АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

 

09 апреля 2024 года

 

Дело № А33-1378/2024

Красноярск

 

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 26.03.2024 года.

В полном объёме решение изготовлено 09.04.2024 года.

 

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Ладога» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к акционерному обществу «Российский Сельскохозяйственный банк» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о взыскании неосновательного обогащения;

в присутствии в судебном заседании:

- конкурсного управляющего истца: ФИО1 (полномочия подтверждаются решением);

- представителя ответчика: Колота М.А. (полномочия подтверждаются доверенностью № 111 от 11.11.2020);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО2; 

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Лагода» в лице конкурсного управляющего (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к акционерному обществу «Российский Сельскохозяйственный банк» (далее – ответчик, банк) о взыскании неосновательного обогащения в размере 3 579 352,40 руб.

Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 26.03.2024, с извещением участников судебного спора о судебном разбирательстве и размещением сведений о дате и времени судебного заседания на сайте суда.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

В отношении истца введена процедура конкурсного производства (решение от 24.12.2010 по делу № А33-5157/2010). После прекращения производства по делу в связи с утверждением мирового соглашения определением от 05.07.2018 рассмотрение указанного дела возобновлено. Конкурсным управляющим истца назначен ФИО1

В последующем в ходе проведения процедуры банкротства для приема задатка от участников торгов, проводимых с целью реализации имущества должника, по договору № 184900/1508 от 06.11.2018, заключенному с ответчиком (банк), истцу открыт специальный расчетный счет.

От каждого из двух претендентов на участие в торгах (ФИО3 и предприниматель ФИО4) поступил задаток в размере 59 657 040 руб. Торги не состоялись. В связи с чем задаток возвращен плательщикам 06.12.2021 (платежные поручения от 02.12.2021 №№ 74-77). При этом при возвращении задатка в тот же день ответчик удержал комиссию. Размер комиссии по операции возврата задатка ФИО4 составил 70 руб., тогда как по возврату такого же размера задатка ФИО3 комиссия составила 3 579 422,40 руб. (6% от перечисленной суммы).

В связи с существенной разницей в размере удержанной комиссий истец счёл, что действия банка являются злоупотреблением и потребовал вернуть неосновательно полученные средства. Поскольку требование оставлено без удовлетворения, истец обратился в арбитражный суд с вышеуказанным иском.

Исследовав представленные доказательства и оценив доводы сторон, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В настоящем случае спор касался обоснованности применения банком названного повышенного комиссионного вознаграждения. Истец, ориентируясь на складывающуюся судебную практику по аналогичным спорам, полагал, что удержание повышенной комиссии за совершенную операцию в отношении получателя платежа – физического лица без статуса предпринимателя (ФИО3) в сравнении с такими же операциями в отношении других категорий получателей платежа (юридические лица и предприниматели) является нарушением требований разумности, добросовестности, что позволяет требовать возврата удержанные денежные средства в качестве неосновательного обогащения.

Существующая судебная практика свидетельствует о том, что преследуемый истцом интерес носит правомерный характер, который может защищаться различными способами, в том числе на основе положений главы 60 Гражданского кодекса РФ (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.03.2024 № 307-ЭС23-21546, от 20.02.2024 № 308-ЭС23-22397, от 19.02.2024 № 305-ЭС23-22693, от 15.02.2024 № 304-ЭС23-22365, от 15.01.2024 № 305-ЭС23-14641, от 22.11.2023 № 310-ЭС23-14161).

Излишняя оплата как ошибочное исполнение соответствует понятию неосновательного обогащения и в силу статьи 1103 ГК РФ подлежит возврату потерпевшему (пункт 4 информационного письма Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 № 49 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении", пункт 51 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", пункт 9 обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с добровольным страхованием имущества граждан", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.02.2024 № 306-ЭС23-18539, от 29.01.2024 № 307-ЭС23-17271, от 04.06.2019 № 303-ЭС18-26243, от 01.09.2017 № 305-ЭС17-4711).

Правопритязание истца заключалось именно в истребовании неосновательного обогащения. Претензии истца к ответчику состояли не столько в совершении действий, направленных на уменьшение конкурсной массы или приоритетное удовлетворение требования банка, сколько в бесконтрольном установлении банком явно обременительного для истца условия в нарушение принципа добросовестности. То есть при адекватном установлении тарифа за совершенную операцию у истца в лице конкурсного управляющего не возникли бы в принципе какие-либо претензии к банку. По сути заявленное требование направлено на проверку справедливости примененного банком повышенного тарифа и обоснованности в связи с этим его взимания в сравнении с другими аналогичными операциями по возврату денежных средств.

В определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.08.2022 № 307-ЭС22-8816, от 13.07.2022 № 305-ЭС22-6635 отмечается, что в силу принципа диспозитивности распоряжения своими процессуальными правами истец имеет право истребовать судебную защиту в том объеме, который считает необходимым. Только истец определяет, защищать ему или нет свое нарушенное или оспариваемое право, на него возлагается обязанность по формулированию своего требования, представлению расчета и т.д. Помимо прочего применение принципа диспозитивности означает, что удовлетворение исковых требований осуществляется, прежде всего, в интересах истца и при наличии его волеизъявления. Суд не вправе рассматривать требования, которые не соответствуют волеизъявлению истца. Обратное означает нарушение принципа диспозитивности арбитражного процесса.

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 № 23 "О судебном решении" обращено внимание судов на то, что выйти за пределы заявленных требований (разрешить требование, которое не заявлено, удовлетворить требование истца в большем размере, чем оно было заявлено) суд имеет право лишь в случаях, прямо предусмотренных федеральными законами.

Суд обязан разрешить дело по тому иску, который предъявлен исходя из его предмета и основания. При этом суд не наделен правом по собственной инициативе изменить предмет заявленных требований. Иное означало бы нарушение важнейшего принципа гражданского процесса - принципа диспозитивности. При этом юридическая квалификация судом правоотношений сторон возможна лишь в пределах того основания иска, которое указано истцом исходя из тех фактических обстоятельств, на которых истец основывает свои требования и против которых соответственно приводит свои возражения ответчик в состязательном процессе (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 13.02.2024 № 127-КГ23-21-К4, от 07.02.2023 № 50-КГ22-10-К8, от 22.11.2022 № 13-КГ22-5-К2, от 08.11.2022 № 41-КГ22-30-К4, от 28.06.2022 № 36-КГ22-1-К2 и др.).

По настоящему делу истец не ссылался на специальные основания для конкурсного оспаривания сделок, предусмотренные законодательством о банкротстве, и не заявлял доводов, свидетельствующих о наличии правопритязаний, направленных на конкурсное оспаривание сделок должника-банкрота. Доводы ответчика о необходимости рассмотрения заявленного иска в деле о банкротстве истца как требования об оспаривании сделки по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о банкротстве, были направлены на выход суда за пределы заявленных требований.

Согласно пункту 1 статьи 846, пункту 1 статьи 851 ГК РФ при заключении договора банковского счета клиенту или указанному им лицу открывается счет в банке на условиях, согласованных сторонами. В случаях, предусмотренных договором банковского счета, клиент оплачивает услуги банка по совершению операций с денежными средствами, находящимися на счете. Комиссионное вознаграждение по операциям устанавливается кредитной организацией по соглашению с клиентами, если иное не предусмотрено федеральным законом (пункт 1 статьи 29 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 "О банках и банковской деятельности").

Исходя из пункта 3 статьи 1, пункта 3 статьи 307 ГК РФ и разъяснений, данных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", при осуществлении стороной права на одностороннее изменение условий обязательства она должна действовать добросовестно, соизмеряя свои действия с поведением, ожидаемым от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Нарушение этой обязанности может повлечь отказ в судебной защите названного права полностью или частично, в том числе признание ничтожным одностороннего изменения условий обязательства (статьи 10 и 168, пункт 1 статьи 6 и пункт 4 статьи 450.1 ГК РФ, пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении").

В вышеприведенных определений Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ отмечается, что условие договора, предоставляющее банку право в одностороннем порядке вводить комиссионное вознаграждение по операциям и определять его размер (тариф), даже если оно включено в стандартную форму договора, разработанную банком, само по себе не может рассматриваться в качестве несправедливого договорного условия. Однако это не означает, что у судов отсутствует возможность контролировать соблюдение стороной, которая закрепила за собой право в одностороннем порядке изменять (устанавливать) условия договора, принципа добросовестности.

Вводя комиссионное вознаграждение за совершение той или иной операции по счету и определяя его размер в одностороннем порядке, кредитная организация, действуя разумно и добросовестно по отношению к своим клиентам, не должна подрывать ожидания клиентов, размещающих денежные средства на счете, в сохранении у них возможности беспрепятственного распоряжения своим имуществом, в том числе путем совершения законных операций по перечислению денежных средств другим лицам (пункт 3 статьи 845 ГК РФ).

Кредитная организация не должна вводить комиссионное вознаграждение, которое в силу значительности своего размера начинает препятствовать совершению клиентами банка экономически обоснованных операций по счетам, то есть приобретает заградительный характер.

В настоящем деле, как и в случаях, рассмотренных Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ, осуществляя перечисление денежных средств, истцу пришлось оплатить комиссию, не сопоставимую с тарифами по проведенной аналогичной операции в отношении другого потенциального участника торгов (ФИО4). Различие в совершенных платежах состояло только в том, что один получатель является физическим лицом (ФИО3), а второй имеет статус предпринимателя (ФИО4). Однако разница в размере оплаченной комиссии многократна. Если по платежу в отношении ФИО3 размер комиссии составил 3 579 422,40 руб., то в отношении ФИО4 размер такой комиссии ограничился суммой 70 руб. Истец справедливо отмечал, что разница со всей очевидностью является существенной.

Согласно правовой позиции, изложенной в вышеуказанных определениях, для присоединившейся к договору стороны условие о применении существенно различающихся величин комиссий при осуществлении перевода денежных средств со счета клиента в кредитной организации в зависимости от того, осуществляется ли перевод в пользу физического или юридического лица, является по смыслу пункта 2 статьи 428 ГК РФ явно обременительным. Этот вывод применим и при осуществлении перевода в пользу предпринимателя.

Комиссия за перевод денежных средств на счета физических лиц, в отличие от комиссий, применяемых к перечислению денежных средств в пользу юридических лиц или предпринимателей, имеет очевидные признаки введенного в одностороннем порядке заградительного тарифа, препятствующего совершению законной банковской операции клиентом в ситуации, когда контрагентом клиента выступает физическое лицо.

Клиент кредитной организации, столкнувшись с недобросовестным поведением банка (пункт 3 статьи 1, статья 10 Гражданского кодекса), вправе требовать судебной защиты, в том числе оценки поведения банка с точки зрения соблюдения им пределов осуществления гражданских прав при установлении размера комиссии за перечисление денежных средств на счета физических лиц, существенно увеличенной по сравнению с комиссией, применяемой к перечислению денежных средств в пользу юридических лиц или предпринимателей.

В отсутствие экономического обоснования банком себестоимости услуги по проведению платежей по распоряжениям его клиентов, действия банка по установлению размера комиссии за перевод денежных средств на счета физических лиц, существенно увеличенной по сравнению с комиссией, применяемой к перечислению денежных средств в пользу юридических лиц или предпринимателей, имеет очевидные признаки заведомо недобросовестного осуществления кредитной организацией гражданских прав (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

Ответчик в опровержение иска ссылался на то, что к вышеупомянутому договору № 184900/1508 от 06.11.2018 заключались дополнительные соглашения, в рамках которых истцу вводились индивидуальные тарифы с пониженной ставкой, а также банковский счет использовался в качестве вклада, приносящего доход в виде процентов, которые по подсчетам банка в совокупности превысили размер удержанной им комиссии по спорному случаю.

Истец не оспаривал заключение дополнительных соглашений и начисление процентов. Вместе с тем истец справедливо отмечал, что из подписанных документов не следует, что дополнительные соглашения заключались именно в целях возврата повышенной комиссии. С учетом того, что банк является профессиональным участником отношений, такой довод заслуживает внимания, поскольку от банка не ожидается совершение необдуманных легкомысленных поступков. По меньшей мере, при правдоподобности предложенной ответчиком версии любой разумный участник гражданского оборота на месте банка заранее озаботился бы о получении доказательств, позволяющих проверить его утверждения в случае возникновения судебного спора. Однако ответчик таких доказательств не представил. Ответчик не ссылался на достоверные доказательства, которые позволили бы установить связь между поведением банка по заключению дополнительных соглашений с истцом, установлению индивидуальных тарифов с фактом удержания повышенной комиссии и возникновением в связи с этим претензий истца.

Процессуальные правила доказывания предполагают, что стороны должны представлять ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2)).

Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3), постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 12505/11).

Отклоняя при таких обстоятельствах доказательства, представленные истцом, суд фактически исполнил бы обязанность ответчика по опровержению этих доказательств (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.11.2020 № 302-ЭС20-6718, постановление Президиума ВАС РФ от 15.10.2013 № 8127/13), что недопустимо.

Таким образом, заявленный иск является обоснованным. С учетом того, что в отношении другого получателя платежа за возврат задатка удержана комиссия в размере 70 руб. истец обоснованно определил размер неосновательного обогащения в размере удержанной повышенной комиссии, уменьшенной на 70 руб. Таким образом, требование истца направлено на возврат той суммы повышенной комиссии, которая в настоящем случае являлась явно завышенной в сравнении с комиссией, удержанной за аналогичную операцию в отношении другого получателя платежа.

С учетом результата рассмотрения спора расходы истца по оплате государственной пошлины в размере 40 896,77 руб. подлежат возмещению за счет ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края 

 

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

Взыскать с акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Лагода» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 3 579 352 руб. 40 коп. – сумму неосновательного обогащения, а также 40 896 руб. 77 коп. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

 

Судья

Э.А. Дранишникова