ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД Березина ул., д. 4, г. Владимир, 600017 

http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: (4922) 44-76-65, 44-73-10  

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А43-25909/2021

город Владимир

21 июня 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 14 июня 2023 года.  Полный текст постановления изготовлен 21 июня 2023 года.  

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Волгиной О.А., судей Кузьминой С.Г., Сарри Д.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО6 на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 23.03.2023 по делу 

 № А43-25909/2021, принятое по заявлению финансового управляющего ФИО2 о признании недействительными заключенных договоров  купли-продажи квартиры: от 19.04.2021 между ФИО3 и  ФИО4, от 15.06.2021 между ФИО4 и ФИО6 как единую  притворную сделку ФИО3 по отчуждению в пользу ФИО6 через ФИО4 и применении  последствий недействительности сделки,  

при участии:  

от ФИО6 – ФИО5 на основании доверенности 

от 01.06.2023 серии 52АА № 5862284 сроком действия три года;  от ФИО3 – ФИО5 на основании доверенности  

от 01.06.2023 серии 52АА № 5862283 сроком действия три года;  от финансового управляющего ФИО2 – ФИО2  

лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации,  

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО3 в Арбитражный суд Нижегородской области обратился финансовый  управляющий должника ФИО2 (далее – финансовый  управляющий) с заявлением о признании недействительными договоров купли-продажи квартиры от 19.04.2021, заключенного между должником и ФИО4, а также от 15.06.2021, заключенного между  ФИО4 и ФИО6, как  

единую притворную сделку должника по отчуждению в пользу ФИО6 через  ФИО4, и применении последствий недействительности сделки.  

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 23.03.2023: - заявление финансового управляющего удовлетворил; - признал недействительными договор купли-продажи квартиры 

от 19.04.2021 и договор купли-продажи квартиры от 15.06.2021, как единую  притворную сделку должника по отчуждению в пользу ФИО6 через  ФИО4 жилого помещения кадастровый номер № 52:18:0060141:772  площадью 60.1 кв.м, расположенного по адресу: Нижегородская область, город  Нижний Новгород, Нижегородский район, улица Малая Ямская, дом 18, корпус 3,  квартира 25;  

- применил последствия недействительности сделок, обязав ФИО6  возвратить в конкурсную массу должника жилого помещения кадастровый номер   № 52:18:0060141:772 площадью 60.1 кв.м, расположенного по адресу  Нижегородская область, город Нижний Новгород, Нижегородский район, улица  Малая Ямская, дом 18, корпус 3, квартира 25;  

- взыскал с ФИО6 в доход федерального бюджета 3000 руб.  государственной пошлины;  

- взыскал с ФИО4 в доход федерального бюджета 3000 руб.  государственной пошлины.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО6 обратился в суд  апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить  обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.  

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной  жалобы указывает на отсутствие у суда первой инстанции оснований для  признания сделок недействительными. Свою позицию заявитель мотивирует  неверным определением судом первой инстанции даты возникновения у должника  признаков неплатежеспособности, неверным установлением фактической  аффилированности должника и ФИО4 Заявитель апелляционной жалобы  также считает необоснованным отклонение судом первой инстанции довода о  наличии у спорной квартиры статуса единственного жилья.  

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе ФИО6 и  дополнениях к ней.  

Представитель ФИО6 и ФИО3 поддержал доводы  апелляционной жалобы, настаивал на ее удовлетворении.  

Финансовый управляющий в отзыве письменно и в судебном заседании  устно указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил  оставить определение суде без изменения, апелляционную жалобу – без  удовлетворения.  

В ходе рассмотрения апелляционной жалобы, ФИО3 заявлено  ходатайство о приостановлении производства по апелляционной жалобе до  вступления в законную силу судебного акта Нижегородского районного суда  города Нижнего Новгорода по делу № 2-3300/2023 о разделе имущества должника  и его супруги ФИО6  

Согласно пункту 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации арбитражный суд обязан приостановить  производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до  

разрешения другого дела, рассматриваемого Конституционным Судом Российской  Федерации, конституционным (уставным) судом субъекта Российской Федерации,  судом общей юрисдикции, арбитражным судом.  

По смыслу названной нормы права арбитражный суд обязан приостановить  производство по делу при наличии в совокупности двух условий: если в  производстве соответствующего суда находится дело, связанное с тем, которое  рассматривает арбитражный суд, и если это дело имеет существенное значение для  выяснения обстоятельств, устанавливаемых арбитражным судом по отношению к  лицам, участвующим в настоящем деле.  

В рассматриваемой ситуации суд апелляционной инстанции не усматривает  условий, необходимых для приостановления производства по настоящему  обособленному спору, поскольку вопрос о разделе имущества между должником и  его супругой не имеет юридического значения для выяснения обстоятельств,  устанавливаемых арбитражным судом по настоящему обособленному спору.  Заявленное ходатайство не согласуется с положениями статьи 143 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации. Более того, в случае  рассмотрения требований по иному обособленному спору, которое будет иметь  преюдициальное значение для настоящего спора, при наличии правовых оснований  заявитель не лишен права обратиться с заявлением в порядке главы 37  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены  Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела,  оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции  лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной  инстанции пришел к следующим выводам.  

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой  инстанции, между ФИО3 (продавцом) и ФИО4 (покупателем)  заключен договор купли-продажи квартиры от 19.04.2021 об отчуждении жилого  помещения кадастровый номер № 52:18:0060141:772 площадью 60.1 кв.м,  расположенного по адресу: Нижегородская область, город Нижний Новгород,  Нижегородский район, улица Малая Ямская, дом 18, корпус 3, квартира 25.  

Впоследствии указанная квартира продана ФИО4 (продавцом)  ФИО6 (покупателю) по договору купли-продажи квартиры от 15.06.2021.  

Решением от 08.09.2022 ФИО3 признан несостоятельным  (банкротом), в отношении него открыта процедура реализации имущества  гражданина; финансовым управляющим утвержден ФИО2, о чем в газете  «Коммерсант» от 02.04.2022 № 57 опубликовано сообщение.  

Предметом рассматриваемого заявления финансового управляющего  является требование о признании договоров купли-продажи квартиры  

от 19.04.2021 и от 15.06.2021, как единую притворную сделку должника по  отчуждению имущества в пользу ФИО6 через ФИО4 на основании  пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и части 1 статьи 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации, и применении последствий недействительности  сделки.  

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закон о банкротстве сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  

недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской  Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о  банкротстве.  

Конкурсному управляющему предоставлено право подавать в арбитражный  суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок и  решений и о применении последствий недействительности ничтожных сделок,  заключенных или исполненных должником (статья 61.9 и пункт 3 статьи 129  Закона о банкротстве).  

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может  быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была  совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника  банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения  был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона  сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки  (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если  она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать  об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается,  если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения  сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности  имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении  заинтересованного лица.  

Спорные договоры купли-продажи от 19.04.2021 и от 15.06.2021 заключены  в течение трех лет до принятия судом заявления о признании должника банкротом  (13.08.2021), то есть в период подозрительности, предусмотренный в пункте 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Согласно материалам дела, ФИО3 на момент заключения договора  купли-продажи от 19.04.2021 с ФИО4 обладал признаками  неплатежеспособности, поскольку имел неисполненные обязательства перед  кредиторами, в частности перед обществом с ограниченной ответственностью  «Компания ВИД», требования которого впоследствии были включены в реестр  требований кредиторов должника.  

При этом Закон о банкротстве устанавливает презумпцию  неплатежеспособности гражданина в случае прекращения им расчетов с  кредиторами, то есть прекращения исполнения денежных обязательств, срок  исполнения которых наступил (абзац третий пункта 3 статьи 213 Закона о  банкротстве). То обстоятельство, что кредиторская задолженность должника  подтверждена судебными актами, принятыми позднее совершения оспоренных  сделок, не свидетельствует об отсутствии этой задолженности в рассмотренный  период.  

В данном случае обязательства ФИО3 перед обществом с  ограниченной ответственностью «Компания ВИД» возникли с даты предъявления к  нему, как поручителю, требования об исполнении обязательств основного  заемщика, то есть с 11.11.2014. Доказательств обратного в материалы дела не  представлено.  

Между тем, учитывая разъяснения, изложенные в абзаце 5 пункта 6  Постановления № 63, само по себе наличие указанного признака, не  свидетельствует о том, что сделка по отчуждению имущества совершена с целью  причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.  

В рассматриваемом случае следует установить наличие у сторон цели  причинения вреда кредиторам должника при заключении оспариваемой сделки.  

Согласно разъяснениям, приведенных в пункте 7 Постановления № 63  предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью  причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана  заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна  была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках  неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные  презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано  другой стороной сделки.  

В силу статьи 19 Закона о банкротстве установлено, что заинтересованными  лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с  Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в  одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом  должника.  

Заинтересованными лицами по отношению к должнику – юридическому  лицу признаются также: руководитель должника, а также лица, входящие в совет  директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или  иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том  числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до  момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения  временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая  дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного  периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с  физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в  отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые  заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с  гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.  

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов  допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в  частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное  участие), но и фактической. Доказывание фактической аффилированности, при  этом, не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда  структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать  формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать  влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской  деятельности.  

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать  поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой  сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным  (независимым) участникам рынка.  

Принимая во внимание сведения из Контур.Фокус, согласно которым  ФИО4 в период с 08.06.2021 по 05.04.2022 являлся генеральным директором  ООО «Приволжский Сюрвейер», участником которого с 08.07.2016 является ФИО8  

ФИО7; при этом ФИО8 также являлся генеральным директором  ООО «ВИКТОРИЯ» с 01.07.2015 по 05.08.2020, участником которого являлся  ФИО3, а также учитывая обстоятельства последующего отчуждения  ФИО4 спорного имущества в пользу сына должника (ФИО6)  

в совокупности с иными обстоятельствами спора, суд первой инстанции пришел к  верному выводу о наличии у указанных лиц аффилированности фактического  характера без наличия формально-юридических связей через бизнес-партнера  ФИО8, что согласуется с правовой позицией, изложенной в определении  Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, согласно  которой аффилированность может носить фактический характер без наличия  формально юридических связей между лицами.  

Впоследствии спорное недвижимое имущество было отчуждено  

ФИО4 сыну должника ФИО6, который в силу пункта 3 статьи 19  Закона о банкротстве является заинтересованным лицом по отношению к  должнику.  

Таким образом, конечным приобретателем спорного имущества является  ФИО6  

Как разъяснено в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда  Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного постановлением Президиума  Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2017, при рассмотрении спора о  признании недействительной сделки на основании положений пункта 3 статьи 61.2  Закона о банкротстве для определения того, причинила ли оспариваемая сделка  вред кредиторам, суд должен учесть условия других взаимосвязанных с ней сделок,  определяющих общий экономический эффект для имущественного положения  должника.  

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и  последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от  первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда  создается лишь видимость широкого вовлечения имущества должника в  гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на  него от одного собственника к другому (оформляются притворные сделки), а в  действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка  по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов.  Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем  бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного  имущества.  

Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка,  направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу  бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных  сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации, а прикрываемая сделка может быть признана  недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской  Федерации № 1 (2021), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской  Федерации 07.04.2021).  

Совокупный экономический эффект, полученный в результате заключения и  последующего исполнения таких сделок, заключается, в конечном счете, в выводе  

активов должника с целью воспрепятствования обращения на него взыскания по  обязательствам перед кредиторами, что позволяет сделать вывод о  взаимосвязанности последовательно совершенных сделок, объединенных общей  целью юридических отношений. Данный механизм вывода активов в преддверии  банкротства с использованием юридически несвязанного с должником лица  является распространенным явлением, реализуемым посредством совершения  цепочки хозяйственных операций по выводу активов на аффилированное с  должником лицо по взаимосвязанным сделкам.  

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую  сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую  стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки  применяются относящиеся к ней правила.  

Как разъяснено в первом абзаце пункта 87 и в абзаце первом пункта 88  постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015  

 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой  Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может  прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может  быть совершено несколько сделок.  

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения  настоящего обособленного спора, исходя из заявленных оснований оспаривания,  имели обстоятельства, касающиеся установления наличия (отсутствия) факта  притворности последовательных сделок купли-продажи, реальности передачи  фактического контроля над объектами недвижимости конечному покупателю, для  чего необходимо определить намерение сторон: соответствовала ли их воля  волеизъявлению, выраженному во вне посредством оформления документов,  формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок  (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда  Российской Федерации от 08.12.2020 № 308-ЭС18-14832(3,4) по делу  

 № А25-1087/2018). 

Правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту  сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в  соответствии с применимыми к ней правилами (определение Верховного Суда  Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678).  

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности  необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение  сделки, отличной от заключенной.  

Необходимо также учитывать, что совершая сделку лишь для вида, стороны  стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь создать реальных  правовых последствий. В связи с этим установление несовпадения воли с  волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве  ничтожной (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 по  делу № 305-ЭС16-2411 и от 23.11.2017 № 305-ЭС17-10308).  

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают  документы так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны  действительно следуют условиям притворного договора. Однако существенное  

значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имеют  обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом.  

Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое  закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во  времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как  обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Соответствующая правовая  позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации  

от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230. 

Судом правомерно дана оценка всем оспариваемым сделкам в совокупности,  так как имеются основания полагать, что фактически все две сделки являются  последовательной цепочкой действий, направленной на достижение единого  результата.  

Надлежащих и бесспорных доказательств оплаты ФИО4 спорной  квартиры по установленной в договоре от 19.04.2021 цене 3 930 000 руб., а также  ФИО6 по установленной в договоре от 15.06.2021 цене 3 930 000 руб. в  материалы дела не представлено.  

При этом, согласно представленному в материалы дела отчету об оценке от  26.09.2022 № 7020, рыночная стоимость спорной квартиры составила  

8 440 000 руб. 

Наличие у ФИО4 и ФИО6 реальной финансовой возможности  для оплаты приобретенного имущества не подтверждено документально.  

Таким образом, доказательств финансовой возможности произвести оплату  по договорам наличными денежными средствами в размере 3 930 000 руб.  средствами в ходе рассмотрения спора не представлено. Денежные средства в  указанном размере на счет должника ни от ФИО4, ни от ФИО6 не  поступало, что подтверждено выпиской по счету должника.  

Материалы дела также не содержат доказательств экономической  целесообразности приобретения ФИО4 спорной квартиры, учитывая ее  последующую реализацию через короткий промежуток времени (два месяца)  ФИО6 по той же стоимости.  

Кроме того, в материалы дела не представлено доказательств, касающихся  перехода фактического контроля над спорным имуществом от ФИО3 к  ФИО4 и ФИО6  

Напротив, судом установлено и не опровергнуто сторонами, что после  заключения оспоренных договоров купли-продажи и по настоящее время в  спорной квартире прописан и проживает ФИО3, который продолжил нести  бремя содержания спорного имущества.  

Доказательств несения расходов на содержание имущества 

ФИО6 (переоформление договоров с ресурсоснабжающими организациями  и т.д.) материалы дела не содержат.  

Указанное свидетельствует о том, что спорное недвижимое имущество  фактически осталось во владении и пользовании ФИО3, который является  конечным бенефициаром и стороной по сделкам.  

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам  статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с  учетом установленных обстоятельств, суд апелляционной инстанции соглашается с  выводом суда первой инстанции о том, что оформление цепочки договоров купли-продажи от 19.04.2021 и от 15.06.2021 представляет собой единую сделку,  

представляющей собой схему вывода ликвидного актива должника путем  отчуждения через заинтересованных лиц по отношению к должнику, при этом  конечным выгодоприобретателем (собственником) спорного имущества стало  лицо, которым не представлено доказательств расчета за спорное ликвидное  имущество; целью вывода активов являлось недопущение реализации имущества  для последующего удовлетворения требований кредиторов.  

В данном случае, должник совершил спорную цепочку сделок,  направленную на отчуждение принадлежащего ему ликвидного недвижимого  имущества, предвидя возможность его взыскания по обязательствам, основанным  на договоре поручительства, что соответствует положениям части 1 статьи 361  Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 7 постановления Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 45 «О некоторых  вопросах разрешения споров о поручительстве», согласно которым по общему  правилу, обязанности поручителя перед кредитором возникают с момента  заключения договора поручительства, в том числе, договора поручительства по  будущим требованиям. Например, с этого момента поручитель может быть обязан  поддерживать определенный остаток на счетах в банке, раскрывать кредитору  информацию об определенных фактах и т.п. (часть 2 статьи 307, часть 1 статьи 425  Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Из материалов дела также усматривается факт совершения ФИО3  после возникновения признаков неплатежеспособности ряда сделок по  отчуждению 21 объекта недвижимости, отсутствие факта погашения обязательств  перед кредиторами с 2014 года.  

Доказательств того, что на момент совершения оспариваемой сделки у  должника имелись денежные средства либо иные активы в размере, достаточном  для погашения задолженности перед кредиторами, а также того, что в результате  совершения договоров купли-продажи и последующей цепочки сделок улучшилось  финансовое состояние должника, не представлено.  

В рассматриваемом случае отчуждение недвижимого имущества по  оспариваемой цепочке сделок привело к безвозмездному выбытию из состава  имущества должника единственного ликвидного актива, вследствие чего  кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований за  счет указанного имущества.  

Совершение в условиях неплатежеспособности должником и ответчиками  цепочки взаимосвязанных сделок купли-продажи между аффилированными  лицами, объединенной общей целью (вывод ликвидного имущества должника), в  результате чего должник лишился ликвидного актива, свидетельствует о  заключении оспариваемых сделок в целях причинения вреда кредиторам должника.  

При таких условиях суд первой инстанции обоснованно констатировал  причинение в результате совершения спорных сделок вреда имущественным  правам кредиторов, поскольку должник лишился имущества в отсутствие  равноценного встречного предоставления, вследствие чего правомерно признал  спорные договоры недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве.  

С учетом общих и специальных последствий недействительности сделок,  предусмотренных в пункте 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской  Федерации и пункте 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, суд пришел к верному  выводу о необходимости в качестве применения последствий недействительности  

сделок обязать ФИО6 возвратить приобретенную квартиру в конкурсную  массу должника.  

Ввиду того, что спорные договоры купли-продажи признаны судом  взаимосвязанными сделками, прикрывающими единую сделку по отчуждению  должником имущества, вопрос о недействительности указанных договоров и о  применении последствий их недействительности в виде возврата выбывшего  имущества в конкурсную массу должника правомерно рассмотрен в рамках  настоящего спора. Поскольку ФИО4 является стороной сделок, по которым  имущество выбыло из его собственности и поступило в собственность  

ФИО6, права должника на истребование имущества из его владения  подлежали защите с использованием правового механизма, установленного  пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, а не  путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании  недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в  преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности  отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о  банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве), что согласуется с  правовым подходом Верховного Суда Российской Федерации, приведенном в  определении от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230.  

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, факт наличия или  отсутствия у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения  оспариваемых договоров купли-продажи квартиры не имеет правового значения  для настоящего обособленного спора при доказанности притворности спорной  цепочки сделок.  

Довод жалобы об отсутствии аффилированности ФИО4 по  отношению к должнику опровергается представленными в материалы дела  доказательствами и установленными судом обстоятельствами, в связи с чем  отклоняются судом апелляционной инстанции.  

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 9 информационного  письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с  истребованием имущества из чужого незаконного владения», определениях  Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2016 № 308-ЭС16-11018,  

от 09.10.2017 № 308-ЭС15-6280, отчуждение имущества по заниженной  многократно цене очевидно свидетельствует о том, что должник преследовал цель  вывода ликвидного имущества; это, в свою очередь, не могло не породить у  любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений  относительно правомерности отчуждения; он не мог не осознавать то, что сделка с  такой ценой нарушает права и законные интересы кредиторов, справедливо  рассчитывающих на удовлетворение их требований за счет равноценного  денежного эквивалента, полученного от реализации имущества. Покупатель,  намереваясь приобрести имущество по явно заниженной стоимости, проявляя  обычную при таких обстоятельствах степень осмотрительности, должен  предпринять дополнительные меры, направленные на проверку юридической  судьбы вещи.  

ФИО4, принимая от должника спорное имущество по договору купли-продажи от 19.04.2021 в отсутствие какого-либо встречного предоставления и  впоследствии передавая ее ФИО6 также в отсутствие какого-либо  

встречного предоставления (доказательств обратного не представлено), не мог не  осозновать причинение должнику и его кредиторам вреда оспариваемой сделкой.  Факты отсутствия доказательств оплаты по рассматриваемой сделке  свидетельствуют о заинтересованности сторон.  

Позиция заявителя апелляционной жалобы о наличии у спорной квартиры  статуса единственного жилья не принимается судом апелляционной инстанции  ввиду несостоятельности.  

Взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на  имущество, принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности, в том  числе на жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов  его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является  единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за  исключением указанного в настоящем абзаце имущества, если оно является  предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке  может быть обращено взыскание (абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации).  

В рассматриваемом случае суд первой инстанции, проанализировав  представленные в материалы дела доказательства, установив, что в совместной  собственности должника и его супруги имеются иные жилые помещения, пришел к  верному выводу об отсутствии у спорной квартиры статуса единственного жилья.  

При этом суд принял во внимание правовую позицию, сформулированную в  постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.04.2021  

 № 15-П, согласно которой исполнительский иммунитет не носит абсолютный  характер и при наличии определенных обстоятельств (доказано, что ситуация с  единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана  должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры  жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых  помещений на условиях социального найма в регионе его проживания) может быть  преодолен в целях удовлетворения требований кредиторов.  

Более того, наличие у спорного жилья статуса единственного пригодного для  проживания должника само по себе не препятствует оспариванию сделок,  предметом которого оно является и требуют проверки в рамках самостоятельного  спора.  

Кроме того, возврат имущества в конкурсную массу впоследствии не  исключает возможность признания его единственным пригодным для проживания  должника жильем и последующего исключения его из конкурсной массы. При этом  суд определяет статус единственного жилья исходя из оценки всех обстоятельств и  исследования наличия иного имущества должника. Наличие факта раздела  имущества между супругами при разрешении спора, на что ссылается  

ФИО3 (в ходатайстве о приостановлении производства по делу),  свидетельствует лишь об определении между супругами имущества. Указанное  впоследствии также определит, какому из жилых помещений, принадлежащих  должнику, будет закреплен статус единственного жилья для проживания должника.  

Таким образом, фактические обстоятельства, имеющие значение для дела,  установлены судом нижестоящей инстанции на основании полного, всестороннего  и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех  доводов и возражений участвующих в деле лиц. Несогласие с оценкой, данной  

судами фактическим обстоятельствам и представленным в материалы дела  доказательствам, не свидетельствует о нарушении судами норм права.  

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при  рассмотрении настоящего спора по существу, судом апелляционной инстанции не  установлено.  

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических  обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при  рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом  норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.  

Заявленные доводы апелляционной жалобы с учетом пояснений к ним  рассмотрены и признаются судом апелляционной инстанции неправомерными по  изложенным мотивам.  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи  270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при  разрешении спора судом первой инстанции не допущено.  

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что  оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и  удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.  

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации  расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной  жалобы относятся на заявителя апелляционной жалобы.  

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 23.03.2023 по делу 

 № А43-25909/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО6 – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского  округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд  Нижегородской области.  

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской  Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно  обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.  

Председательствующий судья О.А. Волгина  

Судьи С.Г. Кузьмина  

Д.В. Сарри