ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело №А55-8849/2017

г. Самара

19 июля 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 12 июля 2022 года

Полный текст постановления изготовлен 19 июля 2022 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Поповой Г.О., судей Александрова А.И., Копункина В.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

с участием в судебном заседании:

от конкурсного управляющего - представитель ФИО2, по доверенности от 04.10.2021,

от ФИО3, ФИО4, ФИО5- представитель ФИО6, по доверенности от 20.10.2021,

от ФИО7 - представитель ФИО6, по доверенности от 09.03.2022,

от ФИО8 - представитель ФИО6, по доверенности от 01.04.2022, представитель ФИО9, по доверенности от 27.02.2020

от ФИО9 - лично, паспорт, представитель ФИО6, по доверенности от 14.07.2020,

от ФИО10- представитель ФИО11, по доверенности от 12.11.2020,

от ФИО12 - представитель ФИО11, по доверенности от 09.11.2020,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда в зале №2 апелляционные жалобы ФИО13, ФИО14, ФИО8, конкурсного управляющего ОАО «СПЗ» ФИО15, ФИО12, ФИО10, ФИО16 на определение Арбитражного суда Самарской области от 10.03.2022 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО12, ФИО10, ФИО8, ФИО16, ФИО13, ФИО14, ФИО9, ФИО17, ФИО7, ФИО21, ФИО18, а также наследников умершего ФИО21 - ФИО3, ФИО4, ФИО5 в рамках дела № А55-8849/2017 о несостоятельности (банкротстве) ОАО «Самарский подшипниковый завод», ИНН 

<

***>,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Самарской области от 19.06.2017 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества (далее - ОАО «СПЗ»)  «Самарский подшипниковый завод», ИНН 

<

***>.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 31.08.2017 в отношении ОАО  «СПЗ»  введена процедура наблюдения. Временным управляющим должника утвержден ФИО19.

Сообщение о введении наблюдения опубликовано в газете «Коммерсант» №162 от 02 сентября 2017 года.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 13.04.2018 ОАО «СПЗ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства. Исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложены на ФИО19.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 11.07.2018 (резолютивная часть) конкурсным управляющим должника утвержден ФИО20.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.11.2019 конкурный управляющий ФИО20 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ОАО  «СПЗ», конкурсным управляющим ОАО  «СПЗ» утвержден ФИО15, член Ассоциации «Московская саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».

Конкурсный управляющий ОАО  «СПЗ»  ФИО15 13.10.2020 обратился в Арбитражный суд  Самарской области  с заявлением о  привлечении  солидарно ФИО12, ФИО10, ФИО8, ФИО16, ФИО13, ФИО14, ФИО9, ФИО17, ФИО7, ФИО18, ФИО21, в лице наследников - ФИО3, ФИО4, ФИО5, к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника ОАО «СПЗ» в размере 3 590 881 383 руб. 58 коп.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 10.03.2022 заявление конкурсного управляющего ОАО «Самарский подшипниковый завод» ФИО15 о привлечении ФИО12, ФИО10, ФИО8, ФИО16, ФИО13, ФИО14, ФИО9, ФИО17, ФИО7, ФИО21, ФИО18 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника удовлетворено частично, ФИО12, ФИО10, ФИО8, ФИО16 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ОАО «Самарский подшипниковый  завод», в остальной части в удовлетворении заявления отказано. Производство по рассмотрению заявления в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. С ФИО13, ФИО14 в пользу ОАО «Самарский подшипниковый завод» взысканы солидарно убытки в размере 602 353 098 руб. 73 коп. 

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО13, ФИО14 обратились с апелляционными жалобами, в которых просили определение в части взыскания убытков отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, сослались на истечение срока давности на подачу конкурсным управляющим должника заявления, а также указали на отсутствие причинно-следственной связи между действиями ответчиков и наступления неблагоприятных последствий для должника, доказательств причинения действиями убытков должнику в материалы дела не представлено.

Определениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2022 апелляционные жалобы ФИО13, ФИО14 приняты к производству, назначено судебное заседание.

Также не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО8 обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение в части привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, сослался на истечение срока давности на подачу конкурсным управляющим должника заявления, а также указал на отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2022 апелляционная жалоба ФИО8 принята к производству, назначено судебное заседание.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО10, ФИО12 обратились с апелляционными жалобами, в которых просили определение в части привлечения ФИО10, ФИО12 к субсидиарной ответственности отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, сослались на истечение срока давности на подачу конкурсным управляющим должника заявления, а также указали на отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Определениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2022 апелляционные жалобы ФИО10, ФИО12 приняты к производству, назначено судебное заседание.

Также не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ОАО «СПЗ» ФИО15 обратился с апелляционной жалобой (с учетом дополнений), в которой просил определение в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО13, ФИО14, ФИО9, ФИО7, ФИО18, а также наследников умершего ФИО21 - ФИО3, ФИО4, ФИО5 отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме, сослался наличие доказательств подтверждающих то, что члены Совета директоров своими решениями претворяли в жизнь решения бенефициаров должника, следовательно указанные лица являются контролирующими должника лицами.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.04.2022 апелляционная жалоба конкурсного управляющего ОАО «СПЗ» ФИО15 принята к производству, назначено судебное заседание.

Также не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО16 обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение о частичном удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО15 о привлечении лиц к субсидиарной ответственности отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, сослался на истечение срока давности на подачу конкурсным управляющим должника заявления, а также указал на отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2022 апелляционная жалоба ФИО16 принята к производству, назначено судебное заседание.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном заседании представители ФИО8 доводы апелляционной жалобы поддержали, просили определение суда первой инстанции отменить, по основаниям в ней изложенным, с доводами апелляционной жалобы конкурсного управляющего должника не согласились.

Представитель ФИО10, ФИО12 доводы апелляционных жалоб поддержал, просил определение суда первой инстанции отменить, по основаниям в них изложенным, в том числе по основаниям представленных письменных пояснений.

Представитель конкурсного управляющего должника доводы апелляционной жалобы (с учетом дополнений) поддержал, просил определение суда первой инстанции отменить, удовлетворить заявление в полном объеме, возражал по доводам апелляционных жалоб ответчиков по основаниям указанным в отзыве.

Представитель ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО7, ФИО9, лично - ФИО9 по доводам апелляционной жалобы конкурсного управляющего должника (с учетом дополнений) возражали, по основаниям указанным в отзывах.

От ФИО18 поступил отзыв на апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника.

От ФИО16 поступила письменная позиция, в порядке ст. 81 АПК РФ.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Удовлетворяя частично заявление конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, и взыскивая солидарно с ФИО13, ФИО14 в пользу ОАО «Самарский подшипниковый завод» убытков в размере 602 353 098 руб. 73 коп., суд первой инстанции исходил из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным Законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях» внесены изменения в Федеральный закон от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве), который дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Частью 3 статьи 4 указанного Закона определено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002 No127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона). 

Обращаясь с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий ОАО  «СПЗ»  ФИО15 указал следующие основания: 

- совершение нескольких взаимосвязанных сделок, в результате которых должник необоснованно лишился активов на сумму 2 224 860 987 руб.; 

- наращивание подконтрольной кредиторской задолженности;

- искажение бухгалтерской и иной отчетной документации должника, не передача документации должника арбитражному управляющему, недостоверное отражение финансово-экономического состояния должника; 

- не обращение с заявление должника о банкротстве и непринятие решения об обращении с заявлением о признании должника банкротом.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», положения обновленного законодательства о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу обновленного закона. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления такого закона в силу, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу обновленного закона, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве. Предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления его в силу независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Из материалов дела следует, что конкурсный управляющий ОАО «СПЗ» ФИО15 обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника 13.10.2020, при этом обстоятельства, с которыми связано привлечение контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в законную силу Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ.

Согласно периода времени, к которому относятся обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий должника связывают ответственность контролирующих должника лиц (2008 –  апрель 2017), настоящий спор правомерно разрешен с применением пунктов 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федеральных законов до 29.07.2017  (по эпизодам совершение нескольких взаимосвязанных сделок, наращивание подконтрольной кредиторской задолженности,  искажение бухгалтерской и иной отчетной документации должника, недостоверное отражение финансово-экономического состояния должника, наращивание подконтрольной кредиторской задолженности,  не обращение с заявление должника о банкротстве и непринятие решения об обращении с заявлением о признании должника банкротом) и от 28 июня 2013 № 134-ФЗ (по иным эпизодам) (в части применения норм материального права).

При этом, применение материально-правовых норм в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53), в той их части, которая не противоречит существу норм статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

Необходимо также принимать во внимание и то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но, по своей сути, не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в применяемой редакции, в случае банкротства должника по вине учредителей (участников) должника, собственника имущества должника - унитарного предприятия или иных лиц, в том числе по вине руководителя должника, которые имеют право давать обязательные для должника указания или имеют возможность иным образом определять его действия, на учредителей (участников) должника или иных лиц в случае недостаточности имущества должника может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам. 

Согласно пункту 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам. 

При разрешении вопроса о допустимости привлечения к субсидиарной ответственности лиц, не являющихся непосредственно ни участниками (учредителями), ни руководителями должника, в числе прочего доказыванию подлежит отнесение их к категории иных контролирующих лиц, которые, несмотря на отсутствие формального статуса участника или руководителя, имели фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определять его поведение, то есть осуществляли контроль над его деятельностью. 

Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей (в том числе с использованием офшорных организаций) или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06 августа 2018 года № 308-ЭС17-6757(2,3)). 

При этом, согласно правовой позиции, приведенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15 февраля 2018 года №302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу № А33-1677/2013 конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения. 

В такой ситуации судам следует анализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д. 

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо. 

Конкурсный управляющий должника указал, что контролирующие должника лица являются:

- ФИО10, руководитель должника в период с 11.05.2016 по 12.09.2017,

- ФИО12, руководитель должника в период с 16.04.2015 по 28.04.2016,

- ФИО8, член Совета директоров должника с 10.06.2003 по 30.06.2015,

- ФИО16, член Совета директоров должника с 22.04.1997 по 13.04.2018,

- ФИО13, член Совета директоров должника с 02.05.2007 по 29.06.2012,

- ФИО9, член Совета директоров должника с 02.05.2007 по 30.06.2015, с 30.06.2016 по 13.04.2018,

- ФИО21, член Совета директоров должника с 27.06.2005 по 13.04.2018,

- ФИО18, член Совета директоров должника с 05.06.2008 по 29.06.2012,

- ФИО7, член Совета директоров должника с 28.06.2013 по 13.04.2018, а также ФИО17, ФИО14

Согласно имеющихся в материалах дела годовым отчётам ОАО «СПЗ» за 2010 год 2011, 2012, спискам аффилированных лиц, акционером ОАО «СПЗ», которому принадлежат все голосующие акции, является Lavenco limited («Лавенко Лимитед») (зарегистрированная Thermistokli Dervi,  5 Elenion  Building, 2nd floor, Р.С. 1066, Nicosia Cyprus).

Уставный капитал компании Lavenco limited разделен между PLATA GROUP LIMITED (100 % принадлежит ФИО16) – 35 %, SEOLFOR MANAGEMENT LIMITED (100 % принадлежит ФИО8) – 35 %,  Kitano Associates (100% принадлежит ФИО13, ФИО14) -30%.

В последующем, согласно имеющихся в материалах дела годовым отчётам ОАО «СПЗ» за 2013, 2014, 2015, 2016, 2017, спискам аффилированных лиц, акционером ОАО «СПЗ», которому принадлежат все голосующие акции, является  SPZ  Holding Limited («СПЗ Холдигш Лимитед»), имеющей зарегистрированный офис по адресу: Thermistokli Dervi,  5 Elenion  Building, 2nd floor, Р.С. 1066, Nicosia Cyprus.

Уставный капитал компании SPZ  Holding Limited разделен между PLATA GROUP LIMITED (100 % принадлежит ФИО16) – 26,26 %, SEOLFOR MANAGEMENT LIMITED (100 % принадлежит ФИО8) – 26,26 %,  Инвест.Фонд VIYM  (100% принадлежит не известно)  - 51%.

С 2017 года уставный капитал компании SPZ  Holding Limited разделен между PLATA GROUP LIMITED (100 % принадлежит ФИО16) – 26,26 %, SEOLFOR MANAGEMENT LIMITED (100 % принадлежит ФИО8) – 26,26 %,  Moonestone Ltd (Белиз) – 47,48%, уставный капитал которое  разделен между Heat Gruup Inc (М-вы острова) (100% принадлежит ФИО17) – 49%, Dolcet Properties Ltd  (М-вы острова) (100% принадлежит информация неизвестна ) - 51%.

В силу указания пункта 8 стать  6.1. Федерального закона от 07.08.2001 №115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» под бенефициарным владельцем понимается физическое лицо, которое в конечном счете прямо или косвенно (через третьих лиц) владеет (имеет преобладающее участие более 25 процентов в капитале) юридическим лицом либо имеет возможность контролировать его действия. 

Из анализа указанных документов следует, что корпоративная структура владения должником скрывалась за офшорными компаниями. 

Как изложено в Постановлении Президиума ВАС РФ от 10.06.2014 №8095/12, вследствие непубличной структуры владения акциями (долями) в компании, зарегистрированной на Кипре, получение сведений о ее конечном бенефициаре объективно затруднено из-за особых правил в отношении раскрытия выгодоприобретателей таких компаний, в том числе офшорных. 

Учитывая правовую позицию Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, сформированную в постановлении от 26 марта 2013 года №14828/12, в ситуации, когда вопрос о применении положений российского законодательства, защищающих третьих лиц, ставится в отношении офшорной компании, бремя доказывания наличия либо отсутствия обстоятельств, защищающих офшорную компанию как самостоятельного субъекта в ее взаимоотношениях с третьими лицами, должно возлагаться на офшорную компанию. Такое доказывание осуществляется, прежде всего, путем раскрытия информации о том, кто в действительности стоит за компанией, то есть раскрытия информации о ее конечном выгодоприобретателе. Кроме того, в том случае, если реальных конечных бенефициаров юридического лица (конкретных физических лиц) нельзя достоверно установить из-за особенностей раскрытия информации, установленных в офшорных зонах, бремя опровержения аффилированности и что лицо является конечным бенефициаром, возлагается на лицо, заинтересованное в опровержении данного факта. 

 Согласно статье 9 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий. 

 Однако ответчики не раскрыли информации о том, кто в действительности стоит за вышеперечисленными офшорными компаниями и не представили в дело доказательств, раскрывающих корпоративную структуру владения должником, к апелляционным жалобам также не представлены соответствующие документы.

В связи с чем, судебной коллегией отклоняются доводы апелляционных жалоб ФИО8, ФИО16 об отсутствии доказательств того, что указанными лицами определялись действия должника.

Сведения о том, кто стоит за офшорными компаниями подтверждаются в том числе протоколами допросов в рамках уголовного дела № 568898, находящегося в производстве СЧ по РОПД ГСУ МВД по России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Как разъяснено в пункте 56 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 года № 53», материалы проведенных в отношении должника или его контрагентов мероприятий налогового контроля, документы, полученные в ходе производства по делам об административных правонарушениях и уголовным делам, могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности. Такие материалы не имеют для суда заранее установленной силы и подлежат оценке наряду с другими доказательствами (статьи 71, 75 и 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Как следует из материалов дела, лица, участвующие в деле, не представили доказательств, подтверждающие тот факт, что ФИО13, ФИО14, ФИО16, ФИО8, ФИО17 в разные периоды не являлись конечными бенефициарами должника.

Суд первой инстанции установил, что с 2008 год по 2012 год конечными бенефициарами ОАО «СПЗ» через офшорные компании являлись ФИО13,  ФИО14, ФИО16, ФИО8, с 17.07.2012 по 18.11.2016 конечным бенефициарами  должника являлись ФИО16, ФИО8, а с 18.11.2016 конечными бенефициарами являлись ФИО17, ФИО16, ФИО8, которые могли оказывать существенное влияние на деятельность должника, являясь конечными бенефициарными владельцами ОАО «СПЗ». 

Заявление конкурсного управляющего ОАО «СПЗ» ФИО15  о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности также мотивировано тем, что в ходе конкурсного производства ОАО «СПЗ», конкурсным управляющим было выявлено, что ОАО «СПЗ» заключило ряд сделок, являющихся экономически невыгодными для ОАО «СПЗ», направленными на вывод активов (денежных средств) должника, что привело к невозможности ОАО «СПЗ»  погашения требований кредиторов. 

05.06.2008 между ОАО «СПЗ» (займодавец) и Springdale investments Ltd. (заемщик) заключен договор займа № 05/06-СД-СИЗ. 

В соответствии со статьей 1 договора займа, займ предоставляется заемщику в сумме 385 700 000 руб. на срок 36 месяцев с даты предоставления займа. 

Дополнительным соглашением  №3  от 03.06.2011 к договору займа от 05.06.2008 №05/06-СД-СПЗ стороны установили, что займ предоставляется заемщику в сумме  385 700 000 руб. на срок до 31 декабря 2015 года.

При этом SPRINGDALE INVESTMENTS LIMITED подконтрольна ФИО8, что установлено вступившим в законную силу постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.01.2020 по делу №А56-23165/2016.

Посредством использования офшора SPRINGDALE INVESTMENTS LIMITED, выведено на подконтрольное одному из конечных бенефициаров должника  - ФИО8 лицо (SPRINGDALE INVESTMENTS LIMITED) активы должника на сумму свыше 385 700 000 руб. 

22.09.2010 между ОАО «СПЗ» (займодавец) и ОАО «Самарский резервуарный завод» (заемщик) заключен  договор займа №1. 

В соответствии с пунктом 1 договора займодавец передает заемщику заем на сумму 170 000 000 руб. на срок 36 календарных месяцев с даты подписания настоящего договора, а заемщик обязуется вернуть указанную сумму займа и уплатить займодавцу за пользование займом проценты в размере  11 % годовых с возвратом суммы займа.

Согласно протоколу допроса ФИО8 по уголовному делу от 19.04.2017 ООО «Самарский резервуарный завод» контролировался ПАО «Балтинвестбанк», конечными бенефициарами которого на тот момент являлись  ФИО8, ФИО16

В результате данной сделки должник передал лицу, подконтрольному своим  конечным бенефициарам – ФИО8, ФИО16 денежные средства на сумму 170 000 000 руб.

28.03.2011 между ОАО «СПЗ» (продавец) и Grossar Ltd (покупатель) заключен договор купли-продажи ценных бумаг. 

В соответствии с пунктом 1.1 договора покупатель обязуется принять и оплатить, а продавец обязуется передать в собственность покупателю принадлежащие ему акции обыкновенные ОАО «Уралбурмаш» в количестве 7 064 шт., сумма сделки 1 652 976 долларов США (46 653 098 рублей 73 копейки по курсу на дату совершения сделки). Покупатель обязуется оплатить акции в течение 18 месяцев с даты передачи акций в собственность (пункт 2.3).

Согласно протоколам допроса ФИО8 по уголовному делу №568898 от 19.04.2017 и от 06.09.2017, компанией Grossar Limited владеет  компания Lavenco Limited.

В свою очередь участниками Lavenco limited являются PLATA GROUP LIMITED (100% принадлежит ФИО16) – 35%, SEOLFOR MANAGEMENT LIMITED (100 % принадлежит ФИО8) – 35%, KITANO ASSOCIATES CORP (BVI) (100% принадлежит ФИО13, ФИО14) – 30%.

В результате данной сделки должник передал организации,  подконтрольной  своим  конечным бенефициарам - ФИО22 и ФИО8, ФИО14, ФИО13 имущество  на сумму 46 653 098 руб. 73 коп.

23 августа  2012 года между ОАО «СПЗ» (продавец) и Plata group Ltd (покупатель) заключен   договор купли-продажи ценных бумаг № 23/08/12-СПЗ-Пл. В соответствии  с пунктом 1.1 заключенного договора  продавец продает ценные бумаги, не находящиеся в залоге, не состоящие под арестом, находящиеся в свободном обращении, а покупатель  обязуется уплатить   стоимость указанных ценных бумаг. Сведения о ценных  бумагах, являющихся предметом купли-продажи  согласно пункту 1.1 договора:  вексель  компании Lavenco Limited, номинальной стоимостью 159 000 000 руб. Общая сумма договора составляет 159 000 000 руб.(пункт 1.3 договора). Стороны установили, что  покупатель производит оплату в сумме, указанной в пункте 1.3 настоящего договора, путем перечисления безналичных денежных средств в срок не позднее 31 декабря 2013 года на расчетный счет  продавца, указанный в настоящем договоре.

Единственным  участником  Plata group Ltd является  ФИО16 

В результате данной сделки должник передал организации, подконтрольной  конечному бенефициару - ФИО16 имущество на сумму 159 000 000 руб.

23 августа  2012 года между ОАО «СПЗ» и Sealfor management Ltd заключен договор купли-продажи ценных бумаг №23/08/12-СПЗ-Сф. В соответствии с пунктом 1.1 заключенного договора  продавец продает ценные бумаги, не находящиеся в залоге, не состоящие под арестом, находящиеся в свободном обращении, а покупатель  обязуется  уплатить  стоимость указанных ценных бумаг. Сведения о ценных  бумагах, являющихся предметом купли-продажи  согласно пункту 1.1 договора:  вексель  компании Lavenco Limited, номинальной стоимостью 159 000 000 руб. Общая сумма договора составляет 159 000 000 руб.(пункт 1.3 договора). Стороны установили, что  покупатель производит оплату в сумме, указанной в пункте 1.3 настоящего договора, путем перечисления безналичных денежных средств в срок не позднее 31 декабря 2013 года на расчетный счет  продавца, указанный в настоящем договоре.

Единственным участником  Sealfor management Ltd является ФИО8

В результате данной сделки должник передал организации,  подконтрольной конечному бенефициару - ФИО8 имущество   на сумму 159 000 000 руб.

Таким образом, в период с 2008 года по 2012 год лицами, контролирующими должника, осуществлен  вывод активов должника в пользу подконтрольных  организаций на общую сумму 920 353 098 руб. 73 коп.

В последующем, 11.03.2013 между ОАО «СПЗ» (цедент) и ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» (цессионарий) заключен договор уступки прав требований (цессии) от №45-006092 на сумму в размере 456 530 621 руб. 

В соответствии с пунктом 1.1 цедент уступает цессионарию в полном объеме свои права требования, принадлежащие цеденту на основании в том числе по договору купли-продажи ценных бумах от 23 августа 2012 года №23/08/12-СПЗ-СФ, договору купли-продажи ценных бумаг от 23 августа 2012 года №23/08/12-СПЗ-Пл. 

На момент заключения договора сумма задолженности по договору купли-продажи ценных бумах от 23 августа 2012 года №23/08/12-СПЗ-СФ составляет 108 000 000 руб., по договору купли-продажи ценных бумаг от 23 августа 2012 года №23/08/12-СПЗ-Пл составляет 108 000 000 руб. (пункт 1.2) 

Оплата производится в безналичной форме, путем перечисления покупной цены на расчетный счет цедента не позднее 11 марта 2016 года (пункт 3.2).

Кроме того, 11.03.2013 между ОАО «СПЗ» (цедент) и ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» (цессионарий) заключен договор уступки прав требований (цессии) от №45-006093 на общую сумму  477 219 651 руб. 

В соответствии с пунктом 1.1 цедент уступает цессионарию в полном объеме свои права требования, принадлежащие цеденту на основании, в том числе по договору займа №1 от 22.09.2010. 

На момент заключения договора сумма задолженности по договору №1 от 22.09.2010 составляет 170 000 000 (пункт 1.2) Оплата производится в безналичной форме, путем перечисления покупной цены на расчетный счет цедента не позднее 11.03.2016. (пункт 3.2).

Таким образом, 11.03.2013 ОАО «СПЗ» уступило ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» к своим конечным  бенефициарам  право требование на общую сумму 933 750 272 руб. с отсрочкой платежа на три года.

Кроме того, 11.03.2013 между ОАО «СПЗ» (цедент) и ООО «БалтЭнерго» (цессионарий) заключен договор уступки прав требований (цессии) №45-006090 на сумму в размере 604 835 580 рублей.  

В соответствии с пунктом 1.1. заключенного договора цедент уступает цессионарию   в полном объеме права требования, принадлежащие цеденту на основании договора займа   от 05.06.2008 №05/06-СД-СПЗ, с учетом дополнительного соглашения  от 02.02.2009 №1,  дополнительного соглашения от 14.07.2009 №2, дополнительного соглашения от 03.06.2011 №3, в том числе  право требования с должника погашения задолженности по договору  займа, а цессионарий принимает в полном объеме эти права.

Согласно пункту 1.2 заключенного договора на момент заключения договора задолженность должника перед цедентом по договору займа составляет сумму в размере  604 835 580 руб.  45 коп., из них: 385 700 000 руб.  сумма основного долга; 219 135 580 руб.  45 коп. сумма начисленных, но не выплаченных процентов за пользование займом по  состоянию на 11.03.2013 включительно.

За уступаемые права, указанные  в пункте 1.1 договора, цессионарий выплачивает  цеденту сумму в размере 604 835 580 руб. 45 коп. (пункт 3.1), оплата производится в безналичной  форме, путем перечисления покупной цены на расчетный счет цедента, указанный  в договоре, не позднее 11.03.2016.  

Таким образом, 11.03.2013 ОАО «СПЗ» уступило ООО «БалтЭнерго» право требование, в том числе и к своим конечным бенефициарам,  на общую сумму 604 835 580 руб.  45 коп. с отсрочкой платежа на три года.

13.03.2013 между ОАО «СПЗ» (цедент) и ООО «Буртехнологии» (цессионарий) заключен договор уступки прав требований (цессии) на сумму в размере 477 219 651 руб. к ООО «Сервис -Финанс» в размере 441 082 675 руб. по договору займа по цене - 477 219 651 руб. с оплатой через 3 года (т.е. до 11.03.2016).

На момент уступки прав ООО «Буртехнологии» и ОАО «СПЗ» входили в одну группу лиц Lavenco Limited и контролировались ФИО8, ФИО16 

Должник  передал подконтрольному им лицу имущество на сумму 477 219 651 руб.

Согласно информации с официального сайта Федеральной налоговой службы, ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» учреждено 25.12.2012, уставный капитал составлял 10 000 руб. 

При этом, 11.03.2013 ОАО «СПЗ» не убедившись в финансовой состоятельности контрагента, не принимая во внимание то, что  общество зарегистрировано 25.12.2012 с  уставным капиталом 10 000 руб., передает  ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» право требования на общую сумму  933 750  272 руб.  с отсрочкой  платежа  3  года.

В последующем, ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» было реорганизовано путем присоединения к ООО «Спектр».

При этом  ФНС России  внесены сведения о недостоверности данных в ЕГРЮЛ в отношении ООО «Спектр», единственным  участником которого является ФИО23, числящийся участником еще 30 организаций из различных регионов России, которые либо признаны недействующими либо прекратили деятельность путем реорганизации в форме присоединения к ООО.

С 14.10.2016 ООО «Спектр» находится в процедуре ликвидации.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц от 15.09.2020 №ЮЭ9965-20-202101603, ООО «БалтЭнерго»  28.01.2015 прекратило деятельность путем реорганизации в форме присоединяя к ООО «Цветторг» (ИНН 

<

***>).  

16.01.2017 ООО «Цветторг» исключено ФНС из ЕГРЮЛ как недействующее.

24.05.2016 ООО «Буртехнологии» реорганизовано, присоединено к ООО «Бастион» (ИНН 

<

***>), в отношении которого ФНС внесена запись о недостоверности сведений о юридическом  адресе, директоре и учредителе.

На основании изложенного следует, что действия контролирующих лиц должника при заключении договоров цессии были направлены на сокрытие сделок по выводу активов и переводу обязательств с организаций бенефициаров на фирмы однодневки и исключение всякой возможности возврата активов должнику, в результате чего осуществлен  вывод активов должника в пользу подконтрольных организаций на общую сумму 2 224 860 987 руб.

Судебная коллегия приходит к выводу о несостоятельности доводов ответчиков о не доказанности того, что вышеуказанные сделки привели к объективному банкротству должника и невозможности удовлетворения требований кредиторов, а также наличия причинно-следственной связи между их действиями и данными последствиями. 

Исходя из пункта 16 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. 

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 4 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 года №53, под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов. 

Также в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20 июля 2017 года №309-ЭС17-1801 определено понятие объективного банкротства как критического момента, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей. 

Разумные экономические основания перечисления аффилированным лицам денежных средств в таком порядке, который очевидно не соответствует общепринятой в гражданском обороте конструкции займа, перед судом не раскрыты. При этом выдача займов не являлась для ОАО «СПЗ»  обычной хозяйственной деятельностью и была лишена экономического смысла. 

Предоставив отсрочку по оплате по договорам на 3 года, должник сам привлекает заемные денежные средства для осуществления своей хозяйственной деятельности. 

15.03.2011 заключен кредитный договор 

<

***> с АКБ «АК Барс», требования последнего на сумму 586 989 656 руб. 06 коп. включены в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного  суда Самарской области от  12.03.2018.

Договоры цессии от 11 и 13 марта  2013 года также были заключены на нерыночных условиях, а именно: с предоставлением значительной по времени отсрочки оплаты по договорам, в отсутствие какого-либо обеспечения (при том, что договора заключены  на значительные суммы).  

При этом, предоставив отсрочку по оплате по договорам уступки права требования на 3  года, должник сам привлекает в 2013, 2014, 2015 заемные денежные средства для осуществления хозяйственной деятельности. 

Так, должником 06.08.2013 заключен с Банком Зенит кредитный договор 

<

***>, задолженность ООО «УСТ-офисная недвижимость» (правопреемник Банка Зенит) по кредитному договору включена в реестр требований ОАО «СПЗ» в размере 615 605 613 руб. определением  от 29.12.2017).   

Кроме того, должником с ПАО «Балтинвестбанк» заключены кредитные договоры от 14.05.2014 №822/2014, от 16.06.2014 №824/2014, от 14.09.2015 

<

***>. 

Задолженность ПАО «Балтинвестбанк» по кредитным договорам в размере  598 357 729  руб. включена в реестр требований ОАО «СПЗ» определением от 29.12.2017.

Из анализа указанных обстоятельств по делу следует, что вышеуказанные неправомерные действия контролирующего должника лица, по заключению вышеуказанных сделок явились причиной перехода должника к состоянию объективного банкротства, при этом несмотря  на существующую задолженность перед банками, меры  по взысканию дебиторской задолженности не приняты.

21.07.2017 ОАО «СПЗ» (после возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) обратилось в суд с иском о взыскании с ООО «Цветторг» задолженности  в размере 741 599 851 руб. 73 коп.  

Определением Арбитражного  суда Самарской области от 28.07.2017 по делу №А55-19835/2017 исковое заявление оставлено без движения до 28.08.2017 для устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления искового заявления без движения.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 29.08.2017 по делу №А55-19835/2017 заявление ОАО «СПЗ» от 24.07.2017 и приложенные к нему документы возвращены истцу.

Первоначальный иск к ООО «Спектр» подан 24.07.2017  (после введения процедуры банкротства в отношении ОАО «СПЗ»). 

Определением Арбитражного  суда Самарской области от 28.08.2017 по делу №А55-19846/2017 исковое заявление ОАО «СПЗ» от 24.07.2017 возвращено истцу (не исполнено  определение  об оставление  иска  без движения).

Решением  Арбитражного суда Самарской области от 01.06.2018 по делу №А55-1393/2018 с ООО «Спектр» в пользу ОАО «СПЗ» взыскано 1 008 466 392 руб.

Задолженность взысканная решением суда не погашена до настоящего времени и не имеет перспектив для погашения, поскольку ООО «Спектр» отвечает признакам отсутствующего должника (место фактического нахождения юр.лица неизвестно,  исполнительный лист возвращался неоднократно приставами по причине неизвестности местонахождения его имущества, организация имеет нулевые активы, отчетность длительное время не сдается).

Первоначальный иск к ООО «Бастион» был подан 27.07.2017 (после введения процедуры банкротства в отношении ОАО «СПЗ»). 

Определением Арбитражного суда Самарской области от 05.10.2017 по делу №А55-20288/2017 заявление ОАО «СПЗ» от 27.07.2017 и приложенные к нему документы возвращены истцу (не исполнено определение об оставление иска без движения).

В последующим решением Арбитражного суда Самарской области от 05.07.2018 по делу №А55-1393/2018  взыскано  с ООО  «Бастион» в пользу ОАО  «СПЗ» 611 559 015 руб. 19 коп.,  в том числе 364 725 205 руб. 48  коп.  основного долга, 246 833 809 руб. 71 коп.  проценты. Задолженность, взысканная решением суда, не погашена до настоящего времени и не имеет перспектив для погашения.

Заслушав в судебном заседании 02.03.2022 в качестве свидетеля ФИО24, которая  работала  в ОАО «СПЗ»  в должности начальника  юридического отдела, суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о том, что работа  комиссии  по  взысканию  дебиторской задолженности не свидетельствуют о том, что в периоды деятельности ФИО12, ФИО10, последними принимались какие-либо разумные и добросовестные меры по  работе с дебиторской задолженностью.

При этом, контролирующими лицами должника достоверная информация о финансовом положении (активах) должника скрывалась.

Так, в годовом отчете за 2010 год договор займа от 22.09.2010, заключенный между ОАО «СПЗ» и ОАО «Самарский резервуарный завод», на сумму 170 000 000 руб. не отражен.

Согласно сведениям бухгалтерской отчетности должника (размещенной в открытом доступе на сайте должника http://spz-group.ru/)  величина чистых активов должника составляла:

- по итогам 2013 г. - 2 133 026 тыс.р.

- по итогам 2014 г. - 2 025 575 тыс.р.

Соответственно уже в начале 2014 года было известно об отрицательной  величине чистых активов должника – 91 835 тыс.р. (2 133 026 - 2 224 861).

По итогам 2014 года отрицательная величина чистых активов должника увеличилась до – 199 286 тыс.руб. (2 025 575 - 2 224 861).

Таким образом, уже с 2014 года контролирующие лица скрывали сведения об истинном финансовом состоянии должника (об отрицательной величине чистых активов должника), поскольку дебиторская задолженность, которая указывалась как актив должника, была нереальная к взысканию.

На стр.6-9 годового отчета за 2014 год указано, что решения о заключении кредитных договоров в 2014 году принимались решением единственного акционера должника – компанией SPZ Holding Limited, т.е. по сути бенефициарами должника (ФИО8, ФИО16).

Решение о совершении кредитной сделки в 2015г. было одобрено Советом директоров и решением единственного акционера должника – компанией SPZ Holding Limited (ФИО8, ФИО16). Кредитный договор 

<

***> от 14 сентября 2015 года  подписан  ФИО12

Изложенное доказывает, что контролирующим лицам еще до заключения соответствующих кредитных сделок уже было известно о заведомой невозвратности этих кредитов в силу недостаточности имущества у должника для полного удовлетворения уже имеющихся кредиторских требований. 

Контролирующие  лица должника  указали, что  кредитные  договоры, заключенные  с ПАО  «Балтивестбанк»,  не являются   сделками, в результате  которых    причинен   вред  кредиторам, поскольку   кредитные   средства   расходовались  на текущую   хозяйственную  деятельность.

Вместе  с  тем  согласно  карточке счетов  и проводкам ОАО «СПЗ»:

- 82 500 000 руб., полученные по  кредитному договору от 16.06.2014, направлены  частично на погашение АК Барс Банк по кредитному договору 

<

***> (2011),

- 50 000 000 руб., полученные по кредитному договору от 14.09.2015 

<

***> от 14.09.2015, направлены на расчеты с поставщиками и налоги;

- 230 000 000 руб., полученные по кредитному договору от 14.05.2015 № 822/2014, направлены на погашение по займу Kastenia  Inverstments Ltd. 

Недостаточность финансовых средств для исполнения своих текущих обязательств, доказывают, что постоянное наращивание кредитных обязательств должника (в т.ч. посредством заключения заведомо невозвратных кредитных сделок) носило существенный характер для финансового состояния должника, который при долговой нагрузке и ежегодных платежах процентов за пользование заемным капиталом, заключил дополнительные сделки для привлечения кредитных средств с ПАО «Балтивестбанк» и одновременно с этим скрыл информацию о реальном размере своих обязательств и активов.

При этом в материалы дела не представлены доказательства того, что заключение кредитных договоров являлось необходимым условием для реализации планов по развитию предприятия. 

В результате указанных действий по привлечению на должника заемных средств и принятию обязательств явно превышающих стоимость его основных средств, была окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств должника в будущем. 

29.03.2017 на сайте должника (http://spz-group.ru/) было опубликовано аудиторское заключение, содержащее вывод о недостоверности бухгалтерской отчетности ОАО «СПЗ» за 2016 год и об отрицательных значениях чистых активов ОАО «СПЗ».

В соответствии с финансовым анализом, проведенным  временным управляющим ОАО «СПЗ» Коганом Р.И., согласно аудиторского заключения ОАО «СПЗ» за 2016  год, выданного 19 января 2018 года ООО «ФБК ЭкспертАудит» №1, в бухгалтерской  отчетности  должника за 2016 год существенно  искажены следующие строки:

- строка 1170 «Долгосрочные финансовые вложения» искажена на 212 710 тыс. руб., а именно не проверена на обесценивание 200 000 тыс. руб. из 212 710 тыс. руб. представляет собой субординированный займ и 12 710 тыс.руб. процентов по нему по договору ПАО «Балтивестбанк» №408-Р/2008. В 2016 году обществом получено уведомление  от ГК «Агенства по страхованию вкладов» о том, что в соответствии с планом  участия  ГК «Агенства по страхованию вкладов» в осуществлении мер по предупреждении  банкротства ПАО «Балтивестбанк», утвержденным решением Комитета банковского надзора Банка России, обязательства банка по возврату суммы основного долга и уплате процентов по указанному договору прекращены.

- строка 1190 «Прочие внеоборотные активы» завышены на 924 858 тыс. руб., представляющие  собой  неверно квалифицированный актив как внеоборотный, а именно договора переуступки права требования от 11 марта 2013 года срок оплаты истек 11 марта 2016 года, с отсутствием информации  о продлении срока оплаты.

- строка 1230 «Дебиторская задолженность» завышена на несвформированный резерв по сомнительным долгам на 1 490 866 тыс. руб.

- строка 2350 «Прочие расходы» занижена на несформированный резерв и нереальные ко  взысканию активы вышеперечисленные активы на 2 628 434 тыс. руб.

- если бы показатели, отраженные в аудиторском заключении, были бы включены  в бухгалтерскую отчетность, то это привело к существенному уменьшению показателя строки  1370 «Нераспределенная прибыль (непокрытый убыток)» бухгалтерского баланса по состоянию  на 31 декабря 2016 года  на вышеуказанные корректировки, что приводит к отрицательным  значениям  чистых активов ОАО «СПЗ».

В разделе 10 «Основные выводы» в пункте 3 анализа финансового состояния должника  установлено, что резкое снижение показателей должника в 2016 года вызвано списанием нереальной ко взысканию дебиторской задолженности.

В  пункте 5 анализа финансового состояния должника делается вывод о том, что по итогам 2016 года величина чистых активов должника составила отрицательную величину – 891 208 тыс.руб.

В  решении  Арбитражного  суда Самарской области от   13.04.2018 отражено: «…Анализ коэффициентов, характеризующих деловую активность должника ОАО «СПЗ», позволил сделать вывод, что за 2014, 2016 и 9 месяцев 2017 гг. деятельность ОАО «Самарский подшипниковый завод» можно расценивать как убыточную и неэффективную, так как за 2014, 2016 и 9 месяцев 2017гг значение коэффициентов рентабельности отрицательны, в 2014, 2016 9 месяцев 2017гг общество понесло убытки. В 2015 году Общество получило прибыль. За 2016 год значение показателей рентабельности активов и нормы прибыли, (т.е. значение отдачи от вложений активов в деятельность Общества) резко снизилось на -163 и на -266 соответственно. Резкое снижение показателей деловой активности (в том числе нормы прибыли) в 2016 году отчасти связано с большими прочими расходами от списания нереальной ко взысканию дебиторской задолженности и нереальных ко взысканию финансовых вложений. …

Анализ пассивов, согласно данным бухгалтерского учета, показал, что на протяжении 2014-2016 ОАО «СПЗ» получило убыток. Как видно из анализа источников капитала, что в период с 01.01.2014 по 01.01.2017 основным источником капитала являлись заемные средства, а именно в 2016 году 148,55%.Так, на 01.01.2017 стоимость заемных средств составила 2 726 815 тыс. руб., или 148,55 % в общей стоимости пассивов, соответственно, стоимость собственного капитала составила (-891 208тыс. руб.), или (-48,55)% в общей стоимости пассивов. …».

По пункту 77 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного Приказом Минфина России от 29 июля 1998 года №34н, дебиторская задолженность, по которой срок исковой давности истек, другие долги, нереальные для взыскания, списываются по каждому обязательству на основании данных проведенной инвентаризации, письменного обоснования и приказа (распоряжения) руководителя организации и относятся соответственно на счет средств резерва сомнительных долгов либо на финансовые результаты у коммерческой организации если в период, предшествующий отчетному, суммы этих долгов не резервировались в порядке, предусмотренном пунктом 70 настоящего Положения, или на увеличение расходов у некоммерческой организации. 

Сведения о списании дебиторской задолженности должником, нереальной ко взысканию, также отсутствуют и в дело не были представлены, резерв для сомнительных долгов не создавался.

Такое поведение руководства ОАО «СПЗ» в условиях недостаточности у должника денежных средств для финансирования своих текущих обязательств нельзя признать поведением разумного менеджера.

Представитель ФИО12, ФИО10 указала на допущенные неточности бухгалтера, что исключает ответственность руководителей, ссылаются на то, что в полномочия не входило резервирование по сомнительным долгам, вместе с тем,  резерв по сомнительным долгам необходим, чтобы бухгалтерская отчетность организации была достоверной, а  в соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06 декабря 2011 года  № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Однако судебная коллегия полагает отметить, что разумному и добросовестному руководителю -  ФИО12, по итогам 2015 года, а ФИО10 по итогам 2016 года  должно было очевидно состояние финансового кризиса. при этом последними не раскрыты имевшиеся у них экономически обоснованные планы действий по преодолению финансовых затруднений. При этом, указание в годовой отчетности на наличие дебиторской задолженности в существенном размере имело своей целью создание видимости положительного финансового состояния должника, хотя в действительности должник находился в предбанкротном состоянии. Подобное искажение отчетности должника позволило дополнительно получить на должника заведомо невозвратные кредиты и таким образом существенно увеличить долговую нагрузку должника. Очевидно, что кредитование должника было бы невозможным в случае известности банкам сведений о том, что размер чистых активов должника с начала 2014 года  имеет отрицательное значение.

В Определении ВС РФ от 30 сентября 2019 года № 305-ЭС19-10079 сделан вывод что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий. 

В связи с этим, нормы статьи 61.10, статьи  61.11 Закона о банкротстве  о контролирующих лицах должника и о субсидиарной ответственности за неполное погашение требований кредиторов) не должны применяться, если вменяемые контролирующему лицу действия (бездействие) имели место до вступления в силу главы III.2 закона о банкротстве (до 30 июля 2017 года). Соответственно при рассмотрении вопроса о субсидиарной ответственности ответчиков следует руководствоваться нормами и определениями, изложенными в данной редакции Закона о банкротстве (т.е. статьи 9-10).

Вместе с тем, согласно правовой позиции, сформированной в Определении ВС РФ от 30 сентября 2019 года № 305-ЭС19-10079 такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» (ст.10) по существу не отличается от предусмотренного действующей в настоящего время статьи  61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного удовлетворения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц», потому основной объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 года № 53, может быть применен и к статье10 Закона о банкротстве. 

При этом, Верховный Суд РФ специально указал на то, что законодательно установлены процессуальные презумпции, призванные облегчить истцу процесс доказывания и возлагающие бремя их опровержения на ответчиков. Среди таковых Верховный Суд РФ указал, что как ранее действовавшей статья 10, так и действующим в настоящее время законом установлены презумпции по вышеуказанным основаниям, так и при искажении документации должника и проведении иных манипуляций с ней предполагается, что руководитель скрывает данные о хозяйственной деятельности должника именно в целях сокрытия информации о недобросовестном осуществлении руководителем и иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

 Таким образом, презумпции недобросовестности действий ответчиков по вышеуказанным основаниям применимы и в настоящем споре, а значит на заявителя не могут быть возложены обязанности строго документального доказывания всех обстоятельств привлечения к ответственности контролирующих лиц, для этого достаточно представить совокупность косвенных доказательств, подтверждающих доводы заявителя о наличии таких оснований. Аналогичная правовая позиция подтверждается судебной практикой (Определение ВС РФ от 06 августа 2018 года №308-ЭС17- 6757 (2,3), Определение ВС РФ от 15 февраля 2018 года №302-ЭС14-1472(4,5,7)). 

Постановлением  Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017 разъясняются вопросы, связанные с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве. Согласно п.3 этого постановления, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения. Учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов, т.е. объективное банкротство (п.4 ППВС №53). 

Само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

 В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами. 

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 Гражданского  кодекса Российской Федерации, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. 

Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (пункт 22 Постановления  Пленума Верховного Суда РФ №53 от 21.12.2017). 

С учетом изложенного, суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о том, что ФИО25, ФИО16 должны нести ответственность за принятие и реализацию в отношении должника вышеперечисленных управленческих решений, в том числе заключение сделок по отчуждению  активов должника, об искажении бухгалтерской документации должника и недостоверном отражении реального финансово-экономического состояния должника, о привлечении заведомо невозвратных кредитов.

Пункт 24 Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017 под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимает в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. Также последствием указанных действий явилось то, что от кредиторов должника была скрыта информация об истинном финансовом положении дел должника. Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, подразумевает содействие кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734(4,5) по делу N А40-140479/2014). 

 С учетом изложенного, ответчику ФИО8, ФИО16 вменяется принятие решений о совершении существенно невыгодных для должника сделок в период  с 2008 года по  2013  год, в результате которых должник необоснованно лишился активов на общую  сумму 2 224 860 987 руб. 

С учетом изложенного и положений Закона от 28.06.2013 №134-ФЗ, установившим презумпцию, возлагающую на ответчиков обязанность доказывания правомерности их действий, совершенных после 30.06.2013, ФИО8, ФИО16 правомерно привлечены к субсидиарной ответственности за принятие управленческих решений о совершении следующих действий, направленных на причинение убытков должнику и иным кредиторам в ходе банкротства: наращивание кредиторской задолженности ПАО «Балтинвестбанк» перед должником в условиях банкротства, о недобросовестных и согласованных действиях аффилированных лиц (членов группы Лавенко) с дебиторской задолженностью должника, в т.ч. о сокрытии информации о нереальности её взыскания от сторонних кредиторов, что соответствует положениям пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

Согласно имеющейся в деле корпоративной структуре управления должником, ответчики ФИО13 и ФИО14 являлись конечными бенефициарами должника, как и ФИО8, ФИО16 до июля 2012 года.

 При этом они также использовали офшорные компании для сокрытия информации о подконтрольности им должника. 

Как следует из материалов дела, при участии ФИО13 и ФИО14 совершены невыгодные для должника сделки с 2008 год по июль 2012 года, в результат   которых должник необоснованно  лишился активов на общую сумму 602 353 098 руб. 73 коп.

В соответствии с абзацем 3 пункта 20 Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017, в том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

При этом в абзаце 4 пункта 20 Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017, предусмотрено, что независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков. 

Согласно пункту 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. 

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

На основании статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. 

По делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского  кодекса Российской Федерации). 

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 Гражданского  кодекса  Российской  Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. 

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского  кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского  кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. 

Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского  кодекса  Российской Федерации). 

Применение такой меры гражданско-правовой ответственности, как возмещение убытков, возможно при доказанности совокупности нескольких условий: противоправности действий, причинной связи между противоправными действиями и возникшими убытками, наличия и размера причиненных убытков. При этом для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения исковых требований. 

По общему правилу, установленному статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Оценивая заявленные конкурсным управляющим обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно указал, что в результате совершения ФИО14, ФИО13  сделок  от 05.06.2008, 22.09.2010, 28.03.2011 безвозмездно выбыл  актив должника, что свидетельствует о наличии убытков, в связи с чем, в силу абзаца 4 пункта 20 Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017 в указанной части изменена правовая квалификация заявленного требования, что полностью согласуется с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в определении от 27 февраля 2020 года №414-О.

Отказывая в привлечении ФИО17 к субсидиарной ответственности обязательствам должника, суд первой инстанции указал на следующие основания.

На 01.01.2017, 100% акций должника владела Компания «СПЗ ХОЛДИНГ ЛИМИТЕД». 

В свою очередь уставный капитал компании «СПЗ ХОЛДИНГ ЛИМИТЕД» был разделен между PLATA GROUP LIMITED – 26,26 %, SEOLFOR MANAGEMENT LIMITED – 26,26 %, Moonstone Investment Ltd – 47,48 %.

В соответствии с договором купли-продажи акций от 18.11.2016, заключенным между принадлежащей ФИО17 компанией Heat Group Inc. (покупатель) и компанией Dulcet Properties Ltd. (продавец), компания Heat Group Inc. приобрела 49% акций компании Moonstone Investment Ltd.

Следовательно, ФИО17 становиться лицом, контролирующим должника, после совершения должником в период с 2008 по 2013 годы всех сделок, а также заключения кредитных договоров с ПАО «Балтинвестбанк».

Также отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника в отношении ФИО9, ФИО7, ФИО21, ФИО18 суд первой инстанции правомерно указал, что ФИО9 являлся членом Совета директоров должника с 02.05.2007 по 30.06.2015, с 30.06.2016 по 13.04.2018, ФИО21 являлся членом Совета директоров должника с 27.06.2005 по 13.04.2018, ФИО18 являлся членом Совета директоров должника с 05.06.2008 по 29.06.2012, ФИО7 являлся членом Совета директоров должника с 28.06.2013 по 13.04.2018.

Исходя из положений пункта 2 статьи 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами. 

При этом в совете директоров (наблюдательном совете) общества, коллегиальном исполнительном органе общества (правлении, дирекции) не несут ответственность члены, голосовавшие против решения, которое повлекло причинение обществу или акционеру убытков, или не принимавшие участия в голосовании. 

При определении оснований и размера ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета), единоличного исполнительного органа общества (директора, генерального директора) и (или) членов коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющей организации или управляющего должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 3 указанной статьи). 

Кроме того, при разрешении спора суд учитывает позицию, изложенную в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2020 года по делу № 307-ЭС19-18723 (2,3), согласно которой статус члена совета директоров для целей привлечения лица к субсидиарной ответственности предполагает наличие возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника. В то же время одобрение одним из членов совета директоров (либо иного коллегиального органа) существенно убыточной сделки само по себе не является достаточным для констатации его вины в невозможности погашения требований кредиторов и привлечения его к субсидиарной ответственности. К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 постановления №53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежит также определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам. 

Наличие контролирующего статуса у ФИО9, ФИО7, ФИО21 ФИО18 конкурсный управляющий ОАО  «СПЗ» ФИО15 связывает исключительно с вхождением указанных лиц в состав совета директоров ОАО «СПЗ» и длительными партнерскими взаимоотношениями.

Вместе с тем, в материалы дела не представлены доказательства того, что инициаторами вышеуказанных сделок являлись ФИО9, ФИО7, ФИО21, ФИО18, а также доказательства получения ФИО9, ФИО7, ФИО21, ФИО18 существенного актива должника от совершения данных  сделок. 

Кроме того,  в материалах  дела отсутствуют протоколы собраний совета директоров должника. 

В материалы дела конкурсным управляющим должника не представлено документально подтвержденных доказательств фактического влияния членов совета директоров, включая ФИО9, ФИО7, ФИО21, ФИО18 на деятельность должника в целях признания их контролирующими должника лицами.

В связи с чем, суд первой инстанции правомерно указал на отсутствие оснований для привлечения ФИО9, ФИО7, ФИО21, ФИО18 к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. Соответственно, наследники ФИО21 – ФИО3,  ФИО4, ФИО5  не подлежат к привлечению к субсидиарной ответственности по долгам ОАО  «СПЗ».

Как следует из материалов дела, в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ОАО «СПЗ» ФИО15  ссылается на не обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (пункт 2 стать 10 закона о банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 03 июля 2016 года №68-ФЗ нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона

В соответствии со статьей  9  Закона о  банкротстве  руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2  статьи  9). 

При этом установлению подлежат не только точные даты возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника, но также и точная дата возникновения обязательства, к субсидиарной ответственности по которому привлекается лицо из перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве оснований.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Указанная правовая позиция сформирована в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016), утвержденном Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 06 июля 2016 года, в дальнейшем выражена в положениях статьи 61.12 Закона о банкротстве и развита в Постановлении Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017).

При этом заявитель должен доказать не просто существование у должника задолженности перед кредиторами, а наличие оснований, обязывающих руководителя обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, в частности, наличие у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо наличие других обстоятельств, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника, под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального  кодекса российской федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений. Следовательно, на лицах, привлекаемых к субсидиарной ответственности, лежит бремя опровержения наличия вины и причинно-следственной связи.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (пункт 9 Постановления Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017).

Конкурсный управляющий должника полагал, что ФИО12 (генеральный  директор ОАО «СПЗ» с 16.04.2015 по 28.04.2016) и ФИО10 (генеральный  директор ОАО «СПЗ» с 11.05.2016 по 12.09.2017) подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

Так, и.о. главного бухгалтера СПЗ ФИО26 (исполнявшая эти обязанности в период с 01 июля 2014 года по 19 ноября 2015 года) в служебном письме довела до сведения генерального директора ФИО12 о необходимости резервирования средств по сомнительным долгам ООО «Спектр» и ООО «ТД Электрокомплектация».

С учетом вывода активов должника на сумму 2 224 860 987 руб. по итогам 2015 года отрицательная величина чистых активов должника составила – 156 420 тыс.руб. (2 068 441 - 2 224 861).

Таким образом, по мнению конкурсного управляющего ОАО  «СПЗ»  ФИО15  ФИО12, как лицо, на которое законом возложена обязанность по ведению надлежащего бухгалтерского учета не позднее 19.11.2015 узнал или должен был узнать о сомнительных долгах и необходимости резервирования средств по ним в результате чего величина чистых активов должника станет отрицательной.

Вместе  с тем, бухгалтерский  баланс  за 2015 год датирован 23 марта 2016 года, который  подписан  ФИО12. 

Соответственно, датой, когда ФИО12 бесспорно узнал о том, что стоимость чистых активов должника за 2015 год имела отрицательную стоимость, является 23.03.2016, а не 19.11.2015, при этом с 28.04.2016 ФИО12 не являлся генеральным директором ОАО «СПЗ».

При этом, определяя дату возникновения у ФИО10 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), конкурсный управляющий должника ссылается на то, что признаки объективного   банкротства   возникли  у ОАО   «СПЗ»  не  позднее  04.11.2016, поскольку:

- решением Арбитражного суда Самарской  области 04.10.2016 по делу №А55-7305/2016 с должника  в пользу ООО «ЧМЗ-УРАЛ» взыскано 5 723 180 руб. 15 коп., решение вступило в силу 04.11.2016; 

- определением  Арбитражного суда Самарской области от 26.01.2018 включены в реестр требований  кредиторов  требования ФНС России в общем размере 94 331 507 руб. по обязательствам, возникшие с декабря 2015 года. 

   Как указано выше, 29.03.2017 на сайте должника (http://spz-group.ru/) опубликовано Аудиторское заключение, содержащее вывод о недостоверности бухгалтерской отчетности ОАО «СПЗ» за 2016 год, в соответствии с которым количественная оценка показателя строки 1370 «Нераспределенная прибыль (непокрытый убыток)» должна быть уменьшена на 2 415 724 тыс.руб., что приведет к отрицательным значениям чистых активов ОАО «СПЗ»  (стр.5 Аудиторского заключения АФ «Регул ОЛЕВ»).

В связи с чем, конкурсный управляющий ОАО  «СПЗ» ФИО15 полагал, что  не позднее 29.03.2017 ФИО10, являвшийся руководителем, узнал или должен был узнать вышеуказанное и у него возникла обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением должника не позднее 29 апреля 2017 года. Однако, ФИО10 не исполнил данную обязанность и в арбитражный суд не обратился. 

Однако, как следует из материалов дела, 12.04.2017 ООО «ЧМЗ-Урал» подано заявление о признании ОАО «СПЗ» несостоятельным (банкротом), однако указанное заявление определением Арбитражного суда Саратовской области от 18.04.2017 по делу №А57-20276/2017 оставлено  без  движения.  

Определением Арбитражного суда Самарской области от 19.06.2017 заявление ООО «ЧМЗ-УРАЛ» принято к производству, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ОАО «СПЗ».

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что на дату возникновения у ФИО10, как руководителя должника обязанности по подаче заявления о признании ОАО «СПЗ» несостоятельным (банкротом), соответствующее заявление уже было подано кредитором, которое в последующем принято к производству судом, поэтому подача еще одного самостоятельного заявления не имела правового значения.

Кроме того, конкурсный управляющий должника также указал на то, что после 01.07.2017 члены Совета директоров (ФИО16, ФИО21, ФИО9) и скрытые за мажоритарным акционером SPZ Holding Limited и иными офшорами бенефициарные владельцы должника (ФИО8, ФИО16 и ФИО17) обязаны были принять решение об обращении в суд с заявлением должника несостоятельным (банкротом).

Вместе с тем, определением Арбитражного  суда Самарской области от  19.06.2017 заявление ООО «ЧМЗ-УРАЛ» принято, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ОАО «СПЗ».

Следовательно, конкурсным управляющим должника не представлено доказательств наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО12, ФИО10, ФИО8, ФИО16, ФИО9, ФИО17 по основанию за неподачу заявления о  признании несостоятельным (банкротом).

Кроме того, конкурсным управляющим ОАО «СПЗ» ФИО15 в качестве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности ссылается на не передачу  документации должника.

Исходя из установленных судами обстоятельств, следует, что действия ответчика, являющиеся основанием для привлечения его к ответственности имели место в период с 13.04.2018 (дата признания должника банкротом, которой обусловлена его обязанность передать документы конкурсному управляющему должником), обязанность сохранения документов, обеспечения наличия документов, касающихся деятельности предприятия, к моменту введения в отношении должника процедур банкротства относится к периоду до этой даты, следовательно, при разрешении спорных правоотношений подлежали применению положения как пункта 4 статьи 10, так и пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Предусмотренное статей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьи 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе, это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации №53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума ВС РФ №53) («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №4 (2020)», утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020).

Законодательно установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередачи им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 24 Постановление Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2017 №305-ЭС17-9683, для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

Таким образом, для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходимо установить факт неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, вину субъекта ответственности и причинно-следственную связь между отсутствием документации (несвоевременным предоставлением) и невозможностью формирования конкурсной массы (формирования не в полном объеме) и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности.

Как  следует из  материалов дела, определением Арбитражного  суда  Самарской области от  04.02.2019 ФИО27 обязан передать конкурсному управляющему должника документы, касающиеся финансово - хозяйственной деятельности Должника, имущество и иные материальные ценности, в части истребования документов у ФИО10 – отказано.

Определение Арбитражного  суда Самарской области от 04.02.2019 ФИО27 не  исполнено.

Кроме того, с 2016 года ежегодно должник представлял в налоговые органы сведения о двух контролируемых им иностранных компаниях (декларация прилагается): ZHANGJIAGANG AAA BEARING CO, LTD СП (Китай); ООО «Торговый дом СПЗ-групп» (Украина).

Вместе с тем, бывшим руководителем конкурсному управляющему должника не переданы бухгалтерские документы должника по указанным контролируемым иностранным компаниям. На запросы о предоставлении документации по указанным контролируемым иностранным компаниям  ответчики оставили без исполнения. 

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 24 Постановление Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации (подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В рассматриваемом случае материалами дела подтверждается, что ФИО12  занимал  должность  генерального  директор с 16.04.2015 по 28.04.2016, ФИО10 занимал должность генерального директора в период с 1105.2016 по 04.09.2017, ФИО27 занимал должность генерального директора в период с 05.09.2017 по 17.04.2018.

В соответствии с пунктом 4 статьи 29 Федерального закона от 06 декабря 2011 года №402 «О бухгалтерском учете» при смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 04.02.2019 установлено, что ФИО10 пояснил, что никакие документы ему не передавались от предыдущего руководителя (ФИО12) и он лично не передавал официально ФИО27 документы.

В материалы дела не представлено доказательств того, что  ФИО12 передавал документы по деятельности должника новому руководителю ФИО10, в материалы дела не представлены доказательства того, что ФИО10 предпринял какие-либо разумные и необходимых меры по истребованию документации должника у ФИО12, восстановлению документации в целях ее передачи последующему руководителю. 

При этом каждый из них осуществлял полномочия руководителя должника  достаточное время, чтобы установить факт отсутствия документации и предпринять меры по ее истребованию и восстановлению. 

В результате сокрытия и непередачи документации последовательно сменявшими друг друга руководителями должника ФИО12, ФИО10 является невозможным выявление активов должника, подозрительных сделок должника, что не только существенно затрудняет проведение банкротства должника, но фактически препятствует пополнению конкурсной массы в целях расчета с кредиторами должника.

Таким образом, отсутствие доказательств передачи документов должника одному из следующих руководителей презюмирует совместное сокрытие контролирующими должника лицами, в том числе ФИО12, ФИО10 документации должника.

На основании изложенного, судебная коллегия отклоняет доводы заявителей апелляционных жалоб о том, что документы не передавались в связи с большим объемом документации, поскольку указанное противоречит нормам действующего законодательства и разумности действий руководителя по принятию на себя ответственности за осуществление хозяйственной деятельности общества.

На основании изложенного, суд первой инстанции правомерно сделал вывод о том, что в результате сокрытия и непередачи конкурсному управляющему документации должника последовательно сменявшими друг друга руководителями должника, ФИО12, ФИО10, является невозможным выявление активов должника, подозрительных сделок должника, что не только существенно затрудняет проведение банкротства должника, но фактически препятствует пополнению конкурсной массы в целях расчета с кредиторами должника; невыполнение руководителями должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

При этом определением  Арбитражного  суда Самарской области от  04.02.2019 установлено лишь то, что ФИО27 (генеральный директор в период с 05.09.2017 по 17.04.2018) не предпринимал все зависящие от него меры для истребования документации должника у своего предшественника, при этом суд не исследовал вопрос о том, что  последовательно сменявшими друг друга руководителями должника ФИО12,  ФИО10 не передавалась документация должника в целях ее сокрытия. 

Смена руководителя должника  после  возбуждения банкротства может быть оценена в качестве способа избежания субсидиарной ответственности за непередачу документации должника арбитражному управляющему предыдущими руководителями. 

Как  следует из  материалов  дела, 28.03.2017  ФИО10 в качестве генерального директора ОАО  «СПЗ» подписал бухгалтерский баланс за 2016 год, указав, что величина чистых активов должника составляет 1,7 млрд.р. 

Вместе с тем, 29.03.2017 на сайте должника (http://spz-group.ru/) опубликовано аудиторское заключение, содержащее вывод о недостоверности бухгалтерской отчетности ОАО «СПЗ» за 2016 год и об отрицательных значениях чистых активов ОАО «СПЗ».

Конкурсный  управляющий ОАО «СПЗ» ФИО15 указал,  что  ФИО10, как руководитель должника, на дату подписания бухгалтерского  баланса  за  2016  год  располагал  информацией о том,  что  подписывает недостоверный отчет, в связи с чем,  конкурсный управляющий  должника считает,  что  ФИО10 несет ответственность за искажение бухгалтерской отчетности должника за 2016 год и подлежит привлечению к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Допрошенная в суде первой инстанции, в качестве свидетеля, ФИО28  пояснила, что работает главным бухгалтером в ОАО «СПЗ» с 19.11.2015. Служебную записку, имеющуюся  в материалах  дела  на имя директора  по  финансам и  экономике ФИО29, без номера  и даты, в которой  сообщено на необходимость создание резерва   по сомнительным долгам  на сумму 3 149 786 162 руб. 78 коп., подписывала она лично, указанную  служебную  записку отдавала  ФИО10 в марте  2016 года.

Допрошенная в качестве свидетеля  ФИО26 пояснила, что с 01.07.2014 исполняла обязанности главного бухгалтера в ОАО «СПЗ». Служебную записку, имеющуюся в материалах дела на имя ФИО12 без номера и даты, в которой  сообщено об обязанности создать резерв по сомнительным долгам и отразить в прочих   расходах в отчете о финансовых  результатах, подписывала она лично, указанную служебную записку отдавала на освещении ФИО12 в июне-июле 2015 года.

Однако, действительно на имеющихся в материалах дела служебных записках не имеется даты и номера, при этом свидетель ФИО28 пояснила, что   регистрировалась входящая документация только от иных лиц, внутренняя документация  не регистрировалась на заводе. Свидетель ФИО26 пояснила, что вся входящая корреспонденция, в том числе и внутренняя корреспонденция регистрировалась. Кроме того, ФИО28 пояснила, что передала ФИО10 служебную записку в марте  2016 года, в то время как из служебной  записки следует, что она составлена в рамках  годовой  отчетности за 2016 год.

На основании изложенного, в связи с отсутствием в служебных записках дат, суд первой инстанции обоснованно указал на невозможность установить, когда служебные  записки передавались ФИО10 и ФИО12

Вместе с тем, в соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» организация ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета возлагается на руководителя.

Пунктом 1 статьи 9 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» предусмотрено, что все хозяйственные операции, проводимые юридическим лицом, должны оформляться оправдательными документами. Эти документы служат первичными учетными документами, на основании которых ведется бухгалтерский учет.

Согласно пунктам 1, 3 статьи 17 Федерального закона от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» юридические лица обязаны хранить первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета и бухгалтерскую отчетность в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет. Ответственность за организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности несет руководитель.

Следовательно, ФИО10, как руководитель организации, несет  ответственность за организацию бухгалтерского учета.

Аудиторское  заключение  подтверждает искажение бухгалтерской отчетности. 

В результате искажения бухгалтерской отчетности существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

 При этом, под существенным затруднением проведения процедур банкротства в пункте 24 Постановление Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017 понимается: невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника (т.к. в данном случае не была раскрыта информация о лицах одобривших эту сделку), невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы. 

Анализ финансового состояния должника, составленный временным управляющим ФИО19  не содержит информации о совершении должником вышеуказанных сделок с аффилированными лицами.

Совокупность вышеизложенных обстоятельств доказывает наличие у контролирующих должника лиц плана действий (с распределением ролей и зон ответственности каждого из участников), направленного на причинение вреда должнику и его кредиторам, а также наличие причинно-следственной связи между действиями этих лиц и негативными последствиями от их негативного воздействия на должника. 

Следовательно, судом первой инстанции обоснованно установлено наличие оснований для привлечения к ответственности ФИО12, ФИО10 за невозможность погасить требования, включенные в реестр кредиторов должника (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве). 

Довод конкурсного управляющего ОАО «СПЗ» ФИО15 о привлечении  ФИО8, ФИО16, ФИО13, ФИО14, ФИО21, ФИО9, ФИО18 к субсидиарной ответственности за не отражение в годовом отчете должника за 2010 год договора займа должника с ОАО «Самарский резервуарный завод» (заемщик) от 22 сентября 2010 года на сумму 170 000 000 руб., а также ФИО8, ФИО16, ФИО17, ФИО21, ФИО9, ФИО7 за искажение годового отчета должника за 2016 год,  обоснованно отклонен судом первой инстанции, поскольку годовой отчет относится к дополнительной информации, сопутствующей бухгалтерской отчетности. Годовой отчет соответствует критериям информации, предусмотренной разд. VIII ПБУ 4/99 «Бухгалтерская отчетность организации», и не входит в состав бухгалтерской отчетности.

В пункте 39 Положения по бухгалтерскому учету «Бухгалтерская отчетность организации» (ПБУ 4/99), утвержденного Министерством финансов Российской Федерации  приказом от 06 июля  1999 года №43н указано, что организация может представлять дополнительную информацию, сопутствующую бухгалтерской отчетности, если исполнительный орган считает ее полезной для заинтересованных пользователей при принятии экономических решений. В ней раскрываются динамика важнейших экономических и финансовых показателей деятельности организации за ряд лет; планируемое развитие организации; предполагаемые капитальные и долгосрочные финансовые вложения; политика в отношении заемных средств, управления рисками; деятельность организации в области научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ; природоохранные мероприятия; иная информация.

Из анализа указанных норм следует, что отсутствуют основания для привлечения ФИО8, ФИО16, ФИО13, ФИО14, ФИО21, ФИО9, ФИО18 к субсидиарной ответственности должника за не отражение в Годовом отчете должника за 2010 год договора займа должника с ОАО «Самарский резервуарный завод» (заемщик) от 22 сентября 2010 года на сумму 170 000 000 руб., а также ФИО8, ФИО16, ФИО17, ФИО21, ФИО9, ФИО7 за искажение годового отчета должника за 2016 год, на основании  пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве не имеется.

В апелляционных жалобах ответчики ссылаются на неправильное применение судом срока исковой давности.

Отклоняя указанные доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. По общему правилу, предусмотренному в ст. 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Б силу абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закон №134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, абзац четвертый пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержал указание на необходимость применения двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации; трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

При исчислении субъективного срока необходимо учитывать дату, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Объективный срок отсчитывается от даты признания должника банкротом, в указанный период времени выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности.

При исчислении трехлетнего объективного срока исковой давности должно приниматься во внимание время актуального нахождения должника в состоянии процедуры банкротства.

Сроки, указанные в абзаце 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) и пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ), являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течение которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом, данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Таким образом, положения Закона о банкротстве о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в редакции Федеральных законов от 28.06.2013 №134-ФЗ и от 29.07.2017 №266-ФЗ ограничили срок исковой давности по заявленному требованию тремя годами со дня признания должника банкротом.

ФИО15 утвержден конкурсным управляющим должника 12.11.2019, а 13.10.2020, установив наличие оснований для обращения в суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, обратился в суд в пределах субъективного трехлетнего срока, установленного для обращения в суд.

При рассмотрении дела суд совершенно справедливо применил сложившейся ситуации положения, содержащиеся в п. 59 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»: если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что недобросовестно действующий в интересах контролирующего должника лица арбитражный управляющий скрыл от кредиторов обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, срок исковой давности не может быть исчислен с момента осведомленности такого управляющего.

Негативная деятельность предыдущего конкурсного управляющего получила обоснованную оценку суда как при рассмотрении настоящего обособленного спора, так и при рассмотрении вопроса об отстранении ФИО20 от обязанностей конкурсного управляющего в настоящей процедуре.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Самарской области от 02.09.2020 установлено, что «…27.06.2019 ФИО15 приступил к приемке документации и имущества на территории должника, что подтверждается актом приема-передачи, подписанным ФИО20 и ФИО15 и не оспаривается лицами, участвующими в деле. При этом, ФИО20 не передал отчеты о своей деятельности ФИО15, что следует из передаточного акта и последующей переписки и не оспаривается лицами, участвующих в деле…При ознакомлении с материалами дела о банкротстве указанные отчеты ФИО15, также не были обнаружены (только за 2018). В связи с этим ФИО15 был вынужден руководствоваться общедоступными данными ЕФРСБ….

…Как установлено судом и не оспаривается лицами, участвующих в деле, ФИО15 приступил к исполнению возложенных на него обязанностей в условиях многочисленных хищений имущества должника, что подтверждается представленными в дело многочисленными обращениями по фактам краж, зарегистрированными органами МВД и прокуратуры…».

Согласно правовой позиции, изложенной в определении ВС РФ от 06.08.2018г. №308-ЭС17-6757(2,3) исковая давность по 3-х летнему объективному сроку по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности в любом случае не могла начать течь ранее момента возникновения права на иск и объективной возможности для его реализации. 

Из материалов дела следует, что конкурсным управляющим ОАО «СПЗ»  ФИО15 были направлены запросы о предоставлении конечных  бенефициарных владельцах ОАО  «СПЗ» начиная с 01 января 2013 года в адрес ФИО27 (05 марта 2020 года № 39, 20 августа 2020 года №42), ФИО10 (05 марта 2020 года №38), ФИО30 (05 марта 2020 года № 36, 20 августа 2020 года № 41), ФИО12 (от 05 марта 2020 года №37), ФИО9 (от 05 марта 2020 года № 35), ФИО16 (от 27 февраля 2020 года № 35), ФИО29 (от 05 марта 2020 года №40), ФИО8 (от 27 февраля 2020 года №35), на которые не получены ответы.

В условиях  ограниченной информации  относительно сведения о контролирующих   лицах  должника собирались  и анализировались из  разных источников: постановление  Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28.01.2020 по делу №А56-68044/2016, определение Арбитражного суда Самарской области от 28.02.2019 №А55-6961/2017, средства массовой информации,  протоколы допросов в рамках уголовного дела.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб ответчиков относительно неприменения судом сроков исковой давности нельзя признать обоснованным.

Кроме того, заявляя о пропуске срока исковой давности на предъявление требований о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ответчиками не учтено, что по смыслу положений ст. 10, п. 12 ст. 142 (в ред. Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ) при определении момента начала течения срока исковой давности по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в процедуре банкротства необходимо учитывать, что размер ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника, в связи с чем такой срок может исчисляться не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы.

Согласно п. 1, 2 ст. 5 Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» положения данного закона применяются арбитражными судами при рассмотрении дел о банкротстве, производство по которым возбуждено после дня вступления в силу названного закона (05.06.2009).

Однако, Федеральный закон от 28.06.2013 №134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» вступил в силу со дня его официального опубликования (30.06.2013).

Принимая во внимание изложенное, разъяснения, содержащиеся в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», то, что обстоятельства, с которыми ПАО Сбербанк связывает наличие оснований для привлечения лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам общества должника, имели место до вступления в силу Федерального закона №134-ФЗ, производство о несостоятельности (банкротстве) названного общества возбуждено 02.12.2013, судебная коллегия приходит к выводу о том, что к спорным правоотношениям положения абз. 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ не подлежат применению.

При этом основания для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по его обязательствам определены в статье 10 Закона о банкротстве, подлежащей применению в редакции, действовавшей в тот момент, когда имели место обстоятельства, являющиеся основаниями для привлечения соответствующих лиц к ответственности.

В соответствии со статьей 24 Закона №134-ФЗ данный Закон вступил в силу со дня его официального опубликования (30.06.2013), за исключением отдельных положений, вступающих в силу в иные сроки.

Исходя из названной нормы права, а также из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ), положения Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ подлежат применению, в том числе в части положений о субсидиарной ответственности по обязательствам должника, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения соответствующих лиц к такой ответственности, возникли после дня вступления в силу данного Закона.

Судом первой инстанции учтено, что из заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства  ОАО «СПЗ» 2018 года следует, что начальная дата анализируемого финансового состояния охватывала период с 2014 года.

Сделки - договор займа от 05.06.2008 между ОАО «СПЗ» и Springdale investments Ltd на сумму в размере 385 700 000 рублей, договор купли-продажи ценных бумаг от 28.03.2011 между ОАО «СПЗ» и Grossar Ltd на сумму 1 652 976 долларов США (46 653 098 рублей 73 копейки по курсу на дату совершения сделки),  договор купли-продажи ценных бумаг от 23.08.2012 между ОАО «СПЗ» и Plata group Ltd на сумму в размере 159 млн рублей, договор купли-продажи ценных бумаг от 23.08.2012 между ОАО «СПЗ» и Sealfor management Ltd на сумму в размере 159 млн. рублей, договор займа от 22.09.2010 между ОАО «СПЗ» и ОАО «Самарский резервуарный завод» на сумму в размере 170 млн. рублей, договор уступки прав требований (цессии) от 11.03.2013 между ОАО «СПЗ» и ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» на сумму в размере 456 530 621 рубль, договор уступки прав требований (цессии) от 11.03.2013 между ОАО «СПЗ» и ООО «Торговый дом «Электрокомплектация» на сумму в размере 477 219 651 рубль, договор уступки прав требований (цессии) от 11.03.2013 между ОАО «СПЗ» и ООО «БалтЭнерго» на сумму в размере 604 835 580 рублей, договор уступки прав требований (цессии) от 13.03.2013 между ОАО «СПЗ» и ООО «Буртехнологии» на сумму в размере 477 219 651 рубль не анализировались временным управляющим  должника ФИО19 

Поскольку указанные в заявлениях обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности, имели место с 2008 года, то есть до дня вступления в силу Закона №134-ФЗ, то применению в отношении указанного периода подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции Закона №73-ФЗ (действовала с 05.06.2009 по 30.06.2013).

Закон о банкротстве в редакции Закона №73-ФЗ, действовавшей на момент рассматриваемых правоотношений, не содержал положений, ограничивающих срок подачи заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, т.е. к спору в данной части подлежит применению общий срок исковой давности, установленный статьей 196 ГК РФ - 3 года.

Положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению к спорным правоотношениям (Закон №73-ФЗ), специального срока обращения с заявлением о применении субсидиарной ответственности не содержали.

По общему правилу исковая давность исчисляется в соответствии с действующим на момент совершения правонарушения правовым регулированием (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 №302-ЭС14-1472 (4, 5, 7).

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

В рассматриваемом случае, действия ответчиков, с которыми заявитель связывает их субсидиарную ответственность по обязательствам должника, относятся к периоду действия правил о субсидиарной ответственности в редакции Закона №73-ФЗ, когда давность регулировалась общими нормами гражданского законодательства.

Положения статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона №73-ФЗ) не предусматривали специального срока для обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 №219/12, при применении положений статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона №73-ФЗ) судам следует исходить из того, что объективная возможность определить размер ответственности с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника отсутствует, ввиду чего срок исковой давности по такому требованию может исчисляться, в любом случае, не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы. (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 №219/12).

В данном случае сведения о завершении реализации имущества должника и окончательном формировании конкурсной массы отсутствуют.

С учетом изложенного, сокращенный срок исковой давности, установленный абзацем четвертым пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ, не подлежит применению к рассматриваемым правоотношениям.

Довод ответчиков о том,  что на сайте ПАО «Балтинвестбанк» раскрыта информация об аффилированных  лицах  Банка,  проанализировав которую  конкурсный управляющий должника имел возможность установить и аффилированных  лиц ОАО «СПЗ».

Вместе с тем, раскрытая информация об аффилированных  лицах  ПАО «Балтинвестбанк» не содержала сведений об офшорах,  за которыми были скрыты ФИО8, ФИО16,  ФИО13,  ФИО14 

 В связи с тем, что конкурсному управляющему ФИО15 сведения о конечных  бенефициарах должника не передавались, иные  документы должника также не передавались, то это препятствовало конкурсному управляющему должника установить основания для предъявления требований о субсидиарной ответственности в отношении лиц, контролирующих ОАО «СПЗ» и исключало возможность начала течения срока исковой давности с 11 июля 2018 года в виду отсутствия объективной возможности подачи такого иска от лица должника. 

С учетом изложенного суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о том, что в данном случае срок исковой давности не был пропущен заявителем, поскольку  течение срока исковой давности исчисляется с момента, когда управляющий должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности. 

Соответственно на дату подачи конкурсным управляющим настоящего заявления (13.10.2020),  срок исковой давности не истек.

Аналогичная позиция подтверждается сложившейся судебной практикой изложенной в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 23.05.2022 по делу №А55-5359/2014, Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 16.06.2021 по делу №А65-11412/2013, Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 07.09.2020 по делу №А12-11196/2011.

Доводы заявителей апелляционных жалоб ответчиков о вменяемым им в вину действия/сделки совершенные за пределами двух летнего периода до банкротства, что исключает возможность привлечения их к ответственности за такие действия/сделки, судебной коллегией отклоняются на основании следующего. 

Согласно определению ВС РФ от 04.03.2021 дело №305-ЭС17-2507(21) при рассмотрении дел о банкротстве необходимо учитывать следующие обстоятельства. Если в арбитражный суд поступали заявления ряда лиц о банкротстве должника, которые последовательно оставлялись без рассмотрения в связи с погашением задолженности до дня проверки судом обоснованности заявления кредитора. Пи этом впоследствии ситуация не улучшалась; выборочное погашение требований отдельно взятых кредиторов было обусловлено исключительно действиями контролирующих лиц должника, имеющих своей целью избежать оспаривание сделок по специальным банкротным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, путем изменения периодов подозрительности. Установление ретроспективного периода подозрительности позволит проверить те сделки, которые совершались в искусственно созданных самим должником условиях видимости его финансового благополучия, но в действительности были направлены на вывод ликвидных активов должника с недобросовестными целями. 

Анализ сведений о банкротстве должника с сайта https://kad.arbitr.ru/ доказывает наличие аналогичных обстоятельств в отношении ОАО «СПЗ»:

- определением Арбитражного суда Самарской области от 16.06.2014 принято к производству заявление ООО «Самарские коммунальные системы» о признании несостоятельным (банкротом) ОАО «СПЗ», возбуждено дело о несостоятельности банкротстве  №А55-13032/2014. Определением Арбитражного суда Самарской области от 15.07.2014 принят отказ ООО «Самарские коммунальные системы» от заявления о признании ОАО «СПЗ», несостоятельным (банкротом). Производство по делу №А55-13032/2014 прекращено. Производство по делу прекращено в связи с погашением требования заявителя, что подтверждено карточкой счета 60 должника;

- определением Арбитражного суда Самарской области от 02.04.2015 заявление ООО «Мечел-Сервис» от 27.03.2015 принято к производству, возбуждено производство по делу №А55-6866/2015 о несостоятельности (банкротстве) ОАО «СПЗ». Определением Арбитражного суда Самарской области от 10.05.2015 заявление ООО «Актимиста» и приложенные к нему документы возвратить заявителю, производство по делу №А55-6866/2015 прекращено. При этом, данное заявление являлось заявлением о вступлении в дело №А55-6866/2015 о несостоятельности (банкротстве) должника, возбужденное по заявлению ООО «Мечел-Сервис». Как следует из материалов дела, ООО «Мечел-Сервис» отказалось от своего заявления о признания должника банкротом, отказ принят судом производство по заявлению ООО «Мечел-Сервис» прекращено. При этом в рамках  дела определением Арбитражного суда Самарской области от 22.04.2015 возвращено заявление ФИО31 Консалтентс ГмбХ о признании должника несостоятельным (банкротом). Согласно  карточки счета  60 должника задолженность перед ООО «Мечел-Сервис» и ООО «Актимиста» погашена. В отношении ФИО31 Консалтентс ГмбХ осуществлена уступка долга на  аффилированное лицо, подконтрольное  ФИО16 и ФИО8, через оффшор ФИО32 Холддингз Лимитед.

12.04.2017 в Арбитражный суд Самарской области подано заявление ООО «ЧМЗ-Урал» о признании должника несостоятельным (банкротом). 

Из анализа указанных обстоятельств по делу следует, что должник препятствовал с 2014 года введению банкротства в отношении него, при этом, контролирующие лица скрывали сведения об отрицательной величине активов должника, доказывает недобросовестность поведения этих лиц, что позволяет обоснованно (со ссылкой на пункта 30 Обзора ВС РФ №3 (2018) и определение ВС РФ от 04 марта 2021 года  дело №305-ЭС17-2507(21)) дать оценку таким действиям ответчиков, поскольку период подозрительности сделок должника в данном случае надлежит исчислять с момента подачи первого заявления о банкротстве должника (т.е. с 16 июня 2014 года), т.к. никто не вправе извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

 Размер требований кредиторов ОАО «СПЗ» на дату подачи заявления о  привлечении к субсидиарной ответственности, включенные в реестр требований кредиторов составлял  2 584 150 351 руб. 28 коп., требования, заявленные  после  закрытия   реестра   требований,  9 722 521 руб. 30 коп., текущие  платежи  - 997 008 511 руб.

 Согласно пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 названного Закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами. 

Суд первой инстанции, установив, что в настоящее время не все мероприятия процедуры конкурсного производства завершены (имущество должника не реализовано, оспариваются сделки  должника), расчеты с кредиторами не произведены, в связи с чем размер ответственности ответчиков определить невозможно. сославшись на положения пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, правомерно приостановил производство по заявлению в указанной части до окончания расчетов с кредиторами.

По результатам рассмотрения апелляционных жалоб судом апелляционной инстанции установлено, что доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционные жалобы не содержит.

Материалы дела исследованы судом первой инстанции полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Несогласие заявителей с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Самарской области от 10.03.2022 по делу №А55-8849/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции. 

 

Председательствующий                       Г.О. Попова

Судьи                       А.И. Александров

                                                                                                                      В.А. Копункин