ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, 

<

...>, https://10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-6129/2025

Дело № А41-29158/24

24 июня 2025 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 июня 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  24 июня 2025 года 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Катькиной Н.Н.,

судей Высоцкой О.С., Епифанцевой С.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ДОТА» ФИО2: ФИО3 по доверенности № 22 от 09.01.25, 

от ФИО4: ФИО5 по нотариально удостоверенной доверенности от 22.10.24, зарегистрированной в реестре за № 77/408-н/77-2024-6-231,

от общества с ограниченной ответственностью «Гидроджен Энерджи»: ФИО6 по доверенности от 25.10.24, ФИО5 по нотариально удостоверенной доверенности от 22.10.24, зарегистрированной в реестре за № 77/408-н/77-2024-6-230, 

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ДОТА» ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 17 марта 2025 года по делу №А41-29158/24, по заявлению  временного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ДОТА» ФИО2 о привлечении ФИО4 и общества с ограниченной ответственностью «Гидроджен Энерджи» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, 

УСТАНОВИЛ:

Временный управляющий общества с ограниченной ответственностью (ООО) «ДОТА» ФИО2 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением, в котором просил:

- признать доказанными основания для привлечения к субсидиарной по обязательствам должника ФИО4, ООО «Гидроджен Энерджи» и привлечь к субсидиарной указанных лиц;

- взыскать с ФИО4, ООО «Гидроджен Энерджи» денежные средства в размере 6 096 032 рубля 97 копеек в солидарном порядке в пользу ООО «ДОТА» (т. 1, л.д. 2-9).

Заявление подано на основании статей 9, 43, 46, 61.10, 61.11, 61.14, 61.16 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)», статей 2, 10, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определением Арбитражного суда Московской области от 17 марта 2025 года в удовлетворении заявленных требований было отказано (т. 3, л.д. 21-25).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ООО «ДОТА» ФИО2 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела (т. 3, л.д. 27-30).

Законность и обоснованность определения суда проверены апелляционным судом в соответствии со статьями 266-268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Как следует из материалов дела, ООО «ДОТА» было зарегистрировано в качестве юридического лица 24.04.13, его директором в период с 24.04.13 по 06.08.21 являлся ФИО4, которому также принадлежало 50% уставного капитала Общества в период с 24.04.13 по 13.12.16 и 100% уставного капитала Общества в период с 13.12.16 по 24.08.21 (т. 2, л.д. 45-61).

22.11.21 ФИО4 создал ООО «Гидроджен Энерджи», в котором является единственным участником и генеральным директором (т. 2, л.д. 62-81).

Определением Арбитражного суда Московской области от 12 апреля 2024 года было возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «ДОТА».

Определением Арбитражного суда Московской области от 20 июня 2024 года в отношении ООО «ДОТА» была введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО2

Решением Арбитражного суда Московской области от 15 октября 2024 года ООО «ДОТА» было признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, управляющий ФИО2 указал, что ФИО4 осуществлен перевод деятельности с ООО «ДОТА» на ООО «Гидроджен Энерджи», а также осуществлены сделки по выводу активов должника на технические компании, в связи с чем указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из отсутствия допустимых доказательств в их подтверждение.

Апелляционный суд считает выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, доводы апелляционной жалобы подлежащими отклонению.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Порядок и основания привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности установлены в главе III.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве закреплено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как указывалось выше, ФИО4 в период с 24.04.13 по 06.08.21 являлся директором ООО «ДОТА», а в период с 13.12.16 по 24.08.21 – единственным участником должника, то есть признается контролирующим должника лицом.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названного Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательств совершения ФИО4 сделок, соответствующих вышеназванным условиям (сделки отвечают критериям крупных сделок, их заключение значительно повлияло на деятельность должника) и приведших к банкротству должника, не представлено.

Так, в обоснование заявленных требований управляющий ФИО2 указал, что при  изучении выписок по расчетным счетам ООО «ДОТА» им было установлено, что должником произведены расчетные операции в размере 60 110 862 рубля 58 копеек на расчетные счета «технических компаний» ООО «СМК 19» (ИНН 

<

***>), ООО «ПРОФХИМ» (ИНН 

<

***>), ООО «БАЛТЭКС» (ИНН 

<

***>) при отсутствии равноценного встречного предоставления.

Однако, судом первой инстанции было установлено, что правоотношения должника с указанными лицами не выходили за пределы обычной хозяйственной деятельности. Указанные контрагенты должника вели расчеты с иными помимо должника лицами, платили налоги, выплачивали заработную плату сотрудникам.

При этом обоснованность указанных заявителем платежных операций подтверждена первичными документами:

- письмо ООО «ДОТА» в ООО «СМК 19» с запросом технико-коммерческого предложения (исх. № 2052/РГС от 02.12.2020);

- передаточный документ № 1 от 09.12.2020;

- договор № РГС/027/1 от 09.12.2020;

- приложение № 1 к Договору № РГС/027/1 от 09.12.2020;

- задание на разработку документации объекта строительства «Газоперерабатывающий комплекс в составе Комплекса переработки этансодержащего газа в районе поселка Усть-Луга»;

- приложение № 1 к Заданию на разработку документации - характеристика объекта «Газоперерабатывающий комплекс в составе Комплекса переработки этансодержащего газа в районе поселка Усть-Луга»;

- приложение № 2 к Договору № РГС/027/1 от 09.12.2020;

- календарный план работ;

- передаточный документ № 2 от 01.03.21;

- счета-фактуры с ООО «СМК 19» на общую сумму 35 863 651 рубль 94 копейки по договору № РГС/027/1 от 09.12.2020 (акт № 1 от 04.06.21);

- соглашение о передаче договора субподряда № РГС/027/1 от 09.12.2020 на разработку технической документации на системы автоматизации, системно-техническую инфраструктуру, решений по метрологическому обеспечению по объекту «Газоперерабатывающий комплекс в составе Комплекса переработки этансодержащего газа» в районе поселка Усть-Луга, в соответствии с которым Новым заказчиком стало ООО «КОММ-ТРЕЙД» ИНН: 

<

***>;

- акты сдачи-приемки оказанных услуг;

- акт приема-передачи документации от 01.06.21 между Должником и ООО «СМК 19»;

- договор субподряда № РКС/027/2 от 09.12.2020 на разработку технической документации на системы метрологического обеспечения по объект Газоперерабатывающий комплекс в составе Комплекса переработки этансодержащего газа» в районе поселка Усть-Луга; 

- приложение №1 к Договору № РГС/027/2 от 09.12.2020;

- задание на разработку документации;

- приложение № 2 к Договору № РГС/027/2 от 09.12.2020;

- календарный план работ;

- акт сдачи-приемки оказанных услуг от 04.06.21 по договору № РГС/027/2 от 09.12.2020;

- счет-фактура № П-0406-01 от 04.06.21 на 29 838 652 рубля;

- договор субподряда № РКС/027/3 от 09.12.2020 на разработку технической документации на системы метрологического обеспечения по объекту Газоперерабатывающий комплекс в составе Комплекса переработки этансодержащего газа» в районе поселка Усть-Луга;

- приложение № 1 к Договору №РГС/027/3 от 09.12.2020 – задание на разработку документации; 

- приложение № 1 к Заданию на разработку документации – характеристика объекта «Газоперерабатывающий комплекс в составе Комплекса переработки этансодержащего газа в районе поселка Усть-Луга»;

- приложение № 2 к Договору № РГС/027/3 от 09.12.2020 – календарный план работ;

- акт сдачи-приемки оказанных услуг от 04.06.21 по договору № РГС/027/3 от 09.12.2020; 

- УПД № 76 от 04.06.21 на сумму 15 196 308 рублей 19 копеек (т. 1, л.д. 63-160, т. 2, л.д. 1-38).

Исследовав и оценив представленные документы в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что они подтверждают реальность договоров, заключенных ООО «ДОТА» с ООО «СМК 19», ООО «ПРОФХИМ», ООО «БАЛТЭКС», а также тот факт, что платежи по данным договорам были осуществлены в рамках обычной хозяйственной деятельности должника.

Соответствующие платежи, указанные управляющим, в установленном порядке недействительными сделками признаны не были.

Таким образом, доказательств наличия оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДОТА» применительно к положениям подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве не представлено.

Управляющий ФИО2 также указывает, что ФИО4 осуществил «перевод бизнеса» с ООО «ДОТА» на ООО «Гидродже Энерджи».

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

В пункте 7 названного Постановления также указано, что предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

В обоснование заявленных требований управляющий ФИО2 указал, что 22.11.21 ФИО4 учредил ООО «Гидроджен Энерджи» в г. Москве со схожими видами деятельности: (43.12) Подготовка строительной площадки, (27.12) Производство электрической распределительной и регулирующей аппарат., (27.90) Производство прочего электрического оборудования, (35.30.5) Обеспечение работоспособности тепловых сетей, (46.12) Деятельность агентов по оптовой торговле топливом, рудами, (46.43) Торговля оптовая бытовыми электротоварами, (46.73.6)Торговля оптовая прочими строительными материалами и изделиями, (46.74) Торговля оптовая скобяными изделиями, водопроводным и отопительн., (62.01) Разработка компьютерного программного обеспечения, (71.12.6) Деятельность в области технического регулирования, стандартизации, (71.20)Технические испытания, исследования, анализ и сертификация, (95.11)Ремонт компьютеров и периферийного компьютерного оборудования, (95.12) Ремонт коммуникационного оборудования. 

Указанное обстоятельство, по мнению заявителя, свидетельствует о том, что ФИО4 осуществлен перевод деятельности (бизнеса) с ООО «ДОТА» на ООО «Гидроджен Энерджи» с целью дальнейшего осуществления деятельности без долговой нагрузки. 

Однако, как обоснованно указал суд первой инстанции, на дату образования ООО «Гидроджен Энерджи» (22.11.21) ФИО4 уже не являлся ни генеральным директором, ни учредителем ООО «ДОТА», вследствие чего у ООО «Гидроджен Энерджи» отсутствовала фактическая возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Материалы дела не содержат доказательств того, что ООО «Гидроджен Энерджи» создано в целях перевода на него финансово-хозяйственной деятельности ООО «ДОТА». 

Сложившаяся судебная практика выделяет следующие обстоятельства, позволяющие доказать факт перевода бизнеса на другую организацию:

1) создание новой компании в процессе проведения налоговой проверки или незадолго после ее завершения, но перед ликвидацией организации, в отношении которой проходила эта проверка;

2) адреса обеих организаций совпадают;

3) компании имеют общие сайт, производственные ресурсы и контактный телефон;

4) расчетные счета открыты в одном банке;

5) вход в интернет-банкинг осуществляется через общий компьютер и IP-адрес;

6) новая организация использует товарный знак, принадлежащий взаимозависимой компании;

7) персонал одной из компаний формируется из бывших работников другой организации;

8) перевод сотрудников из одной компании в другую носит формальный характер, поскольку работники продолжают выполнять прежние функции и занимать прежние должности;

9) большинство контрактов с поставщиками и покупателями перезаключаются на новую компанию;

10) вновь созданная организация занимается той же деятельностью, что и компания, бизнес которой переводится;

11) передача недвижимости и других активов от одной компании другой происходит либо на безвозмездной основе, либо по стоимости, существенно ниже рыночной;

12) компании являются взаимозависимыми и фактически контролируются одним лицом (определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.18 N 305-ЭС17-21832(3,4,5), от 26.09.19 N 305-ЭС19-16226(1,2), от 11.09.2020 N 309-ЭС20-11309, постановление Арбитражного суда Московского округа от 17.09.24 по делу N А40-217721/2023).

В рассматриваемом же случае доказательств наличия подобных обстоятельств не представлено.

Суд первой инстанции обоснованно отметил, что ООО «Гидроджен Энерджи» является действующей организацией и осуществляет деятельность, не связанную с ООО «ДОТА».

Доказательств финансирования деятельности ООО «Гидроджен Энерджи» за счет средств ООО «ДОТА» не имеется, как и доказательств того, что контрагенты последнего расторгли с ним деловые отношения по причине создания ООО «Гидроджен Энерджи».

При этом, законодательством не запрещено создание аффилированными лицами организаций с тождественными наименованиями и видами деятельности.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации управляющим ФИО2 не представлено доказательств, что банкротство ООО «ДОТА» возникло вследствие недобросовестных действий ФИО4 и ООО «Гидроджен Энерджи».

Поскольку наличие оснований для привлечения ФИО4 и ООО «Гидроджен Энерджи» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДОТА» не доказано, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции по существу, апелляционная жалоба не содержит.

Учитывая изложенное, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, в связи с чем апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

В силу пункта 2 части 4 статьи 260 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к апелляционной жалобе прилагаются документы, подтверждающие уплату государственной пошлины в установленных порядке и размере или право на получение льготы по уплате государственной пошлины, либо ходатайство о предоставлении отсрочки, рассрочки ее уплаты или об уменьшении размера государственной пошлины.

Из пункта 19 части 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации (в применимой к рассматриваемым правоотношениям редакции) следует, что размер государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы для организаций составляет 30 000 рублей.

Поскольку конкурсному управляющему ООО «ДОТА» ФИО2 при подаче апелляционной жалобы была предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе, то государственная пошлина в размере 30 000 рублей подлежит взысканию с ООО «ДОТА» в доход Федерального бюджета. 

Руководствуясь статьями 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 17 марта 2025 года по делу № А41-29158/24 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ООО «ДОТА» в доход Федерального бюджета 30 000 рублей госпошлины.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

Н.Н. Катькина

Судьи:

О.С. Высоцкая

С.Ю. Епифанцева