№ 09АП-49287/2023

Дело № А40-7837/21

г. Москва

24 октября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 11 октября 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 24 октября 2023 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Захарова С.Л., 

судей Башлаковой-Николаевой Е.Ю., Лапшиной В.В., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего должника - ФИО2, ООО «СТБ Станкомодернизация» в лице конкурсного управляющего - ФИО3 

на определение Арбитражного суда города Москвы от 27 июня 2023 года по делу № А40-7837/21 о признании доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ответчиков ООО «СТБ Станкомодернизация», ФИО4, ФИО5а Алексея Валерьевича

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Станкомодернизация»

(ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

при участии в судебном заседании:

от к/у ООО «СТБ Станкомодернизация»: ФИО6 по дов. от 10.08.2023

от ООО «ТЛ Технология»: ФИО7 и ФИО8 по дов. от 01.09.2023

к/у ФИО3 лично, паспорт

ФИО9 лично, паспорт

Иные лица не явились, извещены, 

 

У С Т А Н О В И Л:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Станкомодернизация» его конкурсный управляющий ФИО2 обратился в суд с заявлением о привлечении ООО «СТБ Станкомодернизация», ФИО10, ФИО9, ФИО11, ФИО4, ФИО5, ООО «ТЛ Технология» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.06.2023 заявление удовлетворено частично, признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «СТБ Станкомодернизация», ФИО4, ФИО5, производство по спору в части определения размера ответственности приостановлено, в остальной части заявленных требований отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, ООО «СТБ Станкомодернизация» и конкурсный управляющий должником обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просили:

- ООО «СТБ Станкомодернизация» - отменить определение в части привлечения его к субсидиарной ответственности, принять в указанной части новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего;

- конкурсный управляющий должником – отменить определение в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО9, ФИО11, ООО «ТЛ Технология», принять в указанной части новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции осуществляет проверку судебного акта в пределах, определяемых в апелляционной жалобе и по своей инициативе не вправе выходить за рамки, содержащихся в ней доводов. 

Поскольку лица, участвующие в деле не заявили возражений относительно проверки судебного акта в обжалуемой заявителями части (от лиц, не явившихся в судебное заседание, такие возражения также не поступили), апелляционный суд осуществляет проверку судебного акта только в указанной части (в части привлечения к субсидиарной ответственности ООО «СТБ Станкомодернизация» и отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО9, ФИО11, ООО «ТЛ Технология»).

Изучив материалы дела, выслушав объяснения участников судебного разбирательства, рассмотрев доводы, приведенные в апелляционных жалобах, апелляционный суд приходит к выводу о том, что определение суда подлежит отмене в части в связи со следующим.

Как следует из материалов дела, дело об банкротстве должника возбуждено 26.01.2021. 

Руководителями должника до возбуждения дела о его банкротстве являлись:

-           ФИО10 – генеральный директор с 22.03.2018 по 05.09.2018;

-           ФИО9 – генеральный директор с 06.09.2018 по 18.08.2019;

-           ФИО12 – генеральный директор с 19.08.2019 по 01.09.2020;

-           ФИО4 – ликвидатор с 02.09.2020 по 12.11.2020;

-           ФИО5 – ликвидатор с 13.11.2020 по 05.04.2021 (дата открытия конкурсного производства).

ООО «СТБ Станкомодернизация» и ООО «ТЛ Технология» в органы управления должника не входили.

Полагая, что в результате действий названных лиц наступило банкротство должника, а также имеются иные основания для привлечения их к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из следующего.

Определяя круг контролирующих должника лиц, суд первой инстанции исходил из того, что в двухлетний период, предшествующий дню возбуждения дела о банкротстве (с 26.01.2019 по 26.01.2021), лицами имеющими право давать должнику обязательные для исполнения указания являлись: ООО «СТБ Станкомодернизация», ФИО12, ФИО4, ФИО5 (стр. 5 определения).

При этом суд вопреки его же собственному верному выводу о том, что при рассмотрении настоящего спора подлежат применению положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 29.07.2017 года № 266-ФЗ (стр. 3 определения), определяя круг контролирующих должника лиц применил норму абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, предусматривавшего, что проверкой, в ходе которой выявлялся круг контролирующих должника лиц, охватывались только два года деятельности, непосредственно предшествовавшие дню возбуждения производства по делу о банкротстве подконтрольной организации.

Вместе с тем согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, подлежащему применению в настоящем споре, при определении круга контролирующих должника лиц принимается во внимание трехлетний период, предшествующий возникновению признаков объективного банкротства, а также период после возникновения указанных признаков до даты возбуждения дела о банкротстве (см. также разъяснения содержащиеся в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53)).

В данном случае материалами дела достоверно подтверждается, что признаки банкротства возникли у должника не позднее конца 2019 г. Таким образом, при разрешении вопроса о круге контролирующих должника лиц следовало учитывать период с 01.01.2017 по 26.01.2021.

При таких обстоятельствах несмотря на то, что полномочия ФИО10 были прекращены более чем за два года до даты возбуждения дела о банкротстве (06.09.2018), он не подлежал исключению из круга контролирующих должника лица.

Исключая из перечня контролирующих должника лиц ФИО9, суд указал на номинальный характер его полномочий. Так суд отметил, что ФИО9 в сентябре 2018 г. по указанию руководства ООО «СТБ Станкомодернизация» перевелся в ООО «Станкомодернизация»; в его должностной функционал входила работа с клиентами, включая заключение договоров, каких-либо руководящих решений он не принимал.

Апелляционный суд соглашается с выводом суда о том, что ФИО9 являлся номинальным руководителем, поскольку он соответствует установленным по делу обстоятельствам. По существу, данный вывод конкурсным управляющим должником также не оспаривался. В частности, на стр. 19 поданной им жалобы указано: «в настоящем деле суд верно установил, что ФИО9 являлся номинальным руководителем…». 

Вместе с тем, суд соглашается с доводом заявителя жалобы о том, что исключение ФИО9 на данном основании из числа контролирующих должника лиц неправомерно и противоречит разъяснениям, содержащимся в абзаце 2 пункта 6 постановления № 53, согласно которому руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В данном случае ФИО9 не отрицал, что он в вышеуказанный временной период занимал должность руководителя должника (хоть и формально), в связи чем оснований для непризнания его контролирующим должника лицом не имелось.

Признавая ООО «СТБ Станкомодернизация» лицом, контролировавшим должника, суд указал, что определением от 01.10.2021 требование данного общества к должнику о возврате суммы займа в размере 200 000 000 руб. признано подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Указанным определением было установлено, что обязательство должника возникло в результате компенсационного финансирования, предоставленного аффилированным лицом, в условиях имущественного кризиса должника.

Вместе с тем аффилированность ООО «СТБ Станкомодернизация» с должником не влечет безусловно признание его контролирующим должника лицом. Аффилированность означает связанность лиц, наличие у них общего экономического интереса, что может иметь место и в отсутствие фактического контроля одного лица над другим. 

При рассмотрении настоящего спора установлено, что в марте – сентябре 2018 г. бизнес общества ООО «СТБ Станкомодернизация» был переведен на должника, что подтверждается совокупностью обстоятельств, а именно:

- заключением сторонами договора займа, по которому ООО «СТБ Станкомодернизация» в период с 02.03.2018 по 26.04.2018 перечислило в пользу должника 200 000 000 руб. (первоначально срок возврата займа установлен – 31.12.2019; дополнительным соглашением № 1 от 23.08.2018 указанный срок был изменен с 31.12.2019 на 31.12.2026);

- передачей должнику клиентской базы ООО «СТБ Станкомодернизация» (что подтвердил в судебном заседании суда первой инстанции ФИО9);

- переводом работников из ООО «СТБ Станкомодернизация» в ООО «Станкомодернизация» (что также следует из показаний ФИО9, указавшего, что в сентябре 2018 г. он перевелся из ООО «СТБ Станкомодернизация» в ООО «Станкомодернизация», где продолжил вести работу с клиентами указанного общества).

- прекращением операций по счетам ООО «СТБ Станкомодернизация» (что подтверждается сведениями, представленными конкурсным управляющим ответчика).

Таким образом, к сентябрю 2018 г. экономическая деятельность ООО «СТБ Станкомодернизация» была прекращена и продолжилась на должнике.

С учетом этого, довод конкурсного управляющего должника о том, что ООО «СТБ Станкомодернизация» контролировало должника через конструкцию договора займа является несостоятельным. 

Фактически исполнение указанного договора в части возврата суммы займа и уплаты процентов не предполагалось. Так за всё время действия договора займа должник ни разу не уплатил проценты за пользование суммой займа, а займодавец не обращался к нему с требованием об их уплате, в том числе в судебном порядке (требование о возврате заемных денежных средств было предъявлено в рамках процедуры банкротства должника конкурсным управляющим ООО «СТБ Станкомодернизация»). 

Конструкция займа вопреки ее назначению была использована сторонами не для получения ООО «СТБ Станкомодернизация» дохода от временного размещения денежных средств, а в целях перевода ликвидных активов ООО «СТБ Станкомодернизация» на должника, в то время как пассивы (долги) остались на указанном обществе. 

Вывод суда первой инстанции о том, что на должника были переведены долговые обязательства ООО «СТБ Станкомодернизация», в результате чего он утратил возможность вести нормальную хозяйственную деятельность не основан на имеющихся в деле доказательствах (конкурсный управляющий на наличие указанных обстоятельств не ссылался, указывая, что вред должнику был причинен в результате заключения дополнительного соглашения о продлении срока действия договора займа). Напротив, документально подтверждено и установлено (в том числе в определении от 01.10.2021), что должник начал вести деятельность именно после заключения договора займа (перечисления денежных средств), до этого деятельность им не велась ввиду отсутствия материальных и нематериальных (клиентелла) активов. В свою очередь деятельность ООО «СТБ Станкомодернизация», напротив, была прекращена, при этом долги его кредиторов остались непогашенными. 06.12.2019 в отношении него было возбуждено дело о банкротстве, 21.07.2020 оно признано несостоятельным (банкротом).

Таким образом, установленные по делу обстоятельства не подтверждают наличие у ответчика фактического контроля за должником. Напротив, исходя из установленных по спору обстоятельств с высокой степенью вероятности можно предположить, что оба указанных общества находились под контролем одной группы лиц, которые посредством вышеуказанных действий осуществили перевод бизнеса с одной организации на другую.

В этой связи, апелляционный суд не может согласиться с выводом суда о признании ООО «СТБ Станкомодернизация» контролировавшим должника лицом, поскольку он не подтвержден материалами дела.  В свою очередь непризнание ООО «СТБ Станкомодернизация» контролировавшим должника лицом само по себе исключало возможность привлечения его к субсидиарной ответственности. 

Доводы конкурсного управляющего должником об обратном апелляционный суд находит документально не подтвержденными и на этом основании подлежащими отклонению.

Конкурсным управляющим также было заявлено требование о привлечении к ответственности ООО «ТЛ Технология». 

Суд первой инстанции, пришел к выводу о недоказанности наличия у него статуса контролирующего должника лица, указав, что судом было отказано в признании недействительными всех сделок, заключенных должником с указанным обществом, которые носили гражданско-правовой характер и исключали возможность ответчика оказывать влияние на деятельность должника.

Между тем, указанный вывод противоречит обстоятельствам дела. 

Так вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 26.05.2023 признаны недействительными сделками заключенные между должником и ответчиком договор уступки права требования от 17.05.2019, договор уступки права требования № 77 АГ 4055594 от 02.06.2020, договор уступки права требования № 77 АГ 4055600 от 02.06.2020 как совершенные при неравноценном встречном предоставлении.

Данным судебным актом было установлено, что по указанным сделкам должник уступил ответчику право требования к ООО «Транс Ойл Групп» по договору займа на сумму 15 000 000 руб., а также права по договору залога недвижимого имущества, заключенному с ФИО13 за 150 000 руб. при рыночной стоимости указанного права на момент уступки (17.05.2019; 02.06.2020 договор заключен повторно в целях соблюдения нотариальной формы) 13 545 000 руб. Доводы ответчика, приведенные в письменных пояснениях на апелляционную жалобу и озвученные в судебном заседании, о том, что договор был заключен на рыночных условиях, были предметом оценки суда в рамках настоящего спора, в связи с чем не подлежат повторной оценке в данном споре о привлечении его к субсидиарной ответственности (часть 2 статьи 69 АПК РФ).

Установленные при рассмотрении указанного дела обстоятельства позволяли применить к ООО «ТЛ Технология» предусмотренную подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпцию контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

К тому же многочисленными судебными актами по настоящему делу о банкротстве было установлено, что должник и ответчик были аффилированы между собой. Так должник в период с 04.09.2019 по 02.04.2020 являлся участником ООО «ВЕСП» с долей в размере 75% уставного капитала. Вторым участником указанного общества являлось ООО «ТЛ Технология».

Также суд апелляционной инстанции отмечает следующее. 

Как следует из материалов дела о банкротстве, на основании договора уступки прав требования от 17.10.2019 ООО «ТЛ Технология» приобрело задолженность должника перед ООО «Торренса» по договору поставки. На момент совершения уступки у должника уже имелись признаки неплатежеспособности. Указанная задолженность в итоге не была погашена и включена в реестр требований кредиторов должника решением от 05.04.2021 по настоящему делу. Заключение договора уступки приходится на установленный в судебных актах период формально-юридической аффилированности должника и ответчика.

Таким образом, приобретая у независимого кредитора право требования к аффилированному с ним должнику, к тому моменту находившемуся в состоянии имущественного кризиса (очевидно в отсутствие такового должник имел бы возможность исполнить обязательства перед ООО «Торренса»), ООО «ТЛ «Технология» создавало условия для отсрочки погашения долга по договору поставки, т.е. фактически профинансировало должника, предоставив ему возможность осуществлять предпринимательскую деятельность, не исполняя обязанность по подаче заявления о банкротстве (см. пункт 6.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020). Процедура банкротства должника была запущена ООО «ТЛ «Технология», которое в январе 2021 г. обратилось в суд с заявлением о признании должника несостоятельным.

Факт предоставления ответчиком должнику компенсационного финансирования подтверждает вовлеченность последнего в процесс управления должником и принятие им руководящих решений (обращение с заявлением о банкротстве несомненно относится к категории таких решений). В данном случае на момент рассмотрения судом требования ООО «ТЛ Технология» указанные обстоятельства не могли быть известны суду (в связи с чем требование последнего не было понижено в очередности). Однако данные факты не могут игнорироваться судом при рассмотрении настоящего спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. 

Таким образом, судом апелляционной инстанции установлено, что:

- должник и ООО «ТЛ «Технология являлись аффилированными лицами, что подтверждено судебными актами по настоящему делу;

- ООО «ТЛ Технология» было вовлечено в процесс принятия должником управленческих решений, в частности выкупило долг у независимого кредитора, позволив должнику продолжать вести деятельность и не обращаться в суд с заявлением о собственном банкротстве;

- извлекало выгоду из недобросовестного поведения руководителя должника, о чем свидетельствует заключение сторонами неравноценного договора уступки, признанного недействительным определением суда от 26.05.2023 по настоящему делу.

Указанные обстоятельства в совокупности позволяют суду апелляционной инстанции сделать вывод о наличии у ООО «ТЛ Технология» статуса контролирующего должника лица в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Таким образом, контролирующими должника лицами, в отношении которых потенциально мог быть рассмотрен вопрос о привлечении их к субсидиарной ответственности, являлись: ФИО10, ФИО9, ФИО11, ФИО4, ФИО5 и ООО «ТЛ Технология».

Обращаясь с заявлением о привлечении названных лиц к ответственности, конкурсный управляющий ссылался как не неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве, так на то, что в результате действий названных лиц наступила невозможность погашения требований кредиторов.

Подробно основания привлечения каждого из ответчиков к ответственности изложены в заявлении и апелляционной жалобе.

Как было указано выше, суд частично удовлетворил заявленные требования, к субсидиарной ответственности привлечены: ФИО4 – по статье 61.11 Закона о банкротстве за непередачу конкурсному управляющему документации должника; ФИО5 – по статье 61.12 Закона о банкротстве за неподачу заявления о банкротстве должника (при этом судом в нарушение пункта 2 указанной статьи не указано, по каким обязательствам, которые возникли после истечения срока на подачу заявления о банкротстве, ФИО5 привлечен к ответственности, в связи с чем судом апелляционной инстанции были затребованы у конкурсного управляющего дополнительные объяснения по данному вопросу).

В отношении остальных лиц из указанного перечня суд первой инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения заявленных требований (ООО «СТБ Станкомодернизация», как было указано выше, контролирующим должника лицом не являлось, в связи с чем в отношении него не мог быть рассмотрен вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности).

С судебным актом в данной части не согласился конкурсный управляющий, который полагает, что имелись основания для удовлетворения заявленных требований.

Апелляционный суд не усматривает оснований для удовлетворения жалобы конкурсного управляющего в связи со следующим.

В соответствии с абзацем третьим пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве и разъяснениями, изложенными в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, требование о привлечении к субсидиарной ответственности является средством защиты исключительно для независимых от должника кредиторов, а использование механизма привлечения к субсидиарной ответственности для разрешения корпоративных споров является недопустимым (см. также определения Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам: от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3), от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837, от 07.04.2022 № 305-ЭС21-25552).

В настоящем случае в реестр требований кредиторов должника включено требование единственного кредитора – ООО «ТЛ «Технология» в размере 45 384 000 руб. (в части суммы 22 692 000 руб. определением от 09.09.2022 произведена замена ООО «ТЛ «Технология» на правопреемника ФИО14). 

Также определением от 01.10.2021 признано обоснованным и подлежащим удовлетворению в порядке очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, требование ООО «СТБ Станкомодернизация» в размере 200 000 000 руб.

Вместе с тем, как было установлено при рассмотрении настоящего спора, ООО «ТЛ Технология» и ООО «СТБ Станкомодернизация» (в интересах которых как кредиторов должника в данном случае, по сути, конкурсным управляющим и было предъявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности) имели непосредственное отношение к управлению должником, то есть не являются независимыми кредиторами (ФИО14 как правопреемник ООО «ТЛ Технология» также не может быть признан таким независимым кредитором) в чьих интересах могут быть предъявлены соответствующие требования. 

Так ООО «ТЛ Технология», приобретая задолженность должника перед ООО «Торренса» фактически профинансировало должника, с конца 2019 г. находившегося в состоянии имущественного кризиса, в связи с чем соответствующее требование из обычного гражданско-правового долга превратилось в требование, имеющее корпоративный характер (обязательство по компенсационному финансированию). В свою очередь требование ООО «СТБ Станкомодернизация» основано на договоре займа, который, как было установлено судом, носил корпоративный характер и был заключен в целях перевода бизнеса ООО «СТБ Станкомодернизация» на должника.

В такой ситуации, учитывая позицию Верховного Суда Российской Федерации по данному вопросу, требования указанных лиц не могли подлежать защите в рамках настоящего спора, поскольку данные требования в силу прямого указания Закона о банкротстве не могут быть частью субсидиарной ответственности, равно как и основанием для инициации соответствующего обособленного спора. 

В свою очередь на наличие требований иных кредиторов конкурсный управляющий не ссылался, что в том числе подтверждается содержанием представленных им письменных объяснений по вопросу о размере субсидиарной ответственности. 

Таким образом, суд первой инстанции, по существу, верно отказал конкурсному управляющему в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО10, ФИО9, ФИО11, ООО «ТЛ Технология». 

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе конкурсного управляющего о доказанности наличия оснований для привлечения названных лиц к субсидиарной ответственности, судом апелляционной инстанции отклоняются как не влияющие на решение суда в данной части.

Поскольку ФИО4 и ФИО5 возражений на судебный акт в части привлечения их к ответственности не заявили, апелляционный суд был лишен возможности осуществить проверку законности определения суда в данной части.

При этом апелляционный суд полагает, что вышеуказанные выводы о невозможности противопоставления субсидиарному должнику требований связанных с должником кредиторов могут быть учтены судом при рассмотрении вопроса о размере ответственности указанных лиц.

Учитывая изложенное, руководствуясь ст.ст. 266, 268, 271, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 27 июня 2023 года по делу №А40-7837/21 в обжалуемой части (в части признания доказанным наличие оснований для привлечения ООО «СТБ Станкомодернизация» к субсидиарной ответственности)  отменить и отказать в удовлетворении соответствующего требования. 

В остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 27 июня 2023 года по делу № А40-7837/21  оставить без изменения. 

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                          С.Л. Захаров 

Судьи:                                                                                              Е.Ю. Башлакова-Николаева

 

                                                                                              В.В. Лапшина