкротства должника. Суд, определяя круг лиц, подлежащих привлечению к субсидиарной ответственности, оставил без внимания то обстоятельство, что именно заключение организациями, входящими в группу компаний БЗСК, ряда сделок с обществом «Сбербанк» и по его указаниям с так называемым «Проектным дольщиком» в ноябре-декабре 2016 года привело к блокированию хозяйственной деятельности должника-застройщика и впоследствии к банкротству общества «БЗСК-Инвест». Так, именно по указанию общества «Сбербанк» был создан «Проектный дольщик» – общество «Гаринский»; договоры долевого участия с «Проектным дольщиком» были заключены по указанию Банка на все остававшиеся квартиры, машиноместа, нежилые помещения и после их заключения у должника-застройщика прекратилась возможность привлекать средства иных дольщиков для осуществления строительства, а сам «Проектный дольщик» также оказался предметом залога; наличие данных указаний Банка, после выполнения которых хозяйственная деятельность должника фактически была блокирована, подтверждается дополнительными соглашениями от 28.11.2016. В своем отзыве Банк также указывает, что финансовые проблемы должника, повлекшие впоследствии его банкротство, были вызваны отсутствием входящего финансового потока для завершения строительства и расчета по текущим денежным обязательствам (прекратилась продажа квартир в строящемся доме). Также Банком была предопределена цена сделок, был указан определенный способ оплаты по заключенным с так называемым «Проектным дольщиком» договорам долевого участия – эмитированные самим же «Проектным дольщиком» векселя, по сути, долговые расписки со сроком оплаты 01.07.2017; заключение должником договоров с обществом «Гаринский» на определенных третьим лицом существенных условиях (предмет договора, цена, способ оплаты) не может быть признано свободным волеизъявлением сторон применительно к положениям статьи 421 ГК РФ. Совокупность доказательств и пояснения ФИО19 свидетельствуют о том, что вся деятельность общества «БЗСК-Инвест», начиная с осени 2016 года (после появления финансовых проблем у иных организаций группы компаний БЗСК – обществ «Березовсстройинвест», «БЗСК») осуществлялась под контролем общества «Сбербанк». По сути, группа компаний БЗСК оказалась в ситуации невозможности получения финансирования за счет привлечения денежных средств у других кредитных организаций, поскольку общество «Сбербанк» фактически получило себе все ликвидное имущество группы компаний БЗСК в залог, как оказалось, в предбанкротном состоянии, отсутствие финансирования не позволило обществу «БЗСК-Инвест» преодолеть недостаточность ликвидности. Таким образом, на основании выше приведенных фактических обстоятельств общество «Сбербанк» также может быть признано контролирующим должника лицом, действия которого привели к прекращению финансового потока к должнику, явились впоследствии причиной его банкротства и невозможности полного погашения требований кредиторов должника. Возражая в части приостановления рассмотрения заявлений о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами, ФИО2 ссылается на то, что суд не указал причин невозможности определения размера субсидиарной ответственности в ходе рассмотрения данного обособленного спора, при том, что конкурсным управляющим было указано, что расчеты с кредиторами произведены окончательно.

Кредитор ФИО4, обращаясь с апелляционной жалобой, полагает, что определение суда от 16.01.2025 подлежит отмене с принятием нового судебного акта в части отказа в привлечении общества «Сбербанк» к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов должника. По доводам жалобы, ФИО4 настаивает на том, что общество «Сбербанк» также подлежит признанию контролирующим должника лицом, поскольку сделки, совершенные должником в преддверии банкротства, изменили экономическую судьбу должника, были заключены под влиянием Банка, определявшего существенные условия этих сделок. Согласно заключенному с должником договора от 29.11.2016 и дополнительным соглашениям к нему, условиям мировых соглашений, общество «Сбербанк» осуществляло полный финансовый контроль за деятельностью должника, имело право знакомиться со всей финансовой документацией должника и устанавливало запреты на кредитование в иных кредитных организациях, диктовало возможность заключения обществом сделок по реализации/приобретению имущества, намеренно включало в договоры условия о праве кредитора (Банка) списывать денежные средства с расчетных счетов без распоряжения плательщика (при выдаче кредита), с целью по своему усмотрению осуществлять списание денежных средств (в счет погашения задолженности по кредитным обязательствам). По сути, общество «Сбербанк» навязало должнику схему (план), по которой общество «БЗСК-Инвест» должно было получить дополнительное финансирование исключительно при выполнении обществом ряда условий. Несмотря на достигнутые договоренности и выполнение должником условий Банка, последний денежные средства не выдал, полученные от должника под предстоящее финансирование залоги не вернул. Указанные обстоятельства, по мнению ФИО4, свидетельствуют о том, что использованная Банком схема лишила должника ликвидного имущества, переданного в залог Банку, лишила возможности получения дополнительного финансирования в других кредитных организациях, в том числе путем наложения прямого запрета на привлечение денежных средств от третьих лиц. По результатам примененной Банком схемы блокирования финансовой деятельности должника, общество «БЗСК Инвест» получило экономический убыток в размере 735 388 870,27 руб., что также подтверждено результатами финансово-аналитической экспертизы от 25.01.2021, проведенной обществом с ограниченной ответственностью «Евраз Бизнес Консалт».

Согласно представленному письменному отзыву конкурсный управляющий ФИО1 против удовлетворения апелляционной жалобы ФИО7 возражает, ссылаясь на законность, обоснованность обжалуемого судебного акта в данной части и правомерность выводов суда. Оценку обоснованности доводов апелляционных жалоб и правомерности позиции апеллянтов в части наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов должника общества «Сбербанк» оставил на усмотрение суда. 

Согласно отзыву, представленному кредитором ФИО5 (далее – ФИО5), данный кредитор поддерживает доводы апелляционных жалоб ФИО2 и ФИО4 относительно наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности общества «Сбербанк».

В представленном отзыве на апелляционную жалобу кредитора ФИО2, заинтересованное лицо с правами ответчика ФИО11 указывает на отсутствие доказательств, необходимых для ее привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЗСК-Инвест», поскольку она являлась миноритарным акционрером общества и не могла давать обязательные для исполнения указания должнику, не имела возможности требования созыва внеочередного собрания акционеров для принятия решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Заинтересованное лицо с правами ответчика ФИО9 в представленных отзывах возражает против удовлетворения апелляционной жалобы ФИО2 в части наличия оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности; оценку правомерности позиций апелляционных жалоб в части доказанности оснований для привлечения к субсидиарной ответственности общества «Сбербанк» оставил на усмотрение суда.

Обществом «Сбербанк» представлен консолидированный отзыв на апелляционные жалобы, по доводам которого Банк находит обжалуемое определение суда законным и обоснованным, выводы суда правомерными, позиции апеллянтов, изложенные в апелляционных жалобах считает несостоятельными.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции, проведенном в режиме веб-конференции, представители лиц, участвующих в деле, поддержали свои процессуальные позиции. 

Представитель лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, ФИО7 доводы своей апелляционной жалобы поддержал, возражал против доводов  апелляционных жалоб кредитора ФИО4 и ФИО2 

Представитель кредитора ФИО2 поддержал доводы своей апелляционной, определение суда первой инстанции в обжалуемой ею части считает незаконным и необоснованным.

Представитель кредитора ФИО4 доводы своей апелляционной жалобы и апелляционной жалобы ФИО7 поддерживает, доводы апелляционной жалобы ФИО2 поддерживает в части привлечения к субсидиарной ответственности общества «Сбербанк».  

Конкурсный управляющий поддержал позицию, приведенную в своем отзыве, относительно жалобы лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, ФИО7, возражает против ее удовлетворения, вопрос в части привлечения к субсидиарной ответственности общества «Сбербанк России», ФИО9, оставил на усмотрение суда.  

Представитель общества «Сбербанк России» против доводов апелляционных жалоб возражал, поддержал доводы отзыва в полном объеме. 

Представитель   ФИО9 доводы своего отзыва поддержал в полном объеме, вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности общества «Сбербанк России», ФИО7 оставил на усмотрение суда; возражал против доводов апелляционной жалобы ФИО2 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО9, вопрос об удовлетворении апелляционных жалоб ФИО7 и кредитора ФИО4 оставил на усмотрение суда. 

ФИО5 поддержал доводы апелляционных жалоб ФИО2 и ФИО4 

Представитель ФИО11 доводы отзыва поддержал, полагает, что жалоба кредитора ФИО2 не подлежит удовлетворению.  

Иные лица, участвующие в деле, письменные отзывы на жалобу не представили, явку своих представителей не обеспечили, о намерении участвовать в судебном заседании посредством веб-конференции не заявили, что в силу положений статьи 156 АПК РФ не препятствует рассмотрению апелляционных жалоб в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом, общество «БЗСК-Инвест» зарегистрировано в качестве юридического лица 16.02.2007.

Ационерами общества «БЗСК-Инвест» являлись: ФИО7 с долей 52%, ФИО20 (далее – ФИО20) с долей 38% (в последующем, в порядке наследования ФИО11), ФИО9 с долей 10%.

Генеральным директором общества «БЗСК-Инвест» с 26.11.2012 являлся ФИО14, что подтверждается протоколом внеочередного общего собрания акционеров от 31.10.2012, трудовым договором  от 01.11.2012 №1, протоколом внеочередного общего собрания акционеров от 13.10.2017, трудовым договором  от 13.10.2017 №1.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 12.02.2019 по настоящему делу №А60-54470/2018 общество «БЗСК-Инвест» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство с применением в отношении должника правил банкротства застройщиков, предусмотренных параграфом 7 главы IX Закона о банкротстве, исполняющим обязанности конкурсного управляющего назначена ФИО17 Соответствующие изменения в Единый государственный реестр юридических лиц внесены с 21.02.2019.

Соответственно, в период с 26.11.2012 по дату введения конкурсного производства (21.02.2019), ФИО14 являлся руководителем общества «БЗСК-Инвест», был правомочен действовать без доверенности от имени общества, в том числе представлять его интересы и совершать все необходимые действия.

Конкурсный управляющий, обращаясь в арбитражный суд с заявлением о привлечении лиц, контролирующих должника, к субсидиарной ответственности, указал на необходимость установления наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЗСК-Инвест» солидарно ФИО14 и ФИО7 за невозможность полного погашения требований кредиторов и за неподачу заявления о признании банкротом, определив размер ответственности в размере неисполненных обязательств должника.

Обращаясь с аналогичным заявлением, кредитор ФИО2 указала на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЗСК-Инвест» ФИО14, ФИО7, ФИО11, ФИО9 и общества «Сбербанк».

Вступая в обособленный спор в качестве созаявителя, общество «Метрополия» указало на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества «Сбербанк», поскольку именно его действия по навязыванию условий сделок и невыдаче кредита привели к банкротству общества «БЗСК-Инвест».

Суд первой инстанции, частично удовлетворяя заявления, признал доказанным наличие оснований для солидарного привлечения к субсидиарной ответственности ФИО14 и ФИО7 по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным положениями статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника и невозможность полного погашения требований кредиторов должника. Установив, что на момент рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности размер ответственности не может быть установлен, в указанной части суд приостановил рассмотрение обособленного спора до окончания всех мероприятий конкурсного производства, формирования конкурсной массы, реализации имущества и расчетов с кредиторами.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб и отзывов на них, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности, проверив правильность применения арбитражным судом норм материального права и соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как установлено судом, согласно постановлению Арбитражного суда Уральского округа от 26.02.2021 в рамках настоящего дела о банкротстве судами установлено, что ФИО7 являлся контролирующим должника лицом, а также контролирующим лицом иных юридических лиц, входящих в единый холдинг Группы компаний «БЗСК».

Следовательно, обстоятельства наличия у ФИО7 статуса контролирующего должника лица установлены судебными актами по настоящему делу и имеют преюдициальное значение при рассмотрении настоящего спора и повторному доказыванию не подлежат в силу части 2 статьи 69 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, ФИО14 являлся генеральным директором общества «БЗСК-Инвест» с 26.11.2012. 

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктом 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53) судом устанавливается степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

На основании подпункта 4 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться в том числе путем принуждения либо оказания определяющего влияния на руководителя должника.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:  являлось руководителем должника или управляющей организацией должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, 3 или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Таким образом, с учетом приведенных норм права и изложенных фактических обстоятельств, как ФИО14, так и ФИО7 являются контролирующими должника лицами.

Оценивая наличие оснований для привлечения к ответственности указанных лиц за невозможность полного погашения требований кредиторов, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу разъяснений пункта 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в том числе, если документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4).

В пункте 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве указано, что положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (подпункт 6).

В соответствии со статьями 2, 3, 6, 7 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее – Закон о бухгалтерском учете) предусмотрена обязанность экономических субъектов, в том числе коммерческих организаций, осуществлять бухгалтерский учет, ведение которого организуется его руководителем - единоличным исполнительным органом экономического субъекта, либо лицом, ответственным за ведение дел экономического субъекта, либо управляющим, которому переданы функции единоличного исполнительного органа. Бухгалтерский учет ведется непрерывно с даты государственной регистрации до даты прекращения деятельности в результате реорганизации или ликвидации. Ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Согласно пункту 1 статьи 7 Закона о бухгалтерском учете ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта, за исключением случаев, если иное установлено бюджетным законодательством Российской Федерации.

Руководитель экономического субъекта обязан возложить ведение бухгалтерского учета на главного бухгалтера или иное должностное лицо этого субъекта либо заключить договор об оказании услуг по ведению бухгалтерского учета, если иное не предусмотрено настоящей частью (пункт 3 статьи 7 Закона о бухгалтерском учете).

На основании пункта 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

В силу требований абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Поскольку с 26.11.2012 до 21.02.2019 руководителем общества «БЗСК-Инвест» являлся ФИО14, суд правомерно заключил, что обязанность по передаче документации должника подлежит исполнению указанным лицом, в полномочия которого входит ведение и хранение документов бухгалтерской отчетности.

Однако указанная обязанность руководителем в установленные законодательством о банкротстве сроки не исполнена.

В связи с непередачей документов должника временный управляющий должника 10.01.2019 обратился в арбитражный суд с заявлением об истребовании документов у директора общества «БЗСК-Инвест» ФИО14, в частности: перечня имущества должника, в том числе имущественных прав; бухгалтерских и иных документов, отражающих экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения; всех договоров, заключенных должником с третьими лицами с даты создания общества «БЗСК-Инвест» и платежные документы по ним (в хронологическом порядке).

В последующем, после введения в отношении должника процедуры конкурсного производства конкурсным управляющим в рамках обособленного спора об истребовании документов заявлено ходатайство об уточнении заявленных требований, в котором он просил истребовать документацию должника и печать, сервер и базу 1С у ФИО7

Арбитражным судом в ходе рассмотрения указанного обособленного спора установлено, что ФИО14 в связи с увольнением с должности генерального директора должника 04.12.2018, передал ФИО7 (акционеру) по акту приема-передачи от 04.12.2018 документы, печать, договоры, касающиеся деятельности должника, а также передал представителю конкурсного управляющего по акту приема-передачи от 28.03.2019 документы за период с 2014-2016 годы (абзац 8 страницы 5 определения суда от 18.12.2019), в связи с чем, суд пришел к выводу, что документы должника находятся у акционера ФИО7, а соответственно, данная обязанность о передаче документации должника конкурсному управляющему лежит на ФИО7

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 18.12.2019 ходатайство конкурсного управляющего ФИО1 об истребовании документов удовлетворено, обязанность по передаче документов и имущества должника возложена на ФИО7; 29.01.2021 выдан исполнительный лист серии ФС №034227844.

Судебным приставом-исполнителем ФИО21 на основании исполнительного листа серии ФС №034227844, 24.02.2021 возбуждено исполнительное производство №12947/21/66021-ИП (в настоящий момент в производстве судебного пристава-исполнителя ФИО22).

Конкурсный управляющий обратился в прокуратуру г.Березовского с заявлением о привлечении ФИО7 к административной ответственности по части 5 статьи 14.13 КоАП РФ.

Согласно полученному ответу от 24.02.2021 №895ж-20 заместителя прокурора г.Березовского Нурмухаметова Н.Ф., прокуратурой опрошен ФИО7, который пояснил, что документы, указанные в обращении, им не получены, подпись в акте проставлена не им.

По вопросу оспаривания подписи ФИО7 обратился в прокуратуру и в Арбитражный суд Свердловской области.

Кроме того, конкурсный управляющий также неоднократно обращался в адрес ФИО7 с указанием на его обязанность исполнить определение суда от 18.12.2019 и передать соответствующие имущество и документы (письма от 23.09.2019 № 43, от 23.03.2020 № 15, от 06.11.2020№ 38).

Однако, определение суда от 18.12.2019 ФИО7 до настоящего времени не исполнено.

Из материалов дела следует, что ФИО14 уволен с должности генерального директора должника 04.12.2018.

Как указано ранее, по акту приема-передачи от 04.12.2018 ФИО14 передал учредителю ФИО7 документы, печать, договоры, касающиеся деятельности должника.

Согласно содержанию указанного акта приема-передачи от 04.12.2018 переданы следующие документы: бухгалтерская база и база ЗУП (зарплата и управление персоналом) за период с 2014-2016 годы; бухгалтерская база, содержащая учет бухгалтерских документов: договоров, дебиторской и кредиторской задолженности, основных средств, пассивов и активов предприятия; договоры, заключённые должником, переписка с третьими лицами и организациями; кассовый аппарат; бухгалтерская отчетность за период с 2014 года по 04.12.2018; материальные ценности, находящиеся в офисе, печать организации.

По акту приема-передачи документов от 28.03.2019 ФИО14 также передал представителю конкурсного управляющего ФИО18 документы за период 2014-2016 годов (акты сверок, книгу продаж, бухгалтерские справки, журнал регистрации счет-фактур и т.д.).

Между тем, конкурсный управляющий ФИО1 в ходе конкурсного производства установил, что согласно ответу Гостехнадзора от 28.12.2018 №06-07-3039 за обществом «БЗСК-Инвест» зарегистрирована самоходная техника в количестве 1-й единицы, а именно: трактор, марка Т-15.01ЯБР-1, 2008 г.в., цвет желтый, зав.№0000337 (081.06.2008), двиг. №80351216, КПП.№165.06.2008, осн. Мост №164.06.2008, доп. мост №165.06.2008, государственный регистрационный знак 8825 СС66. 

Кроме того, согласно ответу ГУ МВД России по Свердловской области от 25.12.2018 №22/9925 обществу «БЗСК-Инвест» принадлежат следующие транспортные средства: ГАЗ-3302, 2011 г.в., VIN 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***>; КРАЗ 65055-0000064-02, 2012 г.в., VIN 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***>.

Однако, указанные транспортные средства не отражены руководителем ФИО14 в акте приема-передачи документов от 04.12.2018 в адрес акционера ФИО7, а также в акте приема-передачи документов от 28.03.2019 в адрес представителя конкурсного управляющего.

Доказательства передачи сведений в отношении транспортных средств руководителем ФИО14 акционеру ФИО7 либо предыдущему конкурсному управляющему в материалах дела отсутствуют.

При этом какая-либо информация о местонахождении данных транспортных средств конкурсному управляющему не была представлена, в связи с чем, конкурсным управляющим ФИО1 в адрес ФИО14 направлена претензия от 02.06.2017 №27 с предложением представить сведения о местонахождении транспортных средств и иную имеющуюся информацию в отношении имущества общества «БЗСК-Инвест» (направлена почтовым отправлением 04.06.2017 с почтовым идентификатором 62500750031267, вручена адресату 13.06.2021), которая была оставлена ФИО14 без исполнения.

Таким образом, учитывая обстоятельства отсутствия перечисления указанного имущества общества в актах приема-передачи, иных доказательств передачи (выбытия из владения бывшего руководителя) имущества, суд объективно заключил, документы и сведения, относительно вышеназванного имущества общества «БЗСК-Инвест», в настоящее время, находятся у ФИО14 

В связи с чем, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО7, апелляционная коллегия соглашается с выводами суда о том, что непредоставление ФИО7 и ФИО14 документов должника, в том числе характеризующих местонахождение активов должника, привело к невозможности арбитражному управляющему выявить и оценить активы должника в целях их включения в конкурсную массу и последующей их реализации.

В частности, в связи с непередачей ФИО7 документации должника, у конкурсного управляющего отсутствует возможность идентифицировать и провести полный анализ активов должника, в том числе дебиторской задолженности.

Так, согласно имеющейся у конкурсного управляющего бухгалтерской отчетности за 2017 год, баланс общества «БЗСК-Инвест» на отчетную дату составлял 2 498 427 тыс.руб., в состав активов должника входит дебиторская задолженность в сумме 402 796 000 руб.

Таким образом, на балансе общества «БЗСК-Инвест» числится дебиторская задолженность в сумме 402 796 000 руб., в отношении которой отсутствуют какие-либо документы и сведения, позволяющие ее идентифицировать.

Вместе с тем, отсутствие сведений о дебиторах и первичных документов относительно такой дебиторской задолженности препятствует управляющему провести ее инвентаризацию для учета при формировании конкурсной массы, а также обратиться в суд для целей ее взыскания и пополнения конкурсной массы.

В результате сокрытия ФИО14 сведений о принадлежащих обществу «БЗСК-Инвест» транспортных средствах, а именно, правоустанавливающих документов и сведений об их местонахождении, у конкурсного управляющего отсутствует возможность их учета при формировании и пополнении конкурсной массы должника для целей погашения требований конкурсных кредиторов.

Неисполнение ФИО7 и ФИО14 обязанности по представлению документов конкурсному управляющему во исполнение Закона о банкротстве и определения Арбитражного суда Свердловской области от 18.12.2019 по делу № А60-54470/2018 повлекло существенное затруднение проведения процедуры банкротства в отношении должника.

В ходе рассмотрения настоящего обособленного спора, ФИО14, возражая против заявленных требований, указал, что, несмотря на фиксации в ЕГРЮЛ сведений о том, что он занимал должность единоличного исполнительного органа должника в период с 26.11.2012 по 21.02.2019 (уволен с должности с передачей документов на основании акта приема - передачи документации от 04.12.2018), фактическим руководством и хозяйственной деятельностью должника он не занимался, не участвовал в проведении переговоров с контрагентами, в том числе, теми, которые поименованы в качестве контрагентов, задолженность перед которыми появилась в период после 26.08.2017.

Кроме того, опровергая предъявленные к нему требования ФИО14 указал, что в перечне таких контрагентов, задолженность перед которыми сформирована после указанной даты, фигурирует доверенное лицо конечного бенефициара группы компаний БЗСК - ФИО4 При этом, не исключено, что и иные кредиторы, задолженность перед которыми была сформирована после даты 26.08.2017 также осуществляли компенсационное финансирование должника, либо являлись, так называемыми «дружественными» кредиторами.

Согласно позиции ФИО14 вся хозяйственная деятельность группы компаний БЗСК контролировалась ФИО7 и ФИО9 Контроль был обеспечен, как участием в уставных капиталах контролируемых организаций группы компаний БЗСК, так и за счет заключения договора. Должник входил в группу компаний БЗСК, находящихся под контролем конечных бенефициаров, которыми также контролировалась деятельность всех предприятий, в том числе и должника, через общество «УК БСК Плюс», что подтверждается имеющейся в распоряжении ФИО14 и ранее представленной в иные дела о несостоятельности группы компаний БЗСК копией соглашения от 05.11.2014, в котором перечислены все предприятия группы компаний БЗСК, осуществляющие общую экономическую и хозяйственную деятельность, а также отражены обстоятельства осуществления данной организацией сопровождения бухгалтерского и управленческого учета группы компаний. ФИО14 не имел и не имеет в настоящее время профильного образования в области строительства, не оказывал влияния и не осуществлял контроль деятельности должника, соответственно не мог способствовать наращиванию кредиторской задолженности, в том числе, в настоящее время включенной в реестр требований должника.

Учитывая приведенные обстоятельства, по заявленным требованиям ФИО14 настаивал на применении положений пункта 6 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 в отношении него, как номинального руководителя, размер ответственности которого может быть уменьшен при рассмотрении судом вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности

Относительно требований о привлечении к субсидиарной ответственности, в качестве оснований по которым указан факт непередачи транспортных средств и самоходной техники должника акционеру, ФИО14 также пояснил, что он, являлся номинальным руководителем и не осуществлял контроль над приобретением и дальнейшим использованием строительной техники, утрата данной техники подлежит квалификации как причинение убытков должнику, а не основание для его привлечения к субсидиарной ответственности. Также отметил, что сумма, которая, по мнению конкурсного управляющего, могла бы быть выручена от реализации данной техники в материалах, направленных в адрес ФИО14, не указана, документы, подтверждающие стоимость техники отсутствуют.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ФИО7 указывал, что в обособленном споре по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 не участвовал и узнал об определении Арбитражного суда Свердловской области от 18.12.2019 по делу № А60-54470/2018 об обязании передать документы только после возбуждения исполнительного производства по заявлению конкурсного управляющего.

По приведенным, в том числе апелляционному суду, доводам, ФИО7 настаивает, что никогда не подписывал акт приема-передачи документов от 04.12.2018 и не принимал от ФИО14 документы и имущество общества «БЗСК-Инвест». В рамках до следственной проверки № 92пр-21 проведенной по заявлению ФИО7 Следственным отделом по г. Березовский следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Свердловской области доследственная проверка № 92пр-21, на основании постановления о получении образцов для сравнительного исследования от 21.05.2021 и у заинтересованного лица отобраны образцы почерка и подписи.

ФИО7 также ссылался на обстоятельства, установленные при рассмотрении дел о несостоятельности (банкротстве) обществ, входящих в группу компаний БЗСК – общества «Агентство БСК» №А60-58477/2019, в рамках которого, определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.04.2021 конкурсному управляющему было отказано в удовлетворении заявления об обязании ФИО7 передать документы должника, поскольку было установлено, что фактическая передача документов общества «Агентство БСК» по акту от 29.12.2018 не производилась, а также общества «БЗСКСтройИнвест» №А60-13952/2020, в рамках которого, постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2022 по результатам комплексной судебной экспертизы образцов почерка ФИО7 суд возложил обязанность по передаче документов общества на бывшего руководителя ФИО14, поскольку было установлено, что аналогичный представленному в настоящем деле, акт приема-передачи от 18.09.2019 не подписывался ФИО7

По мнению ФИО7, конкурсным управляющим в любом случае не доказано, что отсутствующие документы привели к невозможности осуществления им своих функций, поскольку в соответствии с информацией из Картотеки арбитражных дел общество «БЗСК-Инвест» в лице конкурсного управляющего является истцом по нескольким делам (по делу №А60-15938/2020 - ответчик общество УК «БСК-Плюс», сумма требований 3 718 486,30 руб.; по делу №А60-15941/2020 - ответчик общество «Гаринский», сумма требований 4 028 360,15 руб.; по делу №А60-41930/2020 - ответчик общество «Строительная компания Простор - Урал», сумма требований 680 743,77 руб.; по делу №А60-44187/2020 - ответчик общество «Гаринский», сумма требований 97 158 400 руб.), следовательно, само по себе якобы отсутствие документации не препятствует конкурсному управляющему взыскивать дебиторскую задолженность. Также в соответствии с информацией ЕФРСБ конкурсным управляющим ФИО1 размещены сообщения о результатах торгов 08.02.2021, 09.12.2020, 19.10.2020, 29.04.2020, 17.02.2020, 30.12.2019, что также свидетельствует о том, в действительности арбитражный управляющий может осуществлять свои функции в деле о банкротстве.

Между тем отклоняя доводы ФИО7 суд первой инсинуации, с чем также соглашается суд апелляционной инстанции, принял во внимание следующее.

В материалы дела, конкурсным управляющим представлены сведения о том, что задолженность с общества «Гаринский» в сумме 4 028 360,15 руб. взыскана решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.08.2020 по делу №А60-15941/2020. Основанием для взыскания задолженности послужило исполнение обществом «БЗСК-Инвест» на основании договоров поручительства от 22.04.2016 № 30010, от 22.04.2016 № 30033 в 2019 году обязательства общества «БЗСК» перед обществом «АСКП» по договорам об открытии возобновляемой кредитной линии от 24.10.2014 №5827, от 05.12.2014 №5836.

В отношении задолженности в размере 3 718 486,30 руб., предъявленной ко взысканию к обществу УК «БСК-плюс», определением Арбитражного суда Свердловской области от 14.08.2020 по делу №А60-15938/2020 производство было прекращено, в связи с отказом от иска, поскольку установлено, что у общества «БЗСК-Инвест» не имелось прав на взыскание задолженности с общества УК «БСК плюс» как сопоручителя по кредитным договорам от 24.10.2014 №5827, от 05.12.2014 №5836.

Задолженность с общества «Гаринский» в сумме 97 158 400 руб. взыскана решением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 по делу №А60-44187/2020. Основанием для взыскания задолженности послужила неоплата обществом «Гаринский» векселей, предъявленных обществом «БЗСК-Инвест» 07.07.2020 в счет платы по договору участия в долевом строительстве от 07.12.2016 №53/16 и от 07.12.2016 №52/16. 

Задолженность с общества «Строительная компания Простор-Урал» в сумме 680 000 руб. взыскана по договору о передаче прав и обязанностей по договору аренды земельного участка от 29.09.2017 №09/17 решением Арбитражного суда Свердловской области от 13.10.2020 по делу №А60-41930/2020. Поскольку обязательство по оплате задолженности возникло после предъявления соответствующей претензии (14.08.2020), также были взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 14.08.2020 по 19.08.2020 в размере 437 руб. 77 коп. с продолжением их начисления с 20.08.2020 по день фактической оплаты долга, исходя из соответствующей ключевой ставки Банка России.

Учитывая данные обстоятельства, суд правомерно заключил, что указанная ФИО7 задолженность не относится к дебиторской задолженности, отраженной в бухгалтерской отчетности должника за 2017 год, поскольку возникла позднее.

В свою очередь, факт частичной передачи документации, как и осуществление действий по формированию и пополнению конкурсной массы в отношении имеющихся у конкурсного управляющего сведений, не опровергает презумпцию, согласно которой отсутствие (непередача арбитражному управляющему) определенной финансовой и иной документации должника указывает на вину контролирующего должника лица в невозможности погашения требований кредиторов.

Существенное затруднение проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, состоит в том, что отсутствие определенного вида документации, в том числе в полном и достаточном объеме затрудняет формирование и пополнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, именно поэтому, предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно - следственной связи между действиями контролирующего должника лица и невозможностью погашения требований кредиторов.

Вопреки доводам ФИО7 отсутствие у конкурсного управляющего документации, позволяющей идентифицировать дебиторскую задолженность должника в полном объеме, является объективным препятствием для формирования конкурсной массы и проведения последующих расчетов должника с кредиторами, поскольку в данных обстоятельствах конкурсный управляющий не может определить активы должника.

Между тем доказательства передачи ФИО7 документации в отношении всей числящейся на балансе общества «БЗСК-Инвест» дебиторской задолженности до настоящего времени отсутствуют.

Отклоняя доводы ФИО7 о недоказанности обстоятельств подписания им акта приема-передачи документов от 04.12.2018 и соответственно фактического получения документов от бывшего директора ФИО14, судом объективно учтены положения части 2 статьи 64, части 3 статьи 86 АПК РФ, разъяснения, приведенные в пункте 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 №23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» и постановлено, что заключения экспертов, представленные в судебное дело не имеют заранее установленной силы, не носят обязательного характера, а являются одним из доказательств по делу и подлежат оценке наряду с другими доказательствами.

Суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 АПК РФ. При этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (часть 7 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170 АПК РФ).

Из представленного в материалы дела заключения эксперта № 10-54470/2023 Центра экспертиз и консалтинга федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Уральский государственный юридический университет имения ФИО23» следует, что при оценке результатов сравнительного исследования установлено, что совпадающие признаки устойчивы, значительны по объему, большинство из них относятся к высокоинформативным, однако при имеющейся вариационности подписанного почерка ФИО7 и различиях они образуют совокупность, лишь близкую к индивидуальной и поэтому достаточную только для вероятного вывода о выполнении подписи, содержащейся на документе от 04.12.2018, вероятно выполнена не ФИО7, а другим лицом с подражанием его подписи. Эксперт также пришел к выводу, что подпись от имени ФИО7 в документе от 04.12.2018 нанесена в более поздний срок, чем дата, указанная в документе.

Согласно представленным ФИО7 материалам доследственной проверки КУСП №12604, полученным ответчиком в ходе самостоятельного ознакомления, постановлением от 27.07.2021 было отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в деянии события преступления.

По сути, изложенная ФИО7 в настоящем обособленном споре позиция о недоказанности обстоятельств получения от бывшего руководителя должника документации по акту от 04.12.2018, направлена на преодоление ранее вынесенного и вступившего в законную силу судебного акта по обособленному спору по требованиям об истребовании документов должника, которым установлены обстоятельства обоснованности требований конкурсного управляющего по передаче документации и имущества должника, что является недопустимым в силу положений статьи 16 АПК РФ.

Так, вступившим в законную силу определением от 12.12.2019 по настоящему делу на ФИО7 возложена обязанность по передаче конкурсному управляющему ФИО1 документов и имущества общества «БЗСК-Инвест»; к участию в рассмотрении данного обособленного спора был привлечен также финансовый управляющий ФИО7 - ФИО15 (определение Арбитражного суда Свердловской области от 17.11.2019).

Вместе с тем до принятия итогового судебного акта по указанному спору возражения в отношении акта приема-передачи от 04.12.2018 ФИО7 заявлены не были, право на опровержение обстоятельств, установленных в акте посредствам заявлений о фальсификации (статья 161 АПК РФ), о назначении судебной экспертизы (статья 82 АПК РФ), реализовано не было. Судебный акт об истребовании документов, ФИО7 в установленном порядке не обжалован.

Следует также отметить, что сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 3083 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.). В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

С учетом того, что хозяйственная деятельность группы компаний БЗСК, в том числе общества «БЗСК-Инвест» находилась под контролем семьи Фрибус, в том числе основного контролирующего лица - ФИО7, выступавшего мажоритарным участником всех компаний, суд правомерно признал обоснованными предположения конкурсного управляющего о том, что документы, относящиеся к деятельности как группе компаний БЗСК в целом, так и в частности общества «БЗСК-Инвест» находились в совместном распоряжении ФИО7 и ФИО14, соответственно возражения и поведение ФИО7 в рамках настоящего обособленного спора являются проявлениями недобросовестности и противоречат его предыдущему поведению.

Ссылки ФИО14 о его номинальности в руководстве обществом «БЗСК-Инвест» также документально не подтверждены.

Судом установлено, что деятельность группы компаний БЗСК, в том числе общества «БЗСК-Инвест» контролировалась совместно ФИО7 и ФИО14 Так, ФИО7 являлся участником иных компаний группы – с 24.11.2014 с долей 70% в уставном капитале общества «Агентство БСК», с 31.08.2012 с долей 51% в уставном капитале общества «БЗСКтранссервис», с 12.03.2012 до 09.09.2021 с долей 51% в уставном капитале общества «УК «БСК-плюс», с 30.05.2012 с долей 51% в уставном капитале общества «Нефтеюганскстройинвест», с 15.08.2013 с долей 51% в уставном капитале общества «Березовские инвестиционные решения», с 03.04.2014 по 26.03.2015 с долей 51% в уставном капитале общества «БЗСКСтройИнвест» и др.

В том числе судебными актами в рамках настоящего дела установлено, что ФИО7 является контролирующим лицом иных юридических лиц, входящих в единый холдинг группы компаний «БЗСК» (стр. 13-15 Постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2020, стр. 6 постановления Арбитражного суда Уральского округа от 04.03.2021 по делу № А60-54470/2018).

ФИО14 в свою очередь также являлся руководителем обществ «Агентство БСК» и «БЗСКСтройИнвест».

Кроме того, судом установлены и лицами, участвующими в деле, не оспариваются обстоятельства родства ФИО7 и ФИО14 Так, в сети Интернет опубликована информация, согласно которой указано: «Александр Фрибус - сын 56-летнего ФИО7, владельца группы компаний БЗСК. Фрибус-старший фигурирует в качестве совладельца или бенефициара, а управляют делами другие физлица, в том числе его сын Александр.» URL: https://www.gorodskievesti.ru/2018/12/19/sud-vynes-prigovor-zastrojshhiku-zhk-optimist/.

Соответственно, вопреки позиции ответчиков, лицами, фактически влияющими на деятельность всей группы компаний, являлись как ФИО14, так и ФИО7

Кроме того, вопреки позиции ФИО14 суд правомерно заключил, что соглашение о сотрудничестве от 05.11.2014 не свидетельствует о том, что сопровождение бухгалтерского и управленческого учета осуществлялось через общество «УК «БСК плюс», соответственно сам ФИО14 деятельность общества «БЗСК-Инвест» не контролировал, поскольку указанное соглашение заключено между обществом «УК «БСК плюс» и обществом «БСК плюс»; предметом соглашения являлось сотрудничество сторон в области предпринимательской деятельности, направленное на достижение стратегических целей группы компаний БСЗК.

Согласно статьи 2 соглашения, общество «УК «БСК плюс» принимает на себя обязательство по контролю за внедрением в деятельность общества «БСК плюс» стратегических решений, принятых и утвержденных акционерами и участниками группы компаний БЗСК, а также стандартов и регламентов, являющихся неотъемлемыми приложениями к соглашению: в области информационных технологий, в области качества, управленческого, бухгалтерского и налогового учета, формирование единой базы данных, финансовой политики, в т.ч. политики заимствований, политики экономической и информационной безопасности, стандартов договорной работы, в т.ч. тендерного регламента, кадровой политики, в т.ч. систем мотивации персонала и других областях.

Соответственно, указанное соглашение относится к деятельности обществ «УК «БСК плюс» и «БСК плюс» и предполагает сотрудничество именно между указанными организациями. Доказательств того, что указанное соглашение распространяется на общество «БЗСК-Инвест» материалы дела не содержат.

Регламент договорной работы, на который ссылался ФИО14, предусматривает порядок прохождения согласования договоров в группе компаний БЗСК и является неотъемлемым приложением к соглашению о сотрудничестве от 05.11.2014, был также подписан между обществами «БСК плюс» и «УК «БСК плюс».

Каких-либо реальных доказательств того, что указанный регламент применялся в обществе «БЗСК-Инвест» в материалы дела не представлено.

Кроме того, как верно констатировал суд, указанные доводы в любом случае не свидетельствуют об отсутствии у ФИО14 возможности осуществлять контроль за деятельностью должника, поскольку тот же регламент в качестве этапа прохождения согласования, предусматривает, прежде всего, согласование внутри самой организации.

Вместе с тем к указанному соглашению также приложен регламент договорной работы в группе компаний БЗСК, предусматривающий порядок прохождения согласования договоров в группе компаний БЗСК, а именно: государственных (муниципальных) контрактов; сделок, требующих одобрения; договоров генерального подряда, договоров подряда, заключаемых на условиях предоплаты (авансовых платежей) на сумму свыше 300 тыс. руб. (в т.ч. сделки, заключенные с одним контрагентом на общую стоимость 300 тыс. руб., рассматриваются как совокупная сделка), договоры подряда на выполнение проектных и изыскательных работ, договоры на оказание рекламных услуг, иные финансовые договоры.

Порядок согласования включает в себя согласование внутри организации специалистами, ответственными за согласование договора, а также направление на согласование в общество «УК «БСК плюс».

В свою очередь договор может быть подписан руководителем организации при условии, если договор полностью согласован специалистами общества «УК «БСК плюс» и на листе согласования проставлена подпись генерального директора общества «УК «БСК плюс».

При этом генеральным директором общества «УК «БСК плюс» с 14.03.2014 являлся ФИО7

Таким образом, соглашение о сотрудничестве от 05.11.2014 дополнительно подтверждает наличие со стороны ФИО7 контроля за деятельностью, как должника, так и группы компаний БЗСК.

Однако, указанное соглашение не исключает наличие фактического контроля со стороны ФИО14 Из соглашения не следует, что управление обществом «БЗСК-Инвест» было в действительности передоверено полностью либо в какой-либо части обществу «УК «БСК плюс». В материалы дела не представлены реальные доказательства того, что порядок согласования, указанный в регламенте, в действительности соблюдался.

Принимая во внимание совокупность изложенных обстоятельств, ФИО14 в нарушение принципа состязательности (статья 9 АПК РФ) и обязанности доказывая (статья 65 АПК РФ) не приведено достоверных и достаточных доказательств того, что при исполнении функций единоличного исполнительного органа должника он фактически не оказывал определяющего влияния на деятельность юридического лица и являлся номинальным руководителем.

Кроме того, как верно отметил суд, статус номинального руководителя не свидетельствует об утрате статуса контролирующего лица и сам по себе не влечет наличие оснований для освобождения от привлечения к субсидиарной ответственности или уменьшения размера субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В целях осуществления своих полномочий директор имеет доступ ко всей документации, связанной с деятельностью общества, и, будучи его исполнительным органом, отвечает за сохранность документов.

Вместе с тем в результате сокрытия ФИО14 сведений о принадлежащем обществу «БЗСК-Инвест» имуществе, а именно, как указано ранее - правоустанавливающих документов и сведений о местонахождении техники, у конкурсного управляющего отсутствует возможность их учета при формировании и пополнении конкурсной массы должника для целей погашения требований конкурсных кредиторов.

Оснований считать данную технику утраченной у суда не имелось, поскольку какие-либо документы в отношении данной техники, в том числе ее стоимости, состояния и т.д. представлены не были.

Несмотря на получение претензии конкурсного управляющего от 02.06.2017 с предложением представить сведения о местонахождении транспортных средств, а также иной информации в отношении имущества общества «БЗСК-Инвест», ФИО14 запрашиваемые конкурсным управляющим документы и сведения не предоставил.

Соответственно, ФИО14 не были совершены какие-либо действия, направленные на раскрытие информации и сведений об указанном имуществе должника (самоходная техника и транспортные средства).

Совокупность вышеописанных обстоятельств, с достаточной полнотой и достоверностью свидетельствует, что в результате сокрытия ФИО14, ФИО7 сведений, позволяющих идентифицировать дебиторскую задолженность общества «БЗСК-Инвест» в сумме 402 796 000 руб., а также документов и сведений относительно имущества общества «БЗСК-Инвест», а именно: самоходной технике и транспортных средствах, у конкурсного управляющего  отсутствовала возможность их учета при формировании и пополнении конкурсной массы должника для целей погашения требований конкурсных кредиторов, что является достаточным основанием для привлечения указанных лиц солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЗСК-Инвест» за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Отсутствие необходимых документов в отношении имущества должника не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника, достоверно установить имущественный комплекс должника и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве, в связи с чем невыполнение руководителем и акционером должника без уважительной причины требования Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника, свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В связи с чем, апелляционный суд поддерживает вывод суда о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц - бывшего руководителя ФИО14 и акционера ФИО7, к субсидиарной ответственности по основаниям подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Рассматривая заявления о привлечении ФИО14 и ФИО7 к субсидиарной ответственности в связи с неподачей заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом) на основании положений статьи 61.12 Закона о банкротстве и удовлетворяя требования в данной части, суд руководствовался следующим.

Как указала ФИО2 в обоснование данного требования, срок исполнения обязательств одного из обществ - «Березовскстройинвест», поручителем которого являлся ФИО7, перед крупнейшим кредитором - обществом АКБ «Инвестторгбанк», наступил уже 02.12.2015, а 07.07.2016 принято к производству заявление о признании данного общества банкротом.

В рамках дела №А60-59737/2016 о банкротстве общества «БЗСК» при рассмотрении обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника, в числе которых указан ФИО7, судами установлено, что по состоянию на 30.06.2016 долг общества «БЗСК» по кредитным договорам превышал 700 млн руб., долг по обязательным платежам превышал 82 млн. руб., а совокупная задолженность перед кредиторами, включая задолженность перед банками в значительном размере, существенно превысила стоимость активов должника на ту же дату (580 664 000 руб.), с 2014 по 2016 годы произошло значительное снижение объемов и выпуска продукции и выручки должника, с октября 2016 года его производственная деятельность вынужденно приостановлена.

Кризисная ситуация (как в имущественной сфере обществ, входящих в группу, так и должника в частности), как правило, возникает не одномоментно, а нарастает до момента появления признаков объективного банкротства.

Следовательно, даже при формальном отсутствии кредиторов лично у поручителя, его осведомленность о скором банкротстве заемщиков меняет стандарт добросовестного поведения поручителя.

Данные выводы сделаны судами также в рамках дела №А60-16146/2019 о банкротстве самого ФИО7 (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 26.07.2021).

При этом общество «БЗСК-Инвест» являлось поручителем названных лиц, входящих в группу компаний БЗСК, в связи с чем, ФИО14, как руководитель, не мог не знать об указанных обстоятельствах.

Как считает ФИО2, в ходе проведения процедуры банкротства не выявлено, что руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план.

Также ФИО2 полагает, что на декабрь 2016 года после совершения сделок с обществом «Гаринский» уже возникла ситуация объективного банкротства общества «БЗСК-Инвест», при которой руководитель должника должен был оценить сложившуюся кризисную финансовую ситуацию и обратиться в арбитражный суд не позднее января 2017 с заявлением о банкротстве, однако, несмотря на наличие объективной ситуации невозможности погашения требований кредиторов, ФИО14 не подал своевременно заявление в арбитражный суд о признании общества «БЗСК-Инвест» банкротом, что является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Возражая против заявленных доводов, ФИО7 пояснил, что работа группы компаний БЗСК была построена таким образом, что позволяла охватить практически все циклы строительной деятельности, в частности: общество «БЗСК-Инвест» выступало застройщиком в проектах БЗСК; общество «БЗСКСтройИнвест» - являлось застройщиком объектов жилой недвижимости; общества «Березовскстройинвест», «Нефтеюганскстройинвест» осуществляли функции генеральных подрядчиков по строительству жилых домов и нежилых помещений, в том числе объектов социального назначения, имели собственный штат сотрудников и производственные мощности; общество «БСК Плюс» располагало собственным недвижимым имуществом, предоставляло указанное имущество в аренду группе компаний для осуществления хозяйственной деятельности; общество «БЗСК» осуществляло производство железобетонных изделий и конструкций, имело свои производственные мощности, в том числе станки и трансформаторы; общество «ЕЗСМ» производило кирпичи, осуществляло работы по разработке карьеров; общество «Агентство БСК Плюс» оказывало риелторские услуги.

ФИО7 полагал, что указанная модель ведения бизнеса позволяла осуществлять безубыточную деятельность группы компаний и своевременно исполнять обязательства перед банками, эффективно перераспределять денежные средства в целях осуществления финансово - хозяйственной деятельности, а также обращал внимание на то, что совокупный размер нераспределенной прибыли по состоянию на конец 2015 г. составил 166 696 000 руб. 00 коп., что, по его мнению, свидетельствует о превышении размера активов над имеющимися обязательствами.

ФИО7 также пояснил, что специфика цикла строительной деятельности предполагала привлечение заемных денежных средств для ее поддержания, что позволило бы в долгосрочной перспективе получить прибыль за счет реализации предмета строительства, погасить задолженность перед кредиторами. В промежутке между началом строительства и фактическим окончанием строительных работ группа компаний нуждалась во временном пополнении активов оборотными денежными средствами. Этими обстоятельствами и было обусловлено заключение кредитных договоров с банками на условия возобновляемых и невозобновляемых кредитных линий. На момент возникновения финансовых трудностей группы компаний во многом повлиял недостаток оборотных денежных средств.

В 2016 году ФИО7 был уверен в том, что временную недостаточность ликвидности возможно преодолеть, поскольку с кредитными организациями постоянно велись переговоры, и был убежден в том, что учитывая бухгалтерские балансы и активы, удастся достичь договоренностей о реструктуризации имеющихся кредитов или о получении дополнительного финансирования.

Так, между группой компаний БЗСК и обществом «Сбербанк» велись переговоры о предоставлении дополнительного финансирования на сумму почти 150 000 000 руб. 00 коп. По результатам переговоров стороны подписали дополнительное соглашение № 3 от 28.11.2016 к договору об открытии невозобновляемой кредитной линии №5386 от 06.06.2012. Денежные средства были запрошены для завершения строительства 26 - этажного жилого дома, расположенного по адресу: г.Екатеринбург, пересечение ул.Московская - пер.Гаринский (ЖК «Гаринский 3»).

Степень готовности объекта была достаточно высокой и ориентировочно составляла около 80%. Совокупная стоимость нереализованных на тот момент квадратных метров составляла около 800 000 000 руб. 00 коп. Выручки от реализации должно было хватить для обслуживания кредиторской задолженности по текущим обязательствам и использования остатка денежных средств для вложения в новые проекты.

По условиям указанного соглашения (пункт 8.20) Банк предоставлял дополнительное финансирование затрат по строительству ЖК «Гаринский 3» (заемщик - общество «БЗСК-Инвест») в сумме не менее залоговой стоимости имущественных прав по отчуждению площади объекта. Указанным пунктом также предусмотрено, что за счет полученных денежных средств предполагается погашение просроченной задолженности по уже заключенным договорам с обществом «Сбербанк».

По условиям соглашения предполагалось, что для этих целей: будет создана новая компания общество «Гаринский», с которым будут заключены договоры долевого участия в отношении свободных площадей (машиномест - 1225,91 кв.м, жилые помещения - 6985 кв.м); оплата будет производиться векселями (в общей совокупности на 667 571 474 руб. 00 коп.); права по договору долевого участия и векселя будут переданы в залог обществу «Сбербанк».

Согласно позиции ФИО7 общество «БЗСК-Инвест» выполнило все указанные требования Банка и принятые на себя обязательства по указанному дополнительному соглашению, обеспечило передачу в залог Банку необремененные и ликвидные активы, в том числе права по договорам долевого участия и векселя, которые использовались в качестве оплаты. В связи с чем, группа компаний БЗСК рассчитывала на получение от Банка (как это было зафиксировано п. 8.2.30 дополнительного соглашения) финансирование в сумме не менее залоговой стоимости имущественных прав по отчуждению площади объекта (более 667 миллионов рублей). По расчетам ФИО7 указанных денежных средств должно было хватить на завершение строительства дома (ЖК Гаринский 3) и на погашение просроченной кредиторской задолженности. Более того, денежные средства, вырученные от продажи свободных площадей достроенного дома могли бы быть реинвестированы в новые проекты и быть использованы для погашения существующей кредиторской задолженности.

Однако, несмотря на достигнутые договоренности, исполнение должником условий соглашения и полученные залоги, общество «Сбербанк» в финансировании отказало.

Данные обстоятельства, по мнению ФИО7, привели к ситуации невозможности получения группой компаний БЗСК финансирования за счет привлечения денежных средств у других кредитных организаций, поскольку Банк фактически получил себе все ликвидное имущество группы компаний БЗСК в залог, общество оказалось в предбанкротном состоянии, следовательно, именно отсутствие финансирования и неправомерные действия Банка, не позволили обществу «БЗСК-Инвест» преодолеть недостаточность ликвидности.

Между тем, признавая позицию ФИО7 несостоятельной, суд правомерно принял во внимание доводы конкурсного управляющего, установив, что  в рамках настоящего дела ранее неоднократно был рассмотрен вопрос о наличии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника. 

В частности, при рассмотрении обособленных споров о признании недействительными заключенных должником договоров от 07.12.2016 № 51/16, 52/16 и 53/16 с обществом «Гаринский», соглашений о переводе долга от 29.04.2016 № 01/02-Н и от 29.04.2016 №01/02-П с обществом «Березовскстройинвест», соглашений о переводе долга от 29.04.2016 №01/02-М и №02/02-Ф с обществом «Нефтеюганскстройивест», договора залога ценных бумаг №57503, заключенного с обществом «Сбербанк», судами установлено, что признаки неплатежеспособности должника возникли во 2 квартале 2017 года (абзац 8 страницы 7 постановления Арбитражного суда Уральского округа от 22.06.2022 по делу №А60-54470/2018, абзац 4 страницы 7 постановления Арбитражного суда Уральского округа от 22.09.2021, абзац 6 страницы 16 постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2020 по делу №А60-54470/2018).

При этом суды приняли во внимание выводы, отраженные в отчете общества «АудитКлассик» по результатам анализа финансово-хозяйственной деятельности должника за 2017- 2018 годы о том, что начиная со 2 квартала 2017 года уплата налогов должника производилась третьими лицами.

Таким образом, учитывая положения части 2 статьи 69 АПК РФ вышеуказанные обстоятельства возникновения признаков неплатежеспособности должника, установленные судебными актами, вынесенными по результатам рассмотрения иных обособленных споров в рамках настоящего дела о банкротстве, имеют преюдициальное значение и не подлежат доказыванию вновь.

Заявляя требования по настоящему спору, конкурсный управляющий ФИО1 также считает, что общество «БЗСК-Инвест» стало отвечать признакам объективного банкротства не позднее указанной отчетной даты - 2 квартала 2017 года (25.07.2017).

Доводы ФИО7 об ином периоду возникновения признаков неплатежеспособности должника, судом апелляционной инстанции отгоняются как несостоятельные.

В свою очередь, судом установлено и сторонами не опровергнуто, что в период с 26.11.2012 по дату 04.12.2018 ФИО14 являлся генеральным директором общества «БЗСК-Инвест».

Соответственно, ФИО14 как добросовестный и разумный руководитель должника, обладающий всей полнотой информации о финансово-экономических показателях деятельности должника, не мог не знать о наступлении имущественного кризиса должника и должен был знать о факте объективного банкротства общества «БЗСК-Инвест» еще 25.07.2017.

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротств (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве, в редакции настоящего Федерального закона.

По смыслу пункта 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 №137), а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ) положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления такого закона в силу, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу обновленного закона

При этом, как указано в абзаце 3 пункта 2 Информационного письма, предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления его в силу независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Таким образом, в ситуации, когда контролирующее должника лицо совершило действия (бездействие) до 01.07.2017, а заявление о привлечении этого лица к субсидиарной ответственности подано в суд после указанной даты, подлежат применению процессуальные нормы главы III.2 Закона о банкротстве и материально-правовые правила, закрепленные в статье 10 Закона о банкротстве в редакции, применимой к спорным правоотношениям с учетом разъяснений, данных в Информационном письме ВАС РФ от 27.04.2010 №137.

Если же обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующих должника лиц к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то есть после 30.07.2017, то применению подлежат материально-правовые положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности по обязательствам должника в редакции Закона №266-ФЗ.

В рассматриваемом случае, суд установил, что в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц конкурсным управляющим по тексту настоящих дополнений указываются обстоятельства, возникшие в период с 25.07.2017.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; названным Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

На основании пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Таким образом, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт не подачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53).

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых 13 кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение                        в момент предоставления должнику исполнения (определения Верховного Суда Российской Федерации от 07.12.2015 №307-ЭС15-5270 по делу №А21-337/2013, от 07.12.2015 №307-ЭС15-5270 по делу №А21-337/2013).

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 №309-ЭС15- 16713 по делу №А50-4524/2013).

Исходя из этого, в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, в статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 №305- ЭС19-9992 по делу №А40-155759/2017).

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Так, на основании пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2-4 статьи 9 Закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Таким образом, как верно заключил суд, учитывая, что состояние объективного банкротства общества «БЗСК-Инвест» наступило в период исполнения обязанностей руководителя должника ФИО14, то исходя из положений пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, ФИО14 должен был обратиться с заявлением о признании общества «БЗСК-Инвест» банкротом не позднее 25.08.2017, то есть в месячный срок с момента, когда общество стало отвечать признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества (с 26.07.2017 по 25.08.2017).

Однако, ФИО14 в нарушение возложенной на него Законом о банкротстве обязанности с соответствующим заявлением в суд о признании общества «БЗСК-Инвест» несостоятельным (банкротом) не обратился. 

При этом, из материалов дела также не следует, что ФИО14 были предприняты какие-либо меры, направленные на восстановление нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь.

В соответствии с пунктом 6 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53, вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя напрямую зависит от того, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь.

Вместе с тем, учитывая совокупность изложенных обстоятельств, ФИО14 не приведены и не раскрыты достаточные доказательства, свидетельствующие о наличии оснований для его освобождения от субсидиарной ответственности или уменьшения размера субсидиарной ответственности контролирующего должника лица.

Учитывая, что заявление о признании общества «БЗСК-Инвест» банкротом принято арбитражным судом 27.09.2018 (определение Арбитражного суда Свердловской области от 27.09.2018 по делу №А60-54470/2018), ФИО14 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве по обязательствам должника, которые возникли в период с 26.08.2017 по 27.09.2018.

Как установлено судом, за период с августа 2017 года на стороне общества «БЗСК-Инвест» возникли  обязательства в общем размере 84 059 863 руб. 75 коп., которые не погашены и в настоящий момент установлены в реестре требований кредиторов, перед следующими кредиторами: общество с ограниченной ответственностью «Арсенал-Сити», акционерное общество «Энергосбыт Плюс», предприниматель ФИО2, ФНС России в лице ИФНС России по Ленинскому району города Екатеринбурга, общество с ограниченной ответственностью «СпецЦемРемонт», акционерное общество «Ведение реестров компаний», ФИО4, предприниматель ФИО24, общество с ограниченной ответственностью «Завод Берит», предприниматель ФИО25, общество с ограниченной ответственностью «Аквастрой», ФИО26, предприниматель ФИО27, а также требования подлежащие удовлетворению после расчетов с кредиторами, включенными в реестр (зареестровые требования) по следующим кредиторам: Комитет по управлению имуществом Администрации Березовского городского округа, Березовское муниципальное унитарное предприятие «Березовские тепловые сети», ФИО28.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, если в течение предусмотренного пунктом 2 указанной статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока, лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи.

Согласно пункту 13 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 по смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац 1 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Указанное в настоящем пункте лицо несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (членами ликвидационной комиссии) по обязательствам, возникшим после истечения упомянутой совокупности предельных сроков (абзац 2 пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Соответственно, вопреки возражениям ФИО7 суд обоснованно установил, что учитывая факт неисполнения ФИО14, как руководителем общества «БЗСК-Инвест», обязанности по подаче заявления о признании банкротом, мажоритарный участник должника - ФИО7, обладающий 52 % доли в уставном капитале, обязан был созвать внеочередное общее собрание акционеров и принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Такая обязанность у ФИО7 возникла после истечения месячного срока, установленного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве для руководителя должника, т.е. применительно к рассматриваемому случаю - 25.08.2017.

Так, ФИО7 должен был направить требование о проведении внеочередного общего собрания акционеров общества «БЗСК-Инвест» не позднее 04.09.2017 (в течение 10 календарных дней с момента возникновения указанной обязанности).

В свою очередь собрание участников общества должно было быть проведено не позднее 14.10.2017 (в течение 40 дней с момента представления требования о проведении внеочередного общего собрания акционеров (пункт 2 статьи 55 Закона об акционерных обществах).

Между тем, ФИО7, в нарушение положений Закона о банкротстве, соответствующую обязанность по созыву внеочередного собрания участников общества «БЗСК-Инвест» и принятию решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника также не исполнил.

Учитывая вышеприведенные обстоятельства, апелляционная коллегия соглашается с выводом суда о доказанности оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве по обязательствам общества «БЗСК-Инвест» солидарно с ФИО14, которые возникли в период с 15.10.2017 по 27.09.2018.

Позиция апеллянта ФИО7 об отсутствии у него обязанности по назначению и проведению внеочередного собрания акционеров общества «БЗСК-Инвест» 14.10.2017 признается апелляционным судом несостоятельной, основанной на неверном толковании данным лицом норм материального права.

Согласно принятого судом расчета, который сторонами не оспаривается, за период с октября 2017 года на стороне общества «БЗСК-Инвест» возникли  обязательства, которые не погашены и в настоящий момент установлены в реестре требований кредиторов, в общем размере 82 896 179 руб. 37 коп., перед кредиторами: общество с ограниченной ответственностью «Арсенал-Сити», акционерное общество «Энергосбыт Плюс», предприниматель ФИО2, ФНС России в лице ИФНС России по Ленинскому району города Екатеринбурга, общество с ограниченной ответственностью «СпецЦемРемонт», акционерное общество «Ведение реестров компаний», предприниматель ФИО24, общество с ограниченной ответственностью «Завод Берит», предприниматель ФИО25, общество с ограниченной ответственностью «Аквастрой», ФИО26, предприниматель ФИО27, а также требования подлежащие удовлетворению после расчетов с кредиторами, включенными в реестр (зареестровые требования) по следующим кредиторам: Комитет по управлению имуществом Администрации Березовского городского округа, Березовское муниципальное унитарное предприятие «Березовские тепловые сети», ФИО28 (сведения об объеме обязательств перед каждым кредитором приведены в табличном виде в тексте судебного акта).

Соответственно, размер субсидиарной ответственности, за период с 15.10.2017 по 27.09.2018, подлежащий отнесению на ФИО7 солидарно с ФИО14 составляет 82 896 179 руб. 37 коп.

Вместе с тем при наличии одновременно нескольких оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц, предусмотренных Законом о банкротстве, окончательный размер ответственности определяется путем поглощения большей из взыскиваемых сумм меньшей.

Принимая во внимание, что ФИО14 и ФИО7 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным как статьей 61.11 Закона о банкротстве, так и статьей 61.12 Закона о банкротстве, то размер ответственности определяется по правилам пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, т.е. исходя из совокупного размера подтвержденных и оставшихся непогашенными требований кредиторов, включенных в реестр, а также требований кредиторов, заявленных после закрытия реестра, и требований кредиторов по текущим платежам.

Ссылки ФИО7 на обстоятельства того, что им предпринимались действия по стабилизации экономической ситуации внутри группы компаний БЗСК, учитывая всю совокупность установленных обстоятельств возникновения несостоятельности общества «БЗСК-Инвест», правомерность выводов суда относительно наличия оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, не опровергают.

Согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Согласно пункту 9 статьи 61.16 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами арбитражный управляющий одновременно с отчетом о результатах проведения процедуры, примененной в деле о банкротстве, направляет в арбитражный суд ходатайство о возобновлении производства по рассмотрению заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, указав размер требований каждого кредитора, которые остались непогашенными в связи с недостаточностью имущества должника, а также отчет о результатах выбора кредиторами способа распоряжения правом требования о привлечении к субсидиарной ответственности.

Поскольку исследовав и оценив все материалы дела, суд пришел к выводу, что на момент рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности размер ответственности судом не может быть объективно установлен, суд обоснованно приостановил рассмотрение обособленного спора в указанной части до окончания всех мероприятий конкурсного производства, формирования конкурсной массы, реализации имущества и расчетов с кредиторами.

Оснований для переоценки данных выводов суда суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Вопреки возражениям ФИО2, приостанавливая производство по обособленному спору в данной части суд объективно исходил из того, что мероприятия конкурсного производства не завершены, позиция суда в данной части не нарушает норм материального права и не препятствует реализации прав кредиторов должника.

Отклоняя требования ФИО2 о взыскании в ее пользу с контролирующих должника лиц денежных средств 14 817 188 руб. 75 коп., а также процентов за просрочку исполнения обязательств, рассчитанных на дату вынесения судебного решения, суд правомерно указал, что исходя из положений пункта 7 статьи 61.17 Закона о банкротстве, в делах о банкротстве лиц, особенности банкротства которых регулируются параграфами 4, 4.1 и 7 главы IX Закона о банкротстве, суммы по требованиям о привлечении к ответственности подлежат взысканию в рамках дела о банкротстве или права требования подлежат реализации по правилам статьи 140 Закона о банкротстве.

Соответственно, уступка кредитору части требования в размере требования кредитора в настоящем случае применена быть не может, надлежащим в настоящем случае является требование о взыскании с контролирующих должника лиц денежных средств в конкурсную массу должника.

Оснований не согласиться с выводом суда о том, что в данном случае размер ответственности контролировавших должника лиц подлежит установлению с учетом всех оснований для такого привлечения, что возможно только после завершения расчетов с кредиторами, апелляционная коллегия судей не усматривает.

Отклоняя позицию апеллянтов относительно наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности  солидарно с ФИО14 и ФИО7 акционеров общества «БЗСК-Инвест» ФИО11, ФИО9, а также общество «Сбербанк», апелляционная коллегия исходит из следующего.

Как указано ранее, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 13 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 по смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Судом установлено судом,  ФИО11, действительно являлась акционером общества «БЗСК-Инвест» с долей владения 38%. Пакет акций получен ФИО11 в порядке наследования от ее умершего отца - ФИО20

Вместе с тем, вопреки позиции апеллянтов, суд обоснованно заключил, что ФИО11, являлась миноритарным участником должника и не являлась лицом, входящим в круг управления обществом «БЗСК-Инвест» либо лицом, обладающим фактической возможностью давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, соответственно в отсутствие доказательств реального участия ФИО11 в хозяйственной жизни общества, не имеется оснований полагать, что у ФИО11 могло или должно было возникнуть субъективное мнение о наличии оснований для инициирования созыва внеочередного собрания акционеров должника с целью принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

По мнению апеллянтов, общество «Сбербанк», выдав юридическим лицам группы компаний БЗСК, в том числе и обществу «БЗСК-Инвест» кредит в условиях наступления неспособности погашения этими лицами своих кредитных обязательств имел возможность оказывать влияние и давать указание на совершение данными лицами определенных действий, в том числе под обещания выдачи новых займов и отсрочки исполнения обязательств; фактически контролировало деятельность должника по строительству объекта, расположенного по адресу: 

<

...>, определял условия и контрагентов договоров участия в долевом строительстве (сделки по заключению договоров долевого участия, договора залога ценных бумаг (векселей) происходили по прямому указанию Банка); группа компаний БЗСК оказалась в ситуации невозможности получения финансирования за счет привлечения денежных средств у других кредитных организаций, поскольку общество «Сбербанк» фактически получило себе все ликвидное имущество группы компаний БЗСК в залог, отсутствие финансирования не позволило должнику преодолеть недостаточность ликвидности, соответственно действия общества «Сбербанк» привели к банкротству должника, в связи с тем, что последний способствовал заключению убыточных для него сделок, а также не исполнил обязательство по дополнительному финансированию деятельности должника.

Из обстоятельств дела следует, что ФИО2 ссылаясь на наличие в материалах дела дополнительных соглашений  от 28.11.2016 №3 к договору от 06.06.2012 №5386 (п. 1.6), от 28.11.2016 №3 к договору от 16.10.2015 №25128 (п. 1.11, 1.12), от 28.11.2016 №2 к договору от 03.11.2015 №25146 (п. 1.11, 1.12), от 28.11.2016 №3 к договору от 11.12.2015 №25191 (п. 1.1), от 29.11.2016 к  договору от 24.03.2014 №5753 (п. 1.6, 1.11) и полагая, что в ноябре 2016 года обществом «Сбербанк» создана и реализована схема, по которой все имеющиеся на тот момент активы должника в виде создаваемых и еще нереализованных помещений в жилом комплексе должны быть переведены на третье лицо (общество «Гаринский») по договорам долевого участия с использованием вексельной формы оплаты, при этом векселя должны были быть эмитированы самим третьим лицом, цена сделок была предопределена Банком и составила сумму, равную существующим залоговым задолженностям лиц группы компаний БЗСК; поступившие векселя не должны были вовлекаться в оборот, а должны были быть переданы в залог по обязательствам всей группы компаний БЗСК перед Банком и переданы на хранение в Банк; кроме того, все лица должны были регулярно сдавать консолидированную бухгалтерскую отчетность банку.

По мнению ФИО2, данная схема была согласована с Банком акционерами должника ФИО7, ФИО11, ФИО9, подписаны различные договоры и соглашения с их участием, в том числе договоры и соглашения между должником и обществом «Сбербанк» подписаны генеральным директором ФИО14 При этом, общество «Сбербанк», выдав юридическим лицам группы компаний БЗСК, в том числе и обществу «БЗСК-Инвест» в условиях наступления неспособности погашения этими лицами своих кредитных обязательств, имело возможность оказывать влияние и давать указание на совершение данными лицами определенных действий, в том числе под обещания выдачи новых займов и отсрочки исполнения обязательств.

Конкурсный кредитор общество «Метрополия», поддерживая доводы, изложенные в заявлении ФИО2, также настаивало на необходимости привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества «Сбербанк», которое фактически контролировало деятельность должника по строительству объекта, расположенного по адресу: 

<

...>, определяло условия и контрагентов договоров участия в долевом строительстве. 

По мнению заявителей, поскольку Банк способствовал заключению убыточных для должника сделок, а также не исполнил обязательства по дополнительному финансированию деятельности должника, контролировал деятельность общества «БЗСК-Инвест», наложил запрет на кредитование в иных банках, действия общества «Сбербанк» следует также расценивать как действия, совершение которых привело к необратимым последствиям - к банкротству должника, соответственно Банк подлежат привлечению к субсидиарной отвесности по обязательствам должника наравне с иными контролирующими должника лицами.

Возражая против предъявленных к нему требований, общество «Сбербанк» указывало, что не являлось контролирующим должника лицом, в связи с чем, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, поскольку Банк не является и никогда не являлся акционером должника и не входил в состав органов его управления, которым законом предоставлено право давать обязательные для должника указания; не оказывал и не мог оказывать фактического влияния на принимаемые должником решения; у Банка и должника отсутствуют общие экономические интересы, вступая в кредитные отношения их стороны преследовали различные цели; кредитные и обеспечительные сделки совершались на рыночных условиях, каких-либо преимуществ или, напротив, избыточных требований, отличающих условия заключенных сделок, банком при выдаче кредита или заключении договоров поручительства и залога не предоставлялось и не выдвигалось; Банком не применялись какие-либо инструменты корпоративного контроля, корпоративные соглашения, договоры залога акций с условиями о передаче прав участников залогодержателю или какие-либо иные соглашения/инструменты аналогичного содержания между должником и Банком не заключались.

В ходе судебного разбирательства по настоящему делу №А60-54470/2018 в рамках обособленных споров по оспариванию сделок должника (договоров участия в долевом строительстве, заключенных между обществом «БЗСК-Инвест» и обществом «Гаринский», а также договора залога ценных бумаг, заключенного между обществом «БСЗК-Инвест» и обществом «Сбербанк») Банк последовательно высказывал позицию о том, что заключение спорных кредитных договоров было обусловлено объективными обстоятельствами (в частности, отзыв лицензии у общества «Инвестторгбанк»); кроме того, в ходе исполнения указанных кредитных договоров и дополнительных соглашений к ним Банком предпринимались меры по стабилизации ситуации.

Данные обстоятельства также установлены вступившим в законную силу судебным актом – постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2020 по делу №А60-31287/2017 и подтверждается перепиской сторон, в частности:

- письмо общества «БЗСК-Инвест» от 06.06.2018 исх. №30  в адрес директора управления по работе с проблемными активами юридических лиц Уральского банка общества «Сбербанк» ФИО29 с указанием на истечение срока предъявления векселей общества «Гаринский», переданных в соответствии со «схемой» (по терминологии конкурсного кредитора) в залог Банку, и необходимость их предъявления и (или) перевыпуска;

- письмо общества «Сбербанк» от 06.06.2018 исх. №УБ-82-исх/131 в адрес обществ «БЗСК-Инвест» и «Гаринский», в котором указано на необходимость выпуска обществом «Гаринский» в срок до 01.07.2018 новых векселей и подписания между обществом «БЗСК-Инвест» и Банком дополнительного соглашения к договору залога ценных бумаг № 57503 от 31.12.2016;

- письмо общества «БЗСК-Инвест» от 14.06.2018 исх. б/н в ответ на письмо Банка от 06.06.2018 №УБ-82-исх/131;

- письмо от 11.07.2018 общества «БЗСК-Инвест» в адрес заместителя председателя Уральского банка общества «Сбербанк» ФИО30

Вместе с тем, несмотря на согласие общества «Сбербанк» с доводами общества «БЗСК-Инвест» о необходимости корректировки «схемы», установленной указанными конкурсным кредитором дополнительными соглашениями, со стороны Банка и общества «Гаринский» предложенные самим Банком документы (новые векселя и дополнительное соглашение к договору залога ценных бумаг) не подписаны.

Как пояснил Банк, в 2012-2015 годах организациями, входящим в группу компаний БЗСК, получены кредиты для финансирования затрат, связанных со строительством многоквартирного жилого дома «ЖК Гаринский», в рамках которых должник являлся как заемщиком, так и поручителем/залогодателем по обязательствам компаний, входящих в группу компаний БЗСК.

Так, 20.08.2015 между Банком и должником заключен договор №55041 об открытии невозобновляемой кредитной линии (далее – кредитный договор №55041), в соответствии с которым Банк открыл заемщику невозобновляемую кредитную линию для финансирования строительства жилого дома по пер. Гаринский в г. Екатеринбурге на срок по 27.09.2019 с лимитом 363 182 206 руб.

Активы должника общества «БЗСК-Инвест» на 31.12.2016 составляли 3 миллиарда 208 миллионов 696 тысяч руб. (пояснения представителя Банка, аудиопротокол судебного заседания от 15.03.2022, 44 мин. 01 сек.).

29.11.2016 между Банком и должником был заключен кредитный договор №550801 на дофинансирование строительства ЖК «Гаринский» в сумме 44 000 000 руб.

Анализируя вышеприведенные позиции, суд объективно установил, что вопреки позиции заявителей основанной на кредитных отношениях должника и Банка, последний не может быть признан контролирующим должника лицом, поскольку условия кредитных договоров являлись стандартными в практике кредитования корпоративных клиентов. При этом, Банком не применялись какие-либо инструменты контроля над финансовой деятельностью должника.

По сути, апеллянты полагают, что Банк намеренно включил в кредитные договоры, условия о праве кредитора (банка) право списания денежных средств с расчетных счетов без распоряжения плательщика (при выдаче кредита), с целью по своему усмотрению осуществлять списание денежных средств (в счет погашения задолженности по кредитным договорам). 

Вместе с тем, заявителями не учтено, что согласно положений статьи 854 ГК РФ списание денежных средств со счета осуществляется банком на основании распоряжения клиента. Без распоряжения клиента списание денежных средств, находящихся на счете, допускается по решению суда, а также в случаях, установленных законом или предусмотренных договором между банком и клиентом. 

В рассматриваемом случае, сторонами договора банковского счета было согласовано включение в договорную документацию условия о праве банка без отдельного распоряжения клиента производить списание денежных средств со счета заемщика в погашение исполнение обязательств по кредитного договору (иными словами такое распоряжение клиента было дано заранее при заключении кредитного договора).   Подобные условия кредитного договора не противоречат требованиям действующего законодательства, в частности пункту 2 статьи 854 ГК РФ, являются обычными в сфере кредитования и не свидетельствуют о незаконности действий со стороны банка, а также соответствуют интересам заемщика, ускоряя процедуру погашения его обязательств без совершения дополнительных действий заявительного характера. 

Установление в договорной документации с должником обязательства по погашению задолженности по кредитам за счет тех или иных источников не означает установления фактического контроля над должником, и тем более не означает распоряжение счетами заемщика, как на это ошибочно указывается заявителями апелляционных жалоб.

Также следует признать несостоятельными доводы апеллянтов об осуществлении Банком финансового контроля за деятельностью должника, обусловленного его правом на ознакомление с финансовыми документами общества «БЗСК-Инфест», поскольку установление Банком определенных обязательств (ковенантов) должнику в кредитных договорах, дополнительных соглашениях к ним не предоставляет данному кредитору права контролировать управление текущей деятельностью должника и не выступает инструментом, позволяющим подменять органы управления должника. Целью установления определенных ковенантных обязательств должнику являлось обеспечение использования заемных средств по назначению и, в конечном счете, создание гарантий надлежащего исполнения заемщиком своих обязательств по кредитному договору. Включение в договорную документацию специальных условий финансирования является устоявшейся деловой практикой, позволяет получить кредитору дополнительные гарантии надлежащего исполнения по договору. Само по себе включение специальных условий финансирования в кредитный договор обусловлено обеспечительным механизмом для специального кредитора - кредитной организации (Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв.Президиумом Верховного суда РФ 29.01.2020).

В пункте 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 №147 также указано, что включение в кредитный договор ковенантов не направлено на ограничение правоспособности или дееспособности ответчика. 

Таким образом, наличие соответствующих обязанностей должника по кредитному договору, в частности по предоставлению финансовой отчетности в адрес Банка (п. 8.2.5); обязанность должника по «обеспечению непревышения общей суммы привлеченных заемщиков от третьих лиц заимствований денежных средств (включая получение кредитов, эмиссию собственных векселей и иных форм привлечения денежных средств на возвратной основе…), включая предоставление заемщиком третьим лицам поручительства/гарантии (…), включая суммы поручительства/гарантий, предоставленных за заемщика другими банками и/или иными лицами в пользу третьих лиц (…), на сумму в размере «0» рублей (п. 8.2.19) не подлежит рассмотрению как возможность корпоративного контроля, поскольку ковенанты не предоставляют Банку экстраординарных полномочий и не свидетельствуют о наличии полномочий, позволяющих контролировать должника. Равно как и не свидетельствуют о запрете на получение кредитов и займов в иных финансовых организациях, поскольку у Банка отсутствуют полномочия и инструменты, которые могут запретить органам управления должника заключать какие-либо сделки, Банк может лишь использовать механизмы воздействия, закрепленные в кредитном договоре (начисление неустойки/предъявление требования о досрочном возврате кредита).  

Кроме того, в связи с предстоящим дофинансированием должника между Банком и организациями, входящими в группу компаний БЗСК, имеющими непогашенные кредиты, 28.11.2016 были заключены дополнительные соглашения, предусматривающие ряд обязательств должника и Банка.

В обеспечение кредитных обязательств организаций, входящих в группу компаний БЗСК, между Банком и должником также заключены обеспечительные договоры, в том числе договор залога ценных бумаг (векселей) № 57503 от 30.12.2016. Векселя переданы должнику в счет оплаты по договорам долевого участия от 06.12.2016 № 51/16, от 07.12.2016 № 52/16, от 07.12.2016 № 53/16, заключенным между должником и обществом «Гаринский».

Судебными актами по обособленным спорам об оспаривании сделок должника с обществом «Сбербанк» (договор залога векселей № 57503 от 30.12.2016), в рамках которых было отказано в удовлетворении заявлений конкурсных кредиторов, в т.ч. ФИО2, суд констатировал, что заключение обеспечительных сделок со стороны кредитных организаций является обычной практикой и соответствует деловому обороту; правам кредиторов общества должника не был причинён вред, поскольку векселя общества «Гаринский» переданы в залог в качестве обеспечения кредитных обязательств как самого должника (кредитные средства выданы должнику на строительство объекта по пер. Гаринский), а также по кредитным обязательствам лиц, входящих в единую консолидируемую группу компаний БЗСК (общества «Березовскстройинвест» и «БЗСК»), по которым должник выступает, в том числе и поручителем; группа компаний вела единую политику, общий консолидированный баланс, а также имела общие задолженности, которые перераспределялись внутри группы (определение суда от 29.11.2021 оставленное без изменения постановлением апелляционного суда от 22.03.2022). 

Суды указали, что договор залога по своей правовой природе не связан с каким-либо отчуждением заложенного имущества, в связи с этим заключение такого договора само по себе не свидетельствует о преследовании цели причинить вред имущественным правам кредиторов. В частности, никакие представленные в материалы дела доказательства и раскрытые сторонами обстоятельства не указывают на то, что общество «Сбербанк», заключая обеспечительную сделку, действовало именно с намерением причинить вред иным кредиторам должника. При этом, заявителями не приведено никаких достоверных, аргументированных и убедительных доказательств, свидетельствующих о недобросовестности сторон сделки общества должника и общества «Сбербанк», нарушения оспариваемой сделкой прав кредиторов должника, равно как и доказательств преследования сторонами такой цели. Оспариваемый договор залога соответствует его обычному назначению и направлен именно на создание дополнительных гарантий реального исполнения долговых обязательств должника перед Банком.

Кроме того, оценивая совокупность установленных фактов, условия обеспечительных договоров, следует признать, что данные договоры не содержат условий о передаче прав участников должника Банку, как залогодержателю, следовательно, у Банка отсутствовали полномочия по определению действий должника, в том числе в сфере финансово-хозяйственной деятельности. Банк не оказывал влияния на принятие деловых решений должника относительно его деятельности, в т.ч. на заключение им сделок. У Банка отсутствовала какая-либо возможность влиять на принимаемые должником решения вне рамок данных условий, поскольку любые решения со стороны общества «БЗСК-Инвест» принимались его руководителями. 

Обстоятельства заключения указанных договоров были обусловлены целью сохранения денежных средств в Проекте и мониторинга их расходования, в том числе на погашение кредитных средств Банка, а не с целью контроля за финансовой деятельностью должника, как ошибочно трактуют заявители жалоб, в том числе ФИО2

ФИО9, возражая против заявленных требований, пояснил, что являлся акционером должника общества «БЗСК-Инвест» с долей участия в размере 10% (100 акций) и являлся директором одной из компаний группы БЗСК - общества «БСК Плюс» и одновременно работал обществе «БЗСК» на основании трудового договора в должности «заместителя генерального директора по финансам - директором по финансам» в период с 2003 по 2016 годы, что подтверждается прилагаемой копией трудовой книжки. В его должностные обязанности директора по финансам общества «БЗСК» входила в определенных случаях проверка обоснованности финансовых решений организаций, входящих в группу компаний       БЗСК, а также предоставление генеральному директору ФИО7 аналитических данных по финансовым показателям предприятий группы компаний БЗСК для определения им стратегии развития группы. Кроме того, в рамках исполнения трудовой функции ФИО9 взаимодействовал с кредитными учреждениями и обеспечивал предоставление финансовой информации, т.к. организации группы компаний БЗСК кредитовались на постоянной основе, предоставляя взаимное обеспечение. Полное прекращение работы ФИО9 в группе компаний БЗСК произошло 29.12.2017, в связи с увольнением с должности директора общества «БСК Плюс», что подтверждается заявлением об увольнении от 25.12.2017. С 2018 года ФИО9 участия в какой-либо деятельности группы компаний БЗСК не принимал, в том числе не участвовал в принятии каких-либо управленческих решений. Количество голосующих акций не позволяло ФИО9 принимать какие-либо управленческие или иные решения в силу миноритарной доли голосующих акций.

По мнению ФИО9 несостоятельность должника, входящего в группу БЗСК, обусловлена исключительно объективными и непредвиденными обстоятельствами, близкими по смыслу к обстоятельствам непреодолимой силы, сопряженными с реализацией предпринимательской деятельности, основанной в силу закона на допустимом риске.

Также ФИО9 указал, что все сделки и взаимодействие с кредиторами руководители организаций, входящих в группу компаний БЗСК, осуществляли самостоятельно, но с учетом общих целей группы компаний БЗСК, которые как непосредственно, так и опосредованно участвовали в цепочке бизнес-процессов, направленных на извлечение прибыли, что следует из выводов, изложенных в постановлениях Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2020 по делу №А60-31287/2017, от 13.10.2020, от 21.05.2021 по делу №А60-71228/2018, от 11.08.2023 по делу №А60-13952/2020, определение Арбитражного суда Свердловской области от 30.09.2020 по делу №А60-59737/2016.

Кроме того, ФИО9 со ссылкой, в том числе, на представленные в материалы дела приговоры по уголовным делам, в частности, на изложенные в них показания свидетеля ФИО11 указал, что руководство всеми перечисленными в приговоре организациями, входящих в группу компаний БЗСК, осуществлял непосредственно ФИО7, он же руководил действиями ФИО9, единолично принимал решение по всем значимым вопросам, несогласных с этими решениями сотрудников осужденный увольнял.

Таким образом, противопоставляемый ФИО9 довод кредитора ФИО2 о совершении им экономически необоснованных сделок с обществом «Сбербанк», является необоснованным, не только как противоречащий обычной практике распределения финансовых рисков между лицами, входящими в одно группу, правовым позициям, сформированным Верховным Судом Российской Федерации в отношении практики дачи поручительства одним из лиц, входящих в группу с получателем денежных средств, а также выводам судов постановленных в судебных актах в рамках настоящего дела о банкротстве.

Материалы дела свидетельствуют о том, что ФИО9 не работал и не осуществлял непосредственный оперативный контроль над деятельностью должника, т.к. его роль в качестве миноритарного акционера была обусловлена исключительно руководством обществом «БСК Плюс», владеющего и управляющего производственными активами общества «БЗСК» и не принимающего участия в направлении, связанного со строительством, в т.ч. «ЖК «Гаринский». Обратного суду не доказано.

Соответственно ссылки кредиторов о согласованности действий ФИО9 с обществом «Сбербанк» по выводу активов на общество «Гаринский» в целях причинения вреда кредиторам, нельзя признать состоятельными и документально подтвержденными.

Совокупность обстоятельств рассматриваемого дела в части функционирования деятельности группы компаний «БЗСК-Инвест», свидетельствует о том, что временные трудности преодолевались за счет распределения рисков между всеми участниками группы БЗСК, погашения долгов за счет других участников группы БЗСК, заключения мировых соглашений на новых взаимовыгодных условиях.

Учитывая данные обстоятельства и отсутствие достаточных и надлежащих доказательств наличия у ФИО9 полномочий и возможностей каким-либо образом определять действия должника, участвовать в хозяйственной жизни общества, принимая во внимание, что ФИО9 являлся миноритарным участником общества «БЗСК-Инвест», вопреки позиции апеллянтов, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для выводов о возможности его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЗСК-Инвест».

Как следует из правовых позиций, изложенные в определении Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 04.02.2019 №304-ЭС18-14031 и определении судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 №305-ЭС18-17611 сама по себе выдача должником поручительства или иное обеспечение за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему должника лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, т.к. в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

Кроме того, Банки приобретая в качестве отступного «строящиеся» активы основного заемщика фактически продолжали оценивать должника и взаимосвязанные организации группы БЗСК в качестве партнеров, достигали новые соглашения, согласовывали новые сроки исполнения обязательств, т.е. оценивали должника и связанных лиц группы БЗСК как платежеспособных партнеров. Аналогичные правовые подходы применяются и в иных делах группы компаний БЗСК (например, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2020 №17АП16031/2017 (4,5), от 21.05.2021 №17АП-10234/2019 (18)-АК).

С учетом изложенного суд обоснованно заключил, что все сделки, заключенные между организациями, входящими в ГК БЗСК, в том числе дополнительные соглашения от 28.11.2016, на которые указывают заявители, заключены в условиях свободного волеизъявления сторон в соответствии с требованиями положений статьи 421 ГК РФ, условия всех договоров, в том числе дополнительных соглашений от 28.11.2016 согласовывались сторонами.

В рассматриваемом случае, осуществление кредитором Банком контроля за исполнением должником обязательств не означает установление фактической зависимости, аффилированности должника и кредитора, не направлено на ограничение правоспособности или дееспособности должника, не предоставляет кредитору права контролировать управление текущей деятельностью должника и не выступает инструментами, позволяющими подменять органы управления должника.

Причинно-следственная связь между заключением вышеуказанных сделок с Банком и банкротством должника, равно как и противоправность и вина в действиях указанных лиц отсутствуют, что (в связи с отсутствием состава гражданского правонарушения) исключает возможность их привлечения к ответственности.

Соответственно основания для выводов, отличных от тех, которые изложены в обжалуемом определении, у суда первой инстанции отсутствовали.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы судом апелляционной инстанции рассмотрены и отклонены, как не свидетельствующие о незаконности и необоснованности обжалуемого судебного акта и не влекущие его отмены.

Позиция, приведенная в апелляционных жалобах ФИО7, ФИО2, ФИО4, по существу направлена на преодоление выводов изложенных в судебных актах вынесенных ранее по обособленным спорам в рамках настоящего дела о банкротстве, что является недопустимым в силу положений статьи 16 АПК РФ. 

Доводы заявителей апелляционных жалоб не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом ранее и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу в рамках настоящего обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности, влияли на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции. 

Приведенные в апелляционных жалобах доводы судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку они направлены на переоценку фактических обстоятельств и представленных доказательств, правильно установленных и оцененных судом первой инстанции, опровергаются материалами дела и не отвечают требованиям действующего законодательства. Каких-либо оснований для отмены определения суда первой инстанции, по приведенным в жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьи 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины по апелляционным жалобам относятся на их заявителей.

Поскольку определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.02.2025 о принятии апелляционной жалобы к производству ФИО7 была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, в удовлетворении апелляционной жалобы отказано, государственная пошлина по его апелляционной жалобе подлежит взысканию с данного лица в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 16 января 2025 года по делу № А60-54470/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО7 (ИНН 

<

***>) в доход федерального бюджета 10 000 (Десять тысяч) рублей государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Т.С. Нилогова 

Судьи

Е.О. Гладких

Л.В. Саликова