ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

24.01.2024                                                                                      Дело № А40-5049/18

 

Резолютивная часть постановления оглашена 18 января 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 января 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – явился лично, предъявил паспорт, ФИО2 по доверенности от 01.09.2023;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Калужский цементный завод» - ФИО3 по доверенности от 01.09.2023;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Премиумстрой» – ФИО4 по доверенности от 10.01.2024;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Премиумстрой», конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Калужский цементный завод» и ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2023,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.10.2023

по заявлению о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Премиумстрой»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 09.10.2018 общество с ограниченной ответственностью «Премиумстрой» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО5

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.03.2019 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2019 конкурсным управляющим должника утверждена ФИО7

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2022 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО8

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении общества с ограниченной ответственностью «Калужский цементный завод», ФИО1 ФИО9 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также о взыскании убытков с общества с ограниченной ответственностью «Калужский цементный завод» (далее – завода), ФИО11, ФИО10, ФИО12, ФИО13 и ФИО1, которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.10.2023, было удовлетворено частично, суд привлек завод, ФИО9 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановил производство по заявлению в части определения размера ответственности ответчиков до окончания расчетов с кредиторами, взыскал с ФИО1 в пользу должника убытки в размере 55 370 318,54 руб., взыскал с ФИО11 в пользу должника убытки в размере 392 260 евро по курсу Центрального Банка Российской Федерации (Банка России) на день осуществления платежа, в удовлетворении остальной части заявленных требований отказал.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий должника, конкурсный управляющий завода и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, обжалуемые определение и постановление отменить.

Конкурсный управляющий должника просит суд отменить судебные акты в части отказа в привлечении ФИО1 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также в части отказа во взыскании убытков с ФИО10, ФИО12 и ФИО13, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме, а конкурсный управляющий завода и ФИО1, в свою очередь, просят суд отменить судебные акты в части привлечения их к субсидиарной ответственности и взыскания с них убытков, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований в указанной части.

В судебном заседании представители кассаторов доводы своих кассационных жалоб поддержали, возражали против удовлетворения кассационных жалоб процессуальных оппонентов.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, завод и ФИО11 являются участниками должника, ФИО10 являлся генеральным директором должника в период с 11.07.2013 по 16.11.2015, ФИО12 - в период с 16.11.2015 по 13.09.2016, ФИО13 - в период с 13.09.2016 по 15.09.2017, ФИО1 - в период с 15.09.2017 по 05.09.2018, ФИО9 - в период с 05.09.2018по 08.10.2018.

То есть, ответчики являлись контролирующими должника лицами, по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО9 и ФИО11, взыскания с последнего убытков, а судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в указанных частях у суда округа не имеется.

Заявление конкурсного управляющего должник мотивировано тем, что ФИО1 не была в полном объеме исполнена обязанность по передаче документации должника, а также тем, что заводом, ФИО10, ФИО12, ФИО13 и ФИО1 совершались действия, повлекшие существенный вред имущественным правам кредиторов и (или) приведшие к возникновению убытков.

Частично удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с положениями подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством: Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Согласно пункту 1 статьи 9 Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее – Закона о бухгалтерском учете), все хозяйственные операции, проводимые организацией, должны оформляться оправдательными документами.

Эти документы служат первичными учетными документами, на основании которых ведется бухгалтерский учет.

Руководитель организации несет ответственность за достоверность показателей и обязан при предоставлении годового бухгалтерского баланса провести инвентаризацию активов.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве, с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника.

Руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности, руководитель должника несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Определением от 30.07.2021 Арбитражный суд города Москвы обязал руководителя должника в течение трех дней с даты утверждения временного управляющего передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати и штампы, материальные и иные ценности должника временному управляющему.

Также, решением от 09.10.2018 Арбитражный суд города Москвы обязал руководителя должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати и штампы, материальные и иные ценности должника конкурсному управляющему.

Однако, решение Арбитражного суда города Москвы от 09.10.2018 ФИО9 в добровольном порядке исполнено не было.

Неисполнение генеральным директором обязанности по передаче документов не позволило конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнить обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принять меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявить к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Вместе с теми, суды критически оценили доводы конкурсного управляющего должника о наличии оснований для привлечения ответчика  ФИО1 к субсидиарной ответственности за неисполнение им обязанности по передаче управляющему документации должника, поскольку, как установлено судами, в ходе исполнительного производства судебному приставу были предоставлены документы, подтверждающие тот факт того, что  полномочия ФИО1 как генерального директора были досрочно прекращены 05.09.2018, а генеральным директором должника был избран ФИО9, в обоснование чего предоставлен протокол внеочередного общего собрания участников от 05.09.2018 № 05/09.

Также, в материалы исполнительного производства ФИО1 был представлен акт приема-передачи документов от 06.09.2018 о передаче документов от ФИО1 ФИО9

Исследовав в совокупности представленные в материалы дела доказательства, суд пришел к законному выводу о том, что ФИО1 доказал принятие им мер по надлежащему исполнению обязательства по передаче документации следующему руководителю должника.

Таким образом, оснований для возложения на ФИО1 субсидиарной ответственности за непередачу документов не имеется.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в случае, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу пункта 18 постановления от 21.12.2017 № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 56 постановления от 21.12.2017 № 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, инициатор спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица должен доказать обстоятельства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, которые, в свою очередь, являются опровержимыми презумпциями признания должника банкротом вследствие действий (бездействия) контролирующего лица и вины последнего в несостоятельности должника.

В отношении ответчиков ФИО10, ФИО12, ФИО13 судами установлено, что они в период с 15.10.2013 по 17.11.2016 занимали  должность генерального директора должника.

В ходе рассмотрения обособленного спора ФИО10, ФИО12 и ФИО13 сотрудничали с конкурсным управляющим и судом, дали свидетельские показания из которых следует, что они являлись номинальными руководителя, подконтрольными ФИО11

В связи с тем, что в силу ограничений и требований налоговых органов и банков ФИО11, являющийся фактическим собственником холдинга и контролирующим должника лицом, не мог быть официально зарегистрирован в качестве учредителя и (или) генерального директора многих других аффилированных юридических лиц, поэтому, ответчиков оформили генеральными директорами должника в разный период по указанию ФИО11

Фактически ответчики не выполняли функции генерального директора должника.

Распорядительные функции не осуществляли, финансовые и имущественные сделки не заключали.

В связи с тем, что ответчики не находились по месту регистрации должника, и не следили за деятельностью общества, то каких-либо писем, уведомлений и требований ответчики не получали.

Сведений о сделках, а так же о наличии дебиторской задолженности должника не имели, печатей штампов должника на руках не имели.

В силу пункта 20 постановления от 21.12.2017 № 53, если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В рамках дела № А41-78446/17 была установлена взаимозависимость и подтверждение информации о контролирующем должника лице - генеральном директоре открытого акционерного общества Объединения «Мастер» (далее – общества «Мастер») ФИО11

Из материалов дела следует, что должник, а также иные юридические лица, входящие в группу компаний общества «Мастер», такие как ООО «Внешнеторговая компания «Автотехноимпорт», ООО Торговый дом «Главстройснаб», ООО «Кунцево-2», ООО «Калужский цементный завод», и другие общества входят в одну группу компаний, с общими экономическими интересами, под контролем конечного бенефициара - генерального директора общества «Мастер» ФИО11, то есть, являются фактически аффилированными.

В период с 13.09.2016 по 15.09.2017 участниками должника являлись ФИО11 и завод.

В свою очередь, единственным учредителем и участником завода являлось общество «Мастер».

Доля в обществе «Мастер» в размере 99,67 % принадлежит компании Master Group AG, I№c., а оставшаяся доля 0,33 % принадлежит компании Marlborough Estates LTD, при этом, обе вышеуказанные доли принадлежат ФИО14, которая состоит в родстве с ФИО11 (мать).

Помимо этого, генеральным директором Master Group AG, I№c. является ФИО11

Таким образом, констатировал суд, конечным бенефициаром и контролирующим должника лицом являлся ФИО11

Структурная система холдинга это сеть компаний, большинству из которых предоставлялись кредиты.

Цель предоставления кредитов - пополнение оборотных средств, а фактически для рефинансирования других кредитов и иных проектов, осуществляемых обществом «Мастер».

Следовательно, ФИО11 имел статус контролирующего должника лица, поскольку был правомочен назначать генерального директора должника, координировать и участвовать в операционной деятельности должника, давать обязательные для исполнения поручения, а также иным образом оказывать влияние на действия должника, как непосредственно своими действиями, так и опосредованно – через генеральных директоров.

С учетом изложенного, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО11, являясь участником общества и его контролирующим лицом, причинил убытки обществу в размере 392 260 евро.

В соответствии с пунктом 16 постановления от 21.12.2017 № 53, суд должен оценить существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Аналогичная правовая позиция содержится в абзаце 2 пункта 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановления от 30.07.2013 № 62).

В настоящем случае, отметили суды, в материалы обособленного спора не представлены относимые и допустимые доказательства тому, что ФИО10, ФИО12, ФИО13  совершали действия, которые бы могли привести или привели к несостоятельности должника и к невозможности погашения требований кредиторов.

Поскольку доказательств совершения ими совокупности сделок, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, конкурным управляющим не было представлено, то суд обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований в указанной части.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве, арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением (пункт 6 статьи 61.10 закона о банкротстве).

В пунктах 3 и 4 постановления от 21.12.2017 № 53 указано на то, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1-3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца 2 статьи 2, пункта 2 статьи 3, а также пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве, для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Из пояснений ФИО10, ФИО12 и ФИО13 установлено, что ФИО11 являлся фактическим руководителем должника, давал ему указания относительно распоряжения денежными средствами, занимал кабинет руководителя, деятельность ФИО11 была неотделима от деятельности должника (одни бригады работников, одни помещения, материалы).

Исходя из того, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия/отсутствия формально-юридических признаков аффилированности судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов (пункт 3 постановления от 21.12.2017 № 53, пункт 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2(2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018).

Поскольку ФИО11 извлек выгоду из недобросовестного поведения руководителя должника, имел возможность определять действия должника: в отношении с работниками представлялся руководителем, фактически распоряжался денежными потоками, получал денежные средства по сделкам, признанным впоследствии недействительными, то есть извлекал преимущества из системы организации предпринимательской деятельности должника, суд правомерно признал ФИО11 контролирующим должника лицом.

Конкурсный управляющий также вменяет ФИО11 и заводу действия, приведшие к банкротству должника: совершение сделок, перечислений в пользу заинтересованных лиц, непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности.

Таким образом, принимая во внимание то, что действия ответчиков выходили за пределы обычного ведения хозяйственной деятельности, не свойственны добросовестным участникам гражданского оборота, совокупные действия ответчиков привели к невозможности погашения требований внешних кредиторов, в том числе за счет выведенной ликвидной дебиторской задолженности, суд установил наличие оснований для привлечения ФИО11 и завода к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве предусмотрено, что случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

Для привлечения контролирующих должника лик к ответственности по статье 61.20 Закона о банкротстве, необходимо наличие нескольких связанных между собой обстоятельств: наличие у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего должника лица; совершение контролирующим должника лицом неправомерных действий (бездействия), связанных с деятельностью должника; негативные последствия в виде причинения должнику убытков; причинно-следственная связь между противоправным повелением контролирующего должника лица, привлекаемого к ответственности и наступившими убытками.

При привлечении руководителей должника к ответственности за убытки, причиненные должнику, Закон о банкротстве устанавливает особенности привлечения данных лик к ответственности по корпоративным основаниям и является специальной нормой к нормам, содержащимся в ГК РФ и Федеральном законе от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Законе об обществах с ограниченной ответственностью).

В связи с этим, при рассмотрении заявления о привлечении к ответственности по данным основаниям применяются разъяснения, данные в абзаце 3 пункта 1 постановления от 30.07.2013 № 62 в части, не противоречащей Закону о банкротстве.

ГК РФ предусматривается, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Такое лицо будет нести ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (пункты 1 и 2 статьи 53.1 ГК РФ).

При этом пунктом 4 статьи 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью установлено, что если будет доказано наличие вины у нескольких таких лиц, то они несут солидарную ответственность по причиненным убыткам.

Размер ответственности контролирующего должника лица, согласно статье 61.20 Закона о банкротстве, составляет размер причиненных должнику убытков.

При этом, убытки взыскиваются в пользу должника и пополняют конкурсную массу.

В силу пункта 2 статьи 393 ГК РФ, убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 ГК РФ.

Возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 15 ГК РФ, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В рамках настоящего спора установлено совершение учредителем должника ФИО11 неправомерных действий по растрате денежных средств.

Судом установлено, что непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности (пропуск срока исковой давности) привело к невозможности пополнения конкурсной массы.

Кроме того, конкурсный управляющий должника ссылался на то, что при анализе финансово-хозяйственной деятельности должника конкурсным управляющим была выявлена дебиторская задолженность к зарубежному контрагенту – GERB Schwingungsisolierungen GmbH & Co. KG (далее – компании).

Данная дебиторская задолженность образовалась в результате перечисления денежных средств в период с 28.06.2013 по 24.03.2014 в размере 436 460 евро по договору от 03.06.2013 № Е-61515А на покупку оборудования для цементного завода по выпуску клинкера (демпферы для цементных и сырьевых мельниц) на условиях поставки FCA Берлин (Инкотемс 2010).

Согласно материалам досье валютного контроля, товар на сумму 392 260 евро поставлен не был.

По условиям договора, срок исполнения обязательств по договору, с учетом дополнительного соглашения от 27.08.2013 № 1, истек 15.10.2013.

Соответственно, срок исковой давности для взыскания дебиторской задолженности истек 17.11.2016 (с учетом выходных дней).

Между названной компанией (подрядчиком) и должником (генеральным подрядчиком) был заключен договор от 24.01.2013 № 20311 на проектирование, изготовление и доставку оборудования и комплектующих, осуществления надзора за монтажными работами, оказания технического содействия.

Во исполнение указанного договора, должник перечислил сумму 1 000 000,00 евро.

В счет перечисленных денежных средств товар на сумму 969 800 евро на территорию Российской Федерации поставлен не был.

Подпунктом 2 пункта 1 статьи 19 Федерального закона от 10.12.2003 № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» (далее – Закона о валютном контроле) установлено, что при осуществлении внешнеторговой деятельности резиденты, если иное не предусмотрено настоящим законом, обязаны в сроки, предусмотренные внешнеторговыми договорами (контрактами), обеспечить возврат в Российскую Федерацию денежных средств, уплаченных нерезидентам за не ввезенные в Российскую Федерацию (неполученные на территории Российской Федерации) товары, невыполненные работы, не оказанные услуги, непереданные информацию и результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них.

Нарушение установленной обязанности влечет привлечение лица к административной ответственности, предусмотренной частью 5 статьи 15.25 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ).

По факту выявленного нарушения уполномоченным должностным лицом Белгородской таможни 23.19.2019 в отношении должника был составлен протокол об административном правонарушении АП № 10101000-3225/2019 по части 5 статьи 15.25 КоАП РФ.

Должностным лицом Белгородской таможни был установлен факт заключения договора, перевода денежных средств в размере 1 000 000 евро (21.03.2013) и срок завершения исполнения обязательств по договору (30.04.2018), а также тот факт, что товар на сумму 969 800 евро на территорию Российской Федерации поставлен не был.

По состоянию на 30.04.2018 генеральным директором должника ФИО1 указанные товары/денежные средства на территорию Российской Федерации возвращены не были.

Постановлением Московской таможни от 27.02.2020 о назначении административного наказания по делу об административном правонарушении № 10129000-5/2020, должник был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 5 статьи 15.25 КоАП РФ с назначением административного наказания в виде административного штрафа в размере 55 370 3018,84 руб.

Решением Центральной оперативной таможни от 09.12.2020 № 10119000/63ю/286А постановление Московской таможни оставлено без изменения.

Выводы, сделанные таможенным органом о признании должника виновным в совершении административного правонарушения также подтверждены вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 29.04.2021 по делу № А40-9798/21.

В связи с тем, что ФИО1 не были предприняты никакие меры по возвращению на территорию Российской Федерации имущества /денежных средств по контракту от 24.01.2013 № 20311, с него подлежат взысканию убытки в размере в размере административного штрафа – 55 370 318,54 руб.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 названной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

В свою очередь, ответчиком подобных доказательств представлено не было.

Частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Исходя из частей 1 и 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учетом изложенного, суд пришел к обоснованному выводу о том, что заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника следует признать обоснованным в части завода, ФИО9 и ФИО11

Доводы о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности правомерно были отклонены судом.

Завод был привлечен к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, за совершение сделок, перечислений в пользу заинтересованных лиц, непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности, что привело к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Согласно фактическим обстоятельствам дела, за период с июля 2012 по январь 2013 года, должником были совершены крупные сделки с компанией, обществами с ограниченной ответственностью «Унгер стил» и «Практика СК» на общую сумму 1 587 158 837,93 руб.

Заключенные в 2012 году сделки превысили 20 % от общей стоимости активов, а в 2013 году – 10 % от общей стоимости активов, при этом, денежные средства перечисленные указанным компаниям не были возвращены должнику, в связи с чем, кредиторам должника был причинен существенный вред.

К тому же, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Калужской области от 25.03.2019 по делу № А23-7285/17 было установлено, что руководством завода была разработана такая бизнес-модель строительства проекта «Калужский цементный завод», которая позволяла регулярно «размазывать» и «выводить» часть денежных средств, полученных от ГК «ВЭБ.РФ» на финансирование строительства завода с последующим возмещением НДС., что в последующем привело к выводу денежных средств в размере 2 848 390 000 руб.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ) в Закон о банкротстве были внесены изменения, в соответствии с которыми, статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, а Закон о банкротстве был дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Пунктом 3 статьи 4 названного Федерального закона установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции названного Федерального закона).

Вместе с тем, положениями статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ) и в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), предусматривались основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Статья 4 ГК РФ, определяющая правила действия во времени норм гражданского законодательства, являющихся нормами материального права и содержащего федеральные законы, регулирующие гражданские правоотношения, устанавливает, что акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

При этом, исходя из закрепленного в части 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принципа действия процессуальных норм во времени, судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Таким образом, при толковании правил применения Закона о банкротстве, необходимо учитывать указанные принципы, из чего следует, что подлежат применению нормы процессуального законодательства, изложенные в данной редакции закона.

Однако, указанное правило не придает обратной силы нормам материального права, в том числе нормам, предусматривающим основания привлечения лица к субсидиарной ответственности по долгам должника - юридического лица.

Кроме того, как следует из разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – информационное письмо), положения Закона о банкротстве в редакции Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статья 10) и Федерального закона от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» далее – Закона от 25.02.1999 № 40-ФЗ) в редакции Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статьи 4.2 и 14) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статья 10), и Закона от 25.02.1999 № 40-ФЗв редакции, действовавшей до вступления в силу Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, пункт 3 статьи 9.1 и статья 14), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Указанные разъяснения применимы и к отношениям, связанным с действием Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Однако, порядок привлечения лица к субсидиарной ответственности и его новые нормы, не ухудшающие положения лица, подлежит применению с учетом изменений, введенных Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Приведенные правовые позиции свидетельствуют о том, что в целяхпривлечения лица к субсидиарной ответственности применяютсяматериально-правовые нормы, действовавшие в тот период времени, когдавиновные действия были совершены таким лицом. 

При этом нормы процессуального права применяются в редакции, действующей на момент рассмотрения данного заявления.

В данном случае, основания привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за совершение сделок, приведших к банкротству должника, определялись редакцией Закона о банкротстве в редакции Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

В статье 10 Закона о банкротстве в указанной редакции, нормы о сроке давности для обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности не содержались.

Соответственно, к указанным правоотношениям применялись общие нормы о трехгодичном сроке исковой давности (статьи 196 и 200 ГК РФ).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 07.06.2012 № 219/12, судам необходимо учитывать, что согласно статье 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В случае применения данной нормы в делах о банкротстве, суду следует учитывать особенности процедур банкротства и соответствующие специальные нормы законодательства о банкротстве.

По смыслу статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, при определении момента начала течения срока исковой давности по заявлению о привлечении собственника имущества должника к субсидиарной ответственности в процедуре банкротства необходимо учитывать, что размер ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника, в связи с чем, такой срок может исчисляться не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы.

Аналогичная правовая позиция также содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2018 № 305-ЭС18-7255.

Предполагается, что в пределах объективного срока, отсчитываемого от даты признания должника банкротом, выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности, при этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Учитывая приведенные обстоятельства, срок для обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц начинает течь не раньше, чем с момента введения процедуры конкурсного производства, в остальных случаях само по себе признание должника банкротом не приводит к началу течения указанного срока.

С учетом изложенного, срок исковой давности для привлечения к субсидиарной ответственности за деяния, совершенные в период с 05.06.2009 по 29.06.2013, начал течь не ранее даты введения конкурсного производства (08.10.2018).

С заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий обратился 08.10.2021, то есть, вопреки доводам заявителей кассационных жалоб об обратном,  в пределах срока исковой давности.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенный в кассационной жалобе ФИО1 довод о необоснованности включения в размер его ответственности штрафа за нарушение должником положений валютного законодательства, мотивированный ссылкой на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.223 № 50-П «По делу о проверке конституционности пунктов 9 и 11 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданки ФИО15», судебной коллегией отклоняется, поскольку приведенный методологический подход применим в целях обеспечения права лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, на судебную защиту посредством рассмотрения компетентным судом его возражений относительно обоснованности требования кредитора, в том числе требования налогового органа, основанного на результатах проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля, как следствие, в указанном случае, высшей судебной инстанцией был разрешен вопрос о признании пункта 11 статьи 61.11.Закона о банкротстве не противоречащим Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования он не предполагает взыскания с контролирующих должника лиц суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на организацию-налогоплательщика.

Как следствие, суд округа не усматривает правовых оснований для расширительного толкования указанной правовой позиции.

В настоящем случае, контролирующим должника лицом нарушены нормы валютного законодательства Российской Федерации, что повлекло за собой привлечение должника к административной ответственности и наложении штрафа в размере 55 370 318,84 руб.

В силу пункта 4 постановления от 30.07.2013 № 62, добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством.

В связи с этим, в случае привлечения юридического лица к публично-правовой ответственности (налоговой, административной и т.п.) по причине недобросовестного и (или) неразумного поведения директора понесенные в результате этого убытки юридического лица могут быть взысканы с директора.

В настоящем случае, доводы конкурсного управляющего должника не неразумности поведения ответчика ФИО1 в указанной ситуации не опровергнуты, наличие объективных причин, воспрепятствовавших генеральному директору должника ФИО1 в течение длительного времени предпринять необходимые меры по истребованию у контрагента неосновательного обогащения, суду не указаны.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 названного Кодекса), не допускается.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции норм материального права и норм процессуального права либо о наличии выводов, не соответствующих обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.

Обжалуемые судебные акты отвечают требованиям законности, обоснованности и мотивированности, предусмотренным частью 4 статьи 15 и частью 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Поскольку кассационная жалоба рассмотрена по существу, введенное приостановление исполнения обжалуемых судебных актов подлежит отмене в силу статьи 283 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.10.2023 по делу № А40-5049/18 в обжалуемой части – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Отменить введенное определением Арбитражного суда Московского округа от 07.12.2023 приостановление исполнения определения Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2023 и постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.10.2023 по делу № А40-5049/18.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                 Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                             Н.А. Кручинина

 

                                                                                                          В.Л. Перунова