АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

Нижний Новгород

Дело № А38-4884/2017

31 января 2023 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 25 января 2023 года. 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Ионычевой С.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Ногтевой В.А.,

при участии представителей

финансового управляющего ФИО1:

ФИО2:

ФИО3 по доверенности от 09.01.2023 и

ФИО4 по доверенности от 09.01.2023

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

ФИО1 

на определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 30.05.2022 и 

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 26.09.2022

по делу № А38-4884/2017,

по заявлению конкурсного управляющего ФИО5 

о привлечении к субсидиарной ответственности 

ФИО1

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)

общества с ограниченной ответственностью 

«Трест 21 Волговятскспецобъектстрой»

(ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>)

и   у с т а н о в и л : 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» (далее – ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой», должник) в Арбитражный суд Республики Марий Эл обратился конкурсный управляющий должника ФИО5 с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 50 208 576 рублей 21 копейки единственного участника и бывшего директора общества ФИО1. 

Суд первой инстанции определением от 30.05.2022, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от26.09.2022, удовлетворил заявленные требования.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить.

В обоснование жалобы указано, что суды предыдущих инстанций не проанализировали причины возникновения у ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» задолженности перед муниципальным образованием «Город Йошкар-Ола», взысканной в рамках дела № А38-2789/2015. Между тем, возражая против исковых требований,     ФИО1 настаивал, что задолженность отсутствовала в связи с односторонним изменением администрацией муниципального образования стоимости аренды земельного участка, на котором велась достройка многоквартирного дома. Ответчик, являвшийся генеральным директором должника, принял на себя ответственность перед участниками долевого строительства, в том числе, перед теми из них, кто был обманут предыдущим застройщиком. Таким образом, имея цель ввести дом в эксплуатацию (введен в 2015 году), ФИО1 не имел морального права обращаться с заявлением о банкротстве ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой», потому что в таком случае дольщики не получили бы квартиры.

В отношении неисполнения обязанности по передаче конкурсному управляющему должника документации податель жалобы отмечает, что вся первичная документация ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» была передана, сведения о дебиторской задолженности у конкурсного управляющего имелись, а база программы «1С: Бухгалтерия» пришла в негодность по техническим причинам. При этом конкурсный управляющий запросил у ФИО1 указанную базу по истечении длительного периода времени, что в свою очередь свидетельствует о виновном бездействии самого конкурсного управляющего. По мнению ответчика, судам надлежало назначить судебную экспертизу по установлению факта негодности базы. 

Конкурсный управляющий ФИО5 и конкурсный кредитор должника – публичное акционерное общество «ТНС энерго Марий Эл» в письменных отзывах на кассационную жалобу возразили относительно приведенных в ней доводов и просили оставить состоявшиеся по делу судебные акты без изменения, как законные и обоснованные.

В судебном заседании окружного суда представители финансового управляющего ответчика-должника ФИО2 (дело № А38-8124/2020) просили отменить состоявшиеся судебные акты в части, не учитывающей обстоятельства привлечения ФИО1 к двойной ответственности, поскольку конкурсный управляющий ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» заявил о включении требований, возникших из недействительных сделок, явившихся основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, в реестр требований кредиторов ФИО1

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие. 

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к доводам кассационной жалобы. 

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, ознакомившись с отзывом на нее, а также заслушав лиц, явившихся в судебное заседание, суд округа не нашел оснований для отмены принятых судебных актов в силу следующего.

Как следует из материалов дела, ФИО1 являлся единственным участником ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» с 06.07.2011 и его директором.

Арбитражный суд Республики Марий Эл решением от 24.08.2018 признал ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» несостоятельным (банкротом), открыл в отношении него процедуру конкурсного производства, утвердил конкурсным управляющим ФИО5

Посчитав, что обязательства, имеющиеся у должника перед его конкурсными кредиторами, невозможно погасить в полном объеме вследствие действий (бездействия) ФИО1, выразившихся в необращении в суд с заявлением о банкротстве ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой», непередаче конкурсному управляющему истребованной им документации должника, а также в совершении ряда убыточных сделок, ФИО5 обратился в суд с заявлением о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой».

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве (в редакции, Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», действовавшей в период возникновения спорных правоотношений) руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в частности в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление совокупности следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. 

Исходя из этого законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденный Президиумом 06.07.2016).

Такое толкование положений пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве соответствует смыслу разъяснений, данных в абзаце 2 пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», согласно которому, если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Между тем любая презумпция является опровержимой, следовательно, лицо, к которому предъявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности имеет право привести доводы и представить доказательства, опровергающие наличие причинно-следственной связи между его бездействием и последствиями в виде причинения убытков кредиторам или должнику.

В рассмотренном случае суды предыдущих инстанций установили, что ФИО1 являлся единственным участником и директором ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой». По состоянию на 24.02.2016 должник стал отвечать признакам неплатежеспособности в связи со взысканием с него постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 24.02.2016 по делу № А38-2789/2015 в пользу муниципального образования «Город Йошкар-Ола» в лице Комитета по управлению муниципальным имуществом его администрации 6 894 554 рублей 24 копеек задолженности за 2014 год. Указанная задолженность ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» не погашена, впоследствии включена в реестр требований кредиторов должника.

Данные обстоятельства следуют из материалов дела и ответчик их по существу не оспорил. С учетом изложенного на него в силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве была возложена обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» не позднее 24.03.2016 (спустя один месяц после вступления судебного акта в законную силу). Между тем с заявлением о банкротстве должника   ФИО1 обратился только 28.04.2017.

Возражения ФИО1 о неправомерности взыскания долга не могут быть приняты во внимание, поскольку сводятся к переоценке обстоятельств, установленных вступившими с законную силу судебными актами (статья 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), и направлены на преодоление принципа обязательности судебных актов (статья 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статья 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), что недопустимо. 

Аргументы об обстоятельствах морального характера, воспрепятствовавших   ФИО1 инициировать процедуру банкротства ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой», не приняты окружным судом, поскольку не опровергают фактов возникновения у ответчика такой обязанности и ее неисполнения, что объективно образует основание для привлечения к субсидиарной ответственности. На обстоятельства, опровергающие презумпцию наличия причинно-следственной связи между его бездействием и наступлением негативных последствий для должника, ответчик не указал. При этом суд первой инстанции справедливо указал, что необходимость в определении конкретного размера субсидиарной ответственности по данному основанию отсутствует, поскольку ее размер в любом случае будет меньше размера ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, к которой ответчик уже привлечен.

В обоснование заявления в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника (базы программы «1С: Бухгалтерия», раскрывающей структуру его дебиторской задолженности) конкурсному управляющему последним указано на затруднение ведения процедуры банкротства ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» ввиду отсутствия первичных документов, отражающих дебиторскую задолженность (кредитных досье).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; 2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (пункт 2 названной статьи).

Смысл презумпций, закрепленных в подпунктах 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, состоит в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов (пункт 24 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом 10.06.2020).

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее: заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – Постановление № 53).

Согласно положениям статей 7, 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта. Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

Исходя из положений пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве и абзаца второго пункта 47 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника; руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Согласно пункту 24 Постановления № 53 арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) через суд исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из анализа указанных норм права и разъяснений высшей судебной инстанции следует, что наличие у руководителя должника или прежнего арбитражного управляющего истребуемых документов предполагается. Вместе с тем для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по данному основанию заявителю необходимо доказать как факт уклонения контролирующего должника лица от передачи документации управляющему, так и факт наличия последствий такого поведения – невозможности либо затруднительности проведения процедур банкротства.

Исследовав представленные в дело доказательства, суды первой и апелляционной инстанций установили, что на дату признания должника банкротом ФИО1 применительно к статье 61.10 Закона о банкротстве являлся контролирующим должника лицом; конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением об истребовании у него документации ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» для целей установления перечня дебиторов должника и формирования конкурсной массы; определением от 01.11.2019 суд обязал ФИО1 передать конкурсному управляющему базу программы  «1С: Бухгалтерия»; доказательства исполнения указанного определения в материалы дела не представлены.

Суды проанализировали изложенные обстоятельства и пришли к заключению, что бездействие ответчика не позволило наиболее результативно провести процедуру банкротства ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой», в частности, предъявить требования дебиторам должника и, как следствие, сформировать конкурсную массу, что, в свою очередь, повлекло невозможность удовлетворения требований конкурсных кредиторов.

Доводы ФИО1 о том, что база программы «1С: Бухгалтерия» пришла в негодность и техническая возможность ее передачи отсутствует, обоснованно не приняты предыдущими судебными инстанциями во внимание, поскольку они не опровергают фактов неисполнения ответчиком обязанности по ведению, хранению и передаче конкурсному управляющему документации должника, возложенной на него в силу закона, а также наступления неблагоприятных обстоятельств, выразившихся в затруднении процедуры банкротства ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой». 

Тот факт, что ФИО1 исполнил обязанность по передаче документации должника и конкурсный управляющий располагал сведениями о размере имеющейся у него в активе дебиторской задолженности, не облегчает проведение процедуры конкурсного производства ввиду невозможности исходя из данных сведений идентифицировать контрагентов должника и эффективно провести работу по взысканию. Иные доводы заявителя жалобы в данной части основаны на ошибочном толковании норм законодательства о банкротстве.

Суды при таких обстоятельствах верно установили наличие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника применительно к подпункту 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Кроме того, конкурсный управляющий просил привлечь ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника вследствие совершения им ряда убыточных сделок. 

Обстоятельства, на которые ссылался конкурсный управляющий, имели место до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», как следствие, суды справедливо применили к спорным правоотношениям нормы материального права, предусмотренные в статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ контролирующие должника лица солидарно несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам должника и (или) обязанностям по уплате обязательных платежей с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц, или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу. Арбитражный суд вправе уменьшить размер ответственности контролирующего должника лица, если будет установлено, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине контролирующего должника лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет контролирующего должника лица, привлеченного к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Помимо установления самого факта заключения существенно убыточной сделки, конкурсному управляющему необходимо представить доказательства наличия причинно-следственной связи между сделкой и наступившим банкротством должника.

Законом № 134-ФЗ введена презумпция, предполагающая, что убыточная сделка является причиной банкротства должника. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В пунктах 16 и 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Суду в связи с этим надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В обоснование своих доводов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности в указанной части конкурсный управляющий сослался на следующее: суд первой инстанции определением от 25.05.2021 признал недействительными сделками договоры аренды башенного крана от 01.11.2013 и 31.01.2014, заключенные ФИО1 в качестве индивидуального предпринимателя с ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой», взыскал с ответчика в пользу должника      12 764 131 рубль 68 копеек; определением от 24.09.2021 признал недействительной сделкой соглашение о зачете взаимной задолженности от 03.02.2016, заключенное ФИО1, ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» и обществом с ограниченной ответственностью «Кировский лесопромышленник»; определением от 01.04.2022 взыскал с ФИО1 в пользу ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» 1 539 838 рублей 22 копейки убытков, возникших на стороне должника вследствие необоснованных денежных перечислений, произведенных в пользу ответчика в период с 14.02.2014 по 30.09.2015.

Применительно к рассмотренным случаям наличие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, предусмотренных в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, установлено вступившими в законную силу судебными актами, в связи с чем изложенные в указанном судебном акте выводы в силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с учетом приведенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, не подлежат повторной проверке. Вывод о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности является общеобязательным (статья 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), что исключает повторную проверку данного вывода при рассмотрении вопроса об установлении обстоятельств привлечения к субсидиарной ответственности.

Дополнительно конкурсный управляющий указывал на необоснованные перечисления ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой»  денежных средств за     ФИО1 и на его имя, а также в виде оплаты за обучение ФИО6, заработной платы ФИО7, на цели заключения договора на оказание юридических услуг с коллегией адвокатов Республики Марий Эл «Тезис», на расчетный счет обществ с ограниченной ответственностью «Марийагромаш» и «Кировский лесопромышленник».

Проанализировав данные денежные операции, суды двух инстанций заключили, что экономическая целесообразность указанных сделок не раскрыта, они являлись явно убыточными для должника, повлекли существенное ухудшение его финансового положения с последовавшей окончательной утратой возможности реального исполнения имевшихся у него обязательств и, как следствие, причинили вред имущественным интересам его кредиторов в виде невозможности погашения их требований. Таким образом, судебные инстанции заключили, что поведение ФИО1 при совершении указанных сделок не отвечало критерию добросовестности и разумности, в связи с чем имелись оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

В отношении выводов судебных инстанций по данной части требований к       ФИО1 доводы в кассационной жалобе отсутствуют и их законность судом округа не проверялась.

Финансовый управляющий ответчика привел доводы о недопустимости привлечения ФИО1 к двойной ответственности, поскольку в рамках дела № А38-8124/2020 об его собственном банкротстве конкурсный управляющий ФИО5 заявил требование о включении в реестр требований кредиторов  задолженности по убыткам, установленной определением от 01.04.2022. 

Согласно правовой позиции Верховного суда Российской Федерации, сформулированной в определении от 27.12.2021 года № 308-ЭС17-15907, при разрешении вопроса о наличии или отсутствии тождественности предъявленных требований судам необходимо изучить правовую природу самих обязательств.

Законодатель разделяет обязательства по основаниям их возникновения, указывая, в том числе, что они могут возникнуть как из договоров и других сделок, так и вследствие причинения вреда (пункт 2 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Субсидиарная ответственность контролирующего лица по обязательствам должника является формой ответственности за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица – неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица определен в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущих редакциях) и равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр, а также заявленных после его закрытия и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Таким образом, в размер субсидиарной ответственности включается размер непогашенных требований кредиторов, что и является предполагаемым объемом вреда, который причинен контролирующим должника лицом.

Применение последствий недействительности сделки имеет иную правовую природу, нежели субсидиарная ответственность контролирующего должника лица.

Следовательно, несмотря на совпадение кредитора по данным обязательствам, является возможным предъявление требований по каждому из оснований.

В рассмотренном случае суд первой инстанции и поддержавший его выводы суд апелляционной инстанции определили, что размер субсидиарной ответственности    ФИО1 составляет 50 208 576 рублей 21 копейка. При этом определение суда первой инстанции вынесено 30.05.2022, то есть до рассмотрения судом по существу вопроса об установлении и о включении в реестр требований кредиторов ФИО1 требования ООО «Трест 21 Волговятскспецобъектстрой» (определения от 02.08.2022 и от 09.08.2022 по делу № А38-8124/2020).

Доказательства исполнения ответчиком обязательств перед должником отсутствуют, в том числе, в порядке реституции после признания заключенных сторонами сделок недействительными, из конкурсной массы ФИО1

Кассационная инстанция отмечает, что финансовый управляющий ответчика не лишен права обратиться с заявлением в рамках настоящего дела о пересмотре обжалованного определения суда первой инстанции в части размера субсидиарной ответственности ответчика в случае, если требования кредиторов, включенные в реестр, будут частично погашены в ходе процедуры его банкротства.

Таким образом, кассационная жалоба ФИО1 не содержит доводов, которые не были проверены и учтены судами при рассмотрении дела и могли бы являться основанием для отмены принятых ими судебных актов, фактически сводятся к иной интерпретации заявителем обстоятельств спора, что не свидетельствует само по себе о том, что выводы судов являются по существу неверными.

Материалы дела исследованы судами двух инстанций полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нормам права. Оснований для отмены обжалованных судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

На основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при обращении с кассационными жалобами по данной категории споров государственная пошлина не уплачивается, поэтому вопрос о распределении судебных расходов по ее уплате судом округа не рассматривался.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 30.05.2022 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 26.09.2022 по делу № А38-4884/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

           Председательствующий

 

С.В. Ионычева

 

Судьи

Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева