АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1910/23 

Екатеринбург

11 мая 2023 г.

 

Дело № А76-13889/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 02 мая 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 мая 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Тихоновского Ф.И., Соловцова С.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Лиринк», конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Каслинский завод металлоконструкций» на определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.07.2022 по делу № А76-13889/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебном заседании в суде округа принял личное участие ФИО2 и его представитель – ФИО3 (доверенность от 19.11.2022 № 66АА7289322).

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие представители:

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Каслинский завод металлоконструкций» (далее – общество «КЗМК», должник) ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 28.03.2023);

общества с ограниченной ответственностью «Лиринк» (далее – общество «Лиринк») – ФИО6 (доверенность от 16.12.2022 № 16-12/09).

От ФИО9 поступило ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы в ее отсутствие. Ходатайство судом рассмотрено и удовлетворено на основании части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Общество «Лиринк» 15.04.2020 обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Каслинский завод металлоконструкций» (далее – общество «КЗМК», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 19.05.2020 по указанному заявлению возбуждено производство по делу о банкротстве должника.

Определением суда от 11.12.2020 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО7.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 29.04.2021 общество «КЗМК» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего должником утверждена ФИО8, которая в последующем определением Арбитражного суда Челябинской области от 14.03.2023 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должником, конкурсным управляющим обществом «КЗМК» утвержден ФИО4

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий 04.10.2021 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 133 976 737 руб. 56 коп. (с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 18.07.2022, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023, в удовлетворении требований конкурсного управляющего отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, общество «Лиринк» и конкурсный управляющий обществом «КЗМК» обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами, ссылаясь на неверное применение судами норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов материалам дела.

В кассационной жалобе общество «Лиринк» просит определение от 18.07.2022 и постановление от 07.02.2023 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на то, что суды, ограничившись констатацией факта наличия у должника чистых активов, не исследовали вопрос наличия у него признаков объективного банкротства на конец 2016 года и, следовательно, невозможность самостоятельно удовлетворить требования кредиторов, в силу чего ФИО2 и ФИО9, являясь контролирующими должника лицами в понимании пункта 4 статьи 61.10 Федерального законаот 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве» (далее – Закон о банкротстве), должны были обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). По мнению заявителя жалобы, ведение должником хозяйственной деятельности после наступления признаков объективного банкротства не является безусловным основанием для освобождения контролирующих должника лиц от субсидиарной ответственности с учетом экономических показателей деятельности должника. В сложившейся ситуации осуществление должником хозяйственной деятельности не являлось разумным и обоснованным, и, продолжая свою деятельность, должник вводил кредиторов в заблуждение, создавая у них видимость возможности полного погашения имеющейся задолженности.

Конкурсный управляющий в своей кассационной жалобе просит определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.07.2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 отменить, принять новый судебный акт, которым требования удовлетворить и привлечь солидарно ФИО2 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 133 976 737 руб. 56 коп. Податель жалобы указывает, что судами не исследованы основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, а именно наличие у должника отрицательных показателей хозяйственной деятельности, выявленных в ходе проведения анализа финансового состояния общества. Заявитель также жалобы приводит доводы о том, что согласно финансовому анализу на конец 2016 год у должника наблюдалось значительное снижение уровня внеоборотных активов и уменьшение основных средств, коэффициенты, характеризующие платежеспособность должника, находились ниже пределов нормативных значений, признаки объективного банкротства должника были быть зафиксированы при подаче бухгалтерской отчетности по состоянию на конец 2016 года, таким образом, еще с 31.12.2016 должник был не способен удовлетворять требования кредиторов за счет принадлежащего ему имущества, о чем не могли не знать контролирующие должника лица, которые, вопреки указанному, не приняли мер по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). По мнению конкурсного управляющего, именно действия ФИО2 и ФИО9, выразившиеся в продолжении деятельности должника при отрицательных показателях и необращении с соответствующим заявлением в суд, повлекли ухудшение финансового состояния должника, в результате чего стало невозможным полное удовлетворение требований кредиторов. Податель жалобы полагает необоснованными выводы суда относительно отсутствия у ответчиков обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в результате возникновения у них обязанности по солидарному исполнению обязательств перед публичным акционерным обществом «Первобанк» (далее – общество «Первобанк»). Как указывает конкурсный управляющий, ответчиками также не предпринимались действия по нормализации финансового состояния должника, напротив, при убыточной деятельности ими от имени должника заключены договоры поручительства в обеспечение исполнения обязательств обществом с ограниченной ответственностью «Торн-Интер» (далее – общество «Торн-Интер»), предоставляя в залог все свое недвижимое имущество.

В отзыве на кассационные жалобы ФИО2 и ФИО9 просят оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителей кассационных жалоб.

Как установлено судами и следует из материалов дела, должник создан в качестве юридического лица 15.02.2013, основным видом деятельности должника являлись строительные и прочие специализированные работы.

Единственным участником должника с момента его создания являлся ФИО2, руководителем должника в период с 26.03.2015 по 27.04.2021 являлась ФИО9 и ФИО2, который также временно исполнял обязанности руководителя в период нахождения ФИО9 в отпуске по беременности и родам (с 02.10.2017).

Дело о банкротстве должника возбуждено определением суда от 19.05.2020 по заявлению кредитора – общества «Лиринк».

Обращаясь с заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указывал на неисполнение ими предусмотренной законом обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 названного Закона (в редакции, действующей в период вменяемых нарушений) руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве,в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 10 указанного Закона нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в порядке, который установлен статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность руководителя должника по обязательствам последнего, возникшим после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 данного Закона.

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлениемо банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствия с разъяснениями, закрепленными в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

По смыслу приведенных правовых норм необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольного им общества несостоятельным при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Исследовав размер, характер и период возникновения обязательств перед кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов должника, и состав текущих обязательств, отметив, что наличие задолженности перед контрагентами не является свидетельством осуществления должником убыточной деятельности и наличия у него признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, исходя из того, что позиция конкурсного управляющего о неплатежеспособности должника основана исключительно на заключении о финансовом состоянии должника от 21.12.2021, выводы которого носят вероятностный характер, само заключение не содержит однозначного вывода о дате наступления у должника признаков объективного банкротства, не отражает последовательную и логическую цепочку данных, позволивших конкурсному управляющему сделать вывод о недостаточности у должника активов, приняв во внимание пояснения ответчиков и установив, что должник действительно продолжал осуществлять хозяйственную деятельности и производить расчеты по обязательствам, что отражено в выписках по расчетному счету, учитывая, что в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что на указанную конкурсным управляющим дату общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательства того, что к должнику предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, в том числе с учетом объема и стоимости имущества переданного должником и группой компаний в целом в залог,  исходя из того, что само по себе наличие кредиторской задолженности не может являться свидетельством невозможности предприятия исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц принятие решения и подаче заявления должника о признании его банкротом, а наличие задолженности в отсутствие надлежащих доказательств не позволяет утверждать, что должник не был способен погасить такую задолженность после выставления требований, принимая во внимание, что факт недостаточности имущества у должника для оплаты кредиторской задолженности не установлен и не подтвержден соответствующими доказательствами, учитывая продолжение осуществления обычной хозяйственной деятельности, исполнение финансовых обязательств, отсутствие задолженности перед бюджетом, обеспечение активами в виде объектов недвижимости,  при отсутствии доказательств возникновения новых обязательств перед кредиторами, суды не усмотрели оснований для вывода о недостаточности у должника имущества для погашения задолженности перед кредиторами, в связи с чем констатировали отсутствие у должника признаков объективного банкротства на конец 2016 года.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о том, что в результате бездействия ответчиков должник продолжал наращивать кредиторскую задолженность, суды, исходя из недоказанности наличия причинно-следственной связи между действиями ответчиков и ростом кредиторской задолженности, отметив, что конкурсному управляющему неоднократно предлагалось представить соответствующие пояснения, между тем в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации надлежащих пояснений и доказательств, свидетельствующих о совершении ответчиками неправомерных действий, не представлено, равно как и не представлено доказательств ухудшения финансового положения должника в период, предшествующий банкротству, посчитали недоказанным факт недобросовестного и неразумного поведения ФИО2 и ФИО9, ввиду чего заключили об отсутствии оснований полагать и считать установленной направленность действий ответчиков на причинение вреда кредиторам должника и наращивание кредиторской задолженности.

Исследуя обстоятельства возникновения у должника признаков банкротства, суды установили, что банкротство должника, выступающего поручителем во исполнение обществом «Торн-Интер» обязательств перед обществом «Первобанк», наступило в результате банкротства основного заемщика. Так, общество «Торн-Интер» наравне с обществом с ограниченной ответственностью «Велес» (далее – общество «Велес»), торговой сетью «Монетка» осуществляло инвестиционную деятельность по строительству объекта в г. Тюмени с участием общества с ограниченной ответственностью «РСУ Магистраль» (далее – общество «РСУ Магистраль»), руководителем которого является ФИО2 (отец ответчика), при этом участие общества «Торн-Интер» в строительстве осуществлялось на условиях инвестирования застройщика под открытую кредитную линию общества «Первобанк». В соответствии с условиями открытия кредитной линии кредитование осуществлялось на условиях предоставления обеспечения, в том числе со стороны застройщика.

В этой связи должником были заключены договоры поручительстваот 24.12.2012, 06.08.2013, 11.03.2014 и 01.06.2015 с обществом «Первобанк» и предоставлено обеспечение в виде недвижимого имущества. При этом, подписывая договоры ипотеки и поручительства, участники должника преследовали экономически обоснованную цель, которая заключалась в завершении строительства объекта в г. Тюмени, поскольку после ввода объекта в эксплуатацию общество «Первобанк» планировало произвести замену залогов всех поручителей на новые площади заемщика – общества «Торн-Интер» в г. Тюмени, которые с экономической точки зрения были более выгодными для банка. Принятие решения на подписание обеспечительных договоров было подкреплено устойчивой позицией общества «Первобанк», которое выразило готовность продолжить финансирование заемщика общества «Торн-Интер» в объеме 300 млн. руб. при условиях дополнительного обеспечения. Данной сумму вполне было достаточно для завершения инвестиционного участия заемщика в строительстве объекта в 

<

...>, по результатам ввода в эксплуатацию гипермаркета площадью 35100 кв.м. общество «Торн-Интер» должно было получить 11892кв.м площадей на сумму 413,7 млн. руб., которые впоследствии должны были быть переданы в залог обществу «Первобанк» с высвобождением из залога объектов недвижимости, а также возможностью высвобождения своего имущества из залога, с заменой на собственный залог заемщика в г.Тюмени.

Впоследствии в 2015 году общество «Велес» обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с исковым заявлением о расторжении инвестиционного договора, которое было удовлетворено. Выход общества «Велес» из инвестиционного проекта стал критичным для общества, поскольку инвестор являлся наиболее крупным и сумма его участия в строительстве к окончательному расчету составляла 140 000 000 руб.

В данном случае выход общества «Велес» из инвестиционного проекта как наиболее крупного инвестора негативно отразился и на финансировании обществом «Первобанк» инвестора – общества «Торн-Интер». В связи с чем общество «Первобанк» приостановило кредитование общества «Торн-Интер» по открытой кредитной линии.

Указанные действия были расценены судами как направленные на достижение цели в виде завершения строительства объекта в городе Тюмени и свидетельствующие о добросовестности директора/учредителя перед инвесторами, которые преследовали цель ввести объект в эксплуатацию и выполнить обязательства перед инвесторами.

Негативным фактором, также повлиявшим на завершение строительства объекта в г. Тюмени и исполнение обязательств по инвестиционным договорам, стала продажа акций общества «Первобанк» в июне 2016 года, при том что правопреемник отказал в дальнейшем финансировании по открытой кредитной линии обществу «Торн-Интер», который являлся вторым по величине инвестором в строительстве объекта.

В дальнейшем судами установлено, что 26.02.2016 руководителем общества «РСУ Магисталь» в лице участника ФИО2 совместно с инвесторами, поручителями и представителями общества «Первобанк» был разработан проект плана по окончанию строительства под гарантии банка о дальнейшем финансировании заемщика. Однако в нарушение договоренностей общество «Первобанк» направило основному заемщику и всем поручителям, в том числе должнику, требование о досрочном возврате кредита со сроком до 15.04.2016. Позднее, 18.04.2016 общество «Первобанк» уступило право требования к обществу «Торн-Интер» и поручителями по всем заключенным с ним кредитным договорам обществу «Лиринк».

Кроме того, суды установили, что заемщик и поручители, в том числе должник, предпринимали действия по урегулированию ситуации, направляя обращения правопреемнику общества «Первобанк» – обществу «Лиринк». Общество «Лиринк», в свою очередь, на предложения не отреагировало и обратилось в суд с исковым заявлением о взыскании возникшей задолженности солидарно с общества «РСУ Магистраль» и поручителей. После обращения общества «Лиринк» в суд ответчиками было направлено предложение о заключении мирового соглашения, условиями которого была предусмотрена реализация залогового имущества на торгах, которое обществом «Лиринк» также было проигнорировано. С учетом установленных обстоятельств, суды пришли к выводу о том, что в рассматриваемой ситуации поведение контролирующих должника лиц было направлено на улучшение финансового состояния должника.

При таких условиях суды заключили, что объективные затруднения в хозяйственной деятельности общества «КЗМК» обусловлены внешними факторами, а не действиями контролирующих должника лиц, при этом отметив, что на дату заключения должником обеспечительных сделок у основного заемщика и других солидарных должников (поручителей) отсутствовали признаки несостоятельности (банкротства), следовательно, сам по себе факт заключения договоров поручительства не является обстоятельством, свидетельствующим о доведении должника до банкротства.

Помимо недоказанности факта наступления признаков объективного банкротства в указанную конкурсным управляющим дату (конец 2016 года) судебными инстанциями не установлены обстоятельства, свидетельствующие о возникновении у должника новых обязательств перед внешними кредиторами, которые им приняты после наступления финансового кризиса.

Исходя из установленных обстоятельств, проанализировав требования, включенные в реестр требования кредиторов, отметив, что само по себе наличие кредиторской задолженности не может являться свидетельством невозможности предприятия исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц обязанности по принятию решения и подаче заявления должника о признании его банкротом, учитывая, что наличие задолженности в отсутствие надлежащих доказательств не позволяет утверждать, что должник не был способен погасить такую задолженность в обозримом периоде времени после выставления требований, признав, что совокупность условий, свидетельствующих о наличии причинно-следственной связи между неподачей ответчиком заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности не доказана,  суды пришли к выводу об отсутствии оснований полагать, что руководители должника должны были понимать безвыходность финансового положения общества и принять меры по обращению с заявлением о признании должника банкротом, в связи с чем отказали в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела считает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций являются верными, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Ссылки на постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2022 по делу № А75-5819/2020 о банкротстве общества «Варта-Экострой» не принимаются судом округа, поскольку указанные судебный акт не имеет преюдициального значения для настоящего дела, обжалуемые в настоящем деле судебные акты приняты с учетом иных фактических обстоятельств. При этом суд округа отмечает, что в рамках дел о банкротстве иных поручителей, в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности было отказано, в том числе за неподачу заявлений о банкротстве обществ «Торн-Инвест», «РСУ-Магистраль» (дела № А60-20436/2016, №А60-29286/16). Таким образом, вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности разрешается судом с учетом фактических обстоятельств конкретного дела о банкротстве и совокупной оценки соответствующих доказательств

Вопреки доводам кассационных жалоб дата, на которую ссылаются кассаторы в качестве даты наступлении объективного банкротства, не подтверждена финансовыми показателями общества. Само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в пятом и седьмом абзацах пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, даже будучи доказанным, не свидетельствовало об объективном банкротстве компании (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов). Доказательства наличия признаков объективного банкротства на указанную конкурсным управляющим дату, материалы дела не содержат. Факт необращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом в определенный период не является достаточным основанием для возложения субсидиарной ответственности на руководителя должника. В рассмотренном случае суды посчитали недоказанным, что в спорный период сложились условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для возникновения у руководителей обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного юридического лица, должник в спорный период осуществлял хозяйственную деятельность; суды пришли к выводу, что об отсутствии оснований полагать, что руководители должника должны были понимать безвыходность финансового положения общества и принять меры по обращению с заявлением о признании должника банкротом и о том, что действия руководителей были направлены на наращивание задолженности, объективные трудности в деятельности должника возникли с ухудшением финансового положения основных инвесторов, отказом кредитного учреждения в пролонгации ранее заключенных кредитных договоров. 

Доводы о том, что требования общества «Лиринк» подлежат учету при определении размера субсидиарной ответственности контролирующим должника лицам, правомерно отклонены апелляционным судом, как заявленные без учета даты возникновения у должника обязательств перед правопредшественником общества  «Лиринк» - обществом «Первобанк», при том, что дата уступки Банком задолженности из соответствующих обязательств и дата судебного акта о взыскании соответствующей задолженности  такой датой не являются, иной подход основан на ошибочном толковании норм права.

Иные приведенные заявителями в кассационных жалобах доводы и обстоятельства являлись предметом детальной проверки судов, получили исчерпывающую правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении ими норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286–288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (пункт 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены обжалуемых судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.07.2022 по делу № А76-13889/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Лиринк», конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Каслинский завод металлоконструкций» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       О.Э. Шавейникова 

 

Судьи                                                                                    Ф.И. Тихоновский 

 

                                                                                              С.Н. Соловцов