АРБИТРАЖНЫЙ СУД КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

610017, г. Киров, ул. К.Либкнехта,102

http://kirov.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

 

Дело № А28-15928/2018

г. ФИО10

28 декабря 2020 года

Резолютивная часть решения объявлена 21 декабря 2020 года

Решение в полном объеме изготовлено 28 декабря 2020 года

Арбитражный суд Кировской области в составе судьи Погудина С.А.

при ведении протокола судебного заседания c использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по иску

ФИО2 (место нахождения: 610000, Россия, ФИО10ская область, г. ФИО10), ФИО3 (место нахождения: 141400, Россия, Московская область, г. Химки) в интересах общества с ограниченной ответственностью «ФИО15» (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>, адрес: 610050, 

<

...>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Литиум Инжиниринг» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 610020, Россия, 

<

...>),

Федеральной службе интеллектуальной собственности (Роспатент) (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 123995, Россия, 

<

...>),

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО4 (г. ФИО10), индивидуальный предприниматель ФИО5 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 304434513900010, место нахождения:  г. ФИО10)

о признании недействительной сделки и применении последствий её недействительности,

при участии в судебном заседании представителей:

от истцов: ФИО6, по доверенности от 21.12.2018,

от ответчика ООО «Литиум Инжиниринг»: ФИО7, по доверенности от 03.02.2020,

от ответчика Роспатента: не явились, извещен надлежащим образом,

от третьего лица ФИО4 - ФИО8 по доверенности от 26.03.2019.

от третьего лица индивидуального предпринимателя ФИО5, не явились, извещена надлежащим образом,

установил:

ФИО2, ФИО3 обратились в Арбитражный суд Кировской области с исковым заявлением в интересах общества с ограниченной ответственностью «ФИО15» (далее – ФИО2, С.В., ФИО3, Общество «ФИО15», Общество, истец) к обществу с ограниченной ответственностью «Литиум Инжиниринг» (далее – Общество «Литиум Инжиниринг», ответчик), Федеральной службе интеллектуальной собственности (Роспатент) (далее – Роспатент) о признании недействительной сделки по отчуждению исключительного права на товарный знак №648685, применении последствий недействительности сделки, признании права на товарный знак за ООО «ФИО15», признании недействительной регистрации перехода права на товарный знак и понуждении внести соответствующие сведения в государственный реестр товарных знаков.

Исковые требования основаны на нормах статей 10, 166, 173.1, 174, 1512 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 4, 14.4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" и мотивированы заключением договора об отчуждении исключительного права на товарный знак «HAMILTOUN» («ФИО15»; далее – товарный знак) директором истца ФИО4 в ситуации личной заинтересованности и в сговоре с директором ООО «ФИО15 Рус Констракшен» (переименовано в ООО «Литиум Инжиниринг») ФИО9 с целью причинения вреда Обществу, о чем приобретатель не мог не знать при наличии признаков явного ущерба. При этом истец сослался на то, что действия ООО «ФИО15 Рус Констракшен» явились актом недобросовестной конкуренции, поскольку преследовали цель не использования товарного знака, но создания конкурентных преимуществ. 

Общество «Литиум Инжиниринг» в отзыве на исковое заявление и письменных дополнениях требования истца не признало, указав, что Общество имело перед ООО «ФИО15 Рус Констракшен» кредиторскую задолженность в размере более миллиона рублей. В связи с отсутствием финансовой возможности рассчитаться с кредитором был заключен спорный договор для частичного погашения задолженности. В последствии стороны произвели взаимозачет требований на сумму 200 000 рублей. Ответчик не имел цели причинения ущерба интересам истца, ФИО4 не является лицом, аффилированным по отношению к ООО «Литиум инжиниринг». Общество «ФИО15» заказало независимую оценку рыночной стоимости исключительного права на товарный знак, которая согласно представленному ответчику отчету составляла 154 000 рублей. Ответчик был ознакомлен с отчетом об оценке и не предполагал, что товарный знак может стоить дороже. 

Роспатент также представил отзыв на исковое заявление, в котором сообщил сведения о регистрации товарного знака на имя ООО «Русновэра», а также о его отчуждении на основании оспариваемого договора Обществу «Литиум Инжиниринг». Роспатент сослался на то, что проверка обстоятельств, которые, по мнению истца, свидетельствуют о недействительности сделки, при регистрации отчуждения исключительного права на товарные знаки не относится к компетенции Роспатента. Ответчик указал на то, что не имеет материально-правового интереса в сохранении исключительных прав за кем-либо из участников спора, не оспаривает и не нарушает их. В случае удовлетворения судом заявленных требований Роспатент внесет в Государственный Реестр товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации (далее – Государственный реестр) соответствующие записи и опубликует указанную информацию в установленном порядке.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: ФИО4, индивидуальный предприниматель ФИО5 (далее – ФИО4, ИП ФИО5, третьи лица).

ФИО4 в отзыве на исковое заявление и письменных дополнениях просил в удовлетворении иска отказать со ссылкой на то, что спорный договор не является для общества крупной сделкой и сделкой с заинтересованностью. Третье лицо считает, что истцом не представлено доказательств причинения ущерба Обществу в результате совершения спорной сделки, поскольку цена отчуждения превышает балансовую стоимость, а также рыночную стоимость исключительного права на товарный знак, которая была определена заключением об оценке от 30.03.2018 ИП ФИО5 ФИО4 подтвердил трудное финансовое положение ООО «Русновэра», которое обусловило необходимость отчуждения исключительного права на товарный знак для частичного погашения долга перед ООО «ФИО15 Рус Констракшен». Третье лицо отрицает сокрытие от участников общества факта заключения спорного договора со ссылкой на то, что письмо ФИО3 от 18.05.2018 на электронную почту ФИО4 не получал, а также со ссылкой на передачу всей документации о деятельности общества по описи после прекращения полномочий директора. По мнению ФИО4, реализация исключительного права не препятствовала деятельности Общества и соответствовала цели получения оборотных средств для исполнения обязательств перед покупателями. Также ФИО4 сообщил, что спорный товарный знак использовался при осуществлении предпринимательской деятельности ООО «Гамильтоун Рус» (учредитель и директор ФИО9) по адресу расположения магазина-салона с вывеской «Hamiltoun» по адресу: г. ФИО10, ул. Казанская, д. 77Б. При этом ФИО2 и ФИО3 не имели отношения к обществу «Гамильтоун Рус».

ИП ФИО5 представила письменные пояснения по существу подготовленного ею отчета об оценке исключительного права на товарный знак, не согласилась с критической оценкой отчета, выраженной специалистом ФИО11 в рецензии от 25.10.2019. ИП ФИО5 также дано пояснение о том, что заключенным с ООО «Русновэра» договором об оказании услуг по оценке объекта исключительных прав было предусмотрено предоставление отчета об оценке в единственном экземпляре. При выдаче второго экземпляра отчета об оценке в августе 2018 года оценщиком повторно были запрошены документы, содержащие более поздние даты, чем дата отчета, которые приложены к отчету. Данные приложения не влияют на оценку.

В ходе судебного разбирательства истец заявил ходатайство о назначении по делу судебной экспертизы по вопросу о рыночной стоимости товарного знака «HAMILTOUN» №648685 на дату заключения оспариваемого договора 23.04.2018.

Определением от 29.04.2019 арбитражный суд назначил по делу судебную экспертизу, производство которой поручил эксперту ФИО12. Перед экспертом поставлен вопрос о том, какова рыночная стоимость товарного знака  «HAMILTOUN» №648685 по состоянию на 23.04.2018. Производство по делу на период подготовки заключения эксперта было приостановлено.

Производство по делу возобновлено 31.07.2019 после поступления в Арбитражный суд Кировской области заключения эксперта ФИО12 №021/Э от 17.06.2019.

Определением от 04.03.2020 арбитражный суд по ходатайству ФИО4 назначил по делу дополнительную судебную экспертизу, производство которой поручил также эксперту ФИО12 Перед экспертом поставлен вопрос о том, какова рыночная стоимость товарного знака «HAMILTOUN» №648685 по состоянию на 23.04.2018 с использованием затратного и доходного подходов к оценке. На период производства дополнительной экспертизы производство по делу также приостанавливалось.

07.08.2020 производство по делу возобновлено в связи с поступлением в суд заключения эксперта ФИО12 №074/Э от 17.06.2020.

В ходе рассмотрения дела истец заявил о фальсификации доказательства – заключения (сертификат оценки) с отчетом об оценке рыночной стоимости исключительного права на товарный знак №648685 по состоянию на 25.03.2018 серии ОИ №03015 от 30.03.2018, подготовленного ИП ФИО5 (том 2 л.д. 99-172). В обоснование данного заявления истцом указано на то, что дата подготовки заключения не соответствует проставленной в нем дате.

В соответствии со статьей 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд:

1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления;

2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу;

3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства арбитражный суд отражает в протоколе судебного заседания.

В связи с отсутствием согласия на исключение из материалов дела отчета об оценке, суд оценил обоснованность доводов заявителя о фальсификации отчета путем его сопоставления с иными доказательствами по делу.

При этом суд исходил из отсутствия возможности проведения технических экспертиз давности изготовления отчета об оценке в связи с тем, что в дело представлен подлинник дубликата данного отчета, изготовленный по пояснениям ответчика и третьих лиц в августе 2018 года в связи с утратой первоначального экземпляра.

Так, из текста отчета об оценке следует, что он подготовлен 30.03.2018, оценка проведена по состоянию на 25.03.2018.

При этом приложениями к отчету оценщика является, в том числе выписка из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) в отношении общества «Русновэра». Форма данного документа соответствует той, получение которой возможно на официальном сайте Федеральной налоговой службы России, за исключением даты, на которую сформирована выписка, которая в рассматриваемой выписке отсутствует. Кроме того, выписка содержит сведения о внесении в ЕГРЮЛ записей от 09.04.2018, то есть после даты составления отчета.

В отчете об оценке содержится указание на то, что исключительное право на товарный знак подтверждено свидетельством №648685, выданным Роспатентом 21.03.2018.

Вместе с тем, истец представил в материалы отчет об отслеживании отправления с идентификатором 12599320089031, а также письма ФГУП «Почта России» от 21.05.2019, 23.05.2019, которые подтверждают, что свидетельство о регистрации исключительного права Общества «Русновэра» на товарный знак было получено из ФГБУ «Федеральный институт промышленной собственности» Федеральной службы по интеллектуальной собственности 06.04.2018 (документы в электронном виде от 15.09.2020). Данные сведения не опровергнуты другими участниками спора.

Также в качестве приложения к отчету об оценке подшито платежное поручение ООО «Русновэра» №636 от 15.06.2018.

Таким образом, содержание отчета об оценке свидетельствует о том, что он был составлен не ранее 15.06.2018.

При этом суд признает неубедительными пояснения ответчика и третьих лиц о возникшей в августе 2018 года необходимости подготовки второго экземпляра отчета об оценке, в который были вложены указанные приложения, вновь представленные заказчиком. 

Из заключения (сертификата) оценки от 30.03.2018 следует, что он составлен в двух подлинных экземплярах. При этом пояснениями участников процесса не подтверждено место нахождения обоих экземпляров. 

Представленный суду экземпляр отчета об оценке сшит, пронумерован; бирка, обеспечивающая целостность подшивки удостоверена подписью и печатью оценщика, датирована 30.03.2018.

При этом суд принимает во внимание то, что в описи документов о передаче документации вновь избранному директору Общества от 20.06.2018, вопреки пояснениям ФИО4 отсутствует заключение (сертификат оценки) ИП ФИО5 от 30.03.2018, договор об оказании услуг по оценке рыночной стоимости исключительного права на товарный знак, подписанный от лица директора ООО «Русновэра» ФИО4 и ИП ФИО5, а также документы о его исполнении (том 2 л.д. 28-35).

Судом отклоняется ссылка ответчика на информационную выписку ассоциации саморегулируемой организации «Южно-Сибирская Организация Профессиональных Оценщиков и экспертов» (далее – СРО) от 01.04.2019 о том, что ИП ФИО5  30.03.2019 был сдан в СРО отчет об оценке от 30.03.2018 рыночной стоимости интеллектуальной собственности (том 2 л.д. 173), поскольку в письменном ответе на определение суда об истребовании доказательств от 31.07.2019 СРО сообщила об отсутствии у неё сведений о дате предоставления отчета об оценке ИП ФИО5 от 30.03.2018 (том 4 л.д. 44-45). 

Кроме того, при наличии в СРО подлинного экземпляра отчета об оценке ответчик и третьи лица не просили о его истребовании для целей подтверждения даты составления данного документа.

Таким образом, оценка имеющихся в деле доказательств подтвердила довод истца о том, что отчет об оценке ИП ФИО5 был подготовлен не 30.03.2018, как указано в отчете, а в более позднее время.

Вместе с тем, поскольку вышеуказанные обстоятельства не опровергают сам факт проведения ретроспективного исследования ИП ФИО5, результаты которого воплощены в отчете от 30.03.2018, результаты оценки удостоверены подписью и печатью оценщика, несоответствие даты изготовления отчета об оценке проставленной в нем дате в данном случае не является достаточным основанием для исключения данного документа из числа доказательств по делу.

В связи с этим суд отказал в удовлетворении заявления истца о фальсификации доказательств.

На основании статьи 158 АПК РФ судебное разбирательство по делу неоднократно откладывалось в связи с необходимостью представления дополнительных доказательств, подготовки позиций сторон и материалов для проведения экспертиз, в связи с невозможностью явки представителей сторон по причинам, признанным судом уважительными. 

Истец в судебном заседании исковые требования поддержал, указав на противоречивую позицию ответчика и ФИО4 относительно целей приобретения товарного знака: в первоначальных заседаниях данные лица давали пояснения об отсутствии у ответчика заинтересованности в приобретении товарного знака, в последующем была названа цель – производство продукции под брендом «ФИО15». Директор ответчика ФИО9 знал ценность товарного знака для истца, поскольку несколько лет занимался его развитием и продвижением на рынке продукции как директор дилера. Истец считает необоснованной ссылку ответчика и ФИО4 на наличие у Общества «Русновэра» долга перед ответчиком, поскольку наличие долга не подтверждено; даже в случае его доказанности наличие долга не имеет существенного значения для настоящего дела. Более подробно пояснения представителя истца приведены в письменных выступлениях в прениях.

Общество «Литиум Инжиниринг» в судебном заседании просило отказать в иске по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление, полагает, что приведенные истцом обстоятельства не соответствуют ни одному из оснований для признания сделки недействительной. ФИО9 знал, что у директора и учредителя Общества «Русновэра» ФИО4 есть разногласия с другими его участниками. Отчуждение товарного знака было необходимо ФИО4 для частичного погашения задолженности истца перед ответчиком за счет одного из активов. Наличие задолженности подтверждается решением Арбитражного суда Кировской области по делу №А28-5736/2019. Товарный знак сначала не был использован ответчиком в связи с наличием спора относительно его отчуждения, а потом в связи с регистрацией ответчиком другого товарного знака, правообладателем которого является ответчик. Отчет об оценке ИП ФИО5 был получен ответчиком до подписания договора об отчуждении исключительного права на товарный знак. Ответчик считает, что истец мог бы урегулировать вопросы возврата исключительного права на товарный знак на возмездной основе, однако не пожелал этого сделать. По мнению ответчика, в случае удовлетворения иска суд должен восстановить право требования к истцу, которое было прекращено зачетом.

ФИО4 в судебном заседании поддержал ранее изложенную в отзыве на исковое заявление позицию, дополнив, что стоимость исключительного права на товарный знак не была очевидна. Об отчуждении товарного знака ФИО4 сообщил при передаче документов вновь избранному директору Общества. ФИО4 не обратил внимания на наличие в соглашении от 26.06.2018 обязательств демонтировать вывеску «ФИО15» с магазина-салона на ул. Казанской г. Кирова. Подлинник отчета об оценке был передан при передаче документов новому директору.

Роспатент и ИП ФИО5 явку представителей в судебное заседание не обеспечили, извещены о времени и месте его проведения надлежащим образом. Роспатент просил о рассмотрении спора в своё отсутствие.

Заслушав представителей сторон и третьих лиц, исследовав в полном объеме письменные материалы дела, арбитражный суд установил следующие фактические обстоятельства.

21.04.2014 в единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) внесена запись о создании общества с ограниченной ответственностью «Русновэра» (далее – Общество «Русновэра»), участниками которого в 2018 году являлись ФИО2, ФИО3 и ФИО4, директором – ФИО4

Согласно свидетельству на товарный знак №648685 Общество с ограниченной ответственностью «Русновэра» являлось правообладателем товарного знака «HAMILTOUN» («ФИО15»).

Общество «Русновэра», в лице директора ФИО4 (правообладатель) и общество с ограниченной ответственностью «Хэмилтоун Рус Констракшен» в лице директора ФИО9 (приобретатель) заключили договор об отчуждении исключительного права на товарный знак «HAMILTOUN» («ФИО15») от 23.04.2018 (далее – спорный договор), по условиям которого правообладатель обязался передать приобретателю исключительное право на товарный знак (знак обслуживания) № 648685, зарегистрированный в государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации 21.03.2018 по заявке №2016747938, с приоритетом от 16.12.2016, а приобретатель обязался уплатить правообладателю денежные средства за отчуждение товарного знака в размере 200 000 рублей 00 копеек в течение 10 дней с момента регистрации договора в Роспатенте (пункты 1.1., 2.1., 2.4., 3.1 договора).

Согласно пункту 2.3 договора с даты регистрации отчуждения товарного знака по договору в Роспатенте правообладатель обязан прекратить любое использование товарного знака.

08.05.2018 патентный поверенный ФИО13, действующий на основании доверенностей от 24.04.2018, выданных Обществом «Русновэра» в лице ФИО4 и Обществом «Хэмилтоун Рус Констракшен» в лице ФИО9, обратился в ФГБУ «Федеральный институт промышленной собственности» Федеральной службы по интеллектуальной собственности (далее – ФИПС) с заявлением о регистрации отчуждения исключительного права на товарный знак №648685 на основании спорного договора.

Запись об отчуждении исключительного права на товарный знак и правообладателе ООО «Хэмилтоун Рус Констракшен» внесена в Государственный реестр 23.08.2018.

В материалы дела Обществом «Литиум Инжиниринг» представлен акт зачета взаимных требований от 28.12.2018, согласно которому обязательство по оплате исключительного права на товарный знак по спорному договору было прекращено зачетом встречных однородных требований на сумму 63 000 рублей, которое перешло к обществу «Литиум Инжиниринг» от ООО «Литиум Ритэйл» по договору уступки права (требования) от 14.09.2018, и на сумму 137 045 рублей, которое перешло к обществу «Литиум Инжиниринг» от ООО «Литиум Ритэйл» по договору уступки права (требования) от 28.12.2018. Упомянутые договоры также представлены в материалы дела (том 2 л.д. 38-41).

Согласно выписке из ЕГРЮЛ Общество «Хэмилтоун Рус Констракшен» (в последствии переименовано в Общество «Литиум инжиниринг») создано 16.04.2018, его единственным участником и директором с момента создания является ФИО9

ФИО4 обратился в Общество с заявлением от 21.06.2018 о выходе из состава участников Общества «Русновэра».

26.06.2018 состоялось общее собрание участников Общества «Русновэра» в составе ФИО4, ФИО2, ФИО3, на котором были приняты решения об изменении фирменного наименования Общества на ООО «ФИО15», прекращении полномочий директора ФИО4, избрании директором общества ФИО2, а также о распределении доли 1/3 в уставном капитале Общества, перешедшей к нему вследствие выхода из Общества ФИО4, между двумя оставшимися участниками в равных долях.

Сведения о смене наименования Общества «Русновэра» на Общество «ФИО15», избрании директора ФИО2, изменении долей участников Общества (по 1/2 у ФИО2 и ФИО3) внесены в ЕГРЮЛ 12.07.2018.

Получив сведения об отчуждении исключительного права на товарный знак, истец обратился в ФИПС с заявлением от 30.08.2018 о предоставлении копии документов, подтверждающих отчуждение.

Общество «ФИО15» получило претензию Общества «Литиум Инжиниринг» от 26.09.2018 о запрете любого использования товарного знака.

Заявлением от 18.10.2018 Общество запросило в ФИПС копию договора об отчуждении исключительного права на товарный знак, который получен им с письмом ФИПС от 06.11.2018 (том 1 л.д.152, 159).

Полагая, что договор является сделкой, недействительной по указанным выше основаниям, истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Оценив установленные по делу фактические обстоятельства, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 2 статьи 174 того же Кодекса предусмотрено, что сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В соответствии со статьей 45 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, признается сделка, в совершении которой имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа, члена коллегиального исполнительного органа общества или лица, являющегося контролирующим лицом общества, либо лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания.

Указанные лица признаются заинтересованными в совершении обществом сделки в случаях, если они, их супруги, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные и (или) подконтрольные им лица (подконтрольные организации):

являются стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке;

являются контролирующим лицом юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке;

занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке, а также должности в органах управления управляющей организации такого юридического лица.

Для целей настоящей статьи контролирующим лицом признается лицо, имеющее право прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц) распоряжаться в силу участия в подконтрольной организации и (или) на основании договоров доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерного соглашения, и (или) иного соглашения, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) подконтрольной организации, более 50 процентами голосов в высшем органе управления подконтрольной организации либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 процентов состава коллегиального органа управления подконтрольной организации. Подконтрольным лицом (подконтрольной организацией) признается юридическое лицо, находящееся под прямым или косвенным контролем контролирующего лица.

Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (пункт 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его участников (участника), обладающих не менее чем одним процентом общего числа голосов участников общества, если она совершена в ущерб интересам общества и доказано, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) об отсутствии согласия на ее совершение. При этом отсутствие согласия на совершение сделки само по себе не является основанием для признания такой сделки недействительной.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 N 27 "Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность" предусмотрено, что по смыслу пункта 1 статьи 81 и пункта 4 статьи 83 Закона об акционерных обществах, пунктов 1 и 4 статьи 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в голосовании по вопросу об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, не вправе принимать участие также участники - юридические лица, хотя и не являющиеся заинтересованными лицами, но находящиеся под контролем заинтересованных лиц (подконтрольные организации).

В данном случает оспариваемая сделка заключена Обществом «Русновэра» в лице директора ФИО4 и Обществом «Хэмилтоун Рус Констракшен» в лице директора ФИО9

Уставом Общества «Русновэра» не расширены предусмотренные законом признаки сделки, в отношении которой имеется заинтересованность. 

Из представленных суду доказательств не следует, что указанные юридические лица являлись аффилированными либо подконтрольными их представителям, либо имелись иные предусмотренные Законом об обществах с ограниченной ответственностью признаки заинтересованности. 

Заинтересованность ФИО4 в погашении части задолженности перед Обществом «Хэмилтоун Рус Констракшен» в силу личных взаимоотношений с ФИО9 не является признаком заинтересованности в понятии, определенном Законом об обществах с ограниченной ответственностью, и, следовательно, не может рассматриваться в качестве признака недействительной сделки.

Вместе с тем, в соответствии с пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 N 27 "Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность" невозможность квалификации сделки в качестве сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, не препятствует признанию судом такой сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ, а также по другим основаниям.

В пункте 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что пунктом 2 статьи 174 ГК РФ предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее в этом пункте - представитель).

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

В данном случае, оценив представленные в материалы дела доказательства в совокупности по правилам статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к выводу о том, что действия директора Общества «Русновэра» ФИО4 и директора Общества «Хэмилтоун Рус Констракшен» ФИО9 являлись совместно направленными на причинение явного ущерба интересам общества, который выражался в отчуждении исключительного права на товарный знак без эквивалентного встречного предоставления.

В частности, в ходе судебного разбирательства установлено, что определенная договором стоимость отчуждаемого права являлась в несколько раз ниже её рыночной стоимости.

Согласно заключению эксперта ФИО12 №021/Э от 17.06.2019, подготовленного в рамках судебной экспертизы, рыночная стоимость исключительного права на товарный знак с применением доходного подхода к оценке по состоянию на 23.04.2018 составляла 1 060 000 рублей (том 2 л.д. 51).

В ходе рассмотрения дела суд назначил дополнительную экспертизу, по результатам проведения которой экспертом ФИО12 представлено заключение №074/Э от 17.06.2020 о том, что рыночная стоимость товарного знака по состоянию на 23.04.2018 с использованием затратного и доходного подходов к оценке составляет 970 000 рублей.

Судом отклонены возражения ответчика и третьего лица о недостоверности данных доказательства и отказано в удовлетворении ходатайства о назначении по делу повторной экспертизы, поддержанное со ссылками на рецензию индивидуального предпринимателя ФИО14 от 19.07.2019 на заключение эксперта (том 4 л.д. 9), а также на отчет об оценке ИП ФИО5 от 30.03.2018, по следующим мотивам.

Вопреки данным возражениям, при производстве экспертизы оценщиком была реализована свобода выбора подхода к оценке объекта экспертизы, выбор подходов обоснован профессиональным мнением эксперта. С учетом возражений ответчика и третьих лиц суд назначил дополнительную экспертизу, которая была проведена с применением обоих приемлемых подходов - затратного и доходного.

Учтенный экспертом ФИО12 действительный срок использования товарного знака до регистрации исключительного права на него подтвержден представленными истцом документами (том 4 л.д. 84-111), достоверность которых не оспорена участниками процесса.

В заключении эксперта ФИО12 приведены суждения о необходимости при применении метода освобождения от роялти учитывать лишь выручку правообладателя, но не чистую прибыль. При этом в отчете об оценке ИП ФИО5 отсутствует обоснование необходимости рассчитывать чистую прибыль. Приведенные ФИО4 в письменных возражения ссылки на доктринальные суждения относительно понятия денежного потока (том 5 л.д.34) подлежат отклонению, поскольку из пояснений не ясно, относятся ли они именно к доходному подходу к оценке нематериальных активов.

Суд признал также необоснованными доводы о том, что эксперт ФИО12 произвольно не применила поправочные коэффициенты, поскольку исследованные судом доказательства не указывают на наличие обстоятельств, при которых ставка роялти по исследованным экспертом факторам должна была быть снижена. При этом суд отмечает, что доводы ответчика и третьего лица не касаются обоснованности круга данных факторов.

Между тем, отчет об оценке ИП ФИО5 не содержит обоснования применения и расчеты коэффициентов, что не позволяет убедиться в обоснованности их влияния на расчет ставки роялти и признать верным вывод о том, что итоговая ставка должна быть принята существенно меньше среднеотраслевой.

Таким образом, приведенные ответчиком и третьим лицом аргументы не свидетельствуют о нарушении экспертом ФИО12 требований Федерального закона от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" и федеральных стандартов оценки стоимости.

По приведенным же выше мотивам суд признал, отчет об оценке рыночной стоимости исключительного права на товарный знак №648685 по состоянию на 25.03.2018 серии ОИ №03015 от 30.03.2018, подготовленный ИП ФИО5, не является достоверным доказательством его рыночной стоимости (том 2 л.д. 99-172).

На это также указывает то обстоятельство, что рассчитанная оценщиком ФИО5 ставка роялти, в существенной мере определяющая итоги расчета рыночной стоимости объекта оценки, определена без приведения пояснений относительно алгоритма её расчета, факторов, повлиявших на выбор и значение корректирующих величин (таблица №15), расчет логически и арифметически не проверяем. Кроме того, содержание отчета не отображает алгоритм расчета (согласования) итоговой величины рыночной стоимости объекта оценки с учетом факторов, приведенных в таблице №18. 

В ходе рассмотрения дела ИП ФИО5 предлагалось представить пояснения относительно методики и алгоритма расчета рыночной стоимости, обоснованности применения корректирующих коэффициентов, повлиявших на итоговый результат оценки. Между тем, представленные третьим лицом письменные пояснения (том 4 л.д. 115-118, том 5 л.д. 51-54), а также пояснения, данные в судебном заседании, не устранили недостаточную ясность и полноту отчета об оценке, подтвердили обоснованность сомнений в достоверности данного доказательства.

Кроме того, достоверность отчета об оценке ИП ФИО5 опровергается рецензией специалиста ФИО11 от 25.10.2019 (том 5 л.д. 5), которым проанализировано содержание отчета об оценке и сделаны мотивированные выводы о несоответствии отчета об оценке нормам Федерального закона от 29.07.1998 "Об оценочной деятельности в Российской Федерации", Федеральным стандартам оценки, а также заданию на оценку. Достоверность выводов специалиста ФИО11 не оспорена ответчиком, оснований не согласиться с ними у суда не имеется.

При этом судом отклоняются возражения ФИО4 относительно выводов специалиста ФИО11 (том 5 л.д. 76-80), поскольку не опровергают их и не компенсируют неясность отчета об оценке ИП ФИО5 в части методики расчета ставки роялти, а также использованных в расчете величин и коэффициентов.

На основании вышеизложенного, с учетом возражений ответчика и третьих лиц относительно необходимости применения двух подходов к оценке, признания экспертом допустимости их применения в данном случае, суд признал достоверным доказательством рыночной стоимости исключительного права на товарный знак лишь заключение эксперта ФИО12 №074/Э от 17.06.2020, подготовленное с учетом заключения №021/Э от 17.06.2019.

Судом отклоняются возражения ответчика и ФИО4 о том, что специфика предмета договора об отчуждении исключительного права на товарный знак не позволяет признать рыночную стоимость данного права очевидной.

По смыслу пункта 2 статьи 174 ГК РФ, раскрытому в данной части в пункте 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" очевидной рыночная стоимость объекта должна быть именно для участников сделки.

В данном случае сам ответчик и ФИО4 сослались на то, что рыночная стоимость предмета оспариваемого договора нуждалась в оценке профессиональным оценщиком.

Однако при рассмотрении заявления истца о фальсификации доказательств судом было установлено, что на момент заключения сделки 23.04.2018 её стороны не могли руководствоваться сведениями о рыночной стоимости права, содержащимися в отчете оценщика ФИО5, поскольку он был составлен не ранее 15.06.2018.

Суд также признает обоснованным довод истца о том, что действия ФИО4 и ФИО9 были совместными и имели целью причинение вреда интересам Общества «Русновэра» путем отчуждения исключительного права на товарный знак.

В соответствии со статьей 1125 ГК РФ товарные знаки и знаки обслуживания отнесены к средствам индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальной собственностью).

В соответствии со статьей 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233), если настоящим Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными настоящим Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную настоящим Кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается настоящим Кодексом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1477 ГК РФ на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак (статья 1481).

Статьей 1484 того же Кодекса предусмотрено, что лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 настоящей статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Ответственность за незаконное использование товарного знака предусмотрена статьей 1515 ГК РФ.

Таким образом, исключительное право на товарный знак предусматривает право его использования для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, а также предполагает запрет на использование для этих целей иными, помимо правообладателя, лицами под угрозой ответственности, предусмотренной законом. 

В данном случае материалами дела подтверждается, что с момента создания Общества «Русновэра» им использовался товарный знак для индивидуализации производимой обществом мебели, продвижения данного товара на рынке.

Между обществом с ограниченной ответственностью "Русновэра" (переименовано в последствии в общество "ФИО15") в лице директора ФИО4 (поставщик) и обществом с ограниченной ответственностью "Гамильтоун рус" (переименовано в последствии в общество "Литиум Ритейл") в лице директора ФИО9 (дилер) заключен договор №1/Д от 24.11.2015, предметом которого являются отношения, возникающие между поставщиком и дилером в процессе продаж третьим лицам товаров поставляемых поставщиком через дилера на территории Кировской области (далее – договор №1/Д от 24.11.2015, том 1 л.д. 40).

В соответствии с пунктами 1.2, 1.3 договора товаром является продукция, производимая и поставляемая поставщиком серийно, с учетом индивидуальных характеристик и комплектности, выбранных клиентами при заказе, продукция других производителей, поставляемая поставщиком в качестве принадлежностей к серийной продукции, а также не серийная продукция.

Серийной продукцией поставщика являются изделия, внесенные в Приложение 1 к настоящему договору, производимые в соответствии с разработанной документацией, предоставляемой дилеру поставщиком.

Согласно разделу 2 договора к обязанностям поставщика отнесено:

обеспечить поставку товаров дилеру в соответствии с условиями и сроками поставки, определенными договором;

обеспечить качество поставляемой продукции, соответствующее ГОСТ 16371-93;

обрабатывать заявки дилера на поставку товаров с сообщением дилеру возможности, условий и сроков поставки, а также стоимости и технических особенностей товаров в течение 48 часов с момента отправки заявки на адрес электронной почты поставщика;

предоставлять дилеру необходимую информацию о товарах и поставщике, не являющуюся коммерческой или производственной тайной поставщика, в том числе информационные каталоги о производимой продукции;

информировать дилера об изменениях технических характеристик серийной продукции и цен товаров, об изменениях данных о поставщике, о появлении новых и прекращении поставок существующих видов товаров;

предоставить дилеру рекламные материалы о товарах в электронном виде;

разместить информацию о дилере в распространяемых рекламных материалах и на сайте поставщика;

консультировать сотрудников дилера и представителей его клиентов по вопросам о технических характеристиках товаров и особенностях их применения.

В соответствии с пунктом 4.1 договора дилер покупает и продает товары от своего имени и за свой счет. Он действует как самостоятельный коммерсант по отношению к поставщику и клиенту.

Согласно пункту 5.6 договора дилер обязан включить в распространяемые им рекламные материалы информацию о серийной продукции поставщика.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ООО «Литиум Ритэйл» создано 22.04.2015, его единственным участником и директором с момента создания является ФИО9

Таким образом, на момент заключения спорного договора об отчуждении исключительного права на товарный знак ООО «Литиум Ритэйл» в лице ФИО9 более двух лет сотрудничало на вышеуказанных условиях с ООО «Русновэра» в сфере продвижения и реализации продукции истца на рынке с применение товарного знака (в том числе в период до предоставления ему правовой охраны). Данный факт не оспаривается ответчиком и третьими лицами.

При таких обстоятельствах суд признает обоснованной ссылку истца на то, что директор ООО «ФИО15 Рус Констракшен» (приобретателя исключительного права на товарный знак) ФИО9 не мог не знать о существенном значении данного актива для осуществления Обществом основной деятельности - производства и реализации мебели с товарным знаком.

При этом суд отмечает, что ФИО9 при заключения договора было известно о том, что исключительное право на товарный знак было зарегистрировано за ООО «Русновэра» чуть более, чем за месяц до этого момента. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ФИО9 не мог не знать о том, что сделка по отчуждению исключительного права на товарный знак нарушит исключительное право Общества на использование товарного знака, которому незадолго до этого была предоставлена правовая охрана.

Суд отклоняет возражения ответчика и ФИО4 о том, что товарный знак на момент его отчуждения не являлся общеизвестным, применялся при исполнении немногочисленных заказов на изготовление мебели и не был бы востребован на рынке, поскольку данные возражения касаются лишь вопроса эквивалентности цены отчуждения исключительного права, который в данном споре разрешен путем проведения судебной экспертизы.  

В деле также отсутствуют доказательства того, что у приобретателя имелась деловая цель использования товарного знака, который рассматривался лишь в качестве оборотного актива, необходимого для расчета по долгам и не представлявшего ценности как объект интеллектуальных прав, что следует из первоначально представленных отзывов ответчика и ФИО4, пояснений представителей данных участников процесса на начальной стадии рассмотрения спора, а также того обстоятельства, что подлинник свидетельства о регистрации товарного знака не был передан приобретателю после заключения договора, поскольку обозревался в судебном заседании 21.12.2020 по предложению представителя истца.

Пояснения ответчика и ФИО4, данные в судебном заседании 21.12.2020, о том, что использование товарного знака было отложено до разрешения спора относительно его отчуждения, противоречат их же пояснениям по вопросу использования товарного знака на более ранних стадиях слушания дела.

Суд также признает обстоятельством, свидетельствующим о том, что сделка заведомо для ФИО4 причиняла ущерб вышеуказанным правам Общества, тот факт, что она была скрыта от других участников и вновь избранного директора. 

Отсутствие у Общества «ФИО15» сведений о заключении договора явствует из заявления Общества в ФИПС от 30.08.2018 о предоставлении сведений в отношении товарного знака, письма ФИПС от 06.11.2018 о предоставлении копии договора об отчуждении товарного знака, описи от 20.06.2018 о передаче документов о деятельности ООО «Русновэра» от ФИО4 вновь избранному директору ФИО2 (том 1 л.д. 17, 46, том 2 л.д. 28).

Вопреки возражениям ФИО4, опись документов от 20.06.2018 не содержит указания на передачу спорного договора. Номенклатура переданной документации также не позволяет суду убедиться в наличии в ней договора. Вместе с тем, свидетельство о регистрации товарного знака было передано вновь избранному руководителю Общества, что также подтверждает факт сокрытия сделки по отчуждению исключительного права на товарный знак.

Кроме того, на сокрытие от Общества информации об отчуждении товарного знака указывают следующие факты.

В процессе переговоров относительно выхода ФИО4 из состава участников и прекращения его полномочий директора ФИО3 в письме от 18.05.2018 на адрес электронной почты polyakov@hamiltoun.ru предложила ФИО4 2 варианта урегулирования вытекающих из этого обязательств, в том числе поиск обществом другого производства, передача станка с одновременным выходом ФИО4 из состава участников и прекращением полномочий директора, переименование кировского салона (вариант 2). При этом оба варианта предполагали то, что товарный знак остается у Общества (том 1 л.д. 50).

В ответном письме от 20.05.2018 с адреса электронной почты polyakov@hamiltoun.ru ФИО4 сообщил о выборе им второго варианта (том 2 л.д. 93-98).

Суд отклоняет возражения ФИО4 о том, что он не вел данную переписку, поскольку признает обоснованной ссылку истца на то, что почтовым ящиком polyakov@hamiltoun.ru ФИО4 пользовался как минимум до заключения соглашения от 26.06.2018, поскольку в пункте 12 данного соглашения содержится указание на то, что оно было подписано путем обмена документами с использованием данного адреса (электронные документы от 19.11.2020).

При этом соглашение от 26.06.2018 содержит обязанность ФИО4 воздержаться от использования товарного знака каким-либо способом (пункты 7 и 8), что согласуется с предложенными ФИО4 вариантами распределения активов Общества в связи с выходом из него ФИО4 

Суд отклоняет возражения ФИО4 о том, что с данными пунктами он не ознакомился при подписании, поскольку в деле нет доказательств подписания соглашения от 26.06.2018 каким-либо иным способом, кроме указанного в пункте 12.

Содержание пунктов 7 и 8 соглашения, предусматривающих обязанности ФИО4 воздержаться от использования товарного знака и демонтировать вывеску со здания магазина в 

<

...>, также свидетельствует о том, что отчуждение товарного знака было скрыто ФИО4 от участников общества.

Кроме того, суд отмечает, что изначально с заявлением о регистрации исключительного права в отношении товарного знака №648685 был представлен договор о его отчуждении от 23.04.2018, который содержал опечатку в номере свидетельства на товарный знак (был указан №491068).

На наличие данной ошибки ФИПС указало в уведомлении от 04.07.2018, в ответ на который патентный поверенный направил 20.07.2018 с приложением договора об отчуждении исключительного права на товарный знак от 23.04.2018, в котором номер свидетельства о его регистрации был указан верно (том 1, л.д. 117-137).

Между тем, общее собрание участников Общества «Русновэра» в составе ФИО4, ФИО2, ФИО3, на котором было принято решение о прекращении полномочий директора ФИО4 состоялось 26.06.2018, следовательно, с этой даты ФИО4 не мог не знать об отсутствии у него полномочий на внесение изменений в текст первоначального договора после получения упомянутого уведомления ФИПС. Между тем, о необходимости внесения изменений в установленном порядке в текст договора ФИО4 участников Общества и вновь избранного директора не уведомил, представил через патентного поверенного скорректированный договор. 

Таким образом, вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что договор об отчуждении исключительного права на товарный знак был заключен по существенно заниженной цене, что в отсутствие встречного эквивалентного предоставления лишило Общество исключительного права на товарный знак и причинило тем самым явный ущерб интересам Общества, о наличии которого участники сделки не могли не знать.

Суд отклоняет возражения ответчика и ФИО4 об экономической целесообразности сделки, необходимой, по пояснениям данных участников спора, для частичного погашения задолженности перед ответчиком, поскольку отчуждение такого актива не было продиктовано именно интересом общества, но, как поясняли сами представители ответчика и ФИО4, являлось необходимым для получения ответчиком хотя бы частичного исполнения со стороны Общества в период, когда директором последнего оставался ФИО4, находившийся с директором кредитора ФИО9 в дружеских отношениях.

Между тем, из материалов дела не усматривается обстоятельств, которые бы делали невозможным уплату либо взыскание задолженности с Общества, к зачету которой было принято исключительное право на товарный знак при наличии у ООО «Литиум инжиниринг» соответствующих доказательств. На их отсутствие ответчик и ФИО4 не ссылались.

Кроме того, довод ФИО4 о том, что целью заключения договора для Общества являлось получение оборотных средств для исполнения обязательств перед покупателями противоречит имеющемуся в деле акту зачета взаимных требований от 28.12.2018, прекратившему денежное обязательство приобретателя.

При этом суд соглашается с доводом истца о том, что наличие встречного обязательства Общества «Русновэра» перед Обществом «Литиум Инжиниринг», прекращенного актом зачета взаимных требований от 28.12.2018, не имеет существенного значения для рассмотрения требования о признании сделки недействительной. Участники спора не ссылаются на безвозмездность оспариваемого договора, а неисполнение обязательства по выплате цены договора об отчуждении исключительного права само по себе не являлось бы свидетельством убыточного характера данной сделки. 

На основании вышеизложенного суд признал наличие предусмотренной пунктом 2 статьи 174 ГК РФ совокупности оснований для признания оспариваемой сделки - договора об отчуждении исключительного права на товарный знак - недействительной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

В данном случае истец, требуя признать договор об отчуждении исключительного права на товарный знак недействительным, ссылается на то, что ООО «Литиум инжиниринг» приобрело товарный знак с целью его использования на том же товарном рынке, что, по мнению истца, является актом недобросовестной конкуренции.

В соответствии с частью 1 статьи 14.4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации товаров, работ или услуг (далее - средства индивидуализации).

Статьей 10.bis Конвенции по охране промышленной собственности (заключена в Париже 20.03.1883) актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

В частности, подлежат запрету все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента.

Таким образом, основаниями для признания сделки недействительной в соответствии со статьями 10, 166 ГК РФ исходя из нарушения запрета на недобросовестную конкуренцию, предусмотренного статьей 14.4 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" и статьей 10.bis Конвенции по охране промышленной собственности, является цель получения преимуществ перед конкурентами при осуществлении предпринимательской деятельности путем недобросовестного использования товарного знака.

В данном случае судом не установлено обстоятельств, свидетельствовавших бы о том, что целью заключения оспариваемой сделки являлось именно создание конкурентных преимуществ у ответчика перед истцом путем приобретения товарного знака, а также само наличие конкуренции между обществом «Русновэра» и обществом «Хэмилтоун Рус Констракшен» либо аффилированными по отношению к последнему лицами.

При таких обстоятельствах суд счел, что верной квалификацией оснований недействительности сделки в данном случае является применение норм пункта 2 статьи 174 ГК РФ.

В соответствии со статьей 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1505 ГК РФ федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности вносит по заявлению правообладателя в Государственный реестр товарных знаков и выданное свидетельство на товарный знак изменения, относящиеся к сведениям о регистрации товарного знака, в том числе о правообладателе, его наименовании, имени, месте нахождения или месте жительства, об адресе для переписки, изменения, связанные с сокращением перечня товаров и услуг, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак, изменения отдельных элементов товарного знака, не меняющие его существа, а также изменения для исправления очевидных и технических ошибок.

Принимая во внимание, что требование истца о признании сделки по отчуждению исключительного права на товарный знак недействительной удовлетворено, подлежит удовлетворению и требование о применении последствий её недействительности в виде восстановления исключительного права общества с ограниченной ответственностью «ФИО15» на товарный знак «HAMILTOUN» («ФИО15»).

Суд не усматривает оснований для возложения на истца обязанности возвратить полученное по сделке, поскольку из материалов дела не следует, что истцом было получено какое-либо встречное предоставление. Материалами дела подтверждено, что обязательство по оплате не было прекращено исполнением либо предоставлением иного имущественного эквивалента. Следовательно, оснований для применения реституции к истцу у суда не имеется. 

Разногласия сторон относительно наличия задолженности Общества, прекращенной зачетом, и оснований её восстановления, не имеют значения для разрешения требований о применении последствий недействительности оспариваемого договора. 

Принимая во внимание, что из материалов дела не усматривается нарушение Роспатентом норм, регулирующих порядок государственной регистрации изменений в сведениях о правообладателе исключительного права на товарный знак, Роспатент не является стороной сделки и не оспаривает права на товарный знак, суд соглашается с возражениями Роспатента против удовлетворения иска и отказывает в нем к данному ответчику.

Учитывая, что судом применены последствия недействительности сделки в виде восстановления исключительного права Общества на товарный знак, настоящее решение суда является основанием для внесения в Государственный Реестр товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации записи о данном правообладателе товарного знака.

Определением от 23.10.2020 арбитражный суд принял обеспечительные меры в виде запрета до вступления в законную силу судебного акта по делу №А28-15928/2018 Обществу «Литиум Инжиниринг» отчуждать или передавать на основе лицензионных и иных договоров исключительное право на товарный знак HAMILTON (ФИО15) третьим лицам, Роспатенту - производить государственную регистрацию сделок по отчуждению и иной передаче исключительного права на товарный знак HAMILTON (ФИО15).

Принятые судом обеспечительные меры сохраняют свое действие до фактического исполнения настоящего решения.

В ходе рассмотрения спора истец понес расходы на выплату вознаграждения эксперту ФИО12 в размере 100 000 рублей, что подтверждается платежным поручением №1130 от 29.04.2019.

Также истцом понесены расходы по уплате государственной пошлины при подаче иска в размере 6 000 рублей и в размере 3 000 рублей – при обращении с заявлением об обеспечении иска.

Принимая во внимание, что исковые требования удовлетворены, обеспечительные меры по ходатайству истца приняты, понесенные истцом расходы по уплате государственной пошлины в общем размере 9 000 рублей 00 копеек подлежат отнесению на ответчика на основании статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176, 180 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

признать недействительной сделку - договор от 23.04.2018 об отчуждении исключительного права на товарный знак «HAMILTOUN» («ФИО15») №648685.

Применить последствия недействительности сделки в виде восстановления исключительного права общества с ограниченной ответственностью «ФИО15» (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>, адрес: 610050, 

<

...>) на товарный знак «HAMILTOUN» («ФИО15») (свидетельство на товарный знак №648685, зарегистрированный в Государственном Реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации 21.03.2018 по заявке №2016747938 с приоритетом от 16.12.2016) путем внесения в Государственный Реестр товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации записи о данном правообладателе товарного знака.

В удовлетворении иска к Федеральной службе интеллектуальной собственности (Роспатент) (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 123995, Россия, 

<

...>) отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Литиум Инжиниринг» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 610020, Россия, 

<

...>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «ФИО15» (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>, адрес: 610050, 

<

...>) 9 000 (девять тысяч) рублей 00 копеек расходов по уплате государственной пошлины, 110 000 (сто десять тысяч) рублей 00 копеек расходов на оплату судебной экспертизы.

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

Решение, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Решение может быть обжаловано во Второй арбитражный апелляционный суд в месячный срок в соответствии со статьями 181, 257, 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в двухмесячный срок со дня вступления решения в законную силу в соответствии со статьями 181, 273, 275, 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы. 

Жалобы подаются через Арбитражный суд Кировской области.

Пересмотр в порядке кассационного производства решения арбитражного суда в Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации производится в порядке и сроки, предусмотренные статьями 291.1-291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Кассационная жалоба в этом случае подается непосредственно в Верховный Суд Российской Федерации.

СудьяС.А. Погудин