АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

23 марта 2022 года

Дело №

А56-69682/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 16 марта 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 23 марта 2022 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Зарочинцевой Е.В., Яковца А.В.,

при участии от конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «РВД» ФИО1 –               ФИО2 (доверенность от 04.08.2021), 

рассмотрев 16.03.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «РВД» ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.06.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2021 по делу № А56-69682/2016/суб.,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.11.2016 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «РВД», адрес: 195112, Санкт-Петербург, Малоохтинский проспект, дом 64, литера «В», офис 6 этаж, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее –  ООО «РВД», Общество).

Определением от 20.06.2017 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утверждена ФИО3.

Решением от 04.03.2018 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО3

Определением от 09.10.2018 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1.

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО6 и взыскании с указанных лиц 1 142 390 700 руб. 72 коп. в пользу должника.

Определением от 25.02.2021 к участию в данном споре в качестве соответчика привлечен ФИО7.

Этим же определением к участию в данном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельного требования относительно предмета спора, привлечен ФИО8 – финансовый управляющий ФИО7

Определением от 07.06.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2021, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе и дополнениях к ней конкурсный управляющий просит отменить определение от 07.06.2021 и постановление от 09.11.2021 в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и принять в обжалуемой части новый судебный акт − об удовлетворении заявления и приостановлении производства по спору до окончания расчетов с кредиторами.

Податель жалобы ссылается на то, что вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу о банкротстве установлены факты совершения должником сделок в нарушение требований законодательства под влиянием и в пользу ФИО7

Определением от 09.03.2022 в судебном заседании по рассмотрению кассационной жалобы был объявлен перерыв до 16.03.2022.

После перерыва судебное заседание продолжено тем же составом суда.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержал доводы, приведенные в кассационной жалобе.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Учитывая, что конкурсный управляющий в кассационной жалобе просит отменить определение и постановление только в части отказа в привлечении ФИО7 у субсидиарной ответственности по обязательствам должника за совершение сделок повлекших причинение вреда должнику и его кредиторам, а иные участвующие в деле лица не подали кассационной жалобы, то суд кассационной инстанции на основании части 1 статьи 286 АПК РФ проверяет законность и обоснованность обжалуемых судебных актов только в указанной части.

Как следует из материалов дела, с 04.08.2015 единственным участником Общества является ФИО7

В обоснование заявления о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов конкурсный управляющий сослался на совершение должником сделок, которые в дальнейшем были признанны недействительными, под влиянием и в пользу ФИО7 или афиллированных с ним лиц.

Также конкурсный управляющий указал на непринятие ФИО7 решения об обращении в суд с заявлением должника о банкротстве после возникновения у Общества признаков неплатежеспособности. 

Отказывая в удовлетворении заявления, поданного в отношении                ФИО7, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что по результатам оспоренных сделок не был причинен существенный вред кредиторам.

Отказывая в удовлетворении апелляционной жалобы конкурсного управляющего на определение от 07.06.2021 по доводам, изложенным в ней, апелляционный суд указал на то, что подлежащая применению к спорным отношениям статья 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» не предусматривала обязанности участников должника обращаться в суд с заявлением о его банкротстве.

Вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию  является правильным. 

Также суд апелляционной инстанции, руководствуясь пунктом 7 статьи 268               АПК РФ, обоснованно признал не подлежащим рассмотрению требование конкурсного управляющего о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче документов, поскольку на это основание ФИО1 при рассмотрении дела в суде первой инстанции не ссылался.  

Между тем судами не учтено следующее.

Для квалификации правоотношений, связанных с ответственностью  контролирующих должника лиц, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчикам в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), которым введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве.

При предъявлении требований к ФИО7 по основаниям доведения Общества до банкротства заявитель сослался, в том числе, на обстоятельства, имевшие место до 30.07.2017, то есть до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.  Следовательно, к правоотношениям сторон в этой части подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве до внесения в него изменений Законом № 266-ФЗ, в частности пункт 4 указанной статьи, согласно которой, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплены презумпции наличия причинно-следственной связи между действиями и (или) бездействием контролирующих должника лиц и несостоятельностью должника. В частности, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

Аналогичные презумпции вины контролирующих должника лиц в его банкротстве закреплены в статье 61.11 Закона о банкротстве, которой предусмотрена ответственность таких лиц за невозможность полного погашения требований кредиторов. 

При этом, в отличие от оснований для привлечения к ответственности, которыми в данном случае является осуществление контролирующими должника лицами виновных противоправных действий, находящихся в причинно-следственной связи с банкротством должника, презумпции равно как и положения, раскрывающие содержание примененных в Законе о банкротстве понятий, разъясняют порядок квалификации спорных правоотношений в ходе судебного разбирательства, следовательно, подлежат применению в текущей редакции.

В силу положений пункта 1 статьи 61.10. Закона о банкротстве если иное не предусмотрено данным Федеральным законом, в целях этого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо имело право самостоятельно распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, а также извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Положения подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве разъяснены пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), в силу которого предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота) совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

С учетом изложенного доводы заявителя о получении ФИО7 и лицами, связанными юридической афффилированностью с Обществом, необоснованной имущественной выгоды от его деятельности, о возможности получения таких выгод в связи с афиллированностью выгодоприобретателя и контролирующего должника лица применительно к предмету заявленных требований должны быть проверены с учетом представленных в материалы дела доказательств.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации разъяснен в пункте 16 Постановления № 53, в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 Постановления № 53).

Деятельность Общества с применением схемы, направленной на систематический вывод денежных средств Общества в пользу третьих лиц, следует квалифицировать как недобросовестное и противоправное поведение контролирующего (контролирующих) его лиц. 

Судом первой инстанции не исследована в полном объеме схема деятельности Общества по использованию имущества и распределению прибыли от такого использования, притом что соответствующие доводы были заявлены конкурсным управляющим.

Исходя из разъяснений пункта 17 Постановления № 53 возможность применения ответственности к контролирующему должника лицу не исчерпывается фактом совершения этим лицом таких действий, которые непосредственно привели к его объективному банкротству. В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Таким образом, суд, в данном случае, должен был, дать оценку экономическим последствиям действий (бездействия) ФИО7 применительно к приведенным заявителем доводам, в том числе и тем, которые не повлекли банкротство должника, но могли быть убыточными для Общества. 

Между тем суд принял во внимание пояснения ответчиков, не сославшись на имеющиеся в материалах дела доказательства, по которым он отдал предпочтение их пояснениям относительно безубыточности для Общества указанных заявителем сделок и действий.

Наличие неисполненных имущественных обязательств Общества перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов Общества, подтверждено вступившими в законную силу судебными актами, в том числе о включении этих требований в реестр  требований кредиторов должника.

В определении суда отсутствует оценка масштабов хозяйственной деятельности должника в проверяемый период, что не позволяет признать обоснованным вывод суда о незначительности сделок, на которые ссылается заявитель как на экономически невыгодные для Общества применительно к масштабам его деятельности; не проверил соразмерность встречного предоставления, полученного по указанным сделкам, уменьшения имущественной базы должника, без чего невозможно сделать вывод об экономических последствиях спорных сделок для Общества.

В данном случае суду следовало оценить действия ФИО7, их имущественные последствия для Общества, а также наличие причинно-следственной связи между указанными действиями и причинением Обществу имущественного ущерба или его банкротством, а также установить субъективную часть состава вменяемых ответчику нарушений.

При таких обстоятельствах кассационный суд считает, что спор разрешен судом первой инстанции без установления надлежащим образом фактических обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения обособленного спора, с неверным применением норм материального права и выводами, не основанными на представленных в материалы дела доказательствах.

Указанные недостатки апелляционным судом не устранены. 

В силу части 1 статьи 268 АПК РФ при рассмотрении дела в порядке апелляционного производства арбитражный суд по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам повторно рассматривает дело.

Повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их правовую квалификацию.

Это требование закона нарушено апелляционным судом: дело в обжалуемой части не рассмотрено судом по имеющимся в нем доказательствам. 

При таких обстоятельствах определение от 07.06.2021 и постановление от 09.11.2021 подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует правильно определить содержание требований, подлежащих рассмотрению, установить фактические обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, после принять по делу законный и обоснованный судебный акт, правильно применив нормы материального права и не допустив нарушения процессуальных положений.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.06.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.11.2021 по делу № А56-69682/2016 в части отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «РВД» ФИО1 о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  отменить.

Дело в отмененной части направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

Е.В. Зарочинцева

А.В. Яковец