АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-10029/2024

Дело № А65-31280/2022

г. Казань

17 марта 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 04 марта 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 17 марта 2025 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А.,

судей Зориной О.В., Советовой В.Ф.,

при участии представителя:

конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «СД Инвест» ФИО1 – ФИО2, доверенность от 03.03.2025,

в отсутствие иных лиц, участвующих в обособленном споре, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО3 и ФИО4

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.04.2024 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2024

по делу № А65-31280/2022

по заявлению ФИО4 о привлечении солидарно ФИО5, ФИО3 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СД Инвест», г. Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СД Инвест» (далее – общество «СД Инвест», должник) его кредитор ФИО4 (далее – кредитор) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО3 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с них в солидарном порядке 1 981 000 руб. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.04.2024, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2024, заявление ФИО4 удовлетворено частично. С ФИО3 в пользу должника взысканы убытки в размере 1 981 000 руб. В удовлетворении остальной части заявления отказано. 

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО4 и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами.

ФИО4 в кассационной жалобе просит судебные акты отменить в части отказа в удовлетворении его заявления о привлечении ФИО5, ФИО3 и ФИО6 к субсидиарной ответственности, принять в указанной части новый судебный акт, которым привлечь указанных лиц  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В кассационной жалобе ФИО4 ссылается на то, что банкротство    должника вызвано совершением контролирующими его лицами действий по приобретению неликвидного права требования к обществу с ограниченной ответственностью «ПО Сафара-Поволжье» (далее – общество «ПО Сафара-Поволжье»)  у своего участника ФИО3 и  осуществлению расчетов  по договору цессии за счет денежных средств, полученных  от ФИО4, при заведомом отсутствии намерения и фактической возможности исполнить принятые перед кредитором обязательства. Настаивает, что ФИО3    подлежал привлечению к субсидиарной ответственности солидарно с ФИО5 и ФИО6, поскольку последствия совершения обозначенной сделки полностью не могут быть компенсированы взысканием с ФИО3 убытков.

ФИО3 в кассационной жалобе просит определение и постановление судов отменить в части взыскания с него убытков, отказав в удовлетворении  заявления кредитора  в указанной части.

Как указывает ФИО3, он не совершал никаких действий, повлекших банкротство должника и  невозможность погашения требований кредитора. На момент перечисления в его адрес денежных средств по договору уступки у должника перед ФИО4 имелось лишь обязательство по передаче помещения в строящемся жилом доме; поскольку окончательное определение объекта долевого строительства производится застройщиком после получения разрешения на ввод объекта в эксплуатацию, контролирующим должника лица достоверно не было известно, что  по результатам строительства не будет создан объект, который подлежал передаче ФИО4 Отмечает, что на дату выхода его  из состава участников  должника  (20.08.2019) последний  не отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества. Указывает на несоответствие выводов судов о неликвидности уступленной должнику задолженности обстоятельствам настоящего дела.

В представленном отзыве кредитор просить оставить кассационную  жалобу ФИО3  без удовлетворения.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего должником поддержал доводы кассационной жалобы ФИО4, возражал против удовлетворения кассационной жалобы ФИО3

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Проверив законность обжалуемых судебных актов, правильность применения судами  норм материального и процессуального права в пределах, установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), обсудив доводы кассационных  жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судами, с даты (09.06.2014) создания общества «СД Инвест» его участниками являлись ФИО3, ФИО6, ФИО5, доли участия в уставном капитале должника были распределены следующим образом: ФИО5 - 33,34%, ФИО3  -   33,33%, ФИО6  -  33,33%.

С 20.08.2019 ФИО3 и  ФИО6 вышли из состава участников, единственным участником должника  с указанной даты стал  ФИО5 

До создания общества «СД Инвест» между ФИО3 и обществом «ПО Сафара-Поволжье» был заключен договор займа от 06.12.2013 №15, по которому ФИО3 (заимодавец) предоставил обществу «ПО Сафара-Поволжье» (заемщик) в заем денежные средства в размере 45 000 000 руб., а заемщик принял обязательства по возврату займа до 05.12.2014.  Дополнительным соглашением от 23.01.2014 №1   срок возврата займа был продлен до 01.03.2015. 

При этом участниками общества «ПО Сафара-Поволжье» являлись ФИО5 (в период с 19.11.2012 по 13.08.2015) и ФИО3 (в период 13.03.2014 по 13.05.2015), данное общество и должник были зарегистрированы по одному и тому же адресу: 

<

...>. 

Между ФИО3 (цедент) и обществом «СД Инвест» (цессионарий) 20.02.2015 заключен договор №1 уступки права требования (цессии) от 20.02.2015, в соответствии с которым должнику были переданы права требования задолженности с общества «ПО Сафара-Поволжье» по договору займа от 06.12.2013 №15. За уступаемые права требования должник обязался выплатить  ФИО3 денежные средства в размере  27 490 485,31 руб. в срок до 30.04.2015. 

Также, как установили суды, между ФИО4 и обществом «СД Инвест» 21.06.2016 заключен предварительный договор №1 уступки права требования, согласно которому должна была состояться уступка права  требования в части офиса №6 (площадь 76,7 кв.м), расположенного по адресу: Республика Татарстан, Ново-Савиновский район, квартал 71, ул. Четаева, № (строительный) 4, блок 2, этаж 1, в отношении заключенного обществом «СД Инвест» с застройщиком (ООО «Фирма Свей») договора долевого участия  строительства от 20.03.2014. 

По условиям предварительного договора передача помещения должна была состояться в течение 45 рабочих дней после получения разрешения на ввод объекта в эксплуатацию. 

ФИО4 произведена оплата денежных средств в размере 1 981 000 руб., которые приняты должником по приходно-кассовому ордеру от 21.06.2016 № 1.

В тот же день полученные от кредитора денежные средства в размере 1 981 000 руб. были переданы должником своему участнику ФИО3 по расходно-кассовому ордеру от 21.06.2016 № 1 с назначением: «оплата по договору уступки права требования (цессии) от 20.02.2015 № 1». 

Как установили суды, после получения застройщиком разрешения на ввод объекта в эксплуатацию предмет договора, заключенного между кредитором  и должником, не был зарегистрирован за должником по причине того, что объект является общим имуществом собственников многоквартирного дома и носит характер общедомового назначения.

Данный факт явился следствием неисполнения должником принятых на себя обязательств перед ФИО4 по договору уступки от 21.06.2016 №1, что установлено вступившими в законную силу  определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.03.2021 по делу №А65-22387/2008 и заочным решением Вахитовского районного суда города Казани от 08.12.2021.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.02.2023 по настоящему делу требование ФИО4  в размере 1 981 000 руб. долга включено в реестр требований кредиторов должника  в состав третьей очереди.

По результатам процедуры наблюдения временным управляющим имущество должника для удовлетворения требований кредиторов не выявлено. Процедура банкротства (конкурсное производство) финансируется за счет заявителя по делу – ФИО4, выразившего соответствующее согласие.

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО6 и  ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ФИО4 в обоснование заявленных требований указывал  на то, что банкротство должника явилось следствием согласованных неправомерных действий (бездействия) ответчиков по приобретению неликвидного права требования к обществу «ПО Сафара-Поволжье» у своего участника ФИО3 и осуществлению расчетов  с ним  за счет денежных средств, полученных  от ФИО4

Кредитор отмечал, что после заключения договора цессии от 20.02.2015  ФИО3, ФИО5 через непродолжительное время, с 13.08.2015, вышли из состава участников общества «ПО Сафара-Поволжье». Единственным участником общества стала управляющая компания ООО «УК Правление» (ИНН 

<

***>), указанное общество с 02.10.2015 являлось также единоличным исполнительным органом общества «ПО Сафара-Поволжье»; 18.02.2016 общество «ПО Сафара-Поволжье» прекратило свою деятельность путем реорганизации в форме присоединения к обществу с ограниченной ответственностью  «Прима»,  к которому также присоединились и другие общества (всего 27 юридических лиц). Меры по взысканию с общества «ПО Сафара-Поволжье» дебиторской задолженности, уступленной ФИО3, должник не принимал.

По мнению ФИО4, названные обстоятельства свидетельствуют о выводе денежных средств должника через своего участника ФИО3 во вред интересам самого общества и его единственного кредитора, что свидетельствует о наличии оснований, предусмотренных статьями 10, 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), для солидарного привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Также в заявлении ФИО7 указывал на наличие оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, предусмотренных подпунктом 5 пункта  2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в связи с внесением в единый государственный реестр юридических лиц 12.03.2021 записи о недостоверности сведений о юридическом адресе и о  единоличном исполнительном органе должника.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался статьями 15, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статьями 61.11, 61.20 Закона о банкротстве с учетом разъяснений, содержащихся в  постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума №53), и пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания с него убытков в размере 1 981 000 руб.

Суд первой инстанции отметил, что в результате перевода на должника неликвидного актива – права требования дебиторской задолженности с неплатежеспособного общества  «ПО Сафара-Поволжье» в пользу ФИО3 были выведены денежные средства в размере 1 981 000 руб., полученные должником от ФИО4; ФИО3, будучи одним из участников как общества «ПО Сафара-Поволжье», так и должника,  заведомо располагал  информацией о  неспособности общества  «ПО Сафара-Поволжье» погасить перед должником задолженность, а также и о фактической невозможности должника исполнить принятые    обязательства перед ФИО4 по передаче ему помещения или возврату полученных денежных средств.

Доводы ФИО3 о том, что на момент перечисления ему денежных средств по договору цессии должник обладал достаточным размером активов, который позволял  ему исполнить потенциальные обязательства перед ФИО4 в случае невозможности передачи объекта долевого строительства, отклонены судом первой инстанции.

Как отметил суд первой инстанции, отраженные в бухгалтерском балансе должника за 2016 год активы в виде финансовых вложений на сумму 5 369 000 руб. представляют собой право требования по договору участия в долевом строительстве к застройщику, находящему в процедуре банкротства (дело № А65-22387/2008); реальная стоимость указанного актива документально не подтверждена; иные ликвидные активы в размере, необходимом для обеспечения  исполнения обязательств перед ФИО4, у должника отсутствовали.

Доводы ФИО3 о частичном исполнении должником обязательств перед ФИО4 по договору уступки от 21.06.2016 №1 и о признании за кредитором доли в размере 73/100 в праве общей долевой собственности на нежилое помещение отклонены судом первой инстанции.

Суд первой инстанции, сославшись на обстоятельства, установленные вступившими в законную силу определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.03.2021 по делу №А65-22387/2008 и заочным решением Вахитовского районного суда города Казани от 08.12.2021, отметил, что за ФИО4 было  признано право собственности на нежилые помещения по другим договорам, заключенным с должником, а в отношении нежилого помещения, подлежащего передаче по договору уступки от 21.06.2016 №1, было установлено, что оно отвечает признакам общего имущества собственников помещений - коридор (холл) и через него осуществляется проход к помещениям №1002, № 1003, № 1004, № 1005, № 1006, № 1007, № 1009, указанное помещение не имеет самостоятельного назначения, предназначено исключительно для использования других помещений и в силу закона относятся к общему имуществу, что и явилось основанием признания права общей долевой собственности на него; являющее предметом договора уступки от 21.06.2016 №1 помещение, за которое ФИО4 перечислил должнику денежные средства в размере 1 941 000 руб., в силу закона итак должно было принадлежать ему на праве общей долевой собственности.

Довод ФИО3 о его неосведомленности о том, что по результатам строительства не будет создан объект, подлежащей  передаче ФИО4, суд первой инстанции признал несостоятельным, отметив, что при наличии имеющихся неисполненных обязательств перед  ФИО4 по заключенному предварительному договору от 21.06.2016  ФИО3 в тот же день за счет полученных должником от кредитора  денежных средств получил исполнение своих обязательств. ФИО3, как заинтересованному по отношению к должнику лицу, достоверно было известно об отсутствии у последнего денежных средств для исполнения обязательства перед ФИО4 Сам ФИО3, указывая на наличие у должника актива (финансовое вложение), получил исполнение обязательств не за счет данного имущества, а за счет денежных средств, полученных от ФИО4

Как указал суд первой инстанции, подобное поведение не отвечает критерию добросовестности и разумности (пункт 3 статьи 1, статья 1064 ГК РФ), привело к невозможности должника рассчитаться по своим обязательствам с ФИО4 на сумму 1 981 000 руб.; выгода от указанных действий получена непосредственно ФИО3

Вместе с тем, суд первой инстанции, установив  наличие оснований для взыскания с ФИО3 убытков в размере неисполненных обязательств должника перед кредитором, заключил, что само по себе заключение между должником и ФИО3 договора уступки права требования от 20.02.2015 и отчуждение должнику права требования дебиторской задолженности не явилось необходимой причиной банкротства должника, поскольку на момент отчуждения  неликвидного актива обязательства у должника перед ФИО4 еще  отсутствовали (не были приняты) и должник  иных перечислений, помимо 1 981 000 руб., в адрес ФИО3 не производил.

Отказывая в удовлетворении заявленных кредитором требований к ФИО5 и ФИО6, суд первой инстанции исходил из недоказанности оснований для привлечения их к гражданско-правовой ответственности по заявленным основаниям и доводам, сделав вывод о том, что указанные лица  не совершали от имени и в интересах должника никаких сделок, не одобряли, как участники общества, сделку по перечислению ФИО3 денежных средств и не являлись выгодоприобретателями по сделкам должника.

Также суд первой инстанции пришел к выводу о неподтвержденности предусмотренных подпунктом 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника исходя из недоказанности вмененных кредитором неправомерных действий, в результате которых существенно затруднилось проведение процедуры банкротства и формирование конкурсной массы должника. 

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор по правилам главы 34 АПК РФ, согласился с выводами суда первой инстанции и не нашел оснований для удовлетворения апелляционных жалоб ФИО4  и ФИО3

Доводы ФИО3 о том, что руководителем должника ФИО8 не были предприняты действия по включению в реестр требований кредиторов общества  «Свей», являющегося застройщиком, а также попытки  по признанию  за должником  права собственности на 217/500 доли в праве на помещение № 1010, подлежащее передаче кредитору, отклонены судом апелляционной инстанции.

Как указал суд, помещение № 1010 отвечает признакам общего имущества собственников нежилых помещений, через него осуществляется проход к помещениям № 1002, № 1003, 1004, 1005, 1006, 1007, 1009, собственниками которых являются ФИО4 и ФИО9, в связи с чем это помещение было признано собственностью указанных лиц в долях в силу закона; ФИО3 не   доказано, что общество «СД-Инвест» в таком случае могло обладать правами на долю в данном помещении, не указано оснований для этого; денежные средства должника, полученные от ФИО4 за помещение № 1010, были переданы ФИО3 и именно он является выгодоприобретателем.

Апелляционным судом учтено и то, что требования к ФИО8 никем не заявлены.

Арбитражный суд Поволжского округа находит, что выводы, содержащиеся в судебных актах в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3 к гражданско-правовой ответственности, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, имеющимся в нем доказательствам.

В силу пункта 3 постановления Пленума № 53  необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 7 постановления Пленума № 53, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, установив, что своими действиями по передаче  должнику  неликвидных прав требований к обществу «ПО Сафара-Поволжье», неспособному исполнить свои обязательства, ФИО3, получившим взамен от должника денежные средства, была создана ситуация, при которой исполнение должником  обязательств перед единственным кредитором стало невозможным, суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к гражданско-правовой ответственности.

Разрешая обособленный спор в данной части, суды действовали в рамках предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Довод ФИО3 о том, что, получая от должника денежные средства в счет состоявшейся уступки права требования, он не знал и не мог знать о невозможности исполнения должником обязательств перед ФИО4, отклоняется судом округа.

Будучи  не только одним из участников должника, но и участником общества  «ПО Сафара-Поволжье», предоставившим ему заем на крупную сумму, ФИО3 не мог не знать о том, что должнику передается неликвидный актив, в связи с чем, получая взаимен денежные средства, очевидно был осведомлен об ухудшении финансового состояния  должника.

Являясь выгодоприобретателем по данной сделке, ФИО3  фактически осуществил действия, направленные на вывод денежных средств, переданных должнику Д.М.НБ. при наличии неисполненных обязательств перед ним.

Доводы ФИО3 о  том, что на  момент его выхода  из состава участников общества «СД Инвест» последнее признаками банкротства не обладало, противоречат установленным судами фактическим обстоятельствам дела, согласно которым после перечисления денежных средств ФИО3 должник  иными активами, кроме неликвидной дебиторской задолженности общества «ПО Сафара-Поволжье», не располагал.

При этом судами  установлено, что, если бы указанные действия не были совершены, денежных средств должника было бы достаточно для осуществления расчетов с ФИО4, которым и была  инициирована  процедура банкротства должника. 

Довод ФИО3 о ликвидности уступленной должнику дебиторской задолженности также был предметом исследования судов и отклонен ими как основанный на предположении и не подтвержденный материалами дела. 

В кассационной жалобе ФИО3 не указано на иные обстоятельства, которые бы опровергали приведенные судами  аргументы в пользу сделанных в указанной части выводов.

Довод заявителя кассационной жалобы о наличии оснований для привлечения ФИО8 (руководителя должника) к субсидиарной ответственности отклоняется судом округа, поскольку к указанному лицу  требования не заявлены, а ФИО3 в силу статьи 61.14 Закона о банкротстве таким правом не обладает; невозможность квалификации указанного выше неправомерного поведения ФИО3 без участия в споре в качестве ответчика ФИО8 не обоснована; данный довод не опровергает законность и обоснованность выводов судов о наличии оснований для привлечения ФИО3 к гражданско-правовой ответственности  по заявленным к нему  эпизодам.

Иные доводы ФИО3, приведенные в кассационной  жалобе,  тождественны доводам, которые были предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, выводы судов не опровергают, подлежат отклонению, поскольку по существу направлены на переоценку фактических обстоятельств, установленных судами на основании произведенной ими оценки имеющихся в деле доказательств, по причине несогласия заявителя жалобы с результатами указанной оценки судов, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, перечисленных в статьях 286, 287 АПК РФ

Арбитражный суд Поволжского округа соглашается и с выводами судов в части отсутствия оснований для удовлетворения заявления кредитора о привлечении ФИО5 и ФИО6 к   гражданско-правовой ответственности. 

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 АПК РФ, установив, что указанные лица  не являлись инициаторами сделки должника по приобретению у ФИО3 права требования неликвидной дебиторской задолженности, участия в совершении сделки по перечислении ему денежных средств не принимали,   не получали никаких  активов должника, равно как и иной выгоды от действий его контролирующих лиц, суды пришли к выводу о недоказанности заявителем оснований для привлечения ФИО5 и ФИО6  к ответственности, в связи с чем правомерно отказали в удовлетворении заявленных требований в данной части.

Приведенные в кассационной жалобе доводы ФИО4 о наличии  оснований для привлечения  ФИО5 и ФИО6 к гражданско-правовой ответственности солидарно с ФИО3 изучены судом округа и  отклоняются, так как они выводов судов в данной части не опровергают, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального права и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены судебных актов в соответствующей  части, поскольку, по сути, эти возражения сводятся к несогласию с произведенной судами первой и апелляционной инстанций оценкой обстоятельств спора; доводы заявителя кассационной  жалобы тождественны доводам, являвшимся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций и получившим надлежащую правовую оценку.

Кассационная жалоба не содержит указания на наличие имеющихся в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов в указанной части, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Доводы ФИО4  о том, что приведенные им обстоятельства и доказательства, свидетельствующие о наличии оснований для привлечения ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности,  судам следовало оценить иным образом, о нарушении судами при принятии   судебных актов в обжалуемой части норм права не свидетельствуют и не могут  служить основанием для отмены определения и постановления. 

При этом оценка какого-либо доказательства, сделанная судом не в пользу стороны, представившей эти доказательства, не свидетельствует об отсутствии как таковой оценки доказательства со стороны суда.

Между тем, определив вид ответственности ФИО3 с применением норм права о возмещении им убытков, суды не учли следующее.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 20 постановления Пленума № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

По смыслу разъяснений, изложенных в пункте 20 постановления Пленума № 53, требования о возмещении убытков и требования о привлечении к субсидиарной ответственности носят взаимозаменяемый и взаимодополняемый характер.

Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том, что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2)).

В вопросе о правовой квалификации суд не связан с позицией сторон спора (статьи 133, 168 АПК РФ), а применяет нормы права исходя из установленных обстоятельств дела.

Норма пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также действовавшая ранее норма пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) предусматривали возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, действовавшей в период, к которому относятся обстоятельства настоящего обособленного спора, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Аналогичные положения об основаниях ответственности содержатся в ныне действующих положениях пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Поскольку предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим. В том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума № 53.

Как разъяснено в пункте 23 постановления Пленума №53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности, совокупный размер которой, по общим правилам, равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (абзацы первый и второй пункта 20 постановления Пленума № 53).

Судами установлено, что в результате перечисления денежных средств в сумме 1 981 000 руб. в пользу ФИО3, являющегося  единственным выгодоприобретателем от сделки должника, последний лишился  активов на указанную сумму, что в дальнейшем привело к невозможности удовлетворения требований ФИО4 к должнику.

Вместе с тем из информации, размещенной в общем доступе в системе «Картотека арбитражных дел», следует, что на момент разрешения обособленного спора в суде первой инстанции ФИО4 являлся единственным кредитором должника с требованием на ту же сумму, которая  и была выведена должником в пользу ФИО3

В настоящее  время ФИО4 является основным и, по сути, единственным кредитором должника; вторым кредитором должника является Федеральная налоговая служба с включенным в реестр требованием лишь на сумму 1 000 руб. штрафа (требование включено в реестр определением суда первой инстанции от 27.05.2024). 

Следовательно, необоснованное перечисление денежных средств в пользу ФИО3 сделало невозможным погашение кредиторской задолженности перед кредитором, что, собственно, и повлекло наступление объективного банкротства должника.

Таким образом, в данном случае судами установлены все признаки состава правонарушения, необходимые и достаточные для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта  4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ).

Так как фактические обстоятельства при рассмотрении спора судами первой и апелляционной инстанций установлены, но ими неправильно  применены нормы материального права, суд кассационной инстанции в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 АПК РФ считает возможным, не передавая дело на новое рассмотрение, изменить обжалуемые судебные акты в части вида гражданско-правовой ответственности ФИО3,  признав  доказанным наличие оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «СД Инвест». 

Обособленный спор в части размера субсидиарной ответственности ФИО3, определяемого в порядке пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ  (пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции),  подлежит  направлению  на рассмотрение в суд первой инстанции.

Поскольку кассационная жалоба ФИО4 удовлетворена, расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение его   жалобы подлежат взысканию с ФИО3 на основании статьи 110 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.04.2024 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2024 по делу № А65-31280/2022 изменить в части привлечения ФИО3 к имущественной ответственности и взыскания с него денежных средств в пользу общества с ограниченной ответственностью «СД Инвест», изложив резолютивную часть определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.04.2024 по делу № А65-31280/2022 в указанной части в следующей редакции:

«Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СД Инвест».

Вопрос об определении размера субсидиарной ответственности ФИО3 направить на рассмотрение в Арбитражный суд Республики Татарстан».

В остальной части обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО4 20 000 руб. в счет возмещения судебных расходов по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья                                                                Н.А. Третьяков

Судьи                                                                                                                       О.В. Зорина

                                                                                                                               В.Ф. Советова