Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-62260/17-176-585

30 марта 2018 года

г.Москва

Полный текст решения изготовлен 30 марта 2018 года

Резолютивная часть решения объявлена 12 февраля 2018 года

Арбитражный суд города Москвы                                                

в составе: судьи Рыбина Д.С. 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ФГУП «НИЦЭП»

к ответчикам: ИНЭКБИ, ЗАО «Учебный центр Центробизнес», Мосгорнаследие, ОАО «Моспроект-2» им. М.В. Посохина, Минобрнауки России 

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: Росимущество

о признании генерального инвестиционного договора от 12.09.1995 № 336 недействительным

с участием: от истца – ФИО2 по дов. от 23.08.2017, ген. дир-р ФИО3;

от ИНЭКБИ – ФИО4 по дов. от 12.12.2017 № 2014/007-АРБ, ректор ФИО5;

от ЗАО «Учебный центр Центробизнес» – неявка, уведомлено;

от Мосгорнаследия – ФИО6 по дов. от 29.12.2017 № ДКН-16-37-94/7;

от ОАО «Моспроект-2» им. М.В. Посохина – неявка, уведомлено;

от Минобрнауки России – ФИО7 по дов. от 11.01.2018 № ов-33/17;

от Росимущества – ФИО8 по дов. от 16.08.2017 № 608-р, ФИО9 по дов. от 29.12.2017 № ДП-16/49867;

УСТАНОВИЛ:

ФГУП «НИЦЭП» (далее по тексту также – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением о признании недействительным генерального инвестиционного договора от 12.09.1995 № 336, заключенного между Управлением государственного контроля охраны и использования памятников истории и культуры г.Москвы, Минобрнауки России, ИНЭКБИ, ЗАО Фирма «Центробизнес» и Управлением по проектированию общественных зданий и сооружений «Моспроект-2».

Дело рассмотрено судом в порядке, установленном ст.ст.123, 156 АПК РФ, в отсутствие ЗАО «Учебный центр Центробизнес» и ОАО «Моспроект-2» им. М.В. Посохина, извещенных в соответствии со ст.121 АПК РФ надлежащим образом о дате, месте и времени рассмотрения дела.

Судом отказано истцу и Росимуществу в удовлетворении ходатайств о фальсификации доказательств, а также о назначении судебной экспертизы в порядке п.5 ст.159 АПК РФ в связи с тем, что данные ходатайства не были своевременно поданы лицами, участвующими в деле, вследствие злоупотребления своим процессуальным правом и явно направлены на срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта, при условии, что истцом и Росимуществом суду не представлены доказательства того, что они не имели возможности подать такие ходатайства ранее по объективным причинам.

Определением председателя 3-го судебного состава ФИО10 отказано истцу в удовлетворении заявления об отводе судьи Рыбина Д.С. со ссылкой на его необоснованность. 

Истец представил письменные объяснения, поддержал исковые требования в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении и письменных объяснениях, со ссылкой на то, что оспариваемый генеральный инвестиционный договор от 12.09.1995 № 336 является недействительной (ничтожной) сделкой, поскольку заключен неуполномоченными на то лицами, при этом форма и содержание инвестиционного договора от 12.09.1995 № 336 не соответствует требованиям Закона РСФСР от 26.06.1991 № 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР» и Закона РСФСР от 15.12.1978 «Об охране и использовании памятников истории и культуры», действовавших в период его заключения.

ИНЭКБИ представила отзыв и дополнительные письменные пояснения к нему, возражала против удовлетворения исковых требований в полном объеме по основаниям, изложенным в отзыве и дополнительных письменных пояснениях к нему, со ссылкой на то, что правовые основания для признания генерального инвестиционного договора от 12.09.1995 № 336 недействительной (ничтожной) сделкой отсутствуют, поскольку доводы истца относительно недействительности (ничтожности) спорного договора уже были предметом рассмотрения и оценки судов различных инстанций в рамках дела Арбитражного суда города Москвы № А40-118628/14-105-997, и результат их рассмотрения отражен в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.02.2017, постановлении Арбитражного суда Московского округа от 04.06.2017 и определении Верховного Суд РФ от 18.12.2017 № 305-ЭС17-2334 по делу № А40-118628/14-105-997, являющихся в соответствии с п.2 ст.69 АПК РФ преюдициальными судебными актами для рассматриваемого спора, а настоящее исковое заявление фактически является попыткой пересмотра вышеуказанных вступивших в законную силу судебных актов по делу № А40-118628/14-105-997, что является злоупотреблением правом. Ответчик также указал на пропуск истцом срока исковой давности по заявленным исковым требованиям

Мосгорнаследие указало на то, что является ненадлежащим ответчиком по делу.

Минобрнауки России поддержало позицию истца.

Росимущество поддержало позицию истца.

Рассмотрев материалы дела, выслушав доводы представителей явившихся в судебное заседание сторон и третьего лица, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности на основании ст.71 АПК РФ, суд считает исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению в полном объеме по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что между Государственным органом охраны  памятников – Управлением государственного контроля охраны и использования памятников истории и культуры г.Москвы (УГК ОИП г.Москвы, правопредшественником Мосгорнаследия), как полномочным представителем собственника, представляющим интересы государства по федеральным памятникам архитектуры и выступающим заказчиком, Минобрнауки России, ИНЭКБИ как подрядчиком и инвестором, ЗАО «Учебный центр Центробизнес» как соинвестором, Управлением по проектированию общественных зданий и сооружений «Моспроект-2» как организацией, обеспечивающей авторский надзор, в целях спасения и сохранения государственной собственности федерального памятника архитектуры от разрушениями уничтожения, обеспечения дальнейшего выполнения Федеральной программы развития образования в Российской Федерации и во исполнение п.1 и п.9 Постановления Правительства РФ от 23.05.1995 №  498 «О развитии системы высшего и среднего профессионального образования в Российской Федерации» в порядке оказания долговременной государственной имущественной помощи инвестору, создания условий развития его материально-технической базы и ведения образовательной деятельности был заключен генеральный инвестиционный договор от 12.09.1995 № 336 (далее по тексту также – договор), предметом которого является возвращение памятника архитектуры – достояния народов Российской Федерации под охрану государства в восстановленном, с точки зрения архитектуры, виде в результате проведения за счет инвестора первоочередных и реставрационных работ в Главном доме и по Городской усадьбе в целом, включая ограду ансамбля; воссоздание объекта инвестиций из руин за счет инвестора в соответствии с проектом реставрации и паспортом, приспособление его под образовательные цели ИНЭКБИ; восстановление территориальной целостности объекта и освобождение его территории от прав третьих лиц и сторонних пользователей.

Истец полагает, что договор является недействительной (ничтожной) сделкой, поскольку заключен неуполномоченными на то лицами, при этом форма и содержание договора не соответствует требованиям Закона РСФСР от 26.06.1991 № 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР» и Закона РСФСР от 15.12.1978 «Об охране и использовании памятников истории и культуры», действовавших в период его заключения.

Вместе с тем с учетом обстоятельств настоящего спора и имеющихся в материалах дела доказательств суд указывает следующее.

Согласно п.2 ст.69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Из содержания постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.02.2017, постановления Арбитражного суда Московского округа от 04.06.2017 и определения Верховного Суд РФ от 18.12.2017 № 305-ЭС17-2334 по делу № А40-118628/14-105-997, являющихся в соответствии с п.2 ст.69 АПК РФ преюдициальными судебными актами для рассматриваемого спора, следует, что здание, расположенное по адресу: 

<

...>, площадью 1.482,5 кв.м Постановлением Совета Министров РСФСР от 30.08.1960 № 1327 «О дальнейшем улучшении дела охраны памятников культуры в РСФСР» отнесено к памятникам истории и культуры, подлежащих охране как памятники государственного значения («Городская усадьба Ардалионова» - Главный дом XIX в.).

На основании Постановления Верховного Совета РСФСР от 27.12.1991 № 3020-1 «О разграничении государственной собственности в Российской Федерации на федеральную собственность, государственную собственность республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга и муниципальную собственность» (Приложение № 1) здание является собственностью Российской Федерации.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.07.2011 по делу № А40-66866/2010-40-584 право собственности на здание признано за Российской Федерацией. 

После регистрации права собственности Российской Федерации на здание в установленном законом порядке последнее на основании Распоряжения Росимущества от 12.09.2011 № 1946-р «О закреплении недвижимого имущества на праве хозяйственного ведения за федеральным государственным унитарным предприятием «Научно-Исследовательский центр экономических преобразований»» было закреплено на праве хозяйственного ведения за истцом.

При рассмотрении дела № А40-118628/14-105-997 договор был принят судом апелляционной инстанции в качестве надлежащего доказательства в порядке абзаца 5 п.26 Постановления Пленума ВАС РФ от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса РФ при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», позволяющего суду полно и всесторонне выяснить все обстоятельства по спору, имеющие непосредственное значение для рассмотрения дела.

Согласно п.1 ст.63 Федерального закона от 25.06.2002 № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» (далее по тексту также – Федеральный закон № 73-ФЗ) впредь до вступления в силу утвержденных Правительством РФ нормативных актов, издание которых отнесено Федеральным законом № 73-ФЗ к полномочиям Правительства РФ, но не позднее 31.12.2010 сохраняются правила охраны, реставрации и использования памятников истории и культуры Российской Федерации, установленные Положением об охране и использовании памятников истории и культуры, утвержденным Постановлением Совета Министров СССР от 16.09.1982 № 865 «Об утверждении Положения об охране и использовании памятников истории и культуры» (далее по тексту также – Положение об охране и использовании памятников истории и культуры), и применяемые постольку, поскольку указанные правила не противоречат Федеральному закону № 73-ФЗ.

В силу п.3 ст.63 Федерального закона № 73-ФЗ впредь до включения объекта культурного наследия в реестр в порядке, установленном Федеральным законом № 73-ФЗ, в целях обеспечения сохранности объекта культурного наследия применяются охранно-арендные договоры, охранные договоры и охранные обязательства, установленные Положением об охране и использовании памятников истории и культуры.

До момента вступления в законную силу Федерального закона № 73-ФЗ местные органы охраны памятников на основании п.п.58, 59 и 60 Положения об охране и использовании памятников истории и культуры имели делегированные от Российской Федерации полномочия, в рамках которых предоставляли в пользование предприятиям, учреждениям, организациям и гражданам на основании охранно-арендных договоров недвижимые памятники истории и культуры (здания и сооружения), которые находились в собственности государства.

Статьей 21 действовавшего на момент заключения договора Закона РСФСР от 15.12.1978 «Об охране и использовании памятников истории и культуры» была предусмотрена возможность использования памятников истории и культуры в хозяйственных и иных целях.

На момент заключения договора местным органом охраны памятников являлось (УГК ОИП г.Москвы), правопреемниками которого являлись Государственное учреждение «Главное управление охраны памятников г.Москвы» (ГУОП г.Москвы), а впоследствии Мосгорнаследие.

Таким образом, вопреки доводам истца именно УГК ОИП г.Москвы в 1995 году являлось тем органом государственной власти, к полномочиям которого относилось заключение от лица государства гражданско-правовых договоров в отношении федеральных памятников истории, археологии, градостроительства и архитектуры, искусства.

Согласно п.59 Положения об охране и использовании памятников истории и культуры порядок и условия использования памятников истории и культуры устанавливаются государственными органами охраны памятников.

Таким образом, вопреки доводам истца договор от имени Российской Федерации заключен уполномоченным органом – УГК ОИП г.Москвы.

В договоре также прямо указано, что УГК ОИП г.Москвы, заключая данный договор, действует на основании п.п.58, 59 и 60 Положения об охране и использовании памятников истории и культуры и является полномочным представителем собственника – Российской Федерации.

Довод истца о том, что УГК ОИП г.Москвы не имело в силу устава полномочий заключать договор также является необоснованным.

Уставом УГК ОИП г.Москвы предусмотрено, что последнее в установленном законом порядке принимает на баланс здания и сооружения – недвижимые памятники истории и культуры, находящиеся в собственности государства, и предоставляет их в установленном порядке в пользование предприятиям, учреждениям, организациям для использования в хозяйственных и иных практических целях (п.2.2.7); выполняет функции заказчика по проведению ремонтно-реставрационных работ на зданиях-памятниках (п.2.2.17); вправе владеть, пользоваться и распоряжаться закрепленным за ним имуществом в соответствии с действующим законодательством (п.3.1); в целях реализации своих целей и задач в установленном порядке имеет право осуществлять все виды гражданско-правовых сделок путем заключения прямых договоров (п.4.2.15).

Таким образом, в 1995 году в городе Москве именно УГК ОИП г.Москвы, а не какой-либо иной государственный орган являлся тем местным органом охраны памятников, который на основании п.п.58, 59 и 60 Положения об охране и использовании памятников истории и культуры имел делегированные от Российской Федерации полномочия по предоставлению памятников, находящихся в собственности государства, в пользование иным лицам, следовательно, УГК ОИП г.Москвы, заключая договор, действовало в соответствии со своим уставом и на основании Положения об охране и использовании памятников истории и культуры.

Договором предусмотрено, что он заключен в целях спасения и сохранения государственной собственности – федерального памятника архитектуры, расположенного по адресу: 

<

...>, от разрушения и уничтожения, обеспечения дальнейшего выполнения федеральной программы развития образования. ИНЭКБИ (инвестор) осуществляет вложение средств в форме инвестиций в капитальное строительство, ремонт и реставрацию объекта и обеспечивает их целевое использование для осуществления в дальнейшем на объекте инвестирования, в том числе следующих видов деятельности: восстановление из руин, охраны и сохранения памятника архитектуры и его территории, развития образования. Объект инвестиционной деятельности (или объект договора) – федеральный памятник архитектуры находится в руинированном состоянии и подлежит в ходе инвестиционной деятельности капитальному ремонту и реставрации, первоочередные работы – восстановительные работы и капитальный ремонт межэтажных конструкций и перекрытий, крыш, стропильных и крышных конструкций; создание объекта социальной сферы для образовательных нужд. В интересах спасения от уничтожения имущества собственника объект инвестиционной деятельности передается для реализации инвестиционной программы ИНЭКБИ (инвестора), с возложением на него охранных обязательств на срок 48 лет во владение и пользование: первые 20 лет – в аренду с 12.09.1995 по 12.09.2015, последующие 28 лет – в безвозмездное пользование с 12.09.2015 по 12.09.2043. Инвестиционная программа имеет целью: спасение руинированной государственной собственности от разрушения и уничтожения в результате его воссоздания инвестором как объекта социальной сферы образовательных учреждений на основе проекта реставрации с приспособлением и использованием под учебные цели; оказание долговременной помощи инвестору, ведущему деятельность по воссозданию федерального памятника архитектуры, образовательную деятельность. Состояние объекта инвестиций: Главный дом потерял конструктивную устойчивость в результате утраты межэтажных перекрытий, крыш и стропильных конструкций, а стены вышли из своих плоскостей, стены дворового фасада в районе 3-го этажа – на 38 м, здание в целом находится в остро аварийном состоянии и нуждается в срочном осуществлении комплекса первоочередных противоаварийных работ по вышеуказанным элементам с вычинкой 63% поверхности кирпичных стен и заменой белокаменных подоконников и карнизов; прясла капитальной кирпичной ограды по Дубининской улице падают разнонаправлено, а на въездных воротах отсутствуют их основные конструктивные элементы; парк захламлен и застроен не имеющими отношения к ансамблю Городской усадьбы, подлежащими сносу постройками производственно-складского назначения, а сама используемая территория превращена в склад отходов от столярных цехов предыдущего пользователя, химических отходов и авиационных конструкций, что подтверждается имеющимися в материалах дела фототаблицами. Инвестор обязан в результате исполнения подрядных обязательств восстановить объект инвестиций из развалин в соответствии с проектом реставрации, вернуть под охрану государства в воссозданном виде; вернуть объекту территориальную целостность, освободив его территорию от прав третьих лиц и приведя первоочередные и реставрационные работы в Главном доме и по Городской усадьбе в целом, включая ограду по всему периметру Ансамбля; вывести третьих лиц с территории объекта и из его помещений сторонние организации. Инвестор обязан использовать памятник по целевому назначению (под образовательные цели). Первые 20 лет исполнения договора с 12.09.1995 по 12.09.2015 арендная плата взимается в соответствии с нормативами, установленными законодательством для объектов некоммерческого целевого использования под образовательные цели, независимо от пригодности объекта к эксплуатации и завершенности эксплуатационных работ. Последующие 28 лет с 12.09.2015 по 12.09.2043 все строения, находящиеся по адресу Ансамбля Городской усадьбы, используются инвестором безвозмездно. Объект инвестирования передается инвестору во владение и пользование на 48 лет. После 20 лет использования объект инвестиций переходит в безвозмездное пользование инвестора с сохранением за ним охранных обязательств. Инвестор оплачивает все текущие коммунальные платежи по обеспечению памятника архитектуры.

По условиям договора здание передано в пользование на общий срок 48 лет, из которых первые 20 лет – в возмездное пользование (аренда), последующие 28 лет – в безвозмездное пользование (ссуда).

Таким образом, вопреки доводам истца договор в части вышеуказанных условий соответствует требованиям действовавшего на момент его заключения, а также на настоящий момент законодательства, в том числе Закону РСФСР от 26.06.1991 № 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР», в соответствии с которым он был заключен, о чем сделана ссылка в тексте договора. 

Законом РСФСР от 26.06.1991 № 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР» предусмотрено, что объектами инвестиционной деятельности в РСФСР являются вновь создаваемые и модернизируемые основные фонды и оборотные средства во всех отраслях и сферах народного хозяйства РСФСР, ценные бумаги, целевые денежные вклады, научно-техническая продукция, другие объекты собственности, а также имущественные права и права на интеллектуальную собственность (ст.3); инвестор вправе владеть и пользоваться объектами и результатами инвестиций (ст.5); условия договоров (контрактов), заключенных между субъектами инвестиционной деятельности, сохраняют свою силу на весь срок их действия (ст.7). 

Договор в части вышеуказанных условий также соответствует требованиям ст.342 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, регулирующей передачу имущества в безвозмездное пользование; ст.689 Гражданского кодекса РФ (договор безвозмездного пользования), подлежащей применению в силу ст.5 Федерального закона от 26.01.1996 № 15-ФЗ «О введении в действие части второй Гражданского кодекса РФ» к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения ее в действие с 01.03.1996.

Условие о передаче здания памятника в безвозмездное пользование инвестора в течение последующих 28 лет действия договора установлено не произвольно, а как следствие того, что договором предусмотрено осуществление инвестором в течение первых 20 лет действий по приведению здания в пригодное для полноценной эксплуатации состояние, проведение в нем за счет средств инвестора первоочередных противоаварийных, конструктивных, реставрационных и другого рода работ; безвозмездность пользования обусловлена значительным объемом финансирования восстановительных работ, осуществленных в здании.

Таким образом, по условиям договора инвестор после воссоздания объекта инвестиций вправе безвозмездно пользоваться памятником в период с 12.09.2015 по 12.09.2043, используя его под образовательные цели.

Довод истца о том, что договор не соответствует требованиям ст.343 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года в редакции от 24.12.1992, в силу которой срок договора безвозмездного пользования имуществом, заключенного между организациями, не должен превышать одного года, также является необоснованным, поскольку в силу абзаца 2 ст.343 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года договор безвозмездного пользования имуществом, заключенный на срок, превышающий установленный законом предельный срок, считается заключенным на срок, равный предельному.

Кроме того, ст.5 Федерального закона от 26.01.1996 № 15-ФЗ «О введении в действие части второй Гражданского кодекса РФ» предусмотрено, что к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения указанной части Гражданского кодекса РФ в действие с 01.03.1996 подлежат применению положения части второй Гражданского кодекса РФ.

Предусмотренные договором права и обязанности в части арендных правоотношений длятся до 12.09.2015, т.е. в период после введения в действие второй части Гражданского кодекса РФ 1996 года, следовательно, к ним подлежат применению положения § 1 «Общие положения об аренде» и § 4 «Аренда зданий и сооружений» главы 34 части второй Гражданского кодекса РФ 1996 года, которые не содержат запрета на передачу здания в аренду на срок 20 лет.

Предусмотренные договором права и обязанности в части безвозмездного пользования имуществом возникают с 12.09.2015, т.е. после введения в действие части второй Гражданского кодекса РФ 1996 года, следовательно, к ним подлежат применению положения гл.36 части второй Гражданского кодекса РФ 1996 года, которые не содержат запрета на передачу здания в безвозмездное пользование на срок 28 лет.

Таким образом договор в части передачи памятника федерального значения для реставрации и последующего его использования под образовательные цели соответствуют требованиям действовавшего на момент его заключения законодательства.

Приложенными к материалам дела фототаблицами, представленными ИНЭКБИ, подтверждается неудовлетворительное состояние памятника до начала инвестиционных вложений в него (отсутствие межэтажных перекрытий, повреждение крыши, кирпичной кладки стен, др. повреждения).

Ввиду того, что договором был установлен период аренды 20 лет (с 12.09.1995 по 12.09.2015), на аналогичный период времени между ЗАО «Учебный центр Центробизнес» (соинвестором) и УГК ОИП г.Москвы, впоследствии с ГУОП г.Москвы были последовательно заключены три охранно-арендных договора на пользование недвижимым памятником истории и культуры, а именно от 20.09.1994 № 336 (на период с 20.09.1994 по 20.09.2004); от 20.08.1999 № 336 (на период с 01.09.1999 по 20.09.2004 г) и от 05.08.2004 № 336 (на период с 20.09.2004 по 20.09.2014).

Из них первые два договора считаются заключенными от имени Российской Федерации, т.к. они заключены до 29.06.2002, когда вступил в силу Федеральный закон № 73-ФЗ, т.е. на основании п.п.58, 59 и 60 Положения об охране и использовании памятников истории и культуры, а третий считается заключенным от имени города Москвы, т.к. с 29.06.2002 ГУОП г.Москвы уже не имело полномочий, делегированных Российской Федерацией, по распоряжению федеральными памятниками, а 22.06.2001 право собственности на здание памятника было незаконно зарегистрировано за городом Москвой.

Охранно-арендный договор от 05.08.2004 № 336 сроком действия по 20.09.2014 был заключен ЗАО «Учебный центр Центробизнес» в качестве арендатора с городом Москвой в качестве арендодателя в отношении памятника, объекта инвестиционной деятельности вынужденно, поскольку после заключения договора право собственности на здание памятника было зарегистрировано за городом Москвой (22.06.2001), и у ИНЭКБИ и ЗАО «Учебный центр Центробизнес» вследствие этого возникла неопределенность в том, кто именно Российская Федерация или город Москва, является действительным собственником здания, а также неопределенность в том, защитит ли Российская Федерация свое нарушенное право собственности в судебном порядке.

Однако данное обстоятельство никак не отменило действие договора и не привело к его прекращению.

В настоящее время здание-памятник полностью восстановлен силами инвестора и за его счет, что также подтверждается имеющимися в материалах дела обоюдно подписанными контрагентами по договору актом технического состояния памятника от 05.08.2004, подписанными в том числе ГУОП г.Москвы и ГУП «Моспроект-2», а также актам приемки работ от 30.12.2004 № 336-2004/12, от 30.08.2005 № 336-2005/08, от 01.03.2006 № 336-2006/03-001, от 30.08.2006 № 336-2006/08-001, от 21.08.2007 № 336-2007/08-002, от 12.11.2008 № 336-2008/11-007, от 12.11.2008 № 336-2008/11-004, от 12.11.2008 № 336-2008/11-005, от 12.11.2008 № 336-2008/11-006, от 12.05.2009 № 336-2009/05-001, от 15.06.2009 № 336-2009/06-002, и используется ИНЭКБИ для осуществление в нем образовательной деятельности, что подтверждается лицензиями на право ведения образовательной деятельности.

В ходе рассмотрения дела № А40-118628/14-105-997 суды различных инстанций пришли к единому выводу о том, что договор являться законным правовым основанием нахождения здания-памятника в пользовании ИНЭКБИ и ЗАО «Учебный центр Центробизнес».

Договор не регулирует, каким образом ЗАО «Учебный центр Центробизнес» как соинвестор и ИНЭКБИ как инвестор должны распределить между собой права в отношении инвестиционного объекта, в т.ч. пользования им, однако между ними спора по данному факту не имеется.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела № А40-118628/14-105-997 суды различных инстанций пришли к единому выводу о том, что вопреки доводам истца в любом случае договор является действительным и порождающим правовые последствия в виде предоставленной ИНЭКБИ и м правовой возможности занимать спорное здание в период с 12.09.2015 по 12.09.2043 на праве безвозмездного пользования.

Доводы истца о том, что договор в той части, в которой в нем содержится условие о праве инвестора выкупить здание-памятник, инвестиционный объект по окончании установленного договором срока пользования, т.е. после 12.09.2043, является недействительным, не имеет правового значения для настоящего дела, поскольку предмет фактической реализации сторонами данного права еще не наступил, следовательно, не нарушает права и законные интересы сторон и третьих лиц в настоящее время. Кроме того, по настоящему делу требования о выкупе не заявлено.

В ходе рассмотрения дела № А40-118628/14-105-997 суды кассационной и надзорной инстанций установили, что суде апелляционной инстанции ФГУП «НИЦЭП» и Росимуществом было заявлено о фальсификации договора.

При этом в обоснование заявления о фальсификации договора ФГУП «НИЦЭП» и Росимущество сослались на письмо Минобрнауки России от 27.06.2016 исх. № 10-2391 о том, что Минобрнауки России не располагает договором и информацией о его заключении, а также на письмо ФГБУК АУПИК от 24.08.2016 исх. № 1992/12 о том, что агентство не может предоставить информацию, подтверждающую заключение договора.

ФГУП «НИЦЭП» и Росимущество также сослались на письмо ФКУ «Государственный архив РФ» № 10034-Т о том, что в просмотренных документах архивного фонда Министерства образования РФ за 1988 - 1996 гг. договор не обнаружен, и на письмо Главархива Москвы от 19.08.2016 исх. № 91-30/2727 о том, что договор в подведомственные Главархиву Москвы архивные учреждения не поступал.

Однако данные письма не свидетельствуют о фальсификации договора, так как не исключают его существование.

Таким образом, Минобрнауки России, как оно указало в вышеуказанном письме, вообще не является держателем архива Министерства образования РФ. Министерство образования РФ, подписавшее договор, Указом Президента РФ от 14.08.1996 № 1177 «О структуре федеральных органов исполнительной власти» было упразднено (пп.«в» п.1), вместо него образовано Министерство общего и профессионального образования РФ (пп.«а» п. 1), которое затем Указом Президента РФ от 25.05.1999 № 651 «О структуре федеральных органов исполнительной власти» (п.5) преобразовано в Министерство образования РФ, которое затем Указом Президента РФ от 09.03.2004 № 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» (п.12) было упразднено, вместо него образовано Министерство образования и науки РФ (п.13).

Так, в ответе агентства прямо указано, что оно не может предоставить запрошенную информацию по той причине, что объект культурного наследия по адресу: 

<

...>, агентству не передан в установленном порядке; на совещании Росимущества, Минкультуры России и агентства от 29.02.2016 решено, что объект не подлежит фактической передаче в оперативное управление агентства и исключен из плана-графика закрепления объектов культурного наследия за агентством.

Данные письма не свидетельствуют о фальсификации договора, т.к. не исключают его существование, а лишь сообщают о том, что договор не сдавался в архив и его копии нет в наличии.

Между тем истец и Росимущество не представили доказательств того, договор вообще подлежал передаче в архив ФКУ «Государственный архив РФ» или в Главное архивное управление города Москвы.

Истец и Росимущество не сослались на конкретные правовые, внутренние локальные, организационные, распорядительные акты, обязывающие тех или иных подписантов договора передать свой экземпляр договора в архив (всего договор был составлен в 5-ти экземплярах - п.9.1 договора), в какой именно архив, в архив какого уровня (региональный, федеральный) и какой специализации, и когда должна была состояться передача, в связи с каким событием.

Как следует из вышеприведенного письма Минобрнауки России исх. от 27.06.2016 № 10-2391 управленческие документы Министерства образования РФ 1988 - 1996 гг. находятся на хранении в Федеральном казенном учреждении «Государственный архив РФ».

Между тем истец и Росимущество со ссылкой на документы, регулирующие процедуру упразднения в 1996 году Министерства образования РФ, не указали, какой был предписанный механизм передачи или уничтожения иных, чем управленческих документов, учитывая, что договор не относится к управленческим документам и, следовательно, не подлежал передаче в ФКУ «Государственный архив РФ».

При этом Росимущество не представило сведений собственного документооборота (архива, журнала регистрации входящей корреспонденции, др.) и ничем не опровергло довод ИНЭКБИ о том, что письмом исх. от 08.02.2000 № 2000/02-1 институт направил в адрес Мингосимущества России (правопредшественника Росимущества) по запросу последнего договор со всеми приложениями.

Во исполнение указаний суда кассационной инстанции суд апелляционной инстанции в ходе рассмотрения дела № А40-118628/14-105-997 проверил заявление о фальсификации в порядке ст.161 АПК РФ, посредством исследования оригинала договора, о фальсификации которого заявлено, и его оценки в совокупности с иными представленными в материалы дела доказательствами.

В частности, в 11-ти актах приемки работ (оригиналы которых представлены суду для сверки с имеющимися в деле копиями), от 30.12.2004 № 336-2004/12, от 30.08.2005 № 336-2005/08, от 01.03.2006 № 336-2006/03-001, от 30.08.2006 № 336-2006/08-001, от 21.08.2007 № 336-2007/08-002, от 12.11.2008 № 336-2008/11-007, от 12.11.2008 № 336-2008/11-004, от 12.11.2008 № 336-2008/11-005, от 12.11.2008 № 336-2008/11-006, от 12.05.2009 № 336-2009/05-001, от 15.06.2009 № 336-2009/06-002, подписанных в том числе ГУОП г.Москвы и ГУП «Моспроект-2», содержалось указание на нахождение памятника архитектуры к. XVIII - н. XIX вв. Городская усадьба ФИО11, 

<

...>, в пользовании ИНЭКБИ и ЗАО «Учебный центр «Центробизнес» на основании, в том числе, договора.

При рассмотрении дела № А40-118628/14-105-997 Девятый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о том, что утратило значение то обстоятельство, каково содержание 11-ти актов приемки работ, соответственно, отпала необходимость проверки достоверности их содержания.

Кроме того, ФГУП «НИЦЭП» и Росимущество по делу № А40-118628/14-105-997 не обеспечили суду возможность проверки заявления о фальсификации 11-ти актов приемки работ ни посредством проведения экспертизы, ни посредством оценки спорных доказательств в совокупности с иными представленными в дело доказательствами.

Кроме того, сопоставление по содержанию и составу подписантов 11-ти актов приемки работ, представленных сторонами спора свидетельствует о том, что они фиксируют различные обстоятельства, не противоречащие друг другу.

Поэтому как непринятие в качестве доказательств 11-ти актов приемки работ, представленных ИНЭКБИ, так и принятие в качестве доказательств актов приемки работ, представленных истцом, никак не способно повлиять на вывод судов о том, что договор является правовым основанием, в силу которого ИНЭКБИ и ЗАО «Учебный центр «Центробизнес» в настоящее время являются законными владельцами и пользователями зданием.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции указал, что ФГУП «НИЦЭП» и Росимущество ни письменно, ни устно не указали способа проверки заявления о фальсификации 11-ти актов приемки работ ни посредством проведения экспертизы, ни посредством оценки спорных доказательств в совокупности с иными представленными в дело доказательствами. При этом суд установил, что акты представленные ФГУП «НИЦЭП» и ИНЭКБИ фиксируют различные обстоятельства, не противоречащие друг другу.

Учитывая представление в материалы дела оригинала договора суд апелляционной инстанции отклонил доводы истцов о фальсификации доказательств.

Отклоняя заявление ФГУП «НИЦЭП» и Росимущества о необходимости назначения по делу судебной экспертизы подписей, печатей, давности изготовления документа, др., суд апелляционной инстанции исходил из невозможности проведения экспертизы, поскольку по ряду вопросов возможность проведения экспертизы не обеспечена ФГУП «НИЦЭП» и Росимуществом (отсутствие образцов для сравнительного исследования), а по другому ряду вопросов отсутствует как таковая объективная возможность проведения экспертизы вследствие отсутствия технических средств, методик исследования. Возможность проверки посредством экспертизы подлинности печатей ФГУП «НИЦЭП» и Росимуществом не обеспечена. Возможность проверки подлинности выполненного на договоре оттиска прямоугольного штемпеля «Московский комитет по регистрации прав. Регистрационный округ № 01/00» и рукописного текста в нем ФГУП «НИЦЭП» и Росимуществом также не обеспечена.

Также отклоняя ходатайство ФГУП «НИЦЭП» и Росимущества о проверке подлинности выполненной на 21-м листе и на обороте последнего листа договора подписи от имени директора Управления по проектированию общественных зданий и сооружений «Моспроект-2» ФИО12, суд апелляционной инстанции указал на то, что свидетельские показания не будут отвечать принципу допустимости доказательств (ст.68 АПК РФ), учитывая год подписания договора. Кроме того, довод о подделке подписи не может быть подтвержден свидетельскими показаниями.

По аналогичным причинам апелляционным судом при рассмотрении дела № А40-118628/14-105-997 признаны ненадлежащими (недопустимыми) доказательствами письмо от 25.10.2016 за подписью ФИО13, исполняющей обязанности генерального директора ОАО «Моспроект-2» им. М.В. Посохина и письмо от 01.09.2016 за подписью ФИО12 – генерального директора ОАО «Моспроект-2» им. М.В. Посохина о том, что данной организацией договор не заключался, а подпись на нем от имени директора «Моспроект-2» ФИО12 не соответствует подлинной. При этом образцы подписей, принадлежащие одному лицу, выполненные в 1995 году и в 2017 году, могут существенно отличаться.

Согласно представленному ИНЭКБИ при рассмотрении дела № А40-118628/14-105-997 письменному мнению специалиста – эксперта-почерковеда ФИО14 исследование подписей, выполненных с разрывом во времени, не относится к типовым задачам почерковедческой экспертизы, в связи с чем при производстве таких исследований увеличиваются требования, предъявляемые к сравнительному материалу; дополнительным сбивающим фактором являются возрастные изменения подписного почерка, наступающие, как правило, у превысивших 60-летний рубеж, которые проявляются в изменении характера вариационности и разброса признаков; для полного и объективного проведения идентификационной почерковедческой экспертизы подписи, выполненной с 20-летним разрывом во времени, кроме экспериментальных образцов, несопоставимых в данном случае по времени выполнения, требуется предоставление достаточного количества свободных образцов близкого временного периода.

Поэтому достоверный вывод о подлинности подписи ФИО12 в тексте договора может быть сделан только по результатам сравнения ее с подписями ФИО12, содержащимися в иных имеющихся в оригинале документов, приближенных по дате составления к 1995 году. Однако возможность проверки судом заявления о фальсификации посредством назначения экспертизы подписи ФГУП «НИЦЭП» и Росимуществом также не обеспечена.

ФГУП «НИЦЭП» и Росимущество при рассмотрении дела № А40-118628/14-105-997 просили о проверке давности изготовления договора указанной в нем дате (1995 год), однако ФГУП «НИЦЭП» и Росимущество не предоставили данных о возможности выполнения такого исследования, учитывая дату обращения с заявлением о фальсификации (2017 год).

Кроме того, суд апелляционной инстанции указал на невыполнение истцами определения от 30.01.2017, которым суд предложил сторонам, заявляющим о фальсификации, выполнить условия, предусмотренные Постановлением Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», при которых экспертиза может быть назначена, в том числе представить доказательства наличия у предложенных кандидатур экспертов необходимого образования, опыта работы (с приложением подтверждающих документов).

При этом суд апелляционной инстанции отклонил ссылки истцов на письма госорганов в качестве обоснования фальсификации доказательств, поскольку указанные письма сами по себе не исключают существование генерального договора.

Заявление ФГУП «НИЦЭП» и Росимущество о фальсификации договора проверено судом апелляционной инстанции посредством исследования оригинала договора и представленного ИНЭКБИ заключения специалиста.

Согласно представленному ИНЭКБИ заключению специалиста от 13.02.2017 № 21э-17, содержащего указание на то, что специалист, будучи предупрежден нотариусом об ответственности по ст.307 УК РФ, произвел сравнение подписи, выполненной от имени ФИО15 в тексте договора, с подписями, выполненными от имени ФИО15 в тексте иных документов содержащих свободные образцы подписей документов, что позволило специалисту сделать вероятный вывод о выполнении исследуемой подписи ФИО15; данный вывод специалист основывает на выявленных совпадающих признаках, которые являются существенными, хотя и недостаточно устойчивыми из-за малого количества представленных образцов, в силу чего они образуют совокупность, близкую к индивидуальной и достаточную только для вероятного вывода о выполнении исследуемой подписи ФИО15; специалистом выявлены и различающиеся признаки, которые не являются существенными и могут быть объяснены вариационностью подписи ФИО15, не проявившейся в представленных образцах, в связи с чем специалист пришел к выводу о том, что они на сделанный им вывод о выполнении исследуемой подписи ФИО15 не влияют.

Данное заключение специалиста было оценено апелляционным судом по правилам ст.ст.71, 89 АПК РФ и признано объективным, а выводы научно аргументированными, обоснованными и достоверными; оснований сомневаться в компетентности специалиста, которому решением Экспертно-квалификационной комиссии МВД СССР от 28.06.1985 предоставлено право производства почерковедческих экспертиз, у апелляционного суда не имелось; выводы заключения не противоречивы; в заключении отражены ход и результаты исследований, проведенных специалистом (в т.ч. приведены иллюстрации исследуемого материала, содержащего совпадающие и отличающиеся признаки); заключение основывается на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

В силу п. 13 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со ст.89 АПК РФ.

Основываясь на выводах заключения специалиста МОО «Союз криминалистов» ФИО16, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о необоснованности заявления о фальсификации договора.

Выводы данного заключения признаны судом апелляционной инстанции достоверными и подлежащими принятию в качестве надлежащего доказательства по делу № А40-118628/14-105-997, с учетом разъяснений, данных в п.13 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе».

Суд апелляционной инстанции отклонил ходатайство Росимущества об исследовании системы пишущей машинки, посредством которой отпечатан текст договора, о наличии в документах признаков допечаток, а также о проведении «автороведческого исследования» (объектом которого выступает письменная речь автора), поскольку заявитель не пояснил, на установление каких обстоятельств направлено подобное исследование, каким методом его можно провести, не представил сведений о кандидатурах, согласных провести исследование.

В рамках рассмотрения настоящего спора истцом и Росимуществом также были заявлены ходатайства о фальсификации доказательства – договора и отчета о реализации программы сохранения объекта культурного наследия в рамках государственно-частного партнерства от 12.10.2010, а также о назначении судебной экспертизы.

Между тем истцом и Росимуществом аналогично как и в ходе судопроизводства по делу № А40-118628/14-105-997 не были обеспечены процессуальные возможности проверки ходатайства о фальсификации доказательств.

Кроме того, в удовлетворении вышеуказанных ходатайств истца и Росимущества судом было отказано и на том основании, что данные ходатайства не были своевременно поданы лицами, участвующими в деле, вследствие злоупотребления своим процессуальным правом и явно направлены на срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта, при условии, что истцом и Росимуществом суду не представлены доказательства того, что они не имели возможности подать такие ходатайства ранее по объективным причинам за период более чем 10 месяцев.

Также истцы в ходе судопроизводства по делу № А40-118628/14-105-997 и истец и Росимущество в рамках рассматриваемого спора ходатайствовали о проверке посредством судебной экспертизы соответствия давности изготовления договора указанной в нем дате – 1995 года.

Однако истцы не предоставили необходимый данных о возможности выполнения такого исследования, учитывая дату обращения с заявлением о фальсификации (2017 года).

В представленных истцами письменных согласиях от предложенных ими кандидатур экспертов нет указания на возможность определения давности изготовления текста документа, с предполагаемой даты составления которого прошло более 20 лет.

По опыту рассмотрения споров суду известно, что наиболее часто применяемые методики позволяют устанавливать временной период выполнения исследуемого документа, при условии, что на момент исследования соответствующий период не превышает 2-лет; при этом метод также требует осуществления сравнительного анализа с применением образцов из архива, приближенных по дате составления к исследуемому документу.

Истцом и Росимуществом не представлено доказательств наличия методик, позволяющих определить давность документа, предположительного выполненного более 20-лет назад, и не представлено кандидатур экспертов, согласных применить соответствующие методики при проведении судебной экспертизы, и не представлены архивные образцы для сравнительного исследования, и не обеспечена возможность судебного запроса у конкретных лиц определенных архивных образцов (истцом и Росимуществом не предпринимались меры не только к самостоятельной добычи архивных образцов, но и к установлению наличия таких образцов у определенных лиц).

При таких обстоятельствах, поскольку истцом и Росимуществом не предоставлены материалы для сравнения с оспариваемыми документами и для определения на их основе подлинности реквизитов, выполненных в оспариваемых документах, и поскольку истцом и Росимуществом не обеспечена возможность истребования судом сравнительных материалов, и поскольку истцом и Росимуществом не выполнены иные обязательные условия, при которых может быть назначена экспертиза, ходатайство о ее проведении апелляционным судом в ходе судопроизводства по делу № А40-118628/14-105-997 и судом в рамках рассматриваемого спора было отклонено.

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (ч.2 ст.9 АПК РФ); неисполнение процессуальных обязанностей лицами, участвующими в деле, влечет за собой для этих лиц предусмотренные АПК РФ последствия (ч.3 ст.41 АПК РФ).

Несовершение истцами в ходе судопроизводства по делу № А40-118628/14-105-997 и истцом и Росимуществом в рамках рассматриваемого спора действий, право на которые предоставлено процессуальным законодательством, не влечет переложение бремени доказывания на другую сторону или суд в нарушение принципа равноправия сторон (ст.8 АПК РФ) и состязательности (ст.9 АПК РФ), в том числе заявление о фальсификации не освобождает заявителя от предусмотренного ч.1 ст.66 АПК РФ бремени сбора и предоставления доказательств, являющегося процессуальной обязанностью участвующих в деле лиц, учитывая, что положения ст.161 АПК РФ находятся в неразрывной связи с положениями ст.66 АПК РФ; суд лишь оказывает участникам спора содействие в получении доказательств в порядке, определенном нормой ч.4 ст.66 АПК РФ, в силу которой арбитражный суд может удовлетворить ходатайство об истребовании доказательства, в том случае, если лицо, участвующее в деле, докажет отсутствие возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится; при этом в ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

Истец и Росимущество ни в ходе судопроизводства по делу № А40-118628/14-105-997, ни в рамках рассматриваемого спора самостоятельно не обращались за документами, необходимыми для проведения экспертизы подписей и печатей сравнительным методом, или за сведениями о наличии в принципе у тех или иных лиц документов, необходимыми для проведения экспертизы сравнительным методом: ни к правопреемникам или держателям архивов Министерства образования РФ, которое в соответствии Указом Президента РФ от 14.08.1996 № 1177 было упразднено, ни к правопреемникам или держателям архивов Управления по проектированию общественных зданий и сооружений «Моспроект-2». Истцом и Росимуществом не представлено в том числе документов, из которых следовало бы, что ГУП «Управление по проектированию общественных зданий и сооружений «Моспроект-2» имени М.В. Посохина, впоследствии преобразованное в ОАО, является правопреемником Управления по проектированию общественных зданий и сооружений «Моспроект-2», подписавшего договор, учитывая, что тождество (полное или частичное) в названиях организаций не означает юридического правопреемства); ни к правопреемникам или держателям архивов иных подписантов договора.

Таким образом, истцом и Росимуществом не предоставлено доказательств того, что документы, необходимые для проведения экспертизы подписей и печатей сравнительным методом, или сведения о наличии таких документов не могли быть ими истребованы самостоятельно, или что в их предоставлении им было отказано, тогда как в силу ч.4 ст.66 АПК РФ с ходатайством об оказании судом содействия в истребовании доказательств обращается лицо, не имеющее возможности представить доказательства самостоятельно.

Вместе с тем доказательства, поставленные заявителем под сомнение, проверены апелляционным судом в ходе судопроизводства по делу № А40-118628/14-105-997 посредством оценки их в совокупности с иными доказательствами по делу (ч.2 ст.71 АПК РФ).

Заявление о фальсификации проверено апелляционным судом посредством исследования оригинала договора, а также представленного ИНЭКБИ заключения специалиста.

Таким образом доводы истца относительно недействительности (ничтожности) договора в полном объеме уже были предметом рассмотрения и оценки судов различных инстанций в рамках дела Арбитражного суда города Москвы № А40-118628/14-105-997, и результат их рассмотрения отражен в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.02.2017, постановлении Арбитражного суда Московского округа от 04.06.2017 и определении Верховного Суд РФ от 18.12.2017 № 305-ЭС17-2334 по делу № А40-118628/14-105-997, являющихся в соответствии с п.2 ст.69 АПК РФ преюдициальными судебными актами для рассматриваемого спора.

При этом рассматриваемое по настоящему делу исковое заявление фактически является попыткой пересмотра вышеуказанных вступивших в законную силу судебных актов по делу № А40-118628/14-105-997, что недопустимо действующим законодательством и является явным злоупотреблением правом со стороны истца.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что истцом не доказана недействительность оспариваемой сделки, поскольку действия сторон при ее заключении и исполнении соответствовали требованиям Закона РСФСР от 26.06.1991 № 1488-1 «Об инвестиционной деятельности в РСФСР» и Закона РСФСР от 15.12.1978 «Об охране и использовании памятников истории и культуры», действовавших в период его заключения, и ст.421 Гражданского кодекса РФ, предусматривающей право на свободное волеизъявление и изложение условий, при которых стороны намереваются выполнять свои обязательства и пользоваться свои правами.

Вместе с тем исполнение (полное или частичное) оспариваемой сделки одной из сторон свидетельствует об отсутствии оснований для признания ее недействительной.

Кроме того, в силу положений ч.1 ст.4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном АПК РФ.

Вместе с тем, истец не представил суду каких-либо доказательств нарушения оспариваемой сделкой его прав и законных интересов, которые могли бы быть восстановлены в случае признания сделки недействительной.

Согласно п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п.5 ст.10 Гражданского кодекса РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст.65 АПК РФ). Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п.2 ст.10 Гражданского кодекса РФ), например, указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п.5 ст.166 Гражданского кодекса РФ).

При таких обстоятельствах правовые основания для удовлетворения исковых требований у суда в рассматриваемом случае отсутствуют.

Иные доводы истца являются необоснованными и документально не подтвержденными, противоречат обстоятельствам спора и имеющимся в материалах дела доказательствам.

В рамках рассмотрения настоящего спора ИНЭКБИ заявлено о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным исковым требованиям.

Согласно п.1 ст.200 Гражданского кодекса РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

По смыслу ст.ст.195, 200 Гражданского кодекса РФ и Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» в соответствии со ст.195 Гражданского кодекса РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исходя из указанной нормы под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица. Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п.1 ст.200 Гражданского кодекса РФ). По смыслу п.1 ст.200 Гражданского кодекса РФ при обращении в суд органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций или граждан с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц в случаях, когда такое право им предоставлено законом (ч.1 ст.45 и ч.1 ст.46 ГПК РФ, ч.1 ст.52 и ч.1 и 2 ст.53, ст.53.1 АПК РФ), начало течения срока исковой давности определяется исходя из того, когда о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, узнало или должно было узнать лицо, в интересах которого подано такое заявление. По смыслу ст.201 Гражданского кодекса РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления. В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном ст.200 Гражданского кодекса РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что о спорном договоре истцу было известно заблаговременно.

При отсутствии в материалах дела иных доказательств того, что истец заведомо знал о наличии спорного договора, началом течения срока исковой давности по заявленному в рамках рассмотрения настоящего спора требованию является дата приобщения Девятым арбитражным апелляционным судом договора как доказательства по делу № А40-118628/14-105-997 не ранее декабря 2015 года.

С учетом изложенного срок исковой давности истцом в рассматриваемом случае не пропущен.

Расходы по уплате государственной пошлины распределяются в порядке ст.110 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.4, 8, 10, 12, 16, 166-168, 170, 307, 309, 310, 421 Гражданского кодекса РФ и ст.ст. 4, 9, 64, 65, 67, 68, 70, 71, 101, 110, 123, 156, 167-170, 176, 180 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в месячный срок после его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья                                                                                                                        Д.С. Рыбин