АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-20481/2018

г. Краснодар

21 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  21 июня 2024 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Денека И.М. и Мацко Ю.В., при участии в судебном заседании от ФИО1 (ИНН 

<

***>) – ФИО2  (доверенность от 09.12.2023), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационные жалобы ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 06.12.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2024 по делу № А32-20481/2018 (Ф08-4931/2024), установил следующее. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Транс Гефест Кубань» (далее – должник) ООО «Северо-Кавказская строительная компания» (далее – общество) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО3,ФИО1

Определением суда от 06.12.2023, оставленным без изменения в обжалуемой части постановлением апелляционного суда от 10.04.2024, заявление общества о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворено частично; к субсидиарной ответственности по долгам должника привлечены ФИО3 и ФИО1; с ФИО3 и ФИО1 взысканы солидарно в конкурсную массу ООО «Приоритет-Контроль» денежные средства в размере 7 811 109 рублей 66 копеек; в удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

 

В кассационных жалобах ФИО3 и ФИО1 просят отменить судебные акты и направить спор на новое рассмотрение. Податели жалобы ссылаются на ненадлежащее уведомление их судом первой инстанции о дате и времени судебного заседания, суд направил корреспонденцию по неверным адресам. Суды также не учли передаточный акт от 25.08.2017 № 77ав 4706905,  подтверждающий передачу всех документов ФИО4, на момент передачи документов переданы и документы на транспортные средства. Конкурсный управляющий не принял мер по установлению всех обстоятельств и розыску имущества. Кроме того, отсутствуют доказательства причинения обществу ущерба неправомерными действиями ответчиков.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы жалобы, жалобу ФИО3 также просил удовлетворить.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационные жалобы не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, Федеральная налоговая служба в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 1 по Краснодарскому краю обратилась в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Определением суда от 30.11.2018 заявление налогового органа признано обоснованным; в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим должника утверждена ФИО5 Постановлением апелляционного суда от 09.04.2019 определение суда от 30.11.2018 отменено, должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре, конкурсным управляющим утверждена ФИО6 Определением суда от 11.08.2020 ФИО7 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника. Определением суда от 25.05.2023 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО8

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО3, ФИО1, ссылаясь на то, что ими не передана бухгалтерская документация, что привело к затягиванию процедуры банкротства, а также к затруднению формирования и реализации конкурсной массы, а также не подано заявление о признании должника банкротом.

Удовлетворяя заявленные требования, суды руководствовались пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), статьями 9, 10, 61.10, 61.11, 61.12, 61.20, 126, 129 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьями 15, 53, 53.1, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 29, пунктом 1 статьи 13 Федерального закона от 06.12.2011 № 402 «О бухгалтерском учете» (далее – Закон о бухгалтерском учете), пункта 1 статьи 50 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановление № 62), правовой позицией, указанной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2017 № 307-ЭС15-19016, и пришли к выводу о доказанности наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по долгам должника ФИО3 и ФИО1 

Судебные акты обжалуются в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО1

Суды установили, что производство по делу о банкротстве возбуждено определением суда от 30.05.2018 на основании заявления уполномоченного органа, в то время, как признаки банкротства должника возникли не позднее даты возбуждения дела о банкротстве. Таким образом, предусмотренный статьей 61.10 Закона о банкротстве трехлетний период для определения признаков контролирующего лица надлежит исчислять с 30.05.2015 по 30.05.2018. В указанный период участниками и руководителями должника являлись следующие лица: ФИО4 – директор с 04.09.2017 и единственный участник общества с 01.09.2017; ФИО3 – участник с долей 50% с 21.10.2016 по 01.09.2017; ФИО1 – участник с долей 50% с 27.03.2013 по 01.09.2017.

Принимая во внимание пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ, пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"», учитывая доводы общества о том, что бездействие руководителей по не обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в период до 01.07.2017 подлежит рассмотрению с применением нормы статьи 10 Закона о банкротстве, а в период с 01.07.2017 по 29.05.2018 (дата подачи заявления о банкротстве должника уполномоченным органом) – по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве; в отношении не передачи отраженных в бухгалтерском балансе материальных ценностей подлежат применению нормы статьи 61.11 Закона о банкротстве, суды обоснованно исходили из следующего.

В постановлении апелляционного суда от 09.04.2019 по настоящему делу указано, что по данным последнего представленного должником бухгалтерского баланса от 24.03.2017 общая сумма активов должника составляет 171 853 тыс. рублей, основные средства – 3 568 тыс. рублей, дебиторская задолженность – 143 082 тыс. рублей, кредиторская задолженность – 147 722 тыс. рублей, запасы – 16 798 тыс. рублей. Соответственно, основным активом должника с 2015 года является дебиторская задолженность, по взысканию которой не принимались меры должником. Суды расценили указанные обстоятельства как свидетельствующие о совершении контролирующими должника лицами безвозмездных сделок и фактическом выводе активов должника, чем  нарушены права кредиторов должника. С целью сокрытия конечных выгодоприобретателей ФИО1 и ФИО3 (в лице ФИО1 по доверенности) отчуждены доли в уставном капитале должника гражданке иностранного государства ФИО4 на основании договоров купли-продажи доли в уставном капитале общества от 25.08.2017. После реализации долей ФИО4 деятельность должника не осуществлялась, отчетность не сдавалась.

Принимая во внимание сведения, предоставленные ФСБ России письмом от 07.10.2022 № 21/77/57-4069, о том, что ФИО4 в период с 01.01.2017 по 05.10.2022 пересекала Государственную границу Российской Федерации только 2 раза: 25.08.2017 (въезд) и 27.08.2017 (выезд), суды пришли к выводу о том, что ФИО4 въехала на территорию Российской Федерации исключительно для переоформления долей в уставном капитале должника и совершения для этого мнимых сделок купли-продажи долей без намерения продолжения ведения реальной хозяйственной деятельности должника.

При этом суды отметили, что контролирующими лицами должник не исполнена обязанность, предусмотренная абзацем 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, по обеспечению передачи бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему, в связи с чем проведение процедуры конкурсного производства в отношении должника существенно затруднено: невозможно произвести взыскание дебиторской задолженности в размере 143 082 тыс. рублей, установить основные средства – 3 568 тыс. рублей, и запасы – 16 798 тыс. рублей, выявить совершенные в период подозрительности сделки и их условий, проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы. Непередача документации должника привела к невозможности установить содержание принятых органами должника решений, исключила проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, не передача руководителем арбитражному управляющему финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя. Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества. Именно поэтому предполагается, что не передача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов. Однако, когда передача документации становится невозможной ввиду объективных факторов, находящихся вне сферы контроля директора, соответствующая презумпция применена быть не может.

Законодательством о банкротстве, действительно, предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При возникновении соответствующего спора на бенефициара может быть возложена обязанность раскрыть информацию о таких лицах. При неисполнении соответствующей обязанности последствия допущенного фактическим руководителем нарушения могут быть вменены этому бенефициару, поскольку именно он создает модель управления, при которой теневой директор совершает противоправные действия и его выявление становится невозможным.

Как установлено судами, на дату сдачи указанной отчетности контролирующими лицами являлись ФИО3 и ФИО1, которые продали в сентябре 2017 года доли в уставном капитале должника ФИО4 При этом доказательства передачи активов ФИО4 отсутствуют, никакой деятельности с момента перехода под контроль ФИО4 должник не вел. ФИО4 не зарегистрирована на территории Российской Федерации, контактные данные отсутствуют. Последнее движение по основному расчетному счет осуществлялось 03.02.2017, то есть за полгода до переоформления должника на ФИО4

При указанных обстоятельствах суды пришли к верному выводу о том, что ФИО4 является номинальным участником и руководителем должника, документальных доказательств осуществления ею деятельности должника, передаче ей документации, активов должника, суду не представлено.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

В действующей редакции Закона о банкротстве аналогичная норма содержится в статье 61.12 Закона о банкротстве.

Исследуя вопрос о неплатежеспособности должника, суды установили, что должник имеет непогашенную задолженность перед обществом по договору поставки от 18.02.2015 № 18 02/2015, подтвержденную решением Арбитражного суда Краснодарского края от 12.07.2017 по делу № А32-15624/2017, что указывает на наличие признаков неплатежеспособности. При этом кредиторская задолженность должника за 2015 год  увеличилась в 10 раз, что свидетельствует о возникновении признаков неплатежеспособности и объективного банкротства у должника в начале 2015, то есть до возникновения задолженности перед кредитором. Процедура банкротства в отношении должника возбуждена лишь 30.05.2018 на основании заявления налогового органа.

Учитывая изложенное, суды отметили, что действия ФИО3 и ФИО1 не соответствовали интересам должника, поскольку указанные лица не исполнили возложенные на них обязанности, не обратились с заявлением о признании должника банкротом, следовательно, именно они (контролирующее должника лицо) должны нести риск наступления негативных последствий вследствие своего противоправного поведения.

Суды правомерно указали, что указанные обстоятельства являются достаточными для возложения субсидиарной ответственности на контролирующих должника лиц.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Учитывая, что по состоянию на 04.12.2023 года реестровая задолженность должника перед кредиторами составляет 7 756 238 рублей 08 копеек и текущая задолженность составляет 54 871 рублей 58 копеек, суды обоснованно исходили из того, что размер субсидиарной ответственности по долгам должника составляет 7 811 109 рублей 66 копеек.

При указанных обстоятельствах является верным вывод судов о том, что ФИО3 и ФИО1 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отклоняя доводы заявителей о том, что по передаточному акту от 25.08.2017№ 77ав 4706905 все документы должника переданы ответчиками ФИО4, суды, принимая во внимание положения части 8 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, верно исходили из того, что оригинал данного передаточного акта не представлен суду, а формально составленный акт приема-передачи документации не подтверждает фактическую передачу необходимого комплекта документов номинально назначенному и зарегистрированному руководителю.

Отклоняя довод заявителей жалоб об их ненадлежащем извещении о времени и месте судебного разбирательства в суде первой инстанции, апелляционный суд, принимая во внимание положения статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, верно указали, что ответчики были надлежащим образом извещены судом по адресам места жительства (места регистрации), подтвержденным адресными справками, что подтверждается также отчетами об отслеживании почтовых отправлений. Судебная корреспонденция возвращена в суд с отметкой отделения почтовой связи «истек срока хранения». Адреса, по которому суд извещал ответчиков, также соответствует адресам, указанным ответчиками в апелляционных жалобах, а также представленным копиям паспортов ответчиков с отметкой о месте регистрации (т. 1, л. 

<

...>).

Кроме того, в материалах дела отсутствуют сведения о смене ФИО3 и ФИО1 места жительства (места регистрации), иной адрес места нахождения ответчиками до суда не доводился. 

При этом в соответствии с пунктом 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю. Сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним. 

Лицо, не обеспечившее получение корреспонденции, направленной по адресу его регистрации, несет риск последствий своего бездействия. В данном случае таковым риском является констатация судом факта надлежащего извещения должника о состоявшемся судебном разбирательстве.

При таких обстоятельствах, довод о ненадлежащем извещении не нашел своего подтверждения, ФИО3 и ФИО1 были надлежащим образом извещены судом первой инстанции о возбужденном судебном процессе, а потому могли и должны были самостоятельно принимать меры по отслеживанию процессуального движения дела и получению судебных актов по настоящему делу. 

Анализ материалов дела свидетельствует о том, что выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильной системной оценке подлежащих применению норм материального права, отвечают правилам доказывания и оценки доказательств (часть 1 статьи 65, части 1 – 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Оспаривая судебные акты, заявители жалоб документально не опровергли правильности выводов судов. Доводы кассационных жалоб не влияют на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов, по существу направлены на переоценку доказательств, которые суды оценили с соблюдением норм главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В силу статьи 286 Кодекса арбитражный суд кассационной инстанции не наделен полномочиями по оценке (переоценке) и исследованию фактических обстоятельств дела, выявленных в ходе его рассмотрения по существу. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Кодекса), не установлены.

При таких обстоятельствах основания для удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 06.12.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2024 по делу № А32-20481/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                                                                         Е.В. Андреева

Судьи                                                                                                                        И.М. Денека

                                                                                                                                    Ю.В. Мацко