ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-65001/2017

16 января 2023 года

г. Санкт-Петербург

 

Резолютивная часть постановления объявлена     09 января 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  16 января 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Аносовой Н.В.

судей  Бурденкова Д.В., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем с/з ФИО1

при участии:  согласно протоколу судебного заседания от 09.01.2023

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-36209/2022)  финансового управляющего ФИО2 ФИО3 на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.10.2022 по делу № А56-65001/2017/сд.8 (судья Глумов Д.А.) об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 ФИО3 о признании недействительной сделки должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО2 

ответчик: ФИО4, финансовый управляющий в деле о банкротстве ФИО4 - ФИО5 

третьи лица: ФИО6, ФИО7, ФИО8, 

установил:

24.08.2017 общество с ограниченной ответственностью «СБК-Ритейл» (далее – ООО «СБК-Ритейл») через информационную систему «Мой арбитр» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением от 22.08.2017 о признании гражданина ФИО2 (далее - должник, ФИО2) несостоятельным (банкротом). 

Определением арбитражного суда от 14.09.2017 указанное заявление принято к производству.

Решением суда от 16.07.2018 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3

Финансовый управляющий ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о признании недействительным договора дарения от 19.09.2011 N 78АА03369107, заключенного должником и ФИО4, просил применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде возврата квартиры N 303, расположенной по адресу: 

<

...>, лит. А, с кадастровым номером 78:06:0220301:5405 в конкурсную массу должника без сохранения залога в пользу ФИО8 и ФИО7 (далее - Договор дарения от 19.09.2021).

Конкурсный управляющий также просил признать недействительным договор дарения от 21.05.2014 N 78АА6080211, заключенный должником и ФИО4, применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде возврата квартиры N 301, расположенной по адресу: 

<

...>, лит. А, с кадастровым номером 78:06:0220301:5403 в конкурсную массу должника без сохранения залога в пользу ФИО6 (далее - Договор дарения от 21.05.2014).

Определением суда от 18.05.2021 к участию в настоящем обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ФИО7 и ФИО8

Определением арбитражного суда первой инстанции от 12.08.2021 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.03.2022 определение от 12.08.2021 отменено, суд признал недействительными Договор дарения от 19.09.2011 и Договор дарения от 21.05.2014 (далее - Договоры дарения), применил последствия недействительности сделок в виде возврата квартир N 301 и 303 в конкурсную массу должника с сохранением залога в пользу ФИО8, ФИО7 и ФИО6

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 09.06.2022 указанные определение и постановление были отменены, настоящий спор направлен на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела определением от 13.10.2022 суд отказал в удовлетворении заявления.

Финансовый управляющий не согласился с вынесенным определением и обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт: удовлетворить заявление ФИО3 - финансового управляющего ФИО2

По мнению подателя жалобы, судом первой инстанции не учтено, что несмотря на формальное дарение квартиры матери, должник продолжил проживать в квартирах, которые в ходе перепланировки были фактически объединены в одну.

Также, финансовый управляющий полагал, что судом не учтено, что на момент заключения первой сделки должник имел значительные обязательства (из поручительства по долгам возглавляемых им же компаний) перед кредиторами и в это же время избавляется от дорогостоящего актива в пользу своей матери по безвозмездной сделке, продолжая проживать в той же квартире как если бы он являлся собственником.

Кроме того, финансовый управляющий ссылался, что вывод суда о пропуске срока исковой давности не обоснован.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции 19.12.2022 апелляционный суд отложил судебное заседание на 09.01.2023.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции 09.01.2023 представитель финансового управляющего доводы жалобы поддержал.

Представители Ермолицкого, ФИО7 возражали против удовлетворения жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с чем дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 N 57 "О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов".

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке.

 Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между должником (даритель) и ФИО4 (одаряемая) были заключены:

- договор дарения от 19.09.2011 №78АА03369107 в отношении квартиры №303 по адресу: 

<

...>, литера А, с кадастровым номером 78:06:0220301:5405, площадью 253,1 кв.м.; 

- договор дарения от 21.05.2014 №78АА6080211 в отношении квартиры № 301 по адресу: 

<

...>, литера А, с кадастровым номером 78:06:0220301:5403, площадью 113,0 кв.м. 

Впоследствии указанные квартиры были переданы ФИО4 в залог ФИО8, ФИО7 и ФИО6 в качестве обеспечения исполнения обязательств по договорам займа. 

Требования ФИО8, ФИО7 и ФИО6 включены в реестр требований кредиторов ФИО4 как обеспеченные залогом указанных квартир. 

Финансовый управляющий, посчитав, что договоры дарения, заключенные между должником и ФИО4, являются недействительными применительно к положениям статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) и совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

 Применив нормы материального и процессуального законодательства, а также законодательства о банкротстве, исследовав представленные доказательства,  суд первой инстанции счел заявление необоснованным.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, не находит оснований для удовлетворения жалобы и отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Согласно части 1 статьи 61.1 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.2002 "О несостоятельности (банкротстве)" сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 N 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", сделки граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, совершенные до 01.10.2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными только на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) по требованию финансового управляющего в порядке, предусмотренном п. п. 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Из пункта 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" следует, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 - 2 статьи 168 ГК РФ).

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и законных интересов иных лиц; наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

В Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что для признания сделки недействительной по основаниям, изложенным в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, суду необходимо установить, что соответствующее лицо в сделке совершило определенные действия, направленные на получение данным лицом каких-либо имущественных прав, на нарушение прав и законных интересов кредиторов сторон сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной и совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации").

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Оспариваемая сделка совершена в период свыше трех лет до возбуждения дела о банкротстве должника, то есть за пределами периода подозрительности, установленный Законом о банкротстве, в связи с чем, к спорным правоотношениям подлежат применению вышеуказанные общие нормы гражданского права.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются:

- наличие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок;

- наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и законных интересов иных лиц;

- наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Согласно разъяснениям, изложенным в Обзоре судебной практики N 2 (2015) Верховного Суда Российской Федерации, презумпция добросовестности может быть опровергнута, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением права сделку представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу.

Принципиальное значение при оспаривании сделки на основании статей 10, 168 ГК РФ имеет факт наличия к должнику денежного требования и осознания должником неизбежности предъявления к нему этого требования, которое он не сможет исполнить, аналогичный вывод сформирован в определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2018 N 305-ЭС17-19849.

В рассматриваемом случае, как верно указал суд первой инстанции, оспариваемая сделка совершена задолго до возникновения у кредиторов имущественных претензий к должнику, в связи с чем, эта сделка не могла быть совершена с целью избежать обращения взыскания на это имущество (пункт 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021).

Отсутствие у должника признаков неплатежеспособности в момент совершения сделки, свидетельствует о том, что при заключении сделки совершали ее злонамеренно с целью нанести вред кредиторам, а именно не доказано, что безвозмездное отчуждение имущества совершено с целью невозможности обращения взыскания на него.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

В рассматриваемом споре, финансовый управляющий в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представил доказательств того, что должник и ответчик не имели цели создать правовые последствия, соответствующие спорным договорам дарения.

Судом также установлено, что договоры дарения (безвозмездная сделка) заключены должником с заинтересованным лицом - матерью.

Однако, данное обстоятельство само по себе не может влиять на недействительность оспариваемых сделок.

Дарение имущества в пользу близкого родственника соответствует обычным условиям гражданского оборота. Имущество подарено матери, стороны сделок действовали в пределах предоставленных правомочий.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом должны быть представлены доказательства того, что, совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

В данном случае таких фактов не установлено.

В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

По смыслу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу части 2 статьи 31 ЖК РФ члены семьи собственника жилого помещения имеют равное с собственником право пользования данным жилым помещением, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. С учетом этого, тот факт, что должник продолжал проживать в жилом помещении после заключения договора дарения, не свидетельствует о мнимости договора дарения, поскольку возможность проживать в доме после заключения договора прямо установлена законом и обусловлена наличием родственных отношений между должником и ответчиком.

Кроме того, судом установлено, что ФИО4 после заключения оспариваемых договоров дарения осуществляла полномочия собственника в виде распоряжения принадлежащим ей имуществом, путем заключения договоров залога в отношении подаренных квартир.

Правомочия собственника включают владение, пользование и распоряжение принадлежащим ему имуществом (пункт 1 статьи 209 ГК РФ).

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (пункт 2 статьи 209 ГК РФ).

На реальность перехода права собственности по договору дарения и осуществление ФИО4 правомочий собственника в отношении переданных квартир также указывает факт, что перепланировка квартиры происходила по инициативе ФИО4, что подтверждается заявлением ФИО4 о перепланировке, актом № 90 от 10.06.2014, заявлением ФИО4 от 09.06.2014 о принятии работ после выполненной перепланировки квартиры, актом приемки объекта в эксплуатацию после капитального ремонта, договором подряда № 3014/МВК от 12.02.2013 с ООО «БалтстройСервис» и др.

Кроме того, суд первой инстанции правомерно учел и обоснованно указал на противоречивое поведение ФИО4, так как ее действия свидетельствовали о признании факта дарения квартир, то есть поведение после заключения сделки и ее исполнения давало контрагентам (в частности, займодавцам ФИО4) основания полагаться на действительность сделки.

При этом, в настоящее время, ФИО4 продолжает настаивать на недействительности сделок, однако, не поясняет истинный смысл первоначального заключения сделки.

То есть, в настоящем случае, с учетом принципа эстоппеля, такое нелогичное поведение свидетельствует о наличии в действиях ответчика признаков злоупотребления правом. 

Также после  дарения недвижимости именно ответчик нес бремя содержания отчужденного имущества.

То обстоятельство, что должник после дарения недвижимости также разово нес бремя содержания отчужденного имущества, о недобросовестности сторон сделки не свидетельствует. Как было указано выше, должник продолжил проживать в помещении.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности финансовым управляющим наличия оснований, предусмотренных статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания оспариваемых договоров недействительными сделками.

Относительно довода о пропуске срока исковой давности, апелляционный суд указывает следующее.

В силу части 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

В соответствии с частью 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

В соответствии с частью 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" началом течения такого десятилетнего срока, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 1 статьи 181 и абзацем вторым пункта 2 статьи 200 ГК РФ, является день нарушения права.

В соответствии с правовой позицией, содержащейся в п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Финансовый управляющий должника не являлась стороной по оспариваемой сделке.

В связи с указанным обстоятельством финансовый управляющий, а также иные заинтересованные лица, не являющиеся участниками оспариваемой сделки, лишь после введения в отношении должника процедуры банкротства, в рамках проводимых финансовым управляющим мероприятий по установлению имущества должника и сделок по его отчуждению могли получить информацию о факте совершения должником сделки по отчуждению принадлежащей ему недвижимости, о безвозмездном характере сделки, а также об отчуждении должником квартиры в пользу матери.

Апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что начиная с даты утверждения финансовым управляющим в процедуре банкротства (23.01.2018), ФИО3 должен был предпринимать действия по поиску имущества должника и по выявлению сделок.

Как было указано ранее, должник после дарения имущества продолжал в нем постоянно проживать, о чем финансовый управляющий, действующий разумно, не мог не знать, как следствие, отсутствие права собственности должника на имущество должно было вызвать у финансового управляющего логический вопрос об основании постоянного проживания должника в спорной квартире.

Таким образом, об обстоятельствах совершения оспариваемой сделки, добросовестному финансовому управляющему должно было стать известно намного ранее 20.02.2021 (направление ходатайства ИП ФИО9).

Подача настоящего  заявления 25.03.2021, свидетельствует о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности.

Доводы жалобы не являются существенными и не способны повлиять на выводы суда, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, поскольку они  соответствуют фактическим обстоятельствам дела и оснований для его отмены в соответствии со статьей 270 АПК РФ апелляционная инстанция не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 13.10.2022 по делу №  А56-65001/2017/сд.8 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.    

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

Н.В. Аносова

Судьи

Д.В. Бурденков

 И.В. Юрков