АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

15 сентября 2023 года

Дело №

А05-17118/2018

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Мирошниченко В.В. и Троховой М.В.,

при участии конкурсного управляющего ФИО1, от ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 07.06.2023),

рассмотрев 11.09.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СМУ-СеверСтрой» ФИО1 на постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2023 по делу № А05-17118/2018, 

 

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда Архангельской области от 29.01.2019 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Приволжский консультационный центр» о признании общества с ограниченной ответственностью «СМУ-СеверСтрой», адрес: 163000, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Решением от 29.04.2019 заявление кредитора признано обоснованным, Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий ФИО1 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества:

– ФИО4 – в размере 2 193 026,91 руб.;

– в солидарном порядке – участника должника ФИО5 и руководителя должника ФИО4 – в размере                      1 368 938,13 руб.;

– общества с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажное Управление № 1», адрес: 431444, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Компания), ФИО6, ФИО2 и ФИО4 – в размере 85 879 205,83 руб., составляющем сумму всех обязательств должника без учета задолженности перед Компанией.

Определением от 28.11.2022 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. В пользу Общества в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), с ФИО4 взыскано               2 193 026,91 руб., в солидарном порядке с ФИО5 и ФИО4 взыскано 1 368 938,13 руб.

Этим же определением признано доказанным наличие оснований для привлечения Компании, ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве; производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности по обозначенному основанию приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника. В удовлетворении требований к ФИО6 отказано.

Не согласившись с названным судебным актом, ФИО2,  ФИО4 и конкурсный управляющий Компании обратились в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

Определением от 20.04.2023 апелляционный суд перешел к рассмотрению настоящего дела по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в суде первой инстанции на основании части 6.1 статьи 268 АПК РФ.

Апелляционный суд постановлением от 21.06.2023 отменил определение от 28.11.2022 и принял по обособленному спору новый судебный акт – об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО1 просит постановление от 21.06.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт – об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на то, что судом первой инстанции установлена вся совокупность обстоятельств, необходимая для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а выводы суда апелляционной инстанции по существу спора не соответствуют приведенным нормам материального права.

Подателю жалобы представляется не соответствующим фактическим обстоятельствам дела вывод суда апелляционной инстанции о том, что действия ответчиков по совершению зачета от 30.09.2018 на сумму                   83 149 449,92 руб., впоследствии признанного недействительным, не повлекли возникновение у Общества признаков объективного банкротства и не являлись причиной его банкротства.

В опровержение выводов апелляционного суда податель жалобы обращает внимание на то, что в материалы дела представлены доказательства, свидетельствующие об отсутствии в указанный период у должника финансово-хозяйственной деятельности. В частности, расчеты с третьими лицами были прекращены, денежные операции по расчетному счету, равно как через кассу, отсутствовали, гражданско-правовые договоры не заключались.

Податель жалобы настаивает, что в случае перечисления Компанией денежных средств за выполненные Обществом работы по договору субподряда от 02.02.2017 № 15-2017 на строительство перинатального центра по справке КС-3 от 30.03.2018 № 16/1 в сумме 82 464 398,54 руб. у должника имелась реальная возможность погасить требования независимых кредиторов, в том числе требования по обязательным платежам в бюджет и внебюджетные фонды, включенные в реестр требований кредиторов. 

Поскольку акт зачета подписан со стороны Компании директором ФИО2, а со стороны Общества – директором ФИО4, контролирующими как должника, так и Компанию, податель жалобы полагает, что имеются основания для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве.

Равным образом податель жалобы считает доказанной совокупность обстоятельств, установленных положениями статьи 61.12 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, считая, что судом апелляционной инстанции неверно определен момент, когда у ответчиков возникла обязанность по подаче в суд заявления о банкротстве Общества.

По мнению подателя жалобы, имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО6, поскольку последний не предпринял мер, направленных на взыскание дебиторской задолженности с Компании, что свидетельствует о наличии заинтересованности в непогашении задолженности перед субподрядчиками. 

В отзывах на кассационную жалобу ФИО6, ФИО2, Компания возражали против ее удовлетворения.

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержал кассационную жалобу, представитель ФИО2 возражал против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, в соответствии с частью 1 статьи 123 АПК РФ надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в силу статьи 284 названного Кодекса не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность обжалуемого судебного акта проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, ФИО4 являлся руководителем Общества в период с 29.03.2018 по 04.12.2018, ФИО5 являлся руководителем должника в период с 04.12.2018 по 22.04.2019, а с 21.05.2018 по настоящее время является его единственным участником.

Ссылаясь на наличие оснований, предусмотренных статьями 9, 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО4, ФИО5, Компании, ФИО6 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий сослался на нарушение срока обращения с заявлением о банкротстве Общества и совершение с аффилированным лицом зачета, который признан недействительным определением суда первой инстанции от 12.04.2021.

Суд первой инстанции счел заявленные требования частично обоснованными.

Повторно рассмотрев дело по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в суде первой инстанции, и исследовав по правилам главы 7 названного Кодекса представленные в материалы дела доказательства, апелляционный суд не усмотрел оснований для удовлетворения заявленных конкурсным управляющим требований.

Проверив законность обжалуемого судебного акта исходя из доводов, приведенных в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Западного округа пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В рассматриваемом случае в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества конкурсный управляющий ссылается на:

– нарушение обязанности по подаче в суд заявления Общества о банкротстве: по мнению конкурсного управляющего, объективное банкротство должника наступило 01.07.2018, а следовательно, руководитель должника обязан был подать заявление о банкротстве не позднее 01.08.2018, участник должника – не позднее 20.10.2018 (ответчиками по указанному основанию поименованы ФИО4 и ФИО5);

– причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения зачета актом от 30.09.2018 (ответчиками по указанному основанию поименованы Компания, ФИО6, ФИО2 и             ФИО4).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд среди прочего в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

По смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

– это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

– оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

– данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

– оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: наличия одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 этого Закона; момента возникновения данного условия; факта неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объема обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 названного Закона.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ссылался на возникновение признаков объективного банкротства Общества по итогам второго квартала 2018 года – 01.07.2018, что подтверждается бухгалтерскими балансами должника за 2017-2018 годы, определениями суда о включении требований в реестр требований кредиторов должника, выпиской по счету должника, анализом финансового состояния должника, анализом требований реестровых кредиторов и выполненных Обществом для Компании работ с указанием периода возникновения обязательств и размера долга.

Отклоняя довод конкурсного управляющего о непринятии                 ФИО4 и ФИО5 мер по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) не позднее 01.08.2018 и 20.10.2018, апелляционный суд исходил из недоказанности конкурсным управляющим совокупности условий, свидетельствующих о возникновении такой обязанности у ответчиков.

Оценив совокупность представленных в дело доказательств по правилам статьи 71 АПК РФ, суд апелляционной инстанций пришел к выводу об отсутствии доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что на указанные конкурсным управляющим даты Общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательств того, что должнику были предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, а равно доказательств наличия иных обозначенных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, являющихся основанием для обращения руководителей юридического лица в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Согласно пункту 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствует об объективном банкротстве – критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Указанное согласуется с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, согласно которому даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности Общества исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Как указал Верховный суд Российской Федерации в определениях от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 и от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), показателей только бухгалтерской отчетности для вывода о наступлении условий, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве, недостаточно.

Показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности для определения соответствующего признака неплатежеспособности не имеют решающего значения, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы. В противном случае, помимо прочего, для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для Общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Как верно отмечено апелляционным судом, то обстоятельство, что последние операции по счету Общества совершены в мае – июне 2018 года, не свидетельствует об остановке должником хозяйственной деятельности, поскольку безналичные расчеты не являются единственным видом расчетов и необходимости в связи с этим обращения с заявлением о банкротстве.

Напротив, апелляционный суд выяснил, что во второй половине 2018 года Общество продолжало вести финансово-хозяйственную деятельность, что подтверждается универсальными передаточным документами от 09.07.2018, договорами займа от 05.07.2018, 10.08.2018, договором на выполнение услуг авторского надзора, договором об уступке прав от 30.09.2018. Поименованные обстоятельства также установлены определением суда первой инстанции от 12.04.2021 по настоящему делу.

Само по себе наличие у должника формальных признаков банкротства не является достаточным основанием для вывода о возложении на руководителя должника ответственности за исполнение обязанности по обращению в суд с заявлением в порядке статьи 9 Закона о банкротстве, поскольку возникновение у хозяйствующего субъекта кредиторской задолженности не подтверждает наступление такого критического момента, с которым законодательство о банкротстве связывает зависимость инициирования процедуры несостоятельности и субсидиарную ответственность руководителя должника.

При таких обстоятельствах апелляционный суд правомерно признал, что обязанность по подаче заявления о банкротстве Общества не могла возникнуть у руководителя ранее 31.03.2019 (по результатам сдачи отчетности за 2018 год), что соотносимо с указанными конкурсным управляющим показателями бухгалтерской отчетности и коэффициентом текущей ликвидности, который является основным показателем платежеспособности предприятия.

При этом конкурсный управляющий указывает, что данный коэффициент принял отрицательное значение 31.12.2018, когда заявление о банкротстве уже было подано.

Согласно информации, опубликованной в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (01.09.2020 № 5410182, 30.07.2019 № 4010424), у Общества выявлена дебиторская задолженность в размере более 104 млн руб. и основные средства балансовой стоимостью 2 202 108,57 руб. 

В рамках дела о банкротстве в реестр требований кредиторов включена задолженность в размере 58 407 977,38 руб. (за исключением Компании); в конкурсную массу была включена дебиторская задолженность на сумму                   102 854 310,12 руб.

Изложенное обусловило верный вывод апелляционного суда о том, что у ФИО4 и ФИО5 имелись объективные и разумные причины полагать, что кредиторская задолженность может быть в полном объеме погашена за счет перераспределения активов, в том числе взыскания дебиторской задолженности.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции посчитал недоказанным, что в спорный период сложились условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для возникновения у                   ФИО4 и ФИО5  обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного юридического лица. Установив отсутствие доказательств возникновения каких-либо новых обязательств должника после даты, определенной конкурсным управляющим, суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу о том, что неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве не повлекло наращивание кредиторской задолженности как условия для привлечения бывшего руководителя должника ФИО4 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным статьей 61.12 Закона о банкротстве.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 23                 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Ссылка конкурсного управляющего на то, что определением суда от 12.04.2021 по настоящему делу признан недействительным акт зачета взаимных требований от 30.09.2018 № 400, подписанный между Обществом и Компанией, применены последствия недействительности сделки в виде восстановления задолженности Компании перед должником в размере                   83 149 449,92 руб. и задолженности должника перед Компанией на обозначенную сумму, обоснованно отклонен апелляционным судом.

Названным судебным актом установлено, что фактически Общество и Компания в 2017–2018 годах находились под контролем одних и тех же лиц – ФИО7, ФИО8 и ФИО4, которые, сменяя друг друга в различные и пересекающиеся интервалы в течение двух лет (период строительства перинатального центра), входили в органы руководства указанных обществ.

В период с ноября 2017 года по май 2018 года Компания являлась единственным участником Общества и фактически финансировала его деятельность в 2017–2018 годы.

Общество и Компания были связаны единым производственным циклом, заключавшимся в строительстве объекта, в рамках которого Компания выступала генеральным подрядчиком, а Общество – субподрядчиком, привлекавшим к выполнению работ реальных исполнителей, требования которых в настоящее время включены в реестр требований кредиторов должника.

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводом суда первой инстанции о том, что спорный зачет привел к невозможности Обществом погасить задолженность перед независимыми кредиторами, поскольку указанный зачет совершен за четыре месяца до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве).

Признанный недействительным по признаку предпочтительности зачет не затронул права и интересы кредиторов, в результате этой сделки не выводилось имущество должника, сделка была направлена на прекращение встречных обязательств, в основе которых имелись реальные хозяйственные операции. К участникам сделки применены последствия ее недействительности в виде восстановления взаимной задолженности. Сам по себе зачет не повлек возникновение у Общества признаков объективного банкротства и не являлся необходимой причиной банкротства должника.

Изложенное позволило апелляционному суду прийти к правомерному выводу о том, что основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по подпунктам 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствуют.

Апелляционным судом учтено и то, что определением Арбитражного суда Республики Мордовия от 01.03.2022 по делу № А39-4013/2021 требование должника в сумме 83 149 449,92 руб. основного долга включено в третью очередь реестра требований кредиторов Компании, тогда как восстановленное требование Компании в реестр требований кредиторов Общества не включено.

Судом апелляционной инстанции также не установлено оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, который являлся участником Компании с размером доли 20%, а доказательств того, что он являлся лицом, контролировавшим Общество, либо участвовал в процессе управления должником и принимал существенные деловые решения относительно деятельности должника, не представлено.

По мнению суда кассационной инстанции, вывод апелляционного суда об отсутствии оснований для применения к ответчикам мер ответственности по основаниям статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве является правильным.

Доводы заявителя кассационной жалобы направлены на несогласие с выводами суда и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286 и 287 АПК РФ.

Несогласие подателя жалобы с произведенной судом апелляционной инстанции оценкой фактических обстоятельств дела не может служить основанием для отмены обжалованного судебного акта.

Апелляционным судом правильно применены нормы материального права, не допущено нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта, в связи с чем оснований для удовлетворения кассационных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд                  Северо-Западного округа 

 

п о с т а н о в и л:

постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2023 по делу № А05-17118/2018 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СМУ-СеверСтрой» ФИО1 – без удовлетворения.

 

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

 

В.В. Мирошниченко

М.В. Трохова