56/2022-23860(1) 

 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА 

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15  

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции 

Ф06-60464/2020

Дело № А55-21794/2018

г. Казань

27 мая 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 24 мая 2022 года. 

Полный текст постановления изготовлен 27 мая 2022 года.  Арбитражный суд Поволжского округа в составе:  

председательствующего судьи Коноплёвой М.В., судей Ивановой А.Г., Моисеева В.А., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи  Палеевой СГ. (протоколирование велось с использованием систем  веб-конференции, материальный носитель видеозаписи приобщается к  протоколу)  

при участии в режиме онлайн представителя: 

конкурсного управляющего муниципальным унитарным предприятием  «Райжилкомхоз Сызранского района» ФИО1 – ФИО2,  доверенность от 20.10.2021,  

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа: ФИО3, лично, 

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных  надлежащим образом,  

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы  ФИО4, конкурсного управляющего  муниципальным унитарным предприятием «Райжилкомхоз Сызранского  района» ФИО1 и ФИО7  

на определение Арбитражного суда Самарской области от 10.12.2021 и  постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда  от 16.03.2022  

по делу № А55-21794/2018 

по заявлению конкурсного управляющего муниципальным унитарным  предприятием «Райжилкомхоз Сызранского района» ФИО1 к ФИО3, ФИО7, администрации Сызранского района Самарской области о  привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о  несостоятельности (банкротстве) муниципального унитарного  предприятия «Райжилкомхоз Сызранского района», ИНН 

<

***>,  

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Самарской области от 06.08.2018  возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) муниципального  унитарного предприятия «Райжилкомхоз Сызранского района» (далее –  должник).  

Определением Арбитражного суда Самарской области от 14.12.2018  в отношении должника введена процедура наблюдения, временным  управляющим должником утвержден ФИО5.  

Решением Арбитражного суда Самарской области от 24.04.2019  должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное  производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1 (далее – конкурсный управляющий).  

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд  Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника в размере 36 849 790,32 руб.  собственника имущества должника – администрацию Сызранского района  Самарской области (далее – Администрация) и руководителей должника:  ФИО3, ФИО7,  ФИО6.  

Определением Арбитражного суда Самарской области от 23.12.2020,  оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 27.04.2021, в удовлетворении заявления  конкурсного управляющего к ФИО6 отказано. Признано  доказанным наличие оснований для привлечения Администрации,  ФИО7, ФИО3 к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника. Рассмотрение заявления о привлечении к  субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с  кредиторами.  

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа  от 23.07.2021 определение Арбитражного суда Самарской области  от 23.12.2020 и постановление Одиннадцатого арбитражного  апелляционного суда от 27.04.2021 отменены, обособленный спор  направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.  

При новом рассмотрении спора определением Арбитражного суда  Самарской области от 10.12.2021 заявленные конкурсным управляющим  требования удовлетворены частично. С ФИО7 в пользу должника  взысканы убытки в размере 959 109,99 руб., с ФИО3 в пользу  должника взысканы убытки в размере 1 264 953,03 руб. В остальной части  заявленных требований отказано.  

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда  от 16.03.2022 определение Арбитражного суда Самарской области  от 10.12.2021 отменено в части взыскания с ФИО7 убытков в  

размере 759 942,93 руб., а также в части взыскания с ФИО3  убытков в размере 151 457,97 руб. В указанной части в удовлетворении  заявленных конкурсным управляющим требований отказано. В остальной  части определение Арбитражного суда Самарской области от 10.12.2021  оставлено без изменения.  

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит принятые  судебные акты отменить, обособленный спор направить на новое  рассмотрение в суд первой инстанции, мотивируя неправильным  применением судами норм материального и процессуального права,  несоответствием выводов фактическим обстоятельствам дела и  представленным доказательствам. Заявитель жалобы указывает, что  Администрация, являясь собственником имущества должника, не наделила  должника имуществом на праве хозяйственного ведения для  осуществления уставной деятельности, что привело к отсутствию  конкурсной массы, за счет которой должны удовлетворяться требования  кредиторов. Также, по мнению конкурсного управляющего, ФИО7  и ФИО3, будучи единоличным исполнительным органом  должника, осознавали критичность сложившейся ситуации, очевидно  свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима  хозяйствования без негативных последствий для должника и его  кредиторов, а также то, что финансовые трудности носили постоянный  характер, что следует рассматривать как безусловное доказательство  возникновения необходимости обращения руководителя в суд с  заявлением о банкротстве. В отношении установления судом сделок,  совершенных во вред кредиторам и признанных недействительными,  следует учесть существенный размер причиненного вреда кредиторам, в  связи с чем конкурсный управляющий полагает, что есть основания не  просто для взыскания убытков с ответчиков, а для привлечения их к  субсидиарной ответственности.  

В кассационной жалобе ФИО3 просит принятые по  обособленному спору судебные акты отменить в части взыскания с него  убытков, указывая, что конкурсным управляющим не доказано  причинение должнику убытков: в размере 951 256,46 руб., возникшие на  основании договора уступки права требования от 03.10.2017 № 16,  заключенного между ООО «Техсервис» и ООО «ПромГазЭнергоСбыт»,  поскольку погашение должником кредиторской задолженности перед  ООО «ПромГазЭнергоСбыт» не может являться нанесенным убытком;  в размере 95 149,17 руб. в виде оплаты расходов на ГСМ  ФИО3, поскольку все расходы подтверждены путевыми  листами, кассовыми чеками, авансовыми отчетами; в размере  218 547,40 руб., поскольку не представлены доказательства отсутствия  возможности взыскания данной задолженности с ООО «УК «Гарант- Сервис».  

В кассационной жалобе ФИО7 просит принятые по  обособленному спору судебные акты отменить в части взыскания с него  убытков, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего  отказать, указывая, что договор безвозмездного пользования  транспортным средством от 28.06.2016 № 1 был заключен  ФИО7 для использования в служебных целях, а сумма в размере  56 614,47 руб. была выплачена за потраченные денежные средства на  ГСМ; начисления и выплаты ФИО7 премий в общем размере  142 552,59 руб. производились на основании коллективного договора,  принятого на собрании коллектива работников должника.  

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке  статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  (далее – АПК РФ), суд кассационной инстанции находит их подлежащими  отмене, исходя из следующего.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, должник  создан на основании постановления Администрации от 17.05.2007 № 350  

для предоставления населению и организациям Сызранского района услуг  по теплоснабжению, горячему и холодному водоснабжению,  водоотведению, удалению сточных вод и отходов, обеспечению  функционирования объектов жилищно-коммунального хозяйства на  территории Сызранского района.  

Согласно пункту 1.5. Устава должника учредителем и  собственником имущества является муниципальное образование  муниципальный район Сызранский. Полномочия учредителя и  собственника имущества предприятия осуществляет Администрация  (Комитет по управлению имуществом администрации Сызранского  района).  

Руководителями должника в период с 11.07.2016 по 07.09.2017  являлся ФИО7, а в период с 07.09.2017 по 21.12.2018 –  ФИО3  

Заявленные конкурсным управляющим требования о привлечении  ответчиков к субсидиарной ответственности основаны на положениях  статей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и  мотивированы неисполнением контролирующими должника лицами  обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании  должника банкротом, а также совершением ими действий (бездействия),  повлекших невозможность погашения требований кредиторов.  

При разрешении спора суды установили, что деятельность должника  заключалась в предоставлении коммунальных услуг по обеспечению  населения и предприятий (организаций) Сызранского района тепловой  энергией, холодной водой, отводом и очисткой сточных вод, в выполнении  работ по эксплуатации инженерных сетей. Основной доход должник  получал от населения за оказание коммунальных услуг.  

Администрацией должнику на праве хозяйственного ведения было  предоставлено имущество: а/м LADA 212140 (балансовой стоимостью  

73 250 руб.), сварочный агрегат 1981 года ввода в эксплуатацию  (балансовой стоимостью 44 288,28 руб.), а/м КАМАЗ-55111 (балансовой  стоимостью 164 990,04 руб.), а/м ГАЗ 3307 (балансовой стоимостью  342 741,55 руб.), грузовой а/м ЗиЛ -130, 1980 года ввода в эксплуатацию  (балансовой стоимостью 253 680 руб.), Ноутбук Toshiba (балансовой  стоимостью 38 869 руб.), а/м ГАЗ-2705 (балансовой стоимостью  16 525 руб.).  

Также Администрацией с должником были заключены договоры на  передачу муниципального имущества в безвозмездное пользование  от 01.01.2014 (с момента создания предприятия аналогичные договоры  перезаключались на новый срок), от 09.06.2017, а впоследствии договоры  аренды муниципального имущества (в отношении недвижимости,  котельных) от 01.10.2017 № 5, от 01.10.2016 № 5, от 01.07.2017 № 2,  от 01.07.2016 № 2, от 01.10.2017, от 23.09.2016, по условиям которых  должнику было передано имущество для использования в хозяйственной  деятельности, предусмотренной уставом предприятия.  

Данное имущество, переданное сначала в безвозмездное  пользование, а после в аренду, представляет собой средства производства  и составляет более 80% имущества, используемого в хозяйственной  деятельности должника.  

Судами также установлено, что должник осуществлял всю  производственную деятельность с использованием имущества,  переданного ему собственником в безвозмездное пользование, а  впоследствии – в аренду.  

В рамках обособленных споров на настоящему делу о включении  требований в реестр по указанным договорам аренды, определениями  Арбитражного суда Самарской области от 26.06.2020 и от 23.09.2020  договоры аренды признаны недействительными, поскольку они были  заключены в нарушение антимонопольного законодательства, со  злоупотреблением права и в ущерб интересам кредиторов.  

Также определением Арбитражного суда Самарской области  от 23.10.2020 по заявлению конкурсного управляющего была признана  недействительной сделка по изъятию Администрацией имущества из  хозяйственного ведения должника (офисная мебель, оргтехника и бытовые  приборы), оформленная постановлением от 09.06.2017 № 636.  

Отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о  привлечении Администрации к субсидиарной ответственности, суды  исходили из того, что само по себе незакрепление Администрацией за  должником на праве хозяйственного ведения имущества (сетей и  сооружений водоснабжения, водоотведения, теплоснабжения и  котельных), не может быть вменено контролирующему лицу в качестве  основания для привлечения его к субсидиарной ответственности при том,  что судом установлен факт осуществления должником хозяйственной  деятельности с использованием именно этого имущества, переданного ему  собственником в безвозмездное пользование.  

Суды указали, что конкурсным управляющим не доказано, что  именно незакрепление за должником на праве хозяйственного ведения  имущества явилось необходимой причиной наступления кризисной  ситуации, повлекшей финансовую несостоятельность должника, с учетом  того, что имущество было передано должнику на праве безвозмездного  пользования с момента создания предприятия (в 2007 году), а признаки  объективного банкротства должника появились на конец 2015 года.  

Доказательств того, что в случае закрепления за должником  указанного имущества на праве хозяйственного ведения, а не по договору  безвозмездного пользования, существенным образом изменилась бы  ситуация и позволила бы при ведении той же деятельности восстановить  платежеспособность предприятия, конкурсным управляющим не  представлено.  

Судами также отмечено, что даже при нахождении спорного  имущества на праве хозяйственного ведения, оно не могло бы быть  

реализовано с целью удовлетворения требований кредиторов, поскольку  в соответствии с частью 1 статьи 9 Федерального закона от 07.12.2011   № 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении» отчуждение в частную  собственность объектов централизованных систем холодного  водоснабжения и (или) водоотведения, находящихся в государственной  или муниципальной собственности, не допускается.  

Названный закон является специальным по отношению к Закону о  банкротстве, поэтому поименованные в нем объекты не подлежат  реализации в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве, и  возвращаются в собственность соответствующего публично-правового  образования не обремененными правом хозяйственного ведения.  

Отклоняя довод конкурсного управляющего относительно того, что  Администрация должна была как учредитель должника осуществлять  компенсационное финансирование, суды указали, что поскольку  Администрация является органом местного самоуправления,  соответственно, распоряжаться денежными средствами может в порядке и  в пределах, заложенных в бюджете муниципалитета на соответствующий  год.  

При рассмотрении довода конкурсного управляющего о том, что  Администрация подлежит привлечению к субсидиарной ответственности  за неисполнение обязанности по подаче заявления должником в суд, суды  установили, что должник имел постоянные признаки объективного  банкротства уже на конец 2015 года, что подтверждается отчетом  аудиторской компании за 2015-2018 годы и актом проверки финансовой  деятельности должника от 15.08.2018 № 4/18.  

Балансовые показатели должника на конец 2015, 2016, 2017 и 2018  годов свидетельствуют о том, что активы должника ежегодно сокращались  с 21 280 тыс.руб. на конец 2015 года до 20 768 тыс.руб. на конец 2018 года;  существенно увеличилась кредиторская задолженность с 24 461 тыс.руб.  

до 39 169 тыс.руб.; убыток предприятия увеличился с 11 423 тыс.руб.  в 2015 году до 26 643 тыс.руб. в 2018 году.  

Суды указали, что поскольку действующими в соответствующий  период нормами Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона  от 28.06.2013 № 134-ФЗ) не предусматривалось обязанности собственника  имущества должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве  должника, то Администрация не является субъектом ответственности,  предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве.  

Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении  ФИО7 и ФИО3 за неисполнение обязанности по  подаче заявления в суд, суды, руководствуясь положениями пункта 2  статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона  от 28.06.2013 № 134-ФЗ, статьи 61.12 Закона о банкротстве в действующей  редакции, разъяснениями, данными в пункте 9 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых  вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53),  приняли во внимание, что деятельность предприятий, предоставляющих  жилищно-коммунальные услуги, к которым относится должник, носит  убыточный характер, установив, что должник являлся убыточным и ранее,  а признаки объективного банкротства наступили на конец 2015 года, то  есть до вступления директоров ФИО7 и ФИО3 в  должность.  

Суды указали, что учитывая специфику деятельности исполнителя  коммунальных услуг в области жилищно-коммунального хозяйства,  ситуация, при которой у исполнителя имеется кредиторская задолженность  перед поставщиками энергоресурсов в условиях имеющейся дебиторской  задолженности по оплате услуг населением, является прогнозируемой, то  есть обычной является ситуация, когда из-за несвоевременной оплаты  коммунальных услуг собственниками помещений наступает просрочка  

оплаты поставленных коммунальных ресурсов. Возникает ситуация, при  которой предприятие имеет непогашенную кредиторскую задолженность  перед энергоснабжающими организациями, бюджетом, одновременно с  дебиторской задолженностью граждан. Поэтому возникновение у  муниципального предприятия задолженности само по себе не является  безусловным доказательством его неплатежеспособности.  

Также судами отмечено, что факт замещения должности  руководителя организации-должника не может расцениваться как  безусловно подтверждающий противоправность и виновность поведения  соответствующего лица. В частности, неподача руководителем должника  заявления о банкротстве возглавляемой им организации может быть  обусловлена конкретными обстоятельствами ее деятельности.  Доказательств того, что инициирование руководителями должника  процедуры банкротства должника могло бы привести к уменьшению  задолженности перед ресурсоснабжающими организациями, что позволило  бы исключить возникновение задолженности в указанных заявителями  суммах, материалы дела не содержат.  

Вместе с тем, суды пришли к выводу о наличии оснований для  взыскания с ФИО7 и ФИО3 убытков, исходя из  следующего.  

Суд первой инстанции установил, что в период руководства  ФИО7 были заключены следующие сделки, причинившие убытки  должнику и его кредиторам:  

- договор безвозмездной аренды транспортного средства без экипажа  от 28.06.2016 № 1, заключенный между должником (в лице директора  ФИО7) и ФИО8 (супруга директора), указав, что  в рамках проводимой счетной палатой проверки деятельности должника  (акт проверки финансовой деятельности должника от 15.08.2018 № 4/18)  установлена мнимость договора, поскольку отсутствуют надлежаще  оформленные путевые листы, журналы учета путевых листов,  

ежемесячные отчеты бухгалтера по расходу ГСМ и акты на списание,  позволяющие определить реальное использование автомобиля в  производственных целях, а не для личных нужд, также отсутствие  целесообразности заключения договора (у должника имелось три  автомобиля), в связи с чем должник был необоснованно лишен денежных  средств в сумме 56 614,47 руб.;  

- договоры от 05.08.2016 № 11п и от 23.08.2016 № 15п для  выполнения муниципальных контрактов, заключенные с ООО «Фаворит- С» (директор – ФИО8), являющимся аффилированным лицом по  отношению к должнику, на сумму 183 905,07 руб. и 480 708,46 руб.,  которые не оплачены ООО «Фаворит-С». Суд указал, что ООО «Фаворит- С» не располагало персоналом и оборудованием для самостоятельного  выполнения работ и все работы были выполнены силами должника, в то  время как разница между муниципальными контрактами и договорами с  должником составила 294 496,46 руб. и осталась в аффилированной  ФИО7 организации;  

- договоры, заключенные должником с ООО «УК «Гарант-Сервис»:  от 17.09.2018 № 23 по устройству канализации (колодца) для модульного  здания в с. Печерское на сумму 44 851,84 руб.; от 17.09.2018 № 25 по  устройству линии водоснабжения для модульного здания в с. Печерское на  сумму 34 561,25 руб.; от 25.09.2018 № 26 по устройству освещения,  водопровода и канализации в с. Старая Рачейка на сумму 58 242,46 руб.;  от 25.09.2018 № 27 по ремонту помещения в с. Старая Рачейка на сумму  88 583,81 руб. Суд первой инстанции установил, что судебными актами в  рамках настоящего дела ООО «УК «Гарант-Сервис» отказано во  включении в реестр требований кредиторов должника, исходя из мнимости  сделок и аффилированности сторон.  

В связи с изложенным, размер ущерба, причиненный должнику и его  кредиторам ФИО7, суд первой инстанции установил в размере  959 109,99 руб.  

В отношении ФИО3 судом первой инстанции  установлено, что в период его руководства должником были заключены  сделки, причинившие убытков должнику и его кредиторам:  

- договор безвозмездной аренды транспортного средства без экипажа  от 01.08.2017 № 4 с ФИО3, как физическим лицом  (собственником автомобиля), указав, что в рамках проводимой счетной  палатой проверки деятельности должника (акт проверки финансовой  деятельности должника от 15.08.2018 № 4/18) установлена мнимость  договора, поскольку отсутствуют надлежаще оформленные путевые листы,  журналы учета путевых листов, ежемесячные отчеты бухгалтера по  расходу ГСМ и акты на списание, позволяющие определить реальное  использование автомобиля в производственных целях, а не для личных  нужд, также отсутствие целесообразности заключения договора  (у должника имелось три автомобиля), в связи с чем должник был  необоснованно лишен денежных средств в сумме 95 149,17 руб.;  

- договор уступки прав (цессии) от 03.10.2017 № 16, подписанный  с ООО «ПромГазЭнергоСбыт» без согласия собственника и с условием о  предоставлении права безакцептного списания со счета должника  денежных средств по исполнению договора (должник принял  обязательства в размере 2 467 052,88 руб.), в рамках которого со счета  должника были списаны денежные средства в общем размере  951 256,46 руб.;  

- договоры подряда от 10.05.2018 № 5, от 15.05.2018 № 6,  от 15.05.2018 № 7, заключенные должником с ООО «УК «Гарант-Сервис»  на общую сумму 218 547,40 руб.; акт зачета взаимных требований  от 02.07.2018 между должником и ООО «УК «Гарант-Сервис» в счет  погашения взаимных обязательств по договорам предоставления  автотранспортных услуг и договорам подряда. Суд указал, что  определением Арбитражного суда Самарской области от 02.07.2020 по  настоящему делу указанные сделки были признаны недействительными  

(ничтожными), право требования должника к ООО «УК «Гарант-Сервис»  восстановлено, однако на настоящий день денежные средства не  возвращены.  

В связи с изложенным, размер ущерба, причиненный должнику и его  кредиторам ФИО3, суд первой инстанции установил  в размере 1 264 953,03 руб.  

Отменяя определение суда первой инстанции и уменьшая размер  взысканных с ФИО7 убытков, апелляционный суд пришел к  выводу об обоснованности требований конкурсного управляющего в части  взыскания с ФИО7 убытков вследствие заключения договора  аренды транспортного средства без экипажа от 28.06.2016 № 1 на сумму  56 614,47 руб. и вследствие необоснованного начисления и выплаты  ФИО7 себе премий в общем размере 142 552,59 руб.  

При этом апелляционный суд исходил из того, что согласно  представленному в суде первой инстанции расчету конкурсного  управляющего, размер ущерба, причиненного должнику и его кредиторам  ФИО7, составил 1 376 824,45 руб., и включал в себя:  

1) убытки вследствие заключения договора аренды транспортного  средства без экипажа от 28.06.2016 № 1 на сумму 56 614,47 руб.;  

2) убытки по сделкам с ООО «Фаворит-С» на общую сумму  959 109,99 руб.;  

3) убытки вследствие необоснованного начисления и выплаты  ФИО7 премий в общем размере 142 552,59 руб.,  

4) убытки на общую сумму 218 547,40 руб. вследствие заключения  с ООО «УК Гарант-Сервис» договоров от 10.05.2018 № 5, от 15.05.2018   № 6, от 15.05.2018 № 7 для проведения зачета взаимных требований  от 02.07.2018 с должником по реальным договорам оказания транспортных  услуг.  

Отказывая в удовлетворении требования конкурсного управляющего  о взыскании с ФИО7 убытков по сделкам с ООО «Фаворит-С» на  

общую сумму 959 109,99 руб. суд апелляционной инстанции исходил из  того, что в бухгалтерских документах должника (акт сверки с  ООО «Газпром межрегионгаз Самара», акт сверки с ООО «Фаворит-С»)  отражено движение денежных средств в размере 900 000 руб. Платежными  поручениями от 26.09.2016 № 271 на сумму 150 000 руб. и от 27.09.2016   № 274 на сумму 750 000 руб. ООО «Фаворит-С» оплатило задолженность  должника перед ООО «Газпром межрегионгаз Самара» в размере  900 000 руб.  

Установив, что неоплата со стороны ООО «Фаворит-С»  задолженности по договору от 05.08.2016 № 11п на сумму 183 905,07 руб.  и по договору от 23.08.2016 № 15п на сумму 480 708,46 руб.  компенсирована им исполнением обязательства за должника перед его  кредитором ООО «Газпром межрегионгаз Самара», апелляционный суд  пришел к выводу о том, что убытки на сумму 664 613,53 руб. не были  причинены должнику.  

Апелляционный суд также пришел к выводу о недоказанности  причинения убытков должнику в размере 294 496,46 руб. (разницы между  муниципальными контрактами и договорами с должником), а довод  конкурсного управляющего о том, что положительный эффект от сделки в  размере 294 496,46 руб. мог бы составить активы должника, если бы он  самостоятельно участвовал в торгах и непосредственно заключил  муниципальный контракт, признал предположительным.  

Отказывая во взыскании убытков с ФИО7 в размере  218 547,40 руб. вследствие заключения должником договоров подряда  от 10.05.2018 № 5, от 15.05.2018 № 6, от 15.05.2018 № 7  с ООО «УК «Гарант-Сервис», суд апелляционной инстанции исходил из  того, что ФИО7 являлся руководителем должника в период  с 11.07.2016 по 07.09.2017, в то время как сделки, которые по мнению  конкурсного управляющего привели к убыткам, заключены 10.05.2018 и  15.05.2018, то есть после прекращения полномочий ФИО7 как  

руководителя, в связи с чем он не мог причинить убытки должнику  вследствие совершения этих действий.  

Судом апелляционной инстанции также учтено, что в данном случае  права должника восстановлены путем взыскания с ООО «УК Гарант- Сервис» в пользу должника задолженности за транспортные услуги в  размере 218 547,40 руб., а также предъявления требований о взыскании  убытков к ФИО3  

В отношении ФИО3 апелляционный суд согласился  с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания  с него убытков за совершенные сделки: договор безвозмездной аренды  транспортного средства без экипажа от 01.08.2017 № 4, заключенный  должником с ФИО3; договор уступки прав (цессии)  от 03.10.2017 № 16, подписанный с ООО «ПромГазЭнергоСбыт»;  договоры подряда от 10.05.2018 № 5, от 15.05.2018 № 6, от 15.05.2018 № 7,  заключенные должником с ООО «УК «Гарант-Сервис».  

Вместе с тем, апелляционный суд установил, что судом первой  инстанции неверно определен общий размер убытков, который по данным  эпизодам составляет не 1 264 953,03 руб., а 1 113 495,06 руб., что также  соответствует расчету конкурсного управляющего.  

Поскольку судом первой инстанции допущена арифметическая  ошибка в расчете, которая им не устранена, суд апелляционной инстанции  отменил определение суда первой инстанции в части взыскания  с ФИО3 убытков в размере 151 457,97 руб.  

Суд кассационной инстанции находит выводы судов об отсутствии  оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности  соответствующими нормам права и представленным доказательствам.  

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является  разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем  материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной  ответственности применяются на момент совершения вменяемых  

ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся  основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской  Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3).  

Поскольку конкурсный управляющий связывает основание своих  требований с действиями (бездействием) контролирующих должника лиц,  имевшими место как до, так и после вступления в силу главы III.2 Закона о  банкротстве, то к спорным отношениям подлежат применению нормы  материального права, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве  в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, а также  статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона  от 29.07.2017 № 266-ФЗ.  

Учитывая тот факт, что предусмотренное пунктом 4 статьи 10 Закона  о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ)  такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как  «признание должника несостоятельным вследствие поведения  контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от  предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о  банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного  погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих  лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального  права, изложенных в постановлении Пленума № 53, может быть применен  и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона  от 28.06.2013 № 134-ФЗ (определение Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации  от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).  

Согласно абзацу 2 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве  (в редакции, действовавшей в спорный период) пока не доказано иное,  предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом)  вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц  

при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред  имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом  или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких  сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного  Закона.  

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума   № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица,  приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует  понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой  причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное  банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния  действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника,  проверяя наличие причинно-следственной связи между названными  действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством.  

В соответствии с правовой позицией, которая нашла отражение  в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного  Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, судебное  разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной  ответственности по основанию невозможности погашения требований  кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин  несостоятельности должника; удовлетворение подобного рода исков  свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал  недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные  (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового  положения должника.  

Судебные инстанции, установив факт осуществления должником  хозяйственной деятельности с использованием имущества (сетей и  сооружений водоснабжения, водоотведения, теплоснабжения и  котельных), переданного ему собственником в безвозмездное пользование,  

пришли к выводу о том, что само по себе незакрепление Администрацией  за должником на праве хозяйственного ведения этого имущества не может  быть вменено контролирующему лицу в качестве основания для  привлечения его к субсидиарной ответственности.  

Доказательств того, что именно незакрепление за должником на  праве хозяйственного ведения имущества явилось необходимой причиной  наступления кризисной ситуации, повлекшей финансовую  несостоятельность должника, с учетом выводов судов о том, что  имущество было передано должнику на праве безвозмездного пользования  с момента создания предприятия (в 2007 году), а признаки объективного  банкротства должника появились на конец 2015 года, как и доказательств  того, что в случае закрепления за должником указанного имущества на  праве хозяйственного ведения, а не по договору безвозмездного  пользования, существенным образом изменило бы ситуацию и позволило  бы при ведении той же деятельности восстановить платежеспособность  предприятия, конкурсным управляющим не представлено.  

Судами также правомерно отмечено, что даже при нахождении  спорного имущества на праве хозяйственного ведения, оно не могло бы  быть реализовано с целью удовлетворения требований кредиторов,  поскольку в соответствии с частью 1 статьи 9 Федерального закона  от 07.12.2011 № 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении» отчуждение  в частную собственность объектов централизованных систем холодного  водоснабжения и (или) водоотведения, находящихся в государственной  или муниципальной собственности, не допускается.  

Отклоняя требование конкурсного управляющего о привлечении к  субсидиарной ответственности руководителей должника за неподачу  заявления в суд о признании должника банкротом, суды правомерно  исходили из того, что помимо объективной стороны правонарушения,  связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в  арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о  

банкротстве, исходя из общих положений о гражданско-правовой  ответственности для определения размера субсидиарной ответственности,  предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, имеет  значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о  признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения  требований кредиторов, а также вина субъекта ответственности.  

Судами принято во внимание, что деятельность предприятий,  предоставляющих жилищно-коммунальные услуги, к которым относится  должник, носит убыточный характер, поскольку такое предприятие, как  правило, имеет непогашенную кредиторскую задолженность перед  энергоснабжающими организациями, бюджетом одновременно с  дебиторской задолженностью граждан, в силу сложившихся обстоятельств  и сроков оплаты за потребленные жилищно-коммунальные услуги  граждане постоянно имеют просроченную задолженность перед  предприятием, оказывающим коммунальные услуги.  

Установив, что должник являлся убыточным предприятием и ранее –  до вступления директоров в должность, неблагоприятное финансовое  состояние должника было вызвано, прежде всего, спецификой его  деятельности, действия руководителей всегда были направлены на  обеспечение деятельности должника по предоставлению населению  муниципального образования услуг по водоснабжению и водоотведению,  суды пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для  привлечения ФИО7 и ФИО3 к субсидиарной  ответственности по указанному основанию.  

Доказательств того, что инициирование руководителями должника  процедуры банкротства должника могло бы привести к уменьшению  задолженности перед ресурсоснабжающими организациями, что позволило  бы исключить возникновение задолженности в указанных заявителями  суммах, не представлено.  

Поскольку действующими в соответствующий период нормами  Закона о банкротстве не предусматривалось обязанности собственника  имущества должника по обращению в суд с заявлением о банкротстве  должника, Администрация правомерно признана судами не являющейся  субъектом ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона  о банкротстве.  

Оценив представленные доказательства в совокупности и взаимной  связи, суды пришли к правомерному выводу об отсутствии правовых  оснований для привлечения Администрации и директоров к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника, поскольку действия  руководителей и учредителя были направлены на обеспечение  деятельности должника по предоставлению населению коммунальных  услуг, доказательства противоправного виновного действия (бездействия)  руководителей и учредителя по доведению должника до  несостоятельности (банкротства), не предоставлены.  

Изложенные в кассационной жалобе доводы конкурсного  управляющего подлежат отклонению, так как выводов судов не  опровергают, направлены на переоценку доказательств и установление  фактических обстоятельств, отличных от тех, которые были установлены  судами, по причине несогласия заявителя жалобы с результатами  указанной оценки судов, что не входит в круг полномочий арбитражного  суда кассационной инстанции, перечисленных в статьях 286, 287 АПК РФ.  

При этом суд кассационной инстанции соглашается с выводами  судов о том, что при отсутствии обстоятельств, касающихся влияния  совершенных контролирующих должника лицами сделок на положение  должника, наличия причинно-следственной связи между совершенными  сделками и фактически наступившим объективным банкротством  должника, имеются основания для взыскания с руководителей должника  убытков за сделки, причинившие вред должнику и его кредиторам.  

С учетом разъяснений, данных в абзаце 4 пункта 20 постановления  Пленума № 53, в случае недоказанности оснований для привлечения  контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но  доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную  ответственность, в том числе, установленную в статье 53.1 Гражданского  кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), суды не лишены  возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в  размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.  

В силу пункта 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются  расходы, которые лицо произвело или должно будет произвести для  восстановления его нарушенного права, а также утрата или повреждение  его имущества (реальный ущерб) и неполученные доходы, которые это  лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы  его право не было нарушено (упущенная выгода).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный  личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный  имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме  лицом, причинившим вред.  

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо  доказать факт причинения вреда, противоправность действий ответчика и  наличие причинной связи между этими действиями и нанесенным вредом,  а также размер подлежащих возмещению убытков.  

Отсутствие хотя бы одного из указанных условий в действиях  контролирующих должника лиц исключает возможность применения  ответственности.  

В данном случае суд апелляционной инстанции, изменяя  определение суда первой инстанции, исходил из конкретных обстоятельств  данного спора и доказанности вины ФИО7 в причинении убытков  должнику за совершение сделок на общую сумму 199 167,06 руб., а также  вины ФИО3 – на общую сумму 1 113 495,06 руб.  

Доводы ФИО7 и ФИО3 в кассационных  жалобах о том, что договор безвозмездного пользования транспортного  средства от 28.06.2016 № 1 был заключен ими для использования в  служебных целях, а выплаченные денежные средства были потрачены на  ГСМ, подлежат отклонению, поскольку судами установлено отсутствие  надлежаще оформленных путевых листов, журналов учета путевых листов,  ежемесячных отчетов бухгалтера по расходу ГСМ и актов на списание,  позволяющих определить реальное использование автомобилей в  производственных целях, а не для личных нужд.  

Доказательств обратного, в соответствии со статьей 65 АПК РФ,  ответчиками суду не представлено.  

Ссылка ФИО7 в кассационной жалобе на то, что выплата  премий в общем размере 142 552,59 руб. производились на основании  коллективного договора, принятого на собрании коллектива работников  должника, не может быть принята во внимание, поскольку выплата премий  при наличии задолженности перед кредиторами причинила вред  кредиторам в виде уменьшения размера имущества должника.  

Согласно пункту 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного  Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах  возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического  лица» (далее – постановление Пленума № 62) не является основанием для  отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков сам  по себе тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического  лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было  одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно  его учредителей (участников), либо директор действовал во исполнение  указаний таких лиц, поскольку директор несет самостоятельную  обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и  разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).  

Довод ФИО3 об отсутствии оснований для взыскания с  него убытков по сделкам, заключенным должником с ООО «УК «Гарант- Сервис», со ссылкой на то что не представлены доказательства отсутствия  возможности взыскания данной задолженности с ООО «УК «Гарант- Сервис», подлежит отклонению.  

Как установлено судами, договоры подряда от 10.05.2018 № 5,  от 15.05.2018 № 6, от 15.05.2018 № 7, заключенные должником  с ООО «УК «Гарант-Сервис», определением Арбитражного суда  Самарской области от 02.07.2020 по настоящему делу признаны  недействительными (мнимыми) сделками, направленными на уменьшение  конкурсной массы путем прощения реально существующих обязательств  перед должником и, как следствие, на нарушение прав и законных  интересов кредиторов должника, при отсутствии экономической  целесообразности.  

При этом судами учтено, что право требования должника к  ООО «УК «Гарант-Сервис» восстановлено, однако на настоящий день  денежные средства не возвращены.  

Из разъяснений пункта 8 постановления Пленума № 62 следует, что  удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит  от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь  юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав,  например, путем применения последствий недействительности сделки,  истребования имущества юридического лица из чужого незаконного  владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была  ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков  юридическому лицу.  

Между тем, взыскивая с ФИО3 убытки в размере  951 256,46 руб., связанные с подписанием им договора уступки прав  (цессии) от 03.10.2017 № 16, суды не приняли во внимание следующее.  

По условиям договора уступки прав (цессии) от 03.10.2017 № 16  ООО «Техсервис» (цедент) передает, а ООО «ПромГазЭнергоСбыт»  (цессионарий) принимает права требования основного долга к должнику  в размере 2 467 052,88 руб., вытекающие из договора от 13.08.2015 № 21П,  заключенного между ООО «Центр охранных технологий» и должником, и  договора цессии от 01.12.2016 № 01/12 между ООО «Центр охранных  технологий» и ООО «Техсервис».  

В пункте 1 статьи 382 ГК РФ предусмотрено, что право (требование),  принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть  передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к  другому лицу на основании закона.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 382 ГК РФ для перехода к  другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное  не предусмотрено законом или договором.  

Поскольку вследствие перехода прав требования к должнику  от ООО «Техсервис» к новому кредитору – ООО «ПромГазЭнергоСбыт»  изменился только субъектный состав правоотношений, при этом объем  существующих обязательств должника остался неизменным, как и не  изменилось соотношение активов и пассивов должника, то данная сделка  не повлекла причинения должнику каких-либо убытков.  

При этом следует отметить, что указание в договоре цессии на то,  что должник не возражает о безакцептном списании средств со своего  расчетного счета в пользу цессионария (пункт 2.4 договора цессии), при  списании денежных средств может свидетельствовать только о  преференциальном их предоставлении кредитору, что не является  основанием для взыскании убытков с директора должника.  

При таких обстоятельствах оснований для взыскания убытков с  ФИО3 в размере 951 256,46 руб. у судов не имелось.  

В соответствии с абзацем четвертым пункта 32 постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13  

«О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной  инстанции», суд кассационной инстанции вправе отменить или изменить  решение суда первой инстанции и (или) постановление суда  апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на  новое рассмотрение, принять новый судебный акт на основании пункта 2  части 1 статьи 287 АПК РФ, если установленные судами фактические  обстоятельства соответствуют имеющимся в деле доказательствам и  позволяют правильно применить нормы права, подлежащие применению.  

Поскольку судами установлены все фактические обстоятельства  дела, дополнительного исследования доказательств не требуется, суд  кассационной инстанции полагает возможным, не передавая дело на новое  рассмотрение, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении  требований конкурсного управляющего в части взыскания с  ФИО3 убытков в размере 951 256,46 руб.  

Таким образом, с учетом вышеизложенного, требования конкурсного  управляющего подлежат удовлетворению в части взыскания убытков  в пользу должника с ФИО7 в размере 199 167,06 руб.,  с ФИО3 в размере 162 238,60 руб.  

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 2 части 1  статьи 287, статьями 286, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 10.12.2021 и  постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда  от 16.03.2022 по делу № А55-21794/2018 отменить.  

Взыскать с ФИО7 в пользу муниципального  унитарного предприятия «Райжилкомхоз Сызранского района» убытки в  размере 199 167,06 руб.  

Взыскать с ФИО3 в пользу  муниципального унитарного предприятия «Райжилкомхоз Сызранского  района» убытки в размере 162 238,60 руб.  

В остальной части в удовлетворении заявления конкурсного  управляющего муниципальным унитарным предприятием «Райжилкомхоз  Сызранского района» отказать.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и  может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его  принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий судья М.В. Коноплёва  

Судьи А.Г. Иванова  

 В.А. Моисеев