ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-5744/2024

г. Челябинск

14 июня 2024 года

Дело № А76-4718/2023

 

Резолютивная часть постановления объявлена 03 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 14 июня 2024 года.

 

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Забутыриной Л.В.,

судей Журавлева Ю.А., Матвеевой С.В.,

при ведении протокола помощником судьи Бакайкиной А.Ю., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего акционерного общества «Производственное объединение «Монтажник» ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 19.03.2024 по делу № А76-4718/2023 об отказе в удовлетворении заявления признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки.

В судебном заседании приняли участие:

конкурсный управляющий акционерного общества «Производственное объединение «Монтажник» ФИО1 (паспорт, определение Арбитражного суда Челябинской области от 06.12.2023 по делу А76-15892/2020);

представитель ФИО2 - Овчинникова О.В. (паспорт, доверенность от  09.10.2020 сроком действия - 10 лет).

 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 15.03.2023 заявление должника принято к производству, возбуждено производство по делу о банкротстве гражданина ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>).

Определением от 25.07.2023 (резолютивная часть от 19.07.2023) в отношении должника введена процедура банкротства - реструктуризация долгов, финансовым управляющим должника утвержден ФИО4, член Ассоциации Саморегулируемой организации арбитражных управляющих «Сибирская гильдия антикризисных управляющих» (адрес для направления корреспонденции: 454139, г. Челябинск, а/я 33).

Сведения об открытии в отношении должника процедуры банкротства - реструктуризация долгов, опубликованы в официальном издании - газете «Коммерсантъ» № 137 от 29.07.2023.

Решением суда от 26.01.2024 (резолютивная часть от 15.01.2024) ФИО3 (далее - ФИО3) признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества.

Сведения об открытии в отношении должника процедуры банкротства – реализация имущества, опубликованы в официальном издании – газете «Коммерсантъ» №20(7710) от 03.02.2024, на ЕФРСБ – 17.01.2024 (№ сообщения 13432108).

Конкурсный кредитор - акционерное общество «Производственное объединение «Монтажник» в лице конкурсного управляющего Соломки Е.А. (далее - кредитор, заявитель, АО «ПО «Монтажник») обратилось в суд с заявлением о признании недействительной сделкой соглашения от 01.02.2022 о расторжении соглашений о переуступке прав требований № 1-5 и применении последствий недействительности сделки, предъявленного к ФИО2 (далее - ФИО2, ответчик).

Определением суда от 19.03.2024 (резолютивная часть от 04.03.2024) в удовлетворении заявленных требований отказано.

С судебным актом не согласился конкурсный управляющий АО «Производственное объединение «Монтажник» ФИО1, обратившись в суд с апелляционной жалобой, в обоснование которой указано следующее. Дата, указанная в соглашении (01.02.2022), не соответствует дате фактического изготовления документа (31.08.2023), что не оспаривалось сторонами (должником и ответчиком) в судебном заседании. В силу п. 5 соглашения о расторжении обязанность уведомить АО ПО «Монтажник» о расторжении соглашений о переуступке права требования № 1-5 заказным письмом с уведомлением возлагается на ФИО3 Уведомление в адрес АО «ПО Монтажник» не направлялось. В силу п. 6 соглашения о расторжении соглашение является основанием для проведения процессуального правопреемства в рамках дела № А76-15892/2020 о замене ФИО2 на ФИО3. Заявление о правопреемстве подано только 31.08.2023. ФИО3 в настоящем деле указывал на наличие единственного кредитора - АО «ПО Монтажник». Сведения о наличии задолженности перед ФИО2 должником не предоставлялись. Апеллянт полагает, что дата намерена изменена (в срок более года до возбуждения дела о банкротстве) в целях исключения применения оснований для оспаривания сделки, предусмотренной п. 1 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве). Оснований для расторжения договоров уступки права требования не имеется, ФИО2 получил права требования с дисконтом, цена сделки составляла 10% от права требования. Факт понижения очередности является коммерческим риском ИП ФИО2, который приобретая права требования по заниженной цене, должен был предполагать возможные последствия. Более того, в течение 3 лет ФИО2 не предъявлял никаких требований и возражений. Заключение соглашений о расторжении договоров со стороны должника и ФИО2 следует квалифицировать как злоупотребление правом исключительно в целях причинения вреда кредитору АО «ПО Монтажник». Сделка не соответствует рыночным условиям и заключена на заведомо невыгодных условиях - должник получает права требования в деле о банкротстве АО «ПО Монтажник», стоимость которых равна 0 руб., ФИО2 получает денежные средства в размере 21 367 124,97 рублей. В результате заключения спорного договора был причинен вред имущественным правам кредиторов, поскольку в его результате выбыло имущество и уменьшилась конкурсная масса должника на сумму 21 367 124,97 рублей в обмен на неликвидные права требования, т.е. встречное исполнение не получено. На дату сделки у должника имелись неисполненные обязательства перед отдельными кредиторами, которые включены в реестр требований кредиторов и до настоящего времени не погашены: определением Арбитражного суда Челябинской области от 19.07.2023 по настоящему делу требование АО «ПО Монтажник» в размере 34 074 465.31 руб. включено в реестр на основании определения Арбитражного суда Челябинской области от 22.07.2022 по делу № А76-15892/2020 о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств. В результате заключения сделки причинен вред имущественным правам кредиторов, поскольку в его результате увеличится кредиторская задолженность на сумму 21 367 124,97 рублей, встречное исполнение не получено. Ответчик является заинтересованным лицом, и он знал или должен был знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, поскольку представителем ответчика ФИО2 с 2020 года является представитель Овчинникова Олеся Владимировна, действующая на основании доверенности 74 АЛ 4949779 от 09.10.2020, которая также является с 2020 года представителем дочери должника - ФИО5 по доверенности 74 АА 4949063 от 20.08.2020. Указанный представитель действует от имени указанных лиц более 3 лет, в настоящем деле также представляет интересы ответчика до настоящего времени, что служит достаточным основанием для возникновения подозрений в фактической аффилированности указанных лиц. При этом судебными актами установлено действие ФИО5 в интересах семьи Дубровских со злоупотреблением правом. ФИО5 в деле о банкротстве целенаправленно совершает действия, направленные исключительно в целях причинения вреда кредиторам и должнику - АО «ПО Монтажник».

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.04.2024 апелляционная жалоба принята к производству суда, судебное заседание назначено на 03.06.2024.

До начала судебного заседания в суд апелляционной инстанции от ФИО3 поступил отзыв на апелляционную жалобу с доказательствами направления в адрес лиц, участвующих в деле, посредством электронной почты (вх. № 29499 от 21.05.2024), который в порядке ст. 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) приобщен судом к материалам дела.

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержал доводы жалобы в полном объеме, просил отменить обжалуемое определение. Представитель ФИО2 возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтового отправления, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников процесса.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом апелляционной инстанции, между ФИО3 и ФИО2 заключены соглашения о переуступке прав требований от 29.09.2020 № 1-5, по условиям которых к ФИО2 перешли права требований к АО «ПО «Монтажник» на сумму 218 170 442 рубля 84 копейки, в том числе 213 671 260 рублей 42 копейки основного долга, 4 464 094 рубля 78 копеек процентов, 35 087 рублей 64 копейки неустойки.

В рамках дела о несостоятельности банкротстве АО «ПО «Монтажник» № А76-15892/2020 ФИО2 обратился в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника указанной задолженности.

Определением суда от 04.02.2021 требование на указанную сумму было признано обоснованным, однако подлежащим субординации, ввиду того, что ФИО3 является заинтересованным к должнику лицом, соответственно, его денежные требования, которые были уступлены ФИО2, не могут конкурировать с требованиями независимых кредиторов.

При этом, устанавливая саму задолженность, суд установил реальный характер обязательств по возврату суммы аванса ФИО3 в размере 64 750 000 руб. по расторгнутому договору подряда от 20.02.2020, предусматривающему выполнение должником работ по строительству бани общей стоимостью 1 000 000 долларов США, а также на основании обязательств должника по возврату ФИО3 задолженности по договорам займа № 19/1119-01-2028 от 19.11.2019, № 26/1219-02-2056 от 26.12.2019, № 2020-2003 от 20.03.2020, № 25/0320-03-2130 от 25.03.2020 на общую сумму 148 921 260 руб. 42 коп. основного долга, 4 464 094 руб. 78 коп. процентов и 35 087 руб. 64 коп. неустойки.

Судом также установлен факт уступки прав требований с дисконтом, стоимость которых составила 21 367 124 руб. 97 коп., в подтверждение чего были представлены расписки.

Затем, ФИО2 в адрес ФИО3 направлено предложение о расторжении соглашений о переуступке прав требований № 1-5 от 29.09.2020, по результатам заключения которых ФИО2 перешло право требование к должнику в общем размере 218 170 442 руб. 84 коп. В дальнейшем между указанными лицами было заключено соглашение от 01.02.2022 о расторжении соглашений о переуступке прав требований № 1-5 от 29.09.2020.

Ссылаясь на данные обстоятельства, ФИО3 обратился в суд с заявлением о замене кредитора в реестре требований кредиторов должника по делу № А76-15892/2020.

Определением суда от 22.11.2023, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 01.03.2024, в рамках дела № А76-15892/2020 произведена замена кредитора ФИО2 должником ФИО3 на сумму требования 218 170 442 руб. 84 коп.

Дело о банкротстве ФИО3 возбуждено 15.03.2023.

Полагая, что соглашение от 01.02.2022 о расторжении соглашений о переуступке прав требований № 1-5 от 29.09.2020 является недействительной сделкой, кредитор - АО «ПО Монтажник» в лице конкурсного управляющего ФИО1 обратился в суд с рассматриваемым заявлением о признании (далее - соглашение от 01.02.2022).

В обоснование своего заявления кредитор ссылается на то, что данная сделка является недействительной по статье 61.2 Закона о банкротстве и по статьям 10, 168 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Данная сделка совершена при наличии у должника признаков неплатежеспособности. Заявитель считает, что сделка совершена не 01.02.2022, а фактически в августе 2023 года, т.к. в рамках дела № А76-15892/2020 заявление о правопреемстве подано только 31.08.2023. Указанный кредитор не указывался должником при его банкротстве. Вред, по мнению кредитора, заключается в потенциальной возможности ФИО2 предъявить требование о включении в реестр требований кредиторов должника на сумму 21 367 124 рублей 97 копеек (стоимость уступленных прав требований). Также кредитор полагает, что между сторонами имеются признаки заинтересованности через представителя Овчинникову О.В., которая представляет интересы как ФИО2, так и интересы дочери должника.

Ранее действующий финансовый управляющий должника ФИО4 поддерживал заявление кредитора, вместе с тем вновь назначенный финансовый управляющий должника на момент рассмотрения обособленного спора ФИО6 указывал на то, что в настоящее время вред конкурсной массе должника не причинен.

Ответчик представил отзыв на заявление АО «ПО Монтажник», в котором возражал против удовлетворения заявленных требований, указывая, что при приобретении прав требований к АО «ПО Монтажник» от ФИО3 при включении требований кредитора, задолженность ФИО2 была субординирована. На указанный результат в рамках дела о банкротстве № А76-15892/2020 он не рассчитывал, поэтому было принято решение и начались переговоры с ФИО3 о расторжении договора уступки права требования. Приобретение прав требований со скидкой ФИО2 обусловлено тем, что в отношении АО «ПО Монтажник» уже была введена процедура конкурсного производства. На момент расторжения договора в отношении ФИО3 не было возбуждено дело о банкротстве, сведениями о неплатежеспособности ФИО2 не обладал. То обстоятельство, что Овчинникова О.В., обладающая статусом адвоката, представляет одновременно интересы ФИО2 и дочь должника не означает, что должник и ответчик являются заинтересованными лицами.

Должник в отзыве также возражал против удовлетворения заявления кредитора. Им указывалось, что факт причинения вреда в данном случае отсутствует, т.к. ФИО3 восстановил свое право требование к АО «ПО «Монтажник» на сумму 218 170 442 руб. 84 коп, которое в том числе может быть реализовано на торгах как актив в рамках настоящего дела о банкротстве. ФИО2 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника по возврату стоимости оплаты по уступке прав требований не обращался. Сделка по расторжению соглашению об уступке прав требований совершена 01.02.2022, т.е. на тот момент, когда в отношении ФИО3 не было возбуждено дело о банкротстве, отсутствовали признаки неплатежеспособности. Заявителем не доказана заинтересованность сторон сделки, а значит и не доказана цель причинения вреда при расторжении такого соглашения.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходил из недоказанности совокупности обстоятельств для признания сделки недействительной.

Апелляционный суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве правила главы III.1 настоящего закона об оспаривании сделок должника могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих, в том числе в соответствии с гражданским законодательством.

Статья 61.2 Закона о банкротстве раскрывает условия недействительности подозрительных сделок, как совершенных при неравноценном встречном предоставлении (пункт 1) либо с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Разъяснения по порядку применения названных положений даны в пунктах 5-9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

В силу разъяснений, данных в названных пунктах постановления, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае, кредитор указывал на совершение сделки между заинтересованными лицами в период неплатежеспособности в отсутствие равноценного встречного предоставления, что охватывается диспозицией статьи 61.2 Закона о банкротстве. Обстоятельств, выходящих за пределы диспозиции названной нормы, управляющий не назвал, а судом апелляционной инстанции не установлено.

Оспариваемое соглашение о расторжении соглашений о переуступке прав требований № 1-5 от 29.09.2020 заключено должником 01.02.2022, дело о банкротстве возбуждено 15.03.2023, следовательно, данная сделка заключена в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как верно отметил суд первой инстанции, в данном случае в конкурсную массу должника поступил актив в виде субординированного требования на сумму 218 170 442 руб. 84 коп.

По мнению ответчика, доводы о нулевой стоимости данного актива основаны на предположении, мероприятия формированию конкурсной массы не завершены. Данные доводы, по мнению апелляционного суда, заслуживают внимания, учитывая сведения Картотеки арбитражных дел о проводимых мероприятиях.

При этом, как установлено апелляционным судом, до настоящего момента ФИО2 требований к установлению в реестр к ФИО3 в связи с расторжением договора уступки не предъявлено, реестр закрыт 03.04.2024, предъявление требований в настоящий момент повлечет установление их за реестр, учитывая, что как пояснил представитель ответчика. никаких уважительных причин для восстановления срока не имеется. Кроме того пояснил, что предъявление требований к установлению в реестр его доверитель не планировал, а права кредитора ответчик намерен реализовывать после выхода должника из процедуры банкротства, поскольку, по его мнению, должник в состоянии рассчитаться по долгам. 

Принимая во внимание изложенное, доводы апеллянта об увеличении кредиторской задолженности в рамках дела о банкротстве должника подлежат отклонению, как не подтвержденные документально.

На момент заключения соглашения от 01.02.2022 в отношении ФИО3 отсутствовало возбужденное дело о банкротстве. Доказательств наличия у должника признаков неплатежеспособности на тот момент АО «ПО «Монтажник» в материалы дела не представлено. 

Доводы о том, что соглашение заключено не 01.02.2022, а гораздо позже, после ведения в отношении ФИО3 процедуры реструктуризации долгов гражданина, не подтверждены, с ходатайством о назначении судебной экспертизы об установлении давности изготовления оспариваемого документа кредитор не обращался. Как верно указал суд первой инстанции, сама по себе реализация права ФИО3 на правопреемство в реестре требований кредиторов АО «ПО Монтажник» лишь 31.08.2023 не свидетельствует о том, что сделка была совершена в этот момент, а не 01.02.2022. 

Следует отметить, действующим законодательством срок для обращения с заявлением о процессуальном правопреемстве не установлен. Напротив, в силу положений статьи 48 АПК РФ процессуальная замена может быть осуществлена на любой стадии.

При этом, ответчик в суде первой инстанции указывал, что поскольку ординарные меры по обжалованию определения от 04.02.2021 (определение ВС РФ об отказе в передаче жалобы на рассмотрение СКЭС РФ) были исчерпаны были начаты переговоры с ФИО3 по вопросу расторжения сделки, результатом которых стало заключение оспариваемого соглашения. К отзыву ответчик представил предложение о расторжении соглашений о переуступке в порядке досудебного урегулирования, которое датировано 29.01.2022, к данному документу прикладывался проект  соглашения о расторжении. В отношении данных документов мотивированных возражений не заявлено.

Вопреки доводам апеллянта, ФИО3 указал в отзыве, что он и его представители никогда не поясняли суду, что оспариваемое соглашение было фактически изготовлено 31.08.2023. Апеллянтом ссылок на конкретные факты, подтверждающие предоставление таких пояснений, не приведено.

Из пояснений должника следует, что решение о предъявлении соответствующего заявления о процессуальном правопреемстве оставалось исключительно за ФИО3, который был вправе обратиться в суд в любое время с учетом того, что срок для правопреемства законом не предусмотрен. Однако 19.07.2023 в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации, в связи с чем, ФИО3 стал обязан действовать в интересах собственных кредиторов, в связи с чем, обратился в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве в целях включения в конкурсную массу права требования на общую сумму свыше 218 млн. руб. к АО «ПО Монтажник».

Кроме того, кредитором не доказано, что ФИО2 и ФИО3 являются аффилированными лицами. Единственным доводом, который приводится в обоснование позиции кредитора, является то, что интересы ФИО2 и дочери должника представляет один адвокат Овчинникова О.В., через которую, по мнению заявителя, указанные лица являются аффилированными.

Между тем, как верно указал суд первой инстанции, сам по себе факт оказания адвокатом Овчинниковой О.В., имеющей статус адвоката, квалифицированной юридической помощи как ФИО2, так и близкому родственнику должника не является безусловным основанием для вывода о наличии признаков заинтересованности между должником и ФИО2

Привлечение адвоката, являющегося профессиональным участником рынка юридических услуг, для осуществления представительства в различных категориях дел не может свидетельствовать сам по себе об аффилированности лиц, чьи интересы он представляет, поскольку действия адвоката подчинены главной цели оказания квалифицированной юридической помощи, оказываемой на профессиональной основе, своему доверителю. Следует учитывать, что указанная деятельность подвержена регламентации, ограничениям и контролю со стороны адвокатского сообщества (Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»).

Доказательств того, что через адвоката Овчинникову О.В. стороны реализовывали какой-либо совместный умысел на причинение вреда кредиторам должника материалы дела не содержат, апеллянтом в жалобе ссылок на наличие таковых не приводится.

С учетом отсутствия признаков заинтересованности между ФИО2 и ФИО7, не установлено совместного умысла указанных лиц на причинение вреда кредиторам должника.

Суд первой инстанции верно указал, что в этой ситуации именно конкурсный управляющий должника АО «ПО Монтажник» должен доказать на дату совершения оспариваемой сделки наличие у должника признаков неплатежеспособности, наличие у сторон оспариваемой сделки единой цели на причинение вреда, наличие между сторонами сделки признаков заинтересованности, однако таких доказательств не представлено.

Само по себе первоначальное приобретение прав требований ФИО2 к АО «ПО Монтажник» по цене со значительным дисконтом в размере около 21 млн. руб. в ситуации нахождения дебитора в банкротстве не свидетельствует о нерыночности условий такой сделки или наличия противоправного умысла на ее совершение.

Следует также отметить, что при рассмотрении заявления ФИО3 об обратной замене в реестре требований кредиторов должника, схожие доводы по своему содержанию приводились независимыми кредиторами.

Суд апелляционной инстанции в своем постановлении от 01.03.2024 по делу № А76-15892/2020 также не установил обстоятельств заключения соглашения с иным датированием. Доказательств того, что ФИО3 злоупотребляет правом, имея противоправную цель в ущерб интересам иных кредиторов, каких-либо аргументированных доводов, основанных на доказательственной базе, стороны в рамках того обособленного спора также не привели. 

Апеллянт в жалобе указывает, что на момент заключения сделки у должника имелись признаки неплатежеспособности, в частности, определением Арбитражного суда Челябинской области от 19.07.2023 по настоящему делу требование АО «ПО Монтажник» в размере 34 074 465,31 руб. включено в реестр на основании определения Арбитражного суда Челябинской области от 22.07.2022 (резолютивная часть от 20.05.2022) по делу № А76-15892/2020 о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств.

Однако судебный акт о признании сделок недействительными вынесен позднее даты заключения оспариваемого соглашения (01.02.2022). Как уже было отмечено, достаточных доказательств того, что спорное соглашение было заключено в иной период - 31.08.2023, апеллянтом не приведено. Сведения о наличии на момент совершения сделки иных неисполненных обязательств материалы дела не содержат.

Также, апеллянт указывает, что ФИО3 не представлено доказательств направления конкурсному управляющему АО «ПО Монтажник» уведомления о переходе права требования.

Положения главы 24 ГК РФ, как и разъяснения порядка ее применения, не содержат последствий в виде недействительности сделки в случае отсутствия уведомления должника по обязательству об уступке. 

В определении суда от 22.11.2023 по делу № А76-15892/2020 указано, что вопрос процессуальной замены по требованию не затрагивает права и законные интересы должника и иных кредиторов, которым юридически безразлична личность того, кто является обладателем соответствующего требования. Уступка требования от ФИО2 к ФИО3 влечет утрату первым из них интереса к защите своего требования. В такой ситуации процессуальная замена лишь устраняет неопределенность в вопросе о том, кто является владельцем данного требования для целей участия в деле о банкротстве. В настоящий момент таким лицом является ФИО3 

Следовательно, как обоснованно отметил ФИО3, в настоящем случае для АО «ПО Монтажник» личность кредитора – как в лице ФИО2, так и в лице ФИО3, не имеет существенного значения и, более того, соглашение о расторжении как уступка влечет риски лишь для самих кредиторов, но не для должника.

Равным образом неуведомление должника не влияет на разрешение вопроса о наличии либо отсутствии оснований для процессуального правопреемства и, тем более, не имеет значения для установления оснований для признания сделки недействительной.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в данном случае суд не находит оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по статье 61.2 Закона о банкротстве.

Также кредитор просил признать данное соглашение о расторжении недействительной сделкой по статьям 10, 168 ГК РФ.

В абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63  дано разъяснение о том, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Согласно правовой позиции, изложенной в абзаце третьем пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В пунктах 7, 8 вышеназванного постановления Пленума № 25 разъяснено, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Таким образом, констатация судом недействительности ничтожной сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве прав иных кредиторов должника). Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной, исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

В рассматриваемом случае таких оснований суд апелляционной инстанции не усматривает. Приводимые кредитором основания не выходят за рамки диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

        Учитывая вышеизложенное, определение отмене, а апелляционная жалоба – удовлетворению не подлежат.

        Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

        Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе распределяются в соответствии с положениями статьи 110 АПК РФ и в связи с оставлением апелляционной жалобы без удовлетворения относятся на ее подателя.

Руководствуясь статьями 176, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 19.03.2024 по делу № А76-4718/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего акционерного общества «Производственное объединение «Монтажник» ФИО1 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий судья                                              Л.В. Забутырина 

 

Судьи                                                                              Ю.А. Журавлев

 

                                                                                             С.В. Матвеева