АРБИТРАЖНЫЙ СУД

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. ТюменьДело № А81-3284/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 22 мая 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 мая 2023 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующегоКачур Ю.И.,

судейФИО13 а Н.В.,

ФИО1 – 

при протоколировании судебного заседания помощником судьи Спиридоновым В.В. с использованием системы веб-конференции (в режиме онлайн) рассмотрел кассационные жалобы ФИО2, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Элемент» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «Элемент»), ФИО4 на постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2023 (судьи Дубок О.В., Аристова Е.В., Горбунова Е.А.) по делу № А81-3284/2018 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Северная грузовая компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – должник, ООО «СГК»), принятое по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего должником ФИО5 (далее - управляющий) о привлечении контролирующих должника лица: ФИО2, ФИО3, ФИО4, ООО «Элемент», ФИО6 (далее - ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: финансовый управляющий имуществом ФИО6 – ФИО7; акционерное общество «Роспан Интернешнл».

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Западно-Сибирского округа приняли участие представители: ФИО3 – ФИО8 по доверенности от 18.10.2022; ООО «Элемент» – ФИО9 по доверенности от 09.12.2022.

В судебном заседании в режиме веб-конференции (в режиме онлайн) посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» принял участие представитель общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «РТ-Капитал» – ФИО10 по доверенности от 27.01.2023.

Суд установил:

в деле о банкротстве ООО «СГК» его управляющий 21.09.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц (далее - КДЛ): ФИО2, ФИО3, ФИО4, ООО «Элемент», ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 08.09.2022 заявление управляющего удовлетворено частично; признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; в удовлетворении заявления о привлечении ООО «Элемент», ФИО6 к субсидиарной ответственности отказано; производство по рассмотрению вопроса о размере субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО4 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2023 определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 08.09.2022 отменено в части; в отмененной части принят новый судебный акт; признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ООО «Элемент» по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в указанной части производство по рассмотрению вопроса о размере субсидиарной ответственности ООО «Элемент» приостановлено до окончания расчетов с кредиторами; к субсидиарной ответственности на основании статей 9, 61.12 Закона о банкротстве привлечены ФИО2 в сумме 71 866 152,05 руб., ФИО3 в сумме 313 304,01 руб.; в остальной части определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

ФИО2, ФИО3, ФИО4, ООО «Элемент» обратились с кассационными жалобами. 

Доводы кассационной жалобы ФИО2 сводятся к тому, что он являлся номинальным руководителем, поскольку в период с 2013 по 2021 год выполнял функции руководителя другого предприятия, расположенного в Белгородской области, поэтому в управлении должником участия не принимал, контроль за производственным процессом не осуществлял, кадровую политику не проводил, доступа к первичной бухгалтерской документации, печатям, штампам, расчетным счетам и материальным ценностям ООО «СГК» не имел. Кассатор полагает, что управляющим не доказано, что целью совершения недействительных сделок на общую сумму 1, 382 млн. руб., заключенных в период руководства ФИО2 с 2015 по 2017 годы, являлось причинение имущественного ущерба должнику, его кредиторам, а также что у ООО «СГК» имелись признаки объективного банкротства, поскольку по данным бухгалтерской отчетности деятельность должника в 2016-2017 годы приносила прибыль.

ФИО4 в своей кассационной жалобе просит определение арбитражного суда от 08.09.2022 и постановление апелляционного суда от 26.01.2023 в части привлечения его к субсидиарной ответственности отменить.

В обоснование своей жалобы податель приводит следующие доводы: признаки неплатежеспособности у ООО «СГК» возникли до вступления ФИО4 в должность генерального директора (14.03.2018), в связи с чем отсутствуют основания для его привлечения к субсидиарной ответственности; совершенные должником в период руководства ФИО4 недействительные сделок на общую сумму 201 000 000 руб. не являлись причиной объективного банкротства должника, носят несущественный характер, поэтому с него могут быть взысканы лишь убытки в порядке статьи 61.20 Закона о банкротстве; размер его ответственности подлежит уменьшению в результате частичного возмещения ущерба и возврату имущества в конкурсную массу должника (70 677 850 руб.).

ФИО3 в своей кассационной жалобе просит отменить определение арбитражного суда от 08.09.2022 и постановление апелляционного суда от 26.01.2023, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению кассатора, суды неверно определили момент начала течения срока исковой давности на подачу управляющим заявления о привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ, который им пропущен (начал течь с даты введения наблюдения – 16.07.2018, а заявление подано в суд 21.09.2021). При этом суды неправильно определили период деятельности ФИО3 в качестве генерального директора должника, который исполнял обязанности руководителя ООО «СГК» с 15.09.2017 по 01.03.2018, а не по 13.03.2018 как указано судом, что позволило прийти к неверному выводу о том, что ООО «Элемент» является КДЛ, так как в последнем обществе он осуществлял функции директора с 01.03.2018 по 20.08.2019. 

ФИО3 полагает, что суд апелляционной инстанции пришел к неправомерному и не основанному на имеющихся в деле доказательствах выводу о том, что признаки неплатежеспособности возникли у ООО «СГК» не позднее 17.12.2015, поскольку факт обращения акционерного общества «Новиком Банк» (далее – АО «Новиком Банк») к должнику как поручителю заемщика с претензией в указанную дату документально не подтвержден, а из финансового анализа управляющего следует, что до 2018 года общество осуществляло прибыльную деятельность и было финансово устойчивым. Как следствие, заключенные им сделки в период руководства должником не являлись существенными, не привели и не могли стать причиной банкротства ООО «СГК».

Кроме того, кассатор указывает на то, что судами не верно определен совокупный размер денежных средств по заключенным в период его руководства должником недействительным сделкам. Так, судами не принято во внимание следующее: частично вред возмещен путем возврата ООО «Элемент» денежных средств, полученных от должника по подозрительным и фраудаторным сделкам; путем восстановления прав требования по договору цессии; часть сделок заключена в период, когда он не являлся руководителем должника; выводы судов основаны на судебных актах, в которых он не являлся лицом, участвующим в деле, поэтому они не могут носить для него преюдициального характера. 

Фактически ФИО3 исполнял функции исполнительного директора, а распоряжение активами должника осуществляли иные лица – ФИО11, ФИО12 и Галочка А.В., которые заключали спорные сделки и извлекали прибыль от неправомерной деятельности, однако указанному доводу оценка судами не дана. 

ООО «Элемент» в своей кассационной жалобе просит отменить постановление апелляционного суда от 02.02.2023 в части признания доказанным наличие оснований для привлечения общества к субсидиарной ответственности, оставить в силе определение арбитражного суда от 08.09.2022 в части отказа в удовлетворении заявления управляющего о привлечении ООО «Элемент» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В обоснование жалобы податель приводит следующие доводы: приговором Замоскворецкого районного суда города Москвы от 19.07.2021 по делу № 1-339/2021 (далее – приговор суда от 19.07.2021) установлено, что денежные средства в размере 1 000 000 000 руб., которые выданы АО «Новиком Банк» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Прометей КС» (далее – ООО «Прометей КС», заемщик) по кредитному договору от 29.08.2014 №555кл/14 и обеспечены поручительством ООО «СГК», неисполнение обязательств по которому и привело к банкротству последнего, похищены ФИО12 и сотрудниками АО «Новиком Банк», следовательно, основания для привлечения ООО «Элемент» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отсутствуют и не могут быть обусловлены действиями общества; апелляционный суд не привлек к субсидиарной ответственности по долгам должника ФИО12 и сотрудников АО «Новиком Банк», незаконные действия которых привели к банкротству должника; ООО «Элемент» не имеет отношения к задолженности ООО «СГК», возникшей в период с 2016 по 2018 годы в размере более 3 400 000 000 руб.; заключение договора аренды 02.08.2018 с ООО «ОТК-Трейд» не свидетельствует о переводе бизнеса с должника на ООО «Элемент», а полученная с 2018 года прибыль от деятельности связана с наличием у последнего собственной нефтебазы и арендой нефтебазы у ООО «МС-Холдинг»; вывод суда апелляционной инстанции о том, что ООО «Элемент» является КДЛ или аффилированным с должником лицом документально не подтвержден, общества осуществляли различные виды деятельности и не были подконтрольны друг другу, доказательств передачи производственных мощностей и оборудования должника последнему не подтверждается имеющимися в деле доказательствами; осуществление ООО «Элемент» после 2017 года предпринимательской деятельности связано со сменой руководства и строительством собственной нефтебазы, что привело к росту прибыли и активов.

Поступившие от ООО «РТ-Капитал» отзывы на кассационные жалобы приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Судом округа отказано в приобщении письменных пояснений конкурсного управляющего в связи с несоблюдением требований статьи 279 АПК РФ о надлежащем и заблаговременном его направлении всем участвующим в деле лицам.

В судебном заседании представители сторон поддержали каждый свои доводы, изложенные в кассационных жалобах и отзывах на них.

Рассмотрев кассационные жалобы, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемого судебного акта, суд кассационной инстанции не находит оснований для его отмены.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ООО «СГК» зарегистрировано в качестве юридического лица 20.08.2008, основным видом деятельности которого является хранение и складирование нефти и продуктов ее переработки.

Из заявления конкурсного управляющего следует, что с 15.09.2013 по 14.09.2017 генеральным директором ООО «СГК» являлся ФИО2; с 15.09.2017 по 13.03.2018 ФИО3; с 14.03.2018 по 10.12.2018 ФИО4; участником ООО «СГК» с долей участия в уставном капитале в размере 90 % является ФИО6 

Таким образом, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО6 являются КДЛ в силу статьи 61.13 Закона о банкротстве.

Кроме того, управляющий указал на то, что ООО «Элемент» также является КДЛ и подлежит привлечению к субсидиарной ответственности должника в связи с переводом на него производственных мощностей (нефтебазы, ранее арендованной должником у ООО «ОТК-Трейд»), оборудования и ключевого управленческого персонала ООО «СГК» в целях продолжения осуществления основной хозяйственной деятельности, извлечения прибыли и неосуществления за ее счет расчетов с кредиторами должника. Фактически смоделирована схема ведения бизнеса по модели «центр прибыли» – ООО «Элемент», а «центр убытков» – ООО «СГК».

Полагая, что имеются основания для привлечения вышеперечисленных КДЛ к субсидиарной ответственности, управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением, указывая на то, что ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности должника за доведение его до банкротства, неправомерный вывод активов в результате совершения ряда недействительных сделок, которыми ООО «СГК» и его кредиторам причинен существенный вред, а также за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о признании должника банкротом; ООО «Элемент» подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за перевод бизнеса с должника, что послужило причиной прекращения его предпринимательской деятельности, усугубило его финансовое положение, окончательно лишив возможности производить расчеты по обязательствам перед кредиторами.

Суд первой инстанции, удовлетворяя требования о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3 и ФИО4 за совершение недействительных сделок, в результате которых общество доведено до банкротства, исходил из положений статей 10, 61.11 Закона о банкротстве и доказанности факта причинения в результате их совершения существенного вреда имущественным интересам должника и его кредиторов; отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, суд не усмотрел в ее действиях (бездействии) причин банкротства должника, а в отношении ООО «Элемент» пришел к выводу об отсутствии у него возможности влиять на деятельность должника, доказательств аффилированности, взаимосвязи данных обществ и неправомерного перевода бизнеса на него и активов должника.

Апелляционный суд, частично отменяя определение суда первой инстанции, удовлетворил заявление управляющего в части привлечения ООО «Элемент» к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве и в части привлечении к субсидиарной ответственности на основании статей 9, 61.12 Закона о банкротстве ФИО2 и ФИО3 за неподачу ими заявления о признании должника банкротом, установив ее размер.

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ (далее – Закон № 266-ФЗ), заявления, поданные с 01.07.2017, о привлечении к субсидиарной ответственности должника и иных лиц в деле о банкротстве, предусмотренной ранее статьей 10 Закона о банкротстве, рассматриваются в редакции настоящего Закона.

В то же время применение той или иной редакции статей 9, 10 Закона о банкротстве, либо статей 61.11 – 61.12 Закона о банкротстве в целях регулирования материальных правоотношений, касающихся субсидиарной ответственности, зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности.

Судом апелляционной инстанции правомерно учтено, что в заявленный управляющим период времени действовали материально-правовые нормы о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, предусмотренные как положениями статей 9, 10 Закона о банкротстве в редакции до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, так и после вступления в силу новых положений статей 61.11-61.12 Закона о банкротстве, регулирующих основания привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности. 

В отношении привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве содержатся по сути аналогичные нормы. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В силу абзаца второго пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 данной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный менеджер в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника (пункт 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Аналогичные по существу разъяснения изложены в абзаце первом пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно которым обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом при разрешении вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем, когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

В настоящем случае апелляционный суд обоснованно усмотрел наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статей 9, 10 и 61.12 Закона о банкротстве.

Материалами дела подтверждается, что признаки неплатежеспособности ООО «СГК» возникли не позднее 17.12.2015. Как следует из решения Тверского районного суда города Москвы от 21.12.2016 по делу № 2-5827/2016, удовлетворены исковые требования АО «Новиком банк» о взыскании задолженности по кредитному договору от 29.08.2014 № 555кл/14 в размере 953 393 135,57 руб. с поручителей ООО «Прометей КС», включая ООО «СГК» и ООО «ОТК-Трейд», поскольку заемщиком не выполнены условия кредитного договора, в связи с чем 17.12.2015 в адреса всех обязанных по кредитному договору лиц, в том числе ООО «СГК», направлены требования о погашении задолженности.

Таким образом, ООО «СГК» в лице своих руководителей осведомлено о наличии задолженности по договору поручительства перед АО «Новиком банк», требования кредитора впоследствии включены в реестр должника, указанное, в свою очередь, свидетельствует о том, что у должника с указанного периода времени имелись признаки неплатежеспособности.

Наличие признаков неплатежеспособности на указанную дату подтверждается анализом финансового состояния должника, проведенным управляющим за период с 01.01.2015 по 31.12.2017, из которого следует, что рост ликвидных активов обусловлен увеличением дебиторской задолженности и прочих оборотных активов. В отсутствие у должника реальных активов (ликвидного имущества), документов, подтверждающих фактическое наличие и реальность дебиторской задолженности, возможность ее взыскания, а также запасов и прочих оборотных активов, управляющий пришел к выводу о том, что на протяжении всего анализируемого периода у ООО «СГК» недостаточно имущества для покрытия долгов, показатели обеспеченности должника активами имеют низкие значения против высокого уровня его обязательств.

При этом недостоверность бухгалтерской и финансовой отчетности должника за указанные периоды времени подтверждается тем, что в рамках настоящего дела о банкротстве признаны недействительными сделками многочисленные перечисления должником денежных средств в пользу третьих лиц в отсутствие встречного предоставления на общую сумму 2,299 млрд. руб., поэтому утверждения ответчиков о значительной прибыли общества и отсутствии у должника признаков объективного банкротства в указанный период времени не подтверждены надлежащими, относимыми и допустимыми доказательствами, поэтому суд апелляционной инстанции правомерно исходил из доказанности оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по данному основанию, учитывая выявленные реальные активы должника на сумму 110 764 816,93 руб. и реестр требований кредиторов в общем размере 4 250 527 708,15 руб. 

Таким образом, совокупностью представленных в дело доказательств подтверждается наличие у должника признаков объективного банкротства по состоянию на 17.12.2015, влекущих обязанность руководителей ФИО2 и ФИО3 обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «СГК» банкротом не позднее 17.01.2016 на основании статей 9, 61.12 Закона о банкротстве, которая ими не исполнена, что является основанием для привлечения таких руководителей к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после указанной даты.

В части привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности за совершение недействительных сделок.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия КДЛ в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В частности, согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) КДЛ, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

В пункте 23 Постановления № 53 сформулирована презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок), которая может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Таким образом, квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к КДЛ может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Так, в ходе конкурсного производства ООО «СГК» управляющим выявлены факты совершения КДЛ многочисленных сделок на общую сумму 2 299 000 000 руб., в результате совершения которых осуществлен вывод ликвидных активов ООО «СГК» (денежных средств) в целях причинения вреда должнику и его кредиторам, что подтверждено вступившими в законную силу судебными актами. 

Так, определениями Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 25.10.2019, 11.11.2019, 13.11.2019, 14.11.2019, 04.12.2019, 10.12.2019, 12.12.2019, 30.12.2019, 21.04.2020, 02.07.2020, 04.02.2020, 13.02.2020, 17.02.2020, 19.02.2020, 17.03.2020, 18.03.2020, 21.04.2020 по настоящему делу на основании пункта 2 статьи 61.2, пунктов 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ признаны недействительными сделки по перечислению должником в пользу третьих лиц денежных средств на общую сумму 2 299 000 000 руб., из которых в период руководства ФИО2 – 1 382 000 000 руб.; в период руководства ФИО3 – 716 000 000 руб.; в период руководства ФИО4 – 201 000 000 руб.

В рамках данных обособленных споров установлено, что денежные средства выведены должником в отсутствие какого-либо встречного предоставления либо в пользу аффилированных лиц, в том числе ООО «Элемент», либо в пользу юридических лиц, которые подпадают под признаки «фирм-однодневок». 

При этом в настоящее время возможность возврата денежных средств в конкурсную массу должника от таких обществ существенно затруднена либо утрачена. Тот факт, что ООО «Элемент» в рамках принудительного исполнения вступивших в законную силу судебных актов вернуло в конкурсную массу должника 70 677 850 руб. (в рамках принудительного взыскания 4 252 036,53 руб. и после возбуждения судом дела о банкротстве ООО «Элемент» № А81-8585/2021 - 66 425 813,47 руб.) не свидетельствует об отсутствии оснований для привлечения бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности за совершение ими подозрительных сделок с аффилированным лицом – ООО «Элемент». Восстановление прав требования должника на взыскание дебиторской задолженности также не означает реальный возврат данного актива, поскольку у управляющего отсутствуют первичные учетные бухгалтерские документы для ее взыскания, риск получения спорных денежных средств неуправомоченным цессионарием в такой ситуации не исключен, как и истечения сроков давности для принудительного взыскания дебиторской задолженности.

Суды обоснованно исходили из того обстоятельства, что действительная стоимость активов ООО «СГК» составляет 110 764 816,93 руб., а реестр требований кредиторов должника – 4 250 527 708,15 руб., поэтому заключение каждым из указанных лиц недействительных сделок на столь значительные суммы носит существенный характер для должника, что в силу подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и разъяснений пункта 17 Постановления № 53 указывает на существенное ухудшившие финансового положения должника, уже находящегося в ситуации имущественного кризиса, от неправомерных действий его руководителей, в результате которых окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств.

Действия ФИО2, ФИО3, ФИО4 по заключению (совершению) недействительных сделок в равной мере способствовали созданию условий для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, поэтому суды пришли к верному выводу о том, что указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по долгам должника по статьям 10, 61.11 Закона о банкротстве в солидарном порядке.

При этом судами правомерно учтено, что последующие руководители ФИО3 и ФИО4, не могли не знать о выводе активов ООО «СГК» со стороны прежних руководителей на значительные суммы в отсутствие встречного предоставления, однако со своей стороны не предприняли разумных и добросовестных действий по оспариванию недействительных сделок должника, взысканию с бывших руководителей убытков, а, напротив, продолжили аналогичную незаконную деятельность, чем еще больше усугубили финансовое положение должника.

Довод бывших руководителей должника о номинальном характере их руководства не нашел своего подтверждения и обоснованно опровергнут судами со ссылкой на заключение ими договоров, открытие банковских счетов, участие в проведении общих собраний участников и т.п.

Ссылка ФИО3 на то, что он не являлся участником обособленных споров, в рамках которых сделки, заключенные в период его руководства, признаны недействительными, а потому они не могут носить для него преюдициального характера, основана на неверном толковании норм права. С учетом разъяснений, содержащихся постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 16.11.2021 № 49-П, определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.06.2022 № 305-ЭС21-29550, ответчики по обособленным спорам после принятия заявления о привлечении их к субсидиарной ответственности имеют право на обжалование определения суда о признании сделки недействительной.

Таким образом, процессуальный статус участника дела о банкротстве должника ФИО3 приобрел после 26.11.2021 в связи с участием в обособленном споре в качестве ответчика о привлечении к субсидиарной ответственности, поэтому он мог в установленные законом сроки обжаловать судебные акты, принятые в рамках обособленных споров о признании недействительными сделок должника. 

Несвоевременное обращение ФИО3 в суд с соответствующими заявлениями не свидетельствует о нарушении его прав на судебную защиту, тем более, что им не приводится разумного обоснования экономической целесообразности для должника заключения спорных сделок.  

Относительно привлечения ООО «Элемент» к субсидиарной ответственности суд округа учитывает следующее.

ООО «Элемент» привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам должника как КДЛ, незаконно извлекшее выгоду из банкротства должника, следствием чего стала невозможность удовлетворения требований кредиторов. Извлечение выгоды заключалось в переводе бизнеса должника с целью уклонения от погашения требований его кредиторов, при этом ООО «СГК» выступило в роли «центра убытков», а производственная деятельности должника продолжена ООО «Элемент», являющегося «центром прибыли», под руководством бывшего руководителя ООО «СГК» - ФИО3

О согласованности и скоординированности действий данных обществ и их руководителей через участие формально обособленного юридического лица, получившего экономические преференции в ущерб независимым кредиторам должника, свидетельствует совокупность установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств: до 2017-2018 годов ООО «Элемент» не вело хозяйственную деятельность, было зарегистрировано в ином регионе – Ярославской области и имело нулевую бухгалтерскую отчетность; в январе 2018 года ООО «Элемент» перерегистрировано в Ямало-Ненецком автономном округе по адресу должника и стало получать прибыль за счет вывода на него активов должника: нефтебазы, которая ранее находилась в аренде у должника, оборудования и денежных средств; в деятельности ООО «Элемент» с марта 2018 года функции генерального директора осуществлял ФИО3, являющийся бывшим руководителем должника, ключевые должности заняли также бывшие работники должника (юрист, главный бухгалтер, главный инженер); рост прибыли у ООО «Элемент» прямо пропорционален снижению прибыли у ООО «СГК»; указанные лица являются фактически аффилированными по отношению друг к другу, что подтверждено вступившими в законную силу судебными актами; произведено переоформление договоров с контрагентами должника на ООО «Элемент»; хозяйственная деятельность, производственные мощности и лицензии у обществ совпадают; в рамках проведения налоговой проверки у ООО «Элемент» обнаружены документы и печати ООО «СГК», что подтверждает их подконтрольности одним лицам.

Перевод бизнеса должника на ООО «Элемент» сопровождался переходом производственных мощностей, оборудования и иных активов с должника на ООО «Элемент», что сделало невозможным ведение ООО «СГК» прежней хозяйственной деятельности в целях извлечения прибыли и расчетов с кредиторами.

При этом суды пришли к правомерному выводу о том, что представленные ООО «Элемент» в материалы дела документы не свидетельствуют о наличии у общества собственной нефтебазы, исходя из критериев их относимости, допустимости и достаточности. Представленные ООО «Элемент» пояснения относительно существа прибыли и ее источника, отраженные в бухгалтерской отчетности общества, носят противоречивый характер и документально не подтверждены.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что в результате совершения согласованных действий руководства должника осуществлен перевод деятельности ООО «СГК» на ООО «Элемент», которую фактически продолжил тот же управленческий персонал под руководством ФИО3 на базе фактически тех же активов, вследствие чего окончательно утрачена возможность восстановления платежеспособности должника, в связи с чем ООО «Элемент» правомерно привлечено к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Обстоятельства, установленные приговором суда от 19.07.2021, не свидетельствуют об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Элемент», ФИО2, ФИО3 и ФИО4, учитывая объем требований кредиторов (более 4 млрд. руб.), размер выведенных ими активов (более 2,3 млрд. руб.) и перевод бизнеса должника на ООО «Элемент», которые совершены как до, так и после возникновения у должника как у поручителя обязанности по выплате АО «Новиком банк» задолженности в сумме 1 млрд. руб. Существенная диспропорция между активами и обязательствами должника формировалась, в том числе в результате действий ответчиков в период с 2015 по 2018 годы, привела к прекращению предпринимательской деятельности должника и невозможности удовлетворения требований его кредиторов. 

Тот факт, что действия иных лиц, в том числе ФИО12, могли послужить основанием для причинения должнику убытков и имеются основания для их привлечения к ответственности по долгам должника, в том числе субсидиарной, не снимают с ответчиков обязанности по возмещению причиненного должнику вреда в результате их неправомерных действий, тем более, что их роль и участие в хозяйственной деятельности должника иных лиц ответчиками надлежащим образом суду не раскрыты и из материалов дела не следует. 

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 кассационные жалобы доводов не содержат, оснований для привлечения мажоритарного участника ООО «СГК» к субсидиарной ответственности по долгам должника суд округа не усматривает. Учитывая тот факт, что определением суда от 25.10.2019 по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве признана недействительной сделка по перечислению в ее пользу 12 900 000 руб., то взыскания с ФИО6 убытков в указанном размере не требуется, поскольку судом применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника данной денежной суммы.

Довод ФИО3 о том, что суды неверно определили момент начала течения срока исковой давности на подачу управляющим настоящего заявления, который, по мнению кассатора, начал течь с даты введения наблюдения (16.07.2018), подлежит отклонению.

В рассматриваемом случае суды правомерно исходили из того, что с даты введения в отношении должника процедуры конкурсного производства (17.12.2018) на дату обращения управляющим в суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности (21.08.2021) объективный трехлетний срок исковой давности не истек.

Учитывая длящийся характер нарушения прав должника со стороны ответчиков, взаимосвязанный и взаимообусловленный характер их действий по выводу активов и совершению большого количества недействительных сделок, недостоверную бухгалтерскую отчетность, содержащую сведения о завышенных активах должника, непередачу документации управляющему о деятельности ООО «СГК» за три года до его банкротства, перевод бизнеса должника на другое лицо, суд округа соглашается с выводами судов о том, что срок исковой давности управляющим не пропущен и не может исчисляться с даты введения в отношении должника процедуры наблюдения.

Суд кассационной инстанции полагает, что при рассмотрении обособленного спора апелляционный суд установил все существенные для дела обстоятельства и дал им надлежащую правовую оценку, его выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по обособленному спору, нормы права к установленным обстоятельствам применены правильно.

Касающиеся существа спора доводы заявителей кассационных жалоб выражают их несогласие с выводами суда об оценке установленных обстоятельств и направлены на их переоценку, что согласно статье 286, части 2 статьи 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены обжалуемого судебного акта, суд округа не установил, в связи с чем кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2023 по делу № А81-3284/2018 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

Председательствующий Ю.И. Качур

СудьиН.В. ФИО13

ФИО1