АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 

http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № Ф09-4129/20 

Екатеринбург 

20 мая 2024 г. Дело № А07-33187/2018  

Резолютивная часть постановления объявлена 13 мая 2024 г.  Постановление изготовлено в полном объеме 20 мая 2024 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Шавейниковой О.Э., судей Столяренко Г.М., Тихоновского Ф.И., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи  Никифоровой К.Ю. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу  ФИО1 на постановление Восемнадцатого  арбитражного апелляционного суда от 14.02.2024 по делу № А07-33187/2018  Арбитражного суда Республики Башкортостан.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени  и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения  данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского  округа в сети Интернет.  

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие  представители:  

ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 15.04.2024); 

финансового управляющего имуществом ФИО3 –  ФИО4 – ФИО5 (доверенность  от 16.08.2023 № 02АА6521808).  

Финансовый управляющий ФИО4, заявившая ходатайство об  участии в судебном заседании путем использования сервиса веб-конференции, к  онлайн-заседанию не подключилась, обеспечив личную явку в судебное  заседание.  

В судебном заседании в суде округа приняли участие:  финансовый управляющий ФИО4 лично;  

представитель ФИО3 – ФИО6 (доверенность от 18.04.2022);  

представитель ФИО1 и ФИО7 –  ФИО6 (доверенность от 19.10.2021 № 02АА5763727).  

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 06.09.2019  ФИО3 (далее также – должник) признан несостоятельным (банкротом),  в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым  управляющим утвержден ФИО8.  

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.03.2021  ФИО8 освобожден от исполнения обязанностей финансового  управляющего, финансовым управляющим имуществом должника утверждена  ФИО4 (далее – финансовый управляющий).  

Финансовый управляющий обратился в Арбитражный суд Республики  Башкортостан с заявлением о признании недействительной сделкой договора  купли-продажи жилого дома и земельного участка от 05.09.2017, заключенного  между должником и ФИО1 (далее также – ответчик), и применении  последствий его недействительности в виде обязания ответчика возвратить  спорное имущество в конкурсную массу.  

Затем в Арбитражный суд Республики Башкортостан поступило  аналогичное заявление публичного акционерного общества «Сбербанк России»  (далее – общество «Сбербанк», Банк) о признании договора купли-продажи  от 05.09.2017 недействительной сделкой и применении последствий  его недействительности.  

Указанные заявления финансового управляющего и Банка объединены  судом в одно производство для совместного рассмотрения.  

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.10.2023  в удовлетворении заявлений финансового управляющего и Банка отказано.  

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 14.02.2024 определение суда первой инстанции от 25.10.2023 отменено,  требования Банка и финансового управляющего удовлетворены: договор купли-продажи от 05.09.2017, заключенный между должником и ФИО1,  признан недействительной сделкой, применены последствия  его недействительности в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу  должника денежных средств в сумме 8 135 000 руб.  

Не согласившись с постановлением апелляционного суда от 14.02.2024,  ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа  с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемый судебный акт отменить,  оставить в силе определение суда первой инстанции от 25.10.2023, ссылаясь на  нарушение судом апелляционной инстанции норм права, несоответствие выводов  суда обстоятельствам дела.  

В кассационной жалобе заявитель выражает несогласие с выводами суда  апелляционной инстанции относительно наличия у должника на момент  совершения сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности  имущества, приводит доводы о необоснованности выводов суда о заключении  договора по заниженной цене, ссылаясь на свободу договора и право сторон  на самостоятельное определение цены отчуждаемого имущества.  Податель жалобы акцентирует внимание на том, что не является  

аффилированным по отношению к должнику лицом в понимании статьи 19  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), указывает, что в период совершения  сделки должник и ответчик совместно не проживали, общей деятельности  не вели, вследствие чего ответчик не мог быть осведомлен о финансовом  состоянии должника. Заявитель жалобы также возражает против выводов суда  об отсутствии расчетов между сторонами сделки по последующему отчуждению  ФИО1 спорного имущества третьему лицу. Кроме того, ответчик  приводит доводы о неверном исчислении судом срока для оспаривания сделки,  полагает, что в данном случае подлежал применению годичный срок исковой  давности, который, по мнению заявителя, финансовым управляющим и Банком  на момент подачи заявлений пропущен. Помимо изложенного, податель жалобы  не согласен с применением судом апелляционной инстанции последствий  недействительности сделки в виде односторонней реституции.  

В судебном заседании суда округа представители ФИО1,  ФИО7 и должника доводы кассационной жалобы поддержали,  настаивали на ее удовлетворении.  

Представителем финансового управляющего в судебном заседании  заявлены возражения относительно доводов кассационной жалобы, просит  обжалуемый судебный акт оставить без изменения, кассационную жалобу –  без удовлетворения; представлен соответствующий отзыв, который приобщен  к материалам дела.  

Законность обжалуемого судебного акта проверена арбитражным судом  кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах  доводов кассационной жалобы.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, 05.09.2017 между  ФИО3 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор  купли-продажи, в соответствии с условиями которого в собственность покупателя  перешли земельный участок площадью 966 кв. м и расположенный на нем жилой  дом площадью 318,5 кв. м, находящиеся по адресу: Республика Башкортостан,  

<

...> д. *. Стоимость  отчуждаемого имущества согласована сторонами в сумме 2 500 000 руб., из них  100 000 руб. – земельный участок, 2 400 000 руб. – жилой дом.  

Согласно пункту 6 данного договора денежные средства в счет оплаты  приобретенного имущества получены продавцом до подписания договора.  

В дальнейшем, спорное имущество на основании договора купли-продажи  от 08.05.2018 отчуждено ФИО9 в пользу ФИО7 по цене 2 500 000 руб. Расчет между сторонами произведен в день  подписания настоящего договора (пункт 2.3 договора).  

Ссылаясь на то, что договор купли-продажи от 05.09.2017 заключен между  заинтересованными лицами при наличии у должника признаков  неплатежеспособности по заниженной стоимости в отсутствие встречного  

предоставления, в результате чего причинен вред кредиторам должника,  финансовый управляющий и Банк обратились в арбитражный суд с  рассматриваемым заявлением о признании его недействительным на основании  статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных  требований, исходил из пропуска годичного срока исковой давности для  оспаривания данного договора, при этом не усмотрел оснований для признания  сделки недействительной по общегражданским основаниям.  

Пересмотрев обособленный спор, суд апелляционной инстанции  с выводами суда первой инстанции не согласился, пришел к выводу о наличии  оснований для удовлетворения требований, при этом исходил из следующего.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки,  совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть  признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом  Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны  в Законе о банкротстве.  

Целью оспаривания сделок в конкурсном производстве по специальным  основаниям главы III.1 Закона о банкротстве является наиболее полное  удовлетворение требований кредиторов исходя из принципов очередности  и пропорциональности.  

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых  положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской  Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью,  подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых  она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана  недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2  статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе  специального основания недействительности такая сделка признается  недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170  указанного Кодекса).  

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности  мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения  создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170  Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Мнимость сделки состоит в том, что у ее сторон нет цели достижения  заявленных результатов, волеизъявление сторон не совпадает с их главным  реальным намерением, и в сокрытии действительного смысла сделки  заинтересованы обе ее стороны, а совершая сделку лишь для вида, стороны верно  оформляют все документы, но стремятся создать не реальные правовые  последствия, а их видимость, поэтому факт расхождения волеизъявления  с действительной волей сторон суд устанавливает путем анализа обстоятельств,  подтверждающих реальность их намерений (пункт 7 Обзора по отдельным  

вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер  противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного  Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).  

Совершая мнимые сделки, их стороны, будучи заинтересованными  в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило,  верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые  последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах,  не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений  о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия  документов, представленных кредитором, формальным требованиям,  установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные  свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств  наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.  

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Президиума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 № 6526/10  по делу № А46-4670/2009, заключение направленной на нарушение прав  и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности,  уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения  объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими  правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Исходя из того, что настоящее дело о банкротстве первоначально было  возбуждено 19.11.2018, оспариваемая сделка совершена 05.09.2017, регистрация  перехода права осуществлена 12.09.2017, суд апелляционной инстанции  констатировал, что спорный договор заключен в период подозрительности,  предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Проанализировав размер, период возникновения и характер обязательств,  включенных в реестр требований кредиторов должника, суд заключил,  что на дату совершения оспариваемого договора у должника имелись  обязательства перед кредиторами, требования которых в последующем были  включены в реестр требований кредиторов и не удовлетворены, в том числе перед  ФИО10 (основаны на договорах займа от 2011-2012 годов и установлены  решением суда общей юрисдикции от 16.07.2018), перед акционерным обществом  «Российский сельскохозяйственный банк» (возникли из договора от 17.12.2015),  перед ФИО11 (возникли из договора займа от 12.01.2017), перед  обществом «Сбербанк» (возникли из договоров от 2013, 2014, 2017, 2018 годов),  а также перед иными кредиторами, задолженность которых образовалась как до,  так и после совершения оспариваемой сделки.  

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в их  совокупности и взаимосвязи на основании статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, установив, что ФИО3  и ФИО1 до и после совершения сделки состояли в гражданском браке,  имеют общего ребенка, должник до 2020 года (в том числе на момент заключения  оспариваемого договора) был зарегистрирован в квартире, принадлежащей  

ФИО7, приходящейся матерью ФИО1, с 2020 года  зарегистрирован в жилом доме, отчужденном на основании договора  от 05.09.2017 ФИО1, суд апелляционной инстанции признал  доказанным наличие между должником и ответчиком признаков  заинтересованности по отношению друг к другу.  

Аффилированность контрагента по сделкам к должнику образует одну  из презумпций осведомленности такого лица как о целях совершения сделок,  которые преследует должник, так и о причинении оспариваемой сделкой вреда  имущественным правам кредиторов. Такая презумпция ФИО1  опровергнута не была.  

Исходя из установленных обстоятельств, суд апелляционной инстанции  пришел к выводу об осведомленности ответчика о наличии у должника на дату  заключения спорного договора кредиторов, срок исполнения обязательств перед  которыми наступил.  

В целях проверки равноценности определенной сторонами стоимости  отчуждаемого имущества его реальной рыночной стоимости судом первой  инстанции была назначена судебная экспертиза, проведение которой поручения  эксперту общества с ограниченной ответственностью «Центр оценки и права»  ФИО12  

Согласно заключению эксперта от 25.01.2023 № 02-2023 стоимость  земельного участка на дату заключения договора составляла 764 000 руб.,  стоимость жилого дома – 7 371 000 руб., в то время как по условиям  оспариваемого договора должником имущество отчуждено по цене 100 000 руб.  и 2 400 000 руб. соответственно.  

По результатам исследования указанного экспертного заключения,  установив отсутствие каких-либо противоречий в выводах эксперта,  констатировав, что результаты исследования мотивированы, основаны  на материалах дела, не содержат противоречий, экспертное заключение  составлено последовательно и логично, содержит ответы на поставленные судом  вопросы в полном объеме, суд апелляционной инстанции пришел к выводу  о достоверности содержащихся в представленном заключении сведений, в связи  с чем признали данное заключение надлежащим доказательством.  

Относимых и допустимых доказательств, свидетельствующих о том,  что на момент отчуждения недвижимого имущества его стоимость являлась иной  по отношению к стоимости, указанной в экспертном заключении, материалы дела  представлено не было, результаты экспертизы ответчиком не оспорены,  ходатайств о назначении повторной или дополнительной судебной экспертизы –  не заявлено. При этом в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации бремя опровержения соответствующих обстоятельств  возлагается на ответчика как на лицо, заявившее возражение.  

В обоснование заявленных требований Банк и финансовый управляющий  также ссылались на отсутствие у ответчика финансовой возможности исполнить  обязательства по оплате приобретенного имущества.  

Ответчик, возражая против данных доводов, указывал на то, что оплата  по договору была осуществлена им за счет денежных средств, полученных  по договору займа с ФИО7  

Проанализировав вышеуказанные доводы и возражения, суд апелляционной  инстанции включил в предмет доказывания вопрос наличия у ФИО7  финансовой возможности предоставить ответчику спорную сумму. Исследовав  данные обстоятельства с учетом пояснений ФИО7 относительно того,  что у нее имелись денежные накопления, формирование которых производилось  с 2000 года за счет заработной платы ФИО7 и ее супруга, пенсии  и льгот по инвалидности дочери, и представленных в их подтверждение  доказательств, суд апелляционной инстанции заключил, что имеющиеся  документы при условии необходимости несения матерью ФИО1  собственных расходов (приобретение продуктов питания, средств личной  гигиены, товаров для дома, оплаты коммунальных услуг, расходов на  обеспечение лица необходимым минимумом одежды, обуви и лекарственных  препаратов) не могут безусловно подтверждать наличие у ФИО7  возможности передать ответчику денежные средства в спорной сумме. Иных  доказательств, безусловно подтверждающих наличие у ФИО7 на дату  совершения сделки денежных средств в объеме, достаточном для исполнения  ФИО1 договора купли-продажи, в материалы дела не представлено.  

Суд также констатировал, что доказательства наличия у ответчика  собственных денежных средств (доходов) достаточных для приобретения  спорного имущества, равно как и возможности возврата суммы займа матери  (при условии, что в конечном итоге заем возвращен путем переоформления  на мать права собственности на спорные объекты недвижимости), в материалах  дела отсутствуют.  

С учетом изложенного у апелляционного суда не могло не возникнуть  обоснованных сомнений в наличии у ФИО7 финансовой возможности  предоставить ответчику заем и, как следствие, возможности ФИО1  произвести расчеты по принятым на себя обязательствам по оплате  приобретенного имущества, учитывая, что из материалов дела также невозможно  установить дальнейшее использование, расходование должником вырученных  от продажи имущества средств.  

Указанные сомнения, в нарушение положений статьи 65 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации не опровергнутые  ФИО1 и ФИО7, с учетом прочих обстоятельств отчуждения  имущества истолкованы судом апелляционной инстанции в пользу конкурсной  массы, что соответствует принципам оценки доказательств, закрепленным в  статье 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

При таких обстоятельствах, установив, что оспариваемая сделка совершена  между заинтересованными лицами в период подозрительности при наличии  у должника признаков неплатежеспособности в целях сохранения спорного  имущества в семье (согласно пояснениям должника), принимая во внимание  

недоказанность наличия у ответчика финансовой возможности и собственных  денежных средств (доходов), достаточных для приобретения спорного  имущества, с учетом наличия неопровергнутых сомнений в достоверности  представленных в подтверждение данного факта документов, суд апелляционной  инстанции констатировал, что при заключении оспариваемого договора стороны  заведомо не намеревались создать соответствующие сделке правовые  последствия, спорная сделка совершена с противоправной целью (вывод из  собственности должника ликвидного имущества без равноценного встречного  предоставления во избежание обращения на него взыскания  по требованиям кредиторов) в результате согласованных действий должника  и ответчика, направленных на создание видимости вовлечения спорного  имущества в гражданский оборот через искусственное создание фигуры  добросовестного приобретателя (смена титульного владельца).  

Таким образом, на основании детального исследования имеющихся  в материалах дела доказательств, руководствуясь приведенными нормами права,  исходя из того, что в результате совершения указанной сделки из конкурсной  массы должника выбыло ликвидное имущество в отсутствие встречного  исполнения обязательств другой стороной сделки, что привело к нарушению прав  кредиторов должника, апелляционная инстанция заключила, что договор купли-продажи от 05.09.2017, заключенный между ФИО3 и ФИО1,  является мнимой сделкой, совершенной при злоупотреблении правом, в связи  с чем признала данный договор недействительной сделкой на основании  статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Определяя подлежащие применению последствия недействительности  сделки, апелляционный суд, руководствуясь положениями статьи 167  Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 61.6 Закона о банкротстве,  установив, что в настоящее время спорное имущество находится в собственности  ФИО7, сделка с которой не оспаривается конкурсным управляющим  и Банком, принимая во внимание, что объекты недвижимого имущества  отчуждены в пользу ФИО1 без встречного предоставления, в качестве  последствий недействительности договора взыскал с ФИО1  в конкурсную массу должника денежные средства в сумме 8 135 000 руб.  

Отклоняя доводы о пропуске сроков исковой давности для оспаривания  сделки, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями пункта 1  статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым  трехлетний срок исковой давности для оспаривания ничтожных сделок начинает  течь с момента, с которого заявитель должен был узнать о формальном характере  начала исполнения мнимых договоров, установил, что настоящее дело  о банкротстве возбуждено 19.11.2018, первая процедура банкротства в отношении  должника введена 05.03.2019, вторая – 05.09.2019, с рассматриваемым заявлением  финансовый управляющий обратился 01.09.2021, на основании чего заключил,  что на момент подачи финансовым управляющим настоящего заявления  

предельный срок исковой давности, установленный пунктом 1 статьи 181  Гражданского кодекса Российской Федерации, не пропущен.  

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы считает,  что судом апелляционной инстанции правильно установлены фактические  обстоятельства, имеющие значение для разрешения спора, им дана надлежащая  правовая оценка, приведенные сторонами спора доводы и возражения  исследованы в полном объеме с указанием в судебном акте мотивов, по которым  они были приняты или отклонены, выводы суда соответствуют установленным  фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам, нормы  права, регулирующие спорные правоотношения, применены правильно.  

Доводы подателя жалобы о неверном исчислении судом апелляционной  инстанции сроков исковой давности и необходимости применения годичного  срока исковой давности судом округа отклоняются, поскольку основаны  на неверном толковании норм права. В соответствии с пунктом 1 статьи 181  Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию об оспаривании  сделки по основаниям, предусмотренным статьей 170 названного Кодекса,  применяется трехгодичный срок исковой давности. В данном случае сделка  оспорена финансовым управляющим и Банком по общегражданским основаниям,  в связи с чем апелляционным судом при рассмотрении вопроса о соблюдении  заявителями сроков исковой давности обоснованно применены положения пункта  1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Приведенные в кассационной жалобе доводы о том, что ФИО1  не является заинтересованным лицом в понимании статьи 19 Закона  о банкротстве, судом округа отклоняются. Согласно сложившемуся в судебной  практике правовому подходу для установления презумпций при признании сделок  недействительными в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) значение  имеет не только юридическая аффилированность, прямо предусмотренная  в статье 19 Закона о банкротстве, но и фактическая (длительное взаимодействия,  дружеские, родственные либо деловые отношения и т.д.), которая проявляется  через поведение лиц в хозяйственном обороте и, в частности, в заключении  между собой сделок и последующем их исполнении на условиях, недоступных  обычным (независимым) участникам рынка, что и было установлено судом  апелляционной инстанции в рамках рассмотрения настоящего спора.  

Утверждения заявителя жалобы об отсутствии признаков  неплатежеспособности должника на момент совершения сделки являлись  предметом оценки суда апелляционной инстанции и отклонены как  не соответствующие фактическим обстоятельствам дела. Делая вывод о том,  что в момент совершения сделки должник имел неисполненные обязательства,  суд исходил из того, что включенные в реестр требований кредиторов должника  требования кредиторов, основанные на неисполнении обязательств, возникших  задолго до введения процедуры банкротства, имели место быть на момент  совершения оспариваемой сделки и не исполнялись должником надлежащим  образом. Доказательств, свидетельствующих о наличии у должника, достаточных  

средств для целей погашения реестра требований кредиторов, не представлено  и судами не установлено. Материалы дела не подтверждают оплату  задолженности перед кредиторами, имеющимися на момент заключения спорного  договора, в полном объеме. При этом сама по себе недоказанность признаков  неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения  сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не  блокирует возможность квалификации оспариваемой сделки должника в качестве  подозрительной. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов  может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и  65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Указанная  правовая позиция подлежит применению и при рассмотрении споров о признании  сделки недействительной по общим основаниям статей 10, 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации. С учетом изложенного суд округа признает  выводы апелляционного суда мотивированными и обоснованными и оснований  для иных выводов не усматривает.  

Изложенные в кассационной жалобе доводы о том, что в качестве  последствий недействительности сделок суды должны были применить  двустороннюю реституцию, судом округа исследованы и отклонены. Общим  последствием недействительности сделок, предусмотренным в пункте 2  статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, является возврат другой  стороне всего полученного по сделке и в случае невозможности возвратить  полученное в натуре – возместить его стоимость в деньгах, если иные  последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.  В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции исходил из мнимости  договора купли-продажи и отсутствия в материалах дела доказательств  осуществления ответчиком фактической оплаты за приобретенное имущество,  в связи с чем пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований  для применения в качестве последствий недействительности сделки двусторонней  реституции. Оснований для иных выводов у суда округа не имеется.  

Иные доводы заявителя кассационной жалобе, по сути, дублируют ранее  приводимые им при рассмотрении спора по существу обстоятельства, являлись  предметом исследования суда апелляционной инстанции, получили с его стороны  надлежащую и исчерпывающую правовую оценку, обоснованности которой  не опровергают и не свидетельствуют о нарушении им норм права при принятии  обжалуемого судебного акта, касаются исследования и оценки фактических  обстоятельств и доказательственной базы по спору, ввиду чего подлежат  отклонению судом округа как выходящие за пределы компетенции и полномочий  суда кассационной инстанции, установленных статьями 286–288 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся  основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.  

С учетом изложенного обжалуемый судебный акт следует оставить  без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Поскольку производство по кассационной жалобе завершено,  суд округа на основании статьи 283 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации отменяет принятое определением суда кассационной  инстанции от 09.04.2024 приостановление исполнения обжалуемого судебного  актов. Денежные средства, внесенные ФИО1 на депозит суда округа  при подаче ходатайства о приостановлении исполнения обжалуемого судебного  акта в качестве обеспечения на основании платежного поручения от 01.04.2024   № 36 в сумме 8 150 000 руб., подлежат возврату ФИО1  

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 14.02.2024 по делу № А07-33187/2018 Арбитражного суда Республики  Башкортостан оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.  

Приостановление исполнения постановления Восемнадцатого  арбитражного апелляционного суда от 14.02.2024 по делу № А07-33187/2018  Арбитражного суда Республики Башкортостан, принятое определением  Арбитражного суда Уральского округа от 09.04.2024, отменить.  

Возвратить ФИО1 с депозитного счета  Арбитражного суда Уральского округа по реквизитам, указанным в заявлении,  8 150 000 (восемь миллионов сто пятьдесят тысяч) рублей, внесенных по  платежному поручению от 01.04.2024 № 36.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного  Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его  принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий О.Э. Шавейникова  

Судьи Г.М. Столяренко 

 Ф.И. Тихоновский