АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

РЕШЕНИЕ

05 июня 2023 года

 

Дело № А33-13017/2022

Красноярск

 

Резолютивная часть решения объявлена 29 мая 2023 года.

В полном объеме решение изготовлено 05 июня 2023 года.

 

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Мурзиной Н.А., рассмотрев в судебном заседании дело по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Деревообрабатывающая компания «Енисей» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, Красноярский край, дата регистрации – 11.12.2002)

к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 24 по Красноярскому краю (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, Красноярский край, дата регистрации – 26.12.2004)

о признании недействительным решения,

при участии:

от заявителя (до перерыва): ФИО1 – представителя по доверенности от 30.12.2022, личность удостоверена паспортом, представлен диплом о наличии высшего юридического образования;

от ответчика: ФИО2 – представителя по доверенности от 28.11.2022, личность удостоверена паспортом, представлен диплом о наличии высшего юридического образования (до и после перерыва), ФИО3 - представителя по доверенности от 23.01.2023, личность удостоверена паспортом, представлен диплом о наличии высшего юридического образования (до перерыва), ФИО4 – представителя по доверенности от 23.01.2023,  личность удостоверена паспортом, представлен диплом о наличии высшего юридического образования (после перерыва),

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО5, 

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Деревообрабатывающая компания «Енисей» (далее – заявитель, общество, ООО «ДОК «Енисей», налогоплательщик) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 26 по Красноярскому краю (далее – ответчик, налоговый орган, инспекция) о признании недействительным решения от 28.01.2022 № 740 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения в части:

непринятия, исключение из состава расходов в целях исключения налога на прибыль организаций лицензионных платежей за пользование результатами интеллектуальной деятельности, начисленных в период прекращения действий патента;

отказа в учете расходов в целях начисления налога на прибыть организаций сумм уплаченного вознаграждения по лицензионному договору об использовании товарного знака;

применения штрафа в размере 114 400 руб. (в отношении обстоятельств исключающих, отягчающих ответственность за совершение налогового правонарушения).

Заявление принято к производству суда. Определением от 01.06.2022 возбуждено производство по делу.

Определением от 18.10.2022 произведена замена в составе суда по делу, судья Куликовская Е.А. заменена на судью Мурзину Н.А.

Определением от 26.01.2023 в порядке процессуального правопреемства по делу произведена замена ответчика – Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 26 по Красноярскому краю на правопреемника – Межрайонную инспекцию Федеральной налоговой службы № 24 по Красноярскому краю.

Представители заявителя в судебном заседании заявленные требования поддержали по основаниям изложенным в заявлении и дополнительных пояснениях; представители инспекции против удовлетворения заявленных требований возражали по мотивам, изложенным в отзыве на заявление и дополнениях к нему.

В судебном заседании, состоявшемся 23.05.2023, на основании статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, объявлен перерыв до 29.05.2023 в 16 час. 00 мин.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 26 по Красноярскому краю проведена выездная налоговая проверка открытого акционерного общества «Деревообрабатывающая компания «Енисей» по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты (удержания, перечисления) налогов и сборов за период с 01.01.2017 по 31.12.2018.

В ходе проведения выездной налоговой проверки установлено, среди прочего, неправомерное, по мнению налогового органа, включение в состав расходов по налогу на прибыль: вознаграждения по лицензионным договорам в период прекращения срока действия патентов; вознаграждения по лицензионному договору на использование товарного знака от 21.10.2010.

По результатам выездной налоговой проверки составлен акт от 04.08.2021 № 4040.

Обществом представлены возражения на акт налоговой проверки.

По результатам рассмотрения материалов выездной налоговой проверки и представленных Обществом письменных возражений начальником Инспекции ФИО6 принято решение от 28.01.2022 № 740 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, согласно которому ООО «ДоК «Енисей» привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения, предусмотренной пунктом 3 статьи 122 Кодекса, в виде взыскания штрафов (с учетом смягчающих обстоятельств) в общем размере 114 400 руб.

Кроме того, обществу доначислен налог на прибыль организаций, налог на добавленную стоимость в общей сумме 7 206 911 руб., а также пени в общем размере 17 639,67 руб..

Решение в апелляционном порядке обжаловалось обществом в вышестоящий налоговый орган. По результатам рассмотрения апелляционной жалобы Управлением Федеральной налоговой службы по Красноярскому краю принято решение об оставлении решения налогового органа без изменения, апелляционной жалобы - без удовлетворения.

Считая решение от 28.01.2022 № 740 нарушающим права и законные интересы налогоплательщика, ООО «ДОК «Енисей» обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании ненормативного акта государственного органа недействительным в части

- непринятия, исключения из состава расходов в целях исчисления налога на прибыль организаций лицензионных платежей за пользование результатами интеллектуальной деятельности, начисленных в период прекращения действия патента;

-    отказа в учете расходов в целях исчисления налога на прибыль организаций сумм уплаченного заявителем вознаграждения по лицензионному договору об использовании товарного знака;

-      применения штрафа в размере 114 400,00 руб. (в отношении обстоятельств исключающих, отягчающих и смягчающих ответственность за совершение налогового правонарушения).

Налоговым органом представлен в материалы дела эпизодный расчет, согласно которому оспариваемая по решению инспекции налогоплательщиком  сумма налога на прибыль составляет 7 126 101 руб., штрафа 114 400 руб., пени 17639, 67 руб.

Налоговый орган, возражая против заявленных требований, полагал правомерным доначисление Обществу налога на прибыль по спорным эпизодам, соответствующих пени и штрафа.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В силу части 1 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно части 4 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявление может быть подано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации стало известно о нарушении их прав и законных интересов, если иное не установлено федеральным законом.

В силу статьи 138 Налогового кодекса Российской Федерации  соблюдение досудебного порядка урегулирования споров об оспаривании ненормативных актов налоговых органов является обязательным.

Из содержания статей 198, 200, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует, что для признания оспариваемого ненормативного правового акта недействительным, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц незаконными, суд должен установить наличие одновременно двух условий:

- оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту,

- оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц нарушают права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

При этом, исходя из правил распределения бремени доказывания, установленных статьями 65, 198, 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязанность доказывания факта нарушения своих прав и законных интересов возлагается на заявителя.

Как следует из материалов дела, нарушений порядка проведения выездной налоговой проверки, рассмотрения материалов проверки и вынесения решения Инспекцией не допущено. Досудебный порядок урегулирования спора заявителем соблюден. Заявление Обществом подано в суд в предусмотренный частью 4 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации срок.

Суд полагает, что оспариваемое решение налогового органа соответствует действующему законодательству и не нарушает права и законные интересы заявителя на основании следующего.

В ходе проведения выездной проверки общества по вопросам правильности исчисления и уплаты налогов за период с 01.01.2017 по 31.12.2018 установлено, что в указанном периоде общество осуществляло производство и реализацию пиломатериалов на внутреннем рынке и на экспорт. При этом в числе прочего установлено, что в проверяемом периоде ООО «ДОК «Енисей» учло в составе расходов, уменьшающих налоговую базу по налогу на прибыль организаций, суммы прочих расходов, связанных с производством и реализацией, внереализационных расходов и приравненных к ним убытков:

- на уплату лицензионных платежей за использование изобретений лицензиару ИП ФИО7 (участник общества) в размере 24 010 958,90 руб.

-       на уплату лицензионных платежей за пользование товарным знаком лицензиару ИП ФИО8 (директор и участник Общества, применяющий УСНО) в размере 11 619 550 руб.;

Указанные суммы расходов признаны инспекцией необоснованными, в связи с чем, доначислены суммы недоимки по налогу на прибыль организаций. При этом применительно к эпизоду с исключением из расходов сумм лицензионных платежей за пользование товарным знаком, начисленных в пользу взаимозависимого лица, инспекцией сделан вывод о превышении обществом пределов осуществления прав на уменьшение налоговой базы по налогу на прибыль организаций, установленных положениями статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации. В связи с чем, по данному эпизоду общество привлечено к ответственности по пункту 3 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации.

Статьей 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» предусмотрено, что каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом. Не допускается принятие к бухгалтерскому учету документов, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, в том числе лежащие в основе мнимых и притворных сделок. При решении вопроса о возможности учета тех или иных расходов для целей исчисления налога, необходимо исходить из того, подтверждают ли представленные налогоплательщиком документы произведенные им расходы или нет, то есть условием для включения понесенных затрат в состав расходов является возможность на основании имеющихся документов сделать однозначный вывод о том, что расходы на приобретение товаров (работ, услуг) фактически понесены.

Согласно сформированному Верховным Судом Российской Федерации в определениях от 19.08.2015 № 305-КГ15-9089, от 13.11.2015 № 305-КГ15-14956 подходу, налогоплательщику может быть отказано в праве на уменьшение налогооблагаемой прибыли на сумму произведенных затрат в случае, если из совокупности обстоятельств, установленных налоговым органом, следует, что первичные учетные документы, представленные в обоснование понесенных затрат, не свидетельствуют о реальности хозяйственных отношений с контрагентами, направлены на создание фиктивного документооборота с целью получения необоснованной налоговой выгоды в виде уменьшения налогооблагаемой базы по налогу на прибыль организаций.

В соответствии с пунктом 1 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации не допускается уменьшение налогоплательщиком налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога в результате искажения сведений о фактах хозяйственной жизни (совокупности таких фактов), об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и (или) бухгалтерском учете либо налоговой отчетности налогоплательщика.

Согласно пункту 2 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации при отсутствии обстоятельств, предусмотренных пунктом 1 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации, по имевшим место сделкам (операциям) налогоплательщик вправе уменьшить налоговую базу и (или) сумму подлежащего уплате налога в соответствии с правилами соответствующей главы части второй НК РФ при соблюдении одновременно следующих условий: 1) основной целью совершения сделки (операции) не являются неуплата (неполная уплата) и (или) зачет (возврат) суммы налога; 2) обязательство по сделке (операции) исполнено лицом, являющимся стороной договора, заключенного с налогоплательщиком, и (или) лицом, которому обязательство по исполнению сделки (операции) передано по договору или закону.

Исходя из положений пунктов 1 и 3 статьи 3 Налогового кодекса, противодействие злоупотреблениям в сфере налогообложения выступает одной из целей правового регулирования в данной сфере, реализация которой является необходимой для обеспечения всеобщности и равенства налогообложения, взимания налогов в соответствии с их экономическим основанием, исключения произвольного налогообложения.

Как указано в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» (далее - Постановление Пленума № 53), при рассмотрении в арбитражном суде налогового спора налоговым органом могут быть представлены в суд доказательства необоснованного возникновения у налогоплательщика налоговой выгоды (пункт 2). Налоговая выгода может быть признана необоснованной, в частности, в случаях, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера) (пункт 3). Налоговая выгода не может быть признана обоснованной, если получена налогоплательщиком вне связи с осуществлением реальной предпринимательской или иной экономической деятельности (пункт 4).

Данные подходы к оценке обоснованности налоговой выгоды в налоговых отношениях сохраняют свою актуальность после принятия Федерального закона от 18.07.2017 № 163-ФЗ, которым часть первая Налогового кодекса дополнена статьей 54.1, конкретизировавшей обстоятельства и условия, принимаемые во внимание при оценке допустимости поведения налогоплательщика в зависимости от: наличия искажения сведений о фактах хозяйственной жизни (пункт 1); основной цели совершения сделки (операции) (подпункт 1 пункта 2); исполнения обязательства по сделке надлежащим лицом (подпункт 2 пункта 2).

На необходимость определения объема прав и обязанностей налогоплательщика, исходя из подлинного экономического содержания соответствующей операции, также указано в пункте 7 постановления Пленума № 53.

 

Эпизод 1. Доначисление налога на прибыль в связи с исключением из состава расходов лицензионных платежей за пользование результатами интеллектуальной деятельности (изобретения), начисленных за периоды, в которых действие лицензионных договоров было прекращено.

На основании подпункта 49 пункта 1 статьи 264 Налогового кодекса Российской Федерации прочими расходами, связанными с производством и реализацией, признаются другие расходы, связанные с производством и (или) реализацией. Несмотря на открытый перечень видов прочих расходов, основаниями для учета их в целях налогообложения налогом на прибыль в соответствии с общими правилами статьи 252 Кодекса являются их экономическая обоснованность и наличие оправдательных документов.

Согласно пункту 1 статьи 1235 Гражданского кодекса Российской Федерации по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

В соответствии с пунктом 4 статьи 1235 Гражданского кодекса Российской Федерации срок, на который заключается лицензионный договор, не может превышать срок действия исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации.

В случае прекращения исключительного права лицензионный договор прекращается (абзац 3 пункта 4 статьи 1235 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 1346 Гражданского кодекса Российской Федерации на территории Российской Федерации признаются исключительные права на изобретения, полезные модели и промышленные образцы, удостоверенные патентами, выданными федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, или патентами, имеющими силу на территории Российской Федерации в соответствии с международными договорами Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 1354 Гражданского кодекса Российской Федерации патент на изобретение, полезную модель или промышленный образец удостоверяет приоритет изобретения, полезной модели или промышленного образца, авторство и исключительное право на изобретение, полезную модель или промышленный образец.

На основании пункта 5 статьи 1363 Гражданского кодекса Российской Федерации действие исключительного права на изобретение и удостоверяющего это право патента, в том числе дополнительного патента, признается недействительным или прекращается досрочно по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьями 1398 и 1399 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом гражданское законодательство не содержит положений, предусматривающих сохранения у лиц – бывших патентообладателей – на период прекращения действия патента каких-либо защищаемых законом имущественных прав на результат интеллектуальной деятельности. Напротив, судебная практика исходит из обратного, признавая в таком случае обязательства лицензиатов по выплате вознаграждения лицензиарам прекращенными. Так, пунктом 133 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» предусмотрено, что в случае досрочного прекращения действия патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец (статья 1399 Гражданского кодекса Российской Федерации) выплата вознаграждения прекращается. Схожая позиция в судебной практике высказывалась и ранее в Постановлении Президиума ВАС РФ от 09.11.2010 № 7552/10. При этом фактическое использование результатов интеллектуальной деятельности не влияет на прекращение обязанности по оплате лицензионных платежей.

В соответствии со статьей 1399 Гражданского кодекса Российской Федерации действие патента на изобретение, прекращается досрочно, в частности, при неуплате в установленный срок патентной пошлины за поддержание патента на изобретение в силе - со дня истечения установленного срока для уплаты патентной пошлины за поддержание патента в силе.

На основании пункта 1 статьи 1400 Гражданского кодекса Российской Федерации действие патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец, которое было прекращено в связи с тем, что патентная пошлина за поддержание патента в силе не была уплачена в установленный срок, может быть восстановлено федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности по ходатайству лица, которому принадлежал патент, или правопреемника этого лица. Ходатайство о восстановлении действия патента может быть подано в указанный федеральный орган исполнительной власти в течение трех лет со дня истечения срока уплаты патентной пошлины, но до истечения предусмотренного настоящим Кодексом срока действия патента.

Проверкой установлено, что ИП ФИО8 (Лицензиар) и ООО «ДОК «Енисей» (Лицензиат) в лице директора ФИО8 заключен лицензионный договор от 01.03.2011 № 004 о предоставлении неисключительной лицензии на использование изобретения «Способ переработки отходов дефектных участков продукции» (далее - лицензионный договор от 01.03.2011 № 004).

Согласно пункту 10.1 лицензионного договора от 01.03.2011 № 004 договор вступает в силу с даты его регистрации в Роспатенте в установленном законом порядке и действует в течение срока действия Патента до 30.06.2029.

Лицензионный договор от 01.03.2011 № 004 зарегистрирован в Федеральной службе по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам за № РД0083960 от 13.07.2011.

Патент Российской Федерации № 2398675 на изобретение «Способ переработки отходов дефектных участков пилопродукции» (далее – патент № 2398675) выдан по заявке № 2009125071 с приоритетом 30.06.2009, срок действия патента до 30.06.2029.

Патент зарегистрирован в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания 10.09.2010.

Автором изобретения и правообладателем патента № 2398675 является ФИО8

По договору об отчуждении исключительного права на изобретение от 01.07.2014 № 001 исключительное право на патент № 2398675 отчуждено ИП ФИО8 ИП ФИО7, о чем в Государственный реестр изобретений Российской Федерации 24.10.2014 внесена запись.

В лицензионный договор от 01.03.2011 № 004 дополнительным соглашением от 01.07.2014, заключенным между ИП ФИО7 (Лицензиар) и ООО «ДОК «Енисей» в лице ФИО8, внесены изменения в пункт 6.1 раздела 6 (Платежи), в раздел содержащий адрес и банковские реквизиты Лицензиата (ООО «ДОК «Енисей»).

Разделом 6 (Платежи) лицензионного договора от 01.03.2011 № 004 предусмотрено, что за предоставление прав, предусмотренных данным договором, Лицензиат уплачивает Лицензиарам вознаграждение.

В проверяемом периоде в составе расходов при исчислении налога на прибыль организаций ООО «ДОК «Енисей» учтены суммы вознаграждения по лицензионному договору от 01.03.2011 № 004 за 2017 год в размере 24 010 958,90 руб.

В ходе выездной налоговой проверки установлено, что патент № 2398675 прекращен досрочно с 01.07.2016, в связи с неуплатой правообладателем в установленный срок пошлины за поддержание патента в силе, что следует из сведений, размещенных на сайте Федеральной службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам. Данное обстоятельство не отрицается Обществом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1400 Гражданского кодекса Российской Федерации действие патента № 2398675 восстановлено правообладателем с 22.05.2017.

Таким образом, в период времени с 01.07.2016 по 22.05.2017 исключительные права на изобретение «Способ переработки отходов дефектных участков продукции» за ФИО7 на территории РФ не сохранялись, лицензионный договор являлся прекращенным, и третьи лица, в т.ч. ООО «ДОК «Енисей», могли использовать изобретение безвозмездно.

Вместе с тем, в период, когда действие патента № 2398675 было досрочно прекращено из-за неуплаты правообладателем в установленный срок пошлины за поддержание патента в силе, ООО «ДОК «Енисей» производило начисление задолженности в пользу ИП ФИО7, необоснованно квалифицируя начисления, как лицензионные платежи по фактически прекращенному лицензионному договору от 01.03.2011 № 004.

Таким образом, в нарушение подпункта 37 пункта 1 статьи 264, пункта 1 статьи 252 Налогового кодекса Российской Федерации ООО «ДОК «Енисей» неправомерно учтена в составе прочих расходов в целях исчисления налога на прибыль организаций сумма в размере 24 010 958,90 руб.

С учетом изложенного, выводы инспекции основаны на нормах действующего законодательства и согласуются с правовыми позициями высших судов, а также с позицией вышестоящих судов в рамках дела № А33-9821/2020.

Довод заявителя о несоответствии выводов инспекции правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 09.11.2010 № 7552/10, основан на неверном толковании судебного акта.

В рассматриваемом судебном акте дана правовая оценка двум самостоятельным ситуациям:

1.      использование промышленного образца до государственной регистрации лицензионного договора;

2.       действие договора в тот период, когда права лицензиара на промышленный образец прекратились.

Фактические обстоятельства, установленные оспариваемым решением, схожи со второй ситуацией, рассмотренной в вышеуказанном Постановлении Президиума ВАС РФ, применительно к которой судом сделан однозначный вывод о том, что действие договора не может распространяться на тот период, когда права лицензиара на промышленный образец прекратились. В связи с чем, судом было отказано во взыскании вознаграждения по договору за период, когда действие патента было прекращено.

Таким образом, довод общества не основан на материалах проверки и противоречит выводам приводимого судебного акта высшей судебной инстанции.

Кроме того, взаимозависимость сторон лицензионного договора в настоящем деле имеет юридическое значение в целях налогового контроля, поскольку установлено, что она используется участниками сделки для осуществления согласованных действий, для получения налоговой выгоды.

При определении экономической оправданности расходов по выплате вознаграждений по лицензионному договору решающее значение имеет выявление разумной деловой цели (намерения) налогоплательщика в результате несения соответствующих расходов получить дополнительный экономический эффект от реальной предпринимательской деятельности.

Это означает, что хозяйствующие субъекты вправе по своему усмотрению выбирать способы ведения предпринимательской деятельности только до тех пор, пока для целей налогообложения учитываются экономически оправданные расходы, т.е. расходы, обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера).

Если вознаграждения выплачиваются налогоплательщиком без разумной деловой цели, а главным образом для уменьшения размера его налоговой обязанности, то налогоплательщик не вправе отнести такие вознаграждения на расходы, уменьшающие налоговую базу по налогу на прибыль организаций.

Указанные выводы подтверждаются постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2020 по делу № А53-39983/2019 (Определением ВС РФ от 29.04.2021 № 308-ЭС21-4694 отказано в передаче кассационной жалобы налогоплательщика для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ).

В настоящем деле прослеживается прямая взаимозависимость (аффилированность) между обществом и его контрагентами:

- в период времени с 2007 по 2016 годы ФИО8 и ФИО7 получали доход: в ООО «Видео плюс» ИНН 

<

***> (в 2007 и 2009 годах) в ООО «ДОК «Енисей» ИНН 

<

***> (Гайдуцкий - в период с 2007 года по 2012 год, с 2016 года) в Филиале ООО «ДОК «Енисей» (Гайдуцкий - в период с 2012 года по 2015 год) в ООО «Краслесснаб» ИНН 

<

***> (основной покупатель Общества) (ФИО7 – с 2012 года по 2016 год);

- индивидуальные предприниматели ФИО8, ФИО7 являются учредителями ООО «ДОК «Енисей»: ФИО8 с 11.12.2002 (доля участия 53,65%), ФИО7 (доля участия 35,62%) введен в состав учредителей 23.10.2012;

- ФИО8 является генеральным директором ООО «ДОК «Енисей», в т.ч. являлся им в период с 02.04.2003 по 26.04.2012, с 16.05.2016 по настоящее время. В период времени с 10.05.2012 по 15.05.2016 ФИО8 являлся директором Филиала ООО ДОК «Енисей», зарегистрированного с 10.05.2012 по 11.07.2016 по адресу 

<

...>. В период времени с 11.04.2012 по 26.06.2016 общество состояло на учете в ИФНС России № 5 по г. Краснодару, генеральным директором в период с 27.04.2012 по 15.05.2016 являлся ФИО9. На основании нотариальной доверенности № 23АА1489324 от 05.06.2012 (сроком действия на 3 года), № 23АА4294850 от 04.12.2014 (сроком действия на 5 лет) ФИО8 делегировались полномочия на представление интересов ООО «ДОК «Енисей», в т.ч. на право заключения договоров и сделок, распоряжения денежными средствами, подписи финансовых документов, связанных с деятельностью ООО «ДОК «Енисей».

Таким образом. ФИО8 даже в период, когда на него не были возложены функции исполнительного органа общества, фактически является контролирующим ООО «ДОК «Енисей» лицом, оказывающие влияние на принятие обществом решений при осуществлении финансово-хозяйственной деятельности.

Взаимозависимые с обществом лица ФИО8 и ФИО7 зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей с 15.04.2005, и 26.05.2014 соответственно, в 2017 -2018 годах применяли  упрощенную систему налогообложения с объектом «доходы».

Согласно выписке об операциях по счетам в 2017 году ИП ФИО7 получал доходы только от ООО «ДОК «Енисей» в виде вознаграждений по договорам, заключенным с ООО ДОК «Енисей». Суммы поступивших денежных средств соответствуют показателям налоговой декларации по УСН за 2017 год.

Кроме того, в составе расходов ФИО8 и ФИО7 затраты на изобретения и их исследование в проверяемом периоде, а также в периоде, предшествующем получению права на него, отсутствуют.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО8 и ФИО7 фактически не осуществляли деятельность в качестве индивидуальных предпринимателей. Их действия, как от лица индивидуального предпринимателя - субъекта предпринимательской деятельности, направлены на реализацию незаконной схемы минимизации налогообложения проверяемого юридического лица.

Фактически общество, как зависимое лицо, начислило задолженность в пользу контролирующих лиц при отсутствии действующих обязательств. Вместе с тем, безосновательно выплаченные обществом контролирующим лицам денежные средства не отвечают требованиям статьи 252 Налогового кодекса Российской Федерации, и, соответственно, не являются экономически обоснованными расходами.

Таким образом, в силу взаимозависимости общества с правообладателями, а также открытости сведений о состоянии патентов, общество располагало сведениями о прекращении у данных лиц патентов и, соответственно, об отсутствии ограничений для третьих лиц. Вместе с тем, подконтрольность общества одному из патентообладателей - ФИО8, не позволило в данной ситуации осуществлять финансово-хозяйственную деятельность с соблюдением условий обычного делового: оборота, т.е. не уплачивать платежи по недействующим лицензионным договорам, избежав тем самым бремя несения значительных по своей сумме расходов, не отвечающих принципу экономической оправданности.

Исходя из изложенного, установленные проверкой обстоятельства по данному эпизоду позволяют сделать вывод о несоблюдении обществом пункта 1, подпункта 1 пункта 2 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации.

Обществом дополнительно приведен довод о неправомерности расчета суммы вознаграждения за период с 13.07.2016 по 12.07.2017 по лицензионному договору от 01.03.2011 № 004, заключенному с ИП ФИО7, поскольку выездная налоговая проверка общества проведена за период с 01.01.2017 по 31.12.2018.

Как следует из материалов дела, между ИП ФИО8 (Лицензиар) и ООО «ДОК «Енисей» (Лицензиат) в лице директора ФИО8 заключен лицензионный договор от 01.03.2011 № 004 о предоставлении неисключительной лицензии на использование изобретения «Способ переработки отходов дефектных участков продукции».

В соответствии с пунктом 1.6 лицензионного договора от 01.03.2011 № 004 отчетным периодом в целях исполнения данного договора является период, равный календарному году с момента вступления в силу договора.

Согласно пункту 10.1 лицензионного договора от 01.03.2011 № 004 договор вступает в силу с даты его регистрации в Роспатенте в установленном законом порядке и действует в течение срока действия Патента до 30.06.2029.

Лицензионный договор от 01.03.2011 № 004 зарегистрирован в Федеральной службе по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам за № РД0083960 от 13.07.2011. Выдан патент № 2398675 сроком действия до 30.06.2029.

Согласно договору об отчуждении исключительного права на изобретение от 01.07.2014 № 001 исключительное право на патент № 2398675 отчуждено ИП ФИО8 ИП ФИО7, о чем в Государственный реестр изобретений Российской Федерации 24.10.2014 внесена запись.

Общество полагает, что период, за который начислены отраженные в составе расходов 2017 года лицензионные платежи в размере 28 000 000 руб., это период с 24.10.2016 до 23.10.2017, а не период с 13.07.2016 до 12.07.2017 года (из которого исходил налоговый орган). В качестве обоснования общество ссылается на возникновение у нового правообладателя ФИО7 исключительного права на изобретение только с момента регистрации.

Суд исходит из того, что в силу пункта 7 статьи 1235 Гражданского кодекса Российской Федерации переход исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации к новому правообладателю не является основанием для изменения или расторжения лицензионного договора, заключенного предшествующим правообладателем. Новый правообладатель становится лицензиаром на условиях ранее заключенного лицензионного договора. Аналогичный вывод содержится в пункте 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Дополнительным соглашением от 01.07.2014 в лицензионный договор от 01.03.2011 № 004 внесены изменения в пункт 6.1 раздела 6 (Платежи), в раздел содержащий адрес и банковские реквизиты Лицензиата (ООО «ДОК «Енисей»). Пункт 6.1 лицензионного договора изложен в следующей редакции: «Лицензиат ежегодно выплачивает вознаграждение по договору в размере 28 000 000 руб. Лицензиат выплачивает вознаграждение по предъявлению счета в течение 20 дней, следующих за окончанием оплачиваемого отчетного периода». Дополнительное соглашение зарегистрировано в Федеральной службе по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам 24.10.2014 за № РД0160228. Таким образом, новый лицензионный договор на право использования Изобретения патент № 2398675 «Способ переработки отходов дефектных участков пилопродукции» ООО ДОК «Енисей» не заключало, а лишь внесло дополнительным соглашением от 01.07.2014 изменения, не касающиеся порядка определения отчетного периода по лицензионному договору.

Поскольку периодом, за который начислялись проценты, до смены правообладателя был период с 13.07 предыдущего года до 12.07 текущего года, то после смены правообладателя данное условие сохранилось.

Кроме того, о неизменности периода начисления лицензионного платежа свидетельствуют также следующие факты.

Актом № 2 от 30.09.2015 начислен лицензионный платеж в пользу ФИО7 в размере 28 млн. рублей и отражен в расходах 2015 года. В акте период не указан. Общество считает, что это период с 24.10.2014 по 23.10.2015. При этом общество не отрицает, что с 13.07.2014 до 24.10.2014 договор был действующим, изобретение использовалось. Следовательно, исходя из позиции общества, за данный период лицензионные платежи подлежали уплате прежнему правообладателю – ФИО8 Вместе с тем, после 01.07.2014 общество не перечисляло лицензионных платежей по спорному договору за 2014 год ФИО8, все суммы по данному договору перечислялись только ФИО7

Кроме того, как следует из пояснений налогового органа, согласно решению о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 01.10.2019 № 2.2-55/02, принятому по результатам выездной налоговой проверки заявителя за 2014 – 2016 годы, общество производило начисление и выплату вознаграждения по лицензионному договору от 01.03.2011 № 004 (таблица 16 на стр. 144 решения):

 

№ дата, договора

Лицензиар

Дата регистрации лицензионногодоговора в

ФИПС

Первый отчетный период по договору

Начисление вознаграждения в проверяемом периоде

 

 

 

 

2014г.                                                                              2015г.                                                                                       2016г.

 

 

 

 

Отчетный период

Сумма

начисления

Отчетный период

Сумма

начисления

Отчетный период

Сумма начисления

01.03.2011 № 004

Гайдуцкий

Юрий

Михайлович

13.07.2011

№ РД0083960

13.07.2011-12.07.2012

13.07.2013-12.07.2014

10 000 000

13.07.2011-12.07.2012

10 000 000

13.07.2015-12.07.2016

 

 

ФИО7

Андрей

Владимирович

 

 

 

 

13.07.2014-12.07.2015

28 000 000

 

28 000 000

 

Начисление    вознаграждения    по    указанному    лицензионному    договору    в     бухгалтерском учете Общества в 2015 году (таблица 20 на стр. 147 решения):

 

Акт   №   и дата

Отчетный период

Дебет счета

Кредит счета

Дата начисления

Сумма вознаграждения

Лицензионный договор

Лицензиар

4 от 13.07.2015 (за 2012)

13.07.2011-12.07.2012

20

60

13.07.2015

10 000 000

№ 004 от 01.03.2011

ФИО8

2 от 30.09.2015

13.07.2014-12.07.2015

20

60

30.09.2015

28 000 000

 

ФИО7

Каких-либо возражений Обществом о неправильности определении налоговым органом отчетных периодов для начисления лицензионных платежей либо сумм при судебном разбирательстве по делу № А33-9821/2020 не заявлено. Не возникало доводов со стороны Общества и о безвозмездном пользовании изобретениями с 13.07.2014 до 24.10.2014.

Таким образом, доводы Общества противоречат материалам дела и решению по предыдущей проверке, уже прошедшему судебную проверку и оценку.

Расчет сумм вознаграждения по указанному лицензионному договору в период прекращения срока действия патента по результатам предыдущей проверки (за 2014 - 2016 годы) произведен за отчетный период с 13.07.2015 по 12.07.2016. В целях соблюдения единообразия при проведении настоящей налоговой проверки, расчет сумм вознаграждения произведен за период с 13.07.2016 по 12.07.2017 и представлен в таблице № 86 на странице 218 оспариваемого решения:

Лицензио

нный

договор

Дата

начала

отчетного

периода

Дата

окончания

отчетного

периода

Год начисления

вознаграж

дения за

отчетный

период

Сумма

вознаграж

дения

согласно

условий

договора,

руб.

Дата начисления в учете

Период

прекащени

я действия

патента

Кол-во дней прио стано вки

Сумма расходов по

вознаграждению   в

период прекращения

срока действия патента

Итого сумма

неправомерно

заявленных расходов

на вознаграждение в

период прекращения

срока действия

патента

01.03.2011

№ 004,

дата

регистрац

ии в

ФИПС -13.07.2011

№ РД0083960

13.07.2015

12.07.2016

2016

28 000 000

30.06.2016

01.07.2016-12.07.2016

12

28 000 000 / 366 * 12 = 918 032.79

918 032.79 (предыдущая проверка)

 

13.07.2016

12.07.2017

2017

28 000 000

31.12.2017

13.07.2016-21.05.2017

313

28 000 000 / 365 * 313 = 24 010 958.90

24 010 958.90

 

Таким образом, данными расходами обществом уменьшена обязанность по уплате налога на прибыль организаций за 2017 год, который является проверяемым периодом в рамках выездной налоговой проверки заявителя.

Оценив представленный обществом расчет, суд исходит из следующего.

В подтверждение правильности своего расчета, общество ссылается на следующие доказательства и обстоятельства:

1.              30.09.2020 ИП ФИО8 узнал о недополучении вознаграждения по лицензионному договору от 01.02.2011 № 004 за период с 13.07.2014 по 23.10.2014 в сумме 2 821 917,81 руб. и направил обществу претензию. 24.12.2020 Общество в ответ на претензию выплатило ИП ФИО8 недополученное вознаграждение;

2.              Указанная сумма вознаграждения включена обществом в уточненную налоговую декларацию по налогу на прибыль за 2017 год, которая была представлена в инспекцию 25.12.2020. По итогам камеральной проверки показатели декларации приняты инспекцией без замечаний.

Суд соглашается с доводами налогового органа, о том что составление претензии и оплата вознаграждения за 2014 год в 2020 году сами по себе не свидетельствуют о том, что до 2020 года общество считало расчетным периодом для начисления лицензионного платежа год с 24 октября по 23 октября. Документы об указанных фактах хозяйственной жизни не содержат сведений о расчетном периоде, применяемом сторонами договора в течение 2014-2020.

С учетом изложенного, в материалах дела отсутствуют доказательства того факта, что в проверяемом периоде лицензионный платеж начислялся за год, который начинался с 24 октября.

При этом как обоснованного указывает налоговый орган, несовершение этих действий до 2020 может быть истолковано как подтверждение вывода о том, что данного долга и оснований для него не существовало.

По мнению налогового органа, основанием для пересмотра сторонами взаимоотношений в рамках лицензионного договора послужили результаты ВНП. Поскольку пересмотр расчетного периода и признание долга позволяет обществу говорить о допущенной ошибке и праве на уменьшение налоговой обязанности по налогу на прибьшь организаций, у налогового органа имелись основания для вывода о том, что целью таких действий налогоплательщика являлась не хозяйственная деятельность, направленная на извлечение прибыли, а исключительно нивелирование доначислений по проверке, т.е. неуплата налога на прибыль организаций.

Суд соглашается с указанными доводами налогового органа.

Так, подпунктом «б» пункта 6.1 лицензионного договора от 01.03.2011 № 004 предусмотрено, что текущие платежи в течение срока действия договора уплачиваются по предъявлении счета в течение 20 дней, следующих за окончанием оплачиваемого отчетного периода. Отчетный период, согласно подпункту 1.6 пункта 1 договора, - период, равный календарному году с момента вступления в силу договора, т.е. с даты его регистрации в Роспатенте (пункт 10.1 договора). Лицензионный договор зарегистрирован в Роспатенте 13.07.2011. Таким образом, вознаграждение за период с 13.07.2014 по 23.10.2014 должно было быть выплачено Обществом ИП ФИО8 не позднее 12.11.2014 (23.10.2014 + 20 дней). Следовательно, о недополучении вознаграждения ИП ФИО8 должен был узнать 12.11.2014. Вместе с тем, в течение 6 лет (с 12.11.2014 до 30.09.2020) ИП ФИО8 о наличии у него права требования суммы свыше 2 млн. рублей не вспоминал, что не свойственно обычным условиям гражданского оборота.

Кроме того, в соответствии со статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации - со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. Таким образом, срок исковой давности по требованию ИП ФИО8 о выплате недополученного вознаграждения за период с 13.07.2014 по 23.10.2014 истек 12.11.2017. Признание обществом в 2020 году обязательства по выплате недополученного ИП ФИО8 вознаграждения, по которому истек срок исковой давности, не имеет разумной деловой цели, не связано с извлечением прибыли не характерно для экономического поведения самостоятельного субъекта хозяйственной деятельности и свидетельствует о наличии у общества иной цели.

Вопреки доводам заявителя после прекращения течения срока исковой давности исключается возможность прерывания его течения.

Кроме того, сумма якобы довыплаченного вознаграждения за период с 13.07.2014 до 23.10.2014 (за 102 дня) составляет 2 821 917,81 руб. При этом за 365 дней лицензионный платеж составляет 28 000 000 руб. Таким образом, сумма 2 821 917,81 руб. значительно меньше, чем сумма вознаграждения, приходящегося на 102 дня. В связи с чем, сам по себе факт перечисления данной суммы не подтверждает с достоверностью, что имело место именно погашение признанного долга по лицензионному договору.

Довод о включении вознаграждения в налоговую декларацию и не выявлении инспекцией нарушений статей 54 и 78 Налогового кодекса Российской Федерации, и, соответственно, согласии инспекции с тем, что расчетный период был год, начиная с 24 октября, также не может быть признан документально подтвержденным.

Сам по себе факт не выявления инспекцией при камеральной проверке уточненной налоговой декларации за 2017 год нарушения статей 54 и 78 Налогового кодекса Российской Федерации не свидетельствует об отсутствии в ней данных нарушений. Порядок применения взаимосвязанных положений указанных статей, в частности, рассмотрен в деле № А33-9821/2020 по результатам ВНП за предыдущий период в отношении общества. Суды апелляционной и кассационной инстанций подтвердили правильность подхода налогового органа и наличие трехлетнего ограничения для срока исправления ошибки, сопряженной с распоряжением переплатой.

Также сам по себе факт не выявления инспекцией нарушения при проверке не является подтверждением согласия инспекции с тем, что расчетным периодом для начисления лицензионного платежа в проверяемом периоде являлся год, начиная с 24 октября. Из имеющихся в материалах дела документов не следует, что инспекцией прямо признано данное фактическое обстоятельство.

Кроме того, общество не отрицает, что до 25.12.2020 операции по признанию долга не были отражены в налоговом и бухгалтерском учете, в связи с чем, не были и не могли быть предметом ВНП, которая к этому моменту была завершена. При этом Налоговый кодекс Российской Федерации не обязывает инспекцию при вынесении решения по результатам ВНП учитывать как показатели уточненных налоговых деклараций, так и документы, появившиеся после окончания проверки и составленными в периоды, более поздние по сравнению с периодами проверки. Факты хозяйственной жизни и операции: претензия, ее признание, начисление и выплата вознаграждения - и соответственно, составленные по ним документы относятся к 2020 году. В связи с чем, данные факты и хозяйственные операции подлежат отражению в бухгалтерском и налоговом учете по дате их свершения, и, соответственно, не могут изменять налоговые обязательства более ранних периодов (2017 и 2014).

 

Эпизод 2. Доначисление налога на прибыль в связи с исключением из состава расходов лицензионных платежей за пользование товарным знаком, начисляемых в пользу взаимозависимого лица ФИО8

В проверяемом периоде обществом уменьшена налоговая база по налогу на прибыль на суммы начисленного в пользу правообладателя ИП ФИО8 вознаграждения по лицензионному договору за предоставление права использования товарного знака в размере 11 619 550 руб.

Вместе с тем, инспекцией в ходе проверки опровергнуто, что приоритетной целью общества при заключении лицензионного договора от 21.12.2010 являлось намерение получить в пользование от ИП ФИО8 товарный знак, а также установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что основной целью сделки между взаимозависимыми лицами являлась неуплата обществом налога на прибыль.

Как следует из материалов проверки, на момент заключения лицензионного договора ФИО8 являлся учредителем ООО «ДОК «Енисей» с долей участия в уставном капитале 100 %, в связи с чем, на основании пункта 2 статьи 105.1 Налогового кодекса Российской Федерации данные лица признаются взаимозависимыми лицами для целей налогообложения.

В периоды с 02.04.2003 по 26.04.2012 и с 16.05.2016 по настоящее время ФИО8 являлся единоличным исполнительным органом общества. В период с 10.05.2012 по 15.05.2016 ФИО8 являлся директором Филиала ООО ДОК «Енисей» ИНН 

<

***> КПП 240443001, зарегистрированного с 10.05.2012 по 11.07.2016 по адресу 

<

...> (фактическое местонахождение основных производственных мощностей).

Наличие признаков взаимозависимости с физическим лицом ФИО8 обществом не отрицается.

На основании подпункта 37 пункта 1 статьи 264 Налогового кодекса Российской Федерации прочими расходами, связанными с производством и реализацией товаров, признаются затраты на периодические (текущие) платежи за пользование правами на средства индивидуализации.

Согласно статьи 1479 Гражданского кодекса Российской Федерации на территории Российской Федерации действует исключительное право на товарный знак, зарегистрированный федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, а также в других случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит     исключительное     право     использования     товарного     знака     в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 настоящей статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

На основании абзаца 3 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации, лица, не являющиеся правообладателями соответствующего средства индивидуализации (товарного знака), лишены права на использование данного товарного знака на территории РФ без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом.

Кроме того, на основании пункта 3 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации данный запрет распространяется на использование сходных со спорным товарным знаком обозначений в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Согласно статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1489 Гражданского кодекса Российской Федерации (в действовавшей в период заключения договора редакции) по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на товарный знак (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования товарного знака в определенных договором пределах с указанием или без указания территории, на которой допускается использование, применительно к определенной сфере предпринимательской деятельности.

Таким образом, при обычных обстоятельствах целью общества при заключении лицензионного договора должно являться установление права пользования средством индивидуализации, которым оно не обладает. Соответственно, затраты на установление данного права могут быть признаны экономически обоснованными только при условии отсутствия у общества права на данный объект.

Спорный товарный знак на основании заявки № 2008718183 зарегистрирован Решением Федеральной службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам от 15.01.2010 в Государственном реестре товарных знаков за номером № 403240 с приоритетом от 30.05.2008 для товаров 31 класса Международной классификации товаров и услуг (далее - МКТУ). Правообладателем исключительного права на товарный знак указан ИП ФИО8

Общество в проверяемом периоде реализовывало пилопродукцию, которая согласнозаключению      эксперта              АНО     «Центр патентных          экспертиз»         от           20.11.2018 № 017834/6/77001/412018/2.2-75/65/И-10610 является товаром, однородным по отношению к товарам МКТУ 31, в отношении которых спорному товарному знаку предоставлена правовая охрана.

Таким образом, у ООО «ДОК «Енисей» на момент заключения лицензионного договора (21.12.2010) и в период его действия (до 31.05.2018) отсутствовало право использовать спорный товарный знак и схожие с ним обозначения для индивидуализации товаров МКТУ 31 и однородных товаров без согласия правообладателя. Данное фактическое обстоятельство дополнительно подтверждено заключением эксперта АНО «Центр патентных экспертиз» от 20.11.2018 № 017834/6/77001/412018/2.2-75/65/И-10610.

Согласно предмету лицензионного договора от 21.12.2010 лицензиар ИП ФИО8 предоставляет лицензиату ООО «ДОК «Енисей» за вознаграждение право использования товарного знака, зарегистрированного органом Роспатента в Государственном реестре товарных знаков за номером № 403240 за ИП ФИО8

С учетом изложенного, на момент заключения лицензионного договора формальные основания для признания экономически оправданными расходов общества на выплату вознаграждения за использование товарного знака в пользу ИП ФИО8 имелись.

В рамках предыдущей выездной налоговой проверки за период 2014-2016 годы сделка по заключению указанного договора признана налоговым органом мнимой, направленной на получение налогоплательщиком налоговой выгоды в виде наращивания расходов в целях исчисления налога на прибыль организаций, то есть установлены нарушения, квалифицированные по пункту 1 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации и подпункту 1 пункта 2 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации.

В проверяемом периоде ООО «ДОК «Енисей» продолжает выплачивать ИП ФИО8 вознаграждение за 2017-2018 годы по лицензионному договору от 22.12.2010 об использовании товарного знака.

Вместе с тем, в ходе проверки установлено, что данные формальные основания возникли в результате согласованных действий самого общества и взаимозависимого с ним лица ФИО8, заведомо направленных на неуплату налога на прибыль.

Так, установлено, что Общество свободно использовало схожее обозначение для маркировки реализуемых товаров до регистрации спорного товарного знака.

Первоначально заявку № 2008718183 на регистрацию спорного обозначения в качестве товарного знака в 2008 году в ФГУ «Федеральный институт промышленной собственности Федеральной службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам» (далее -Роспатент) также подало именно ООО «ДОК «Енисей» в лице директора ФИО8

Но до регистрации товарного знака ООО «ДОК «Енисей» уступило права и обязанности по заявке № 2008718183 на регистрацию спорного товарного знака на основании договора уступки прав от 17.03.2009 № 23-09 ИП ФИО8 При этом со стороны цедента и цессионария договор уступки был подписан одним и тем же физическим лицом – ФИО8

Сделка по уступке права на заявку представляет собой фактически отказ общества в пользу третьего лица от исключительного права на уже используемый товарный знак, соответственно, отказ от права свободного использования данного средства индивидуализации не запрещенными законом способами.

Товарный знак по заявке № 2008718183 зарегистрирован Федеральной службой по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам Решением от 15.01.2010 за правообладателем ИП ФИО8

Заключение впоследствии обществом лицензионного договора от 21.12.2010 года на получение права, от свободного обладания которым общество накануне фактически отказалось, свидетельствует о наличии у общества при совершении последовательных взаимосвязанных сделок (договор уступки права на заявку и лицензионный договор) иной основной цели, чем получение права использования спорного товарного знака.

При исследовании налоговых последствий для общества от заключения взаимосвязанных сделок (договор уступки и лицензионный договор) установлено, что начисляемое вознаграждение по лицензионному договору уменьшает налоговую базу по налогу на прибыль общества. При этом взаимозависимое лицо ИП ФИО8, использующее УСНО с объектом «доходы», облагает получаемое вознаграждение по ставке 6%, тогда как у общества налог на прибыль уменьшается на сумму, равную 20% от суммы начисленных лицензионных платежей. Таким образом, общая налоговая экономия от согласованных действий взаимозависимых лиц составляет 14% (20 – 6 = 14%) от суммы лицензионных платежей.

При указанных обстоятельствах инспекцией сделан правильный вывод о том, что основной целью заключенного лицензионного договора, в действительности, являлось намерение общества не платить налог на прибыль организаций, что в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации является превышением пределов осуществления прав на уменьшение налоговой обязанности, и влечет отказ в признании такого права.

Дополнительными обстоятельствами, позволившими инспекции сделать вывод о том, что основным намерением Общества являлось именно создание формального документооборота для обоснования расходов, а не получение в пользование товарного знака, явились следующие выявленные проверкой факты.

1.    Спорный  товарный   знак   содержит  значительную   часть   фирменного   наименования общества. Пункт 2 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает прямой запрет на распоряжение фирменными наименованиями. Заключенная сделка по уступке прав на заявку на регистрацию товарного знака, является нарушением установленного законом запрета, поскольку, по существу, является сделкой по предоставлению обществом права использования фирменного наименования в товарном знаке третьему лицу (ИП ФИО8).

На основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, несоответствующая закону, является ничтожной и, соответственно, недействительной. Недействительная сделка на основании пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации не порождает правовых последствий с момента ее совершения, а все полученное по сделке подлежит возврату. Возникновение исключительного права на товарный знак у ИП ФИО8 и, соответственно, возникновение у ФИО8 правомочия на заключение лицензионного договора в качестве лицензиара, являются правовыми последствиями недействительной сделки.

При указанных обстоятельствах выплаченные лицензионные платежи не могут быть учтены в целях налогообложения, поскольку фактически не поступают в собственность ФИО8 и подлежат возврату обществу;

2.    Спорный товарный знак является сходным до степени смешения с фирменнымнаименованием общества. Данное обстоятельство подтверждено заключением эксперта АНО «Центр патентных экспертиз» от 20.11.2018 № 017834/6/77001/412018/2.2-75/65/И-10610. Товары, в отношении которых в Роспатент подана заявка на регистрацию спорного товарного знака, и товары, реализуемые Обществом, являются однородными. Данное обстоятельство также подтверждено заключением эксперта АНО «Центр патентных экспертиз» от 20.11.2018  №017834/6/77001/412018/2.2-75/65/И-10610.

Пунктом 8 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен прямой запрет на регистрацию товарного знака при указанных обстоятельствах. Невыявление Роспатентом данных обстоятельств при экспертизе товарного знака (письмо Роспатента от № 04412 от 28.02.2019) не препятствует обществу в реализации права на защиту исключительного права на фирменное наименование, путем обращения на основании пункта 2 статьи 1512 Гражданского кодекса Российской Федерации в Роспатент либо в суд с требованием о признании недействительным предоставления правовой охраны спорному товарному знаку.

Удовлетворение данного требования влечет прекращение исключительного права на товарный знак у ИП ФИО8, прекращение обязанности по уплате лицензионных платежей, возврат третьим лицам, в том числе обществу, права на свободное пользование товарным знаком, а также на обращение в Роспатент за регистрацией данного товарного знака на себя.

Непринятие обществом мер по защите исключительного права на фирменное наименование свидетельствует о поведении общества, отличном от обычного при данных обстоятельствах. В связи с чем, инспекцией сделан обоснованный вывод о том, что основной целью лицензионного договора для общества является сохранение обязанности по начислению в пользу ИП ФИО8 платежей, которые формально отвечают признакам подпункта 37 пункта 1 статьи 264 Налогового кодекса Российской Федерации, а не получение права на использование товарного знака;

3.    Сделка по уступке ИП ФИО8 права на заявку на регистрацию товарногознака на момент ее заключения являлась для общества убыточной, поскольку предусмотренная договором цена в размере 30 600 руб. не покрыла даже расходов в размере 43 600 руб., произведенных обществом при подаче заявки в органы Роспатента, и несопоставима с суммой лицензионных платежей (180 млн. рублей), которую общество впоследствии обязалось выплатить ИП ФИО8

Перечисление ИП ФИО8 денежных средств в размере 13 000 руб. обществу по платежному поручению от 21.12.2019 не опровергает установленного инспекцией факта заведомой убыточности для общества сделки по уступке права на заявку на момент ее заключения;

4.    В деятельности, приносящей доход, а именно, при реализации пиломатериалов,общество фактически использовало схожие товарные знаки, а не тот, за право пользования которым оно несло расходы на уплату лицензионных платежей. Данное обстоятельство подтверждается бланкам официальных писем общества, протоколом осмотра от 22.03.2018 № 1, информацией, размещенной на официальном сайте Общества (http://www.dok-ешзеу.ги), информацией, размещенной на сайте покупателя «Строитель Кубани» (http://www.sk-kubaN.ru), письмами поставщиков упаковочной пленки: АО «Пластик» № 19-19/41175 от 16.10.2018, ООО «Шиноремонтный завод» № 2.16-07/1/3957дсп от 16.10.2018, ООО «ГРОССПАК» № 2.16-08/23431дсп от 25.10.2018. В Таможенном реестре объектов интеллектуальной собственности (далее - ТРОИС) сведения о спорном товарном знаке не обнаружены.

Таким образом, для общества не имело принципиального значения получение в пользование именно того товарного знака, который зарегистрирован правообладателем ИП ФИО8 В целях соблюдения законодательства об интеллектуальных правах достаточно было иметь разрешение на использование любого схожего товарного знака.

Представленные обществом документы о приобретении наклеек с изображением спорного товарного знака у ООО «Принтмастер» не опровергают выводов налогового органа об использовании схожих товарных знаков.

Кроме того, сами по себе данные документы в отсутствие документов об использовании наклеек, не подтверждают факт использования обществом спорного товарного знака для маркировки реализуемой продукции. Представленные к апелляционной жалобе в вышестоящий налоговый орган документы о взаимоотношениях с фирмой «Arsenal Japan LTD» не подтверждают использование товарного знака при продвижении товара на внешнем рынке, а приложенные к документам фотографии не могут быть признаны относимыми к делу, поскольку не позволяют определить обстоятельств осуществления фотосъемки.

При этом общество не реализовывало в период действия лицензионного договора товары, в отношении которых спорному товарному знаку предоставлена правовая защита (а именно товары МКТУ 31 - деревья, древесина необработанная, древесина неокоренная, кора, стволы деревьев, стружка древесная для изготовления древесной массы). Фактически обществом осуществлялась реализация однородных товаров (пеллеты, пиломатериал обрезной, доска калиброванная, доска калиброванная клеено-слоистая, доска калиброванная сращенная, доска строганная срощенная, доска строганная, доска строганная клееная, доска нестроганная клееная, доска террасная, брусок цельный, брусок сращенный, блок-хаус сращенный, блок-хаус цельный, облицовочная доска, облицовочная доска сращенная, облицовочная доска цельная и сращенная, доска пола, доска пола сращенная, брусок сращенный, брусок цельный).

Таким образом, общество в проверяемом периоде фактически реализовывало иной, хотя и однородный, товар и маркировало его иным, хотя бы и схожим, товарным знаком.

При этом общество располагало Отчетом органов Роспатента об информационном поиске и выборке тождественных и сходных обозначений до степени смешения по заявленным товарам и услугам (по словесным элементам), приложением к отчету об информационном поиске к заявке № 2008718183 и Уведомлением ФИПС от 28.07.2009 о результатах проверки соответствия заявленного обозначения требованиям законодательства по заявке № 2008718183, в которых содержались сведения о наличии в РФ ряда правообладателей схожих товарных знаков, которым предоставлена правовая защита в отношении аналогичных (а не однородных) видов товаров (данное обстоятельство подтверждается письмом - возражением ИП ФИО8 исх. № 0383 от 18.09.2009 по уведомлению ФИПС от 28.07.2009).

С учетом изложенного, указанные в отчете правообладатели имеют даже больше прав требовать от общества заключения с ними лицензионных договоров и выплаты в их пользу вознаграждения, чем ИП ФИО8 Вместе с тем, общество не обращалось к ним за заключением лицензионных договоров. В связи с чем, имеются основания для вывода о том, что для общества при заключении лицензионного договора имел значение не конкретный товарный знак, а конкретный правообладатель. Соответственно, основной целью общества при заключении лицензионного договора являлось, не соблюдение законодательства об интеллектуальной собственности, а начисление задолженности конкретному лицу;

5.Регистрация      товарного      знака      за      ИП      ФИО8      без   последующего лицензионного договора с обществом для предпринимателя не имела экономического смысла.

ИП ФИО8 не производил и не реализовывал товары, в отношении которых товарному знаку предоставлена правовая защита, соответственно, не имел возможности маркировать   свою   продукцию   и   получать   доходы   от   использования   товарного   знака.   Данное обстоятельство не отрицается обществом. В Таможенном реестре объектов интеллектуальной собственности (далее - ТРОИС) сведения о правообладателе ИП ФИО8, а также о спорном товарном знаке не обнаружены.

На основании подпунктом 1 пункта 1 статьи 1236 Гражданского кодекса Российской Федерации ИП ФИО8 сохранил право на предоставление лицензии на спорный товарный знак иным лицам, кроме Общества. Вместе с тем, спорный лицензионный договор согласно сведениям Государственного реестра товарных знаков был единственным.

Данное обстоятельство обусловлено тем, что фактически получить доходы от распоряжения спорным товарным знаком путем заключения договоров с третьими лицами ИП ФИО8 возможности не имел, поскольку спорный товарный знак был непригодным для использования третьими лицами в силу содержания нем фирменного наименования общества. В частности, размещение спорного товарного знака в рекламе товаров третьих лиц нарушает положения пунктом 7 статьи 5 Федерального закона РФ от 13.03.2006 «О рекламе» (недостоверная реклама), статьи 12 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (недостоверная информации о товаре), а также ст. 14.6 Федерального закона РФ от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (недобросовестная конкуренция). Кроме того, на основании положений статьи 1475 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 2 статьи 1476 Гражданского кодекса Российской Федерации исключительное право на фирменное наименование охраняется законом наравне с иными средствами индивидуализации и независимо от них, что означает наличие у общества на основании статьи 1512 Гражданского кодекса Российской Федерации права предъявления к третьим лицам исков, связанных с нарушением исключительного права на фирменное наименование.

Кроме того, ИП ФИО8 не размещал рекламу данного товарного знака, не имеет на рынке пиломатериалов репутации производителя товара высокого качества. Спорный товарный знак не ассоциируется у потребителей с ИП ФИО8 либо с качеством его продукции. Соответственно, правообладатель не способствовал созданию у спорного товарного знака ценности через узнаваемость. Данное обстоятельство не оспаривается обществом.

С учетом изложенного, товарный знак фактически не имеет ценности на рынке для независимых участников гражданского оборота, в связи с чем, значительный размер вознаграждения, выплачиваемого в пользу ИП ФИО8, мог быть установлен только по сделке между взаимозависимыми лицами, и имел целью завышение расходов общества.

Таким образом, целью регистрации товарного знака ИП ФИО8 являлось не получение дохода от использования и распоряжения товарным знаком, а создание формальных условий для квалификации перечисляемых обществом в его адрес денежных средств, в качестве лицензионных платежей;

6.                  Узнаваемость и, соответственно, ценность схожему товарному знаку создавало только общество, в связи с чем, у покупателей товарный знак ассоциируется только с ООО «ДОК «Енисей». В связи с чем, отказ общества от исключительного права на товарный знак путем заключения договора уступки права на заявку в пользу ИП ФИО8 представляет собой для общества сделку, лишенную деловой разумности;

7.                  Заключенный          лицензионный     договор     заведомо     не предназначался для урегулирования прав и обязанностей сторон сделки, имел формальный характер, поскольку содержал условия, которые входят в предмет иного вида договоров, и фактически не соблюдались сторонами.

В частности, согласно пункту 1.3 спорного лицензионного договора предусмотрена обязанность Лицензиара по передаче технической и коммерческой документации, необходимой Лицензиату для осуществления исключительных прав, предоставленных ему по договору. Кроме того, Лицензиар обязан проинструктировать Лицензиата и его работников по вопросам, связанным с осуществлением исключительных прав, оказывать Лицензиату постоянное техническое и консультативное содействие, включая возможное содействие в обучении и повышении квалификации работников.

Заключением эксперта АНО «Центр патентных экспертиз» от 20.11.2018 № 017834/6/77001/412018/2.2-75/65/И-10610 установлено, что условия указанного пункта 1.3 не соответствуют      существу      и      предмету      такого      вида      гражданско-правового      договора,      как лицензионный договор на использование товарного знака. Данное условие присуще такому виду договора как договор коммерческой концессии.

На основании пункта 2.1 лицензионного договора Лицензиар имеет право один раз в год проверять соответствие качества товара Лицензиата технико-качественным показателям, определенным в приложении к настоящему договору.

Проверкой установлено фактическое несоблюдение Лицензиаром обязанностей, предусмотренных пунктом 1.3 договора, и неиспользование прав, установленных пунктом 2.1 договора.

Документального подтверждения фактов передачи ИП ФИО8 обществу документации, проведения инструктажа, обучения и повышения квалификации работников общества, технического и консультационного сопровождения не представлено.

Кроме того, упоминаемое в пункте 2.1 приложение к лицензионному договору, которым определены технико-качественные показатели продукции, а также документы, подтверждающие ежегодные проверки ИП ФИО8 соответствия качества товара показателям, отраженным в приложении к договору, обществом также не представлены.

Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что лицензионный договор являлся формальным, и представлял собой часть фиктивного документооборота, направленного на создание видимости соблюдения интеллектуальных прав и придание платежам общества, произведенным в пользу взаимозависимого лица такого статуса, который позволяет учесть их в расходах, уменьшающих налоговую базу по налогу на прибыль.

При указанных обстоятельствах отказ общества от регистрации имеющего ценность товарного знака в пользу третьего лица, а также отказ общества от защиты своих прав на фирменное наименование (имеющее приоритет перед товарным знаком в силу более ранней регистрации в ЕГРЮЛ) свидетельствует о наличии у общества иной более приоритетной цели, чем получение прав на использование товарного знака.

Довод заявителя о противоречии вывода налогового органа о ничтожности сделки по уступке права на заявку выводу эксперта АНО «Центр патентных экспертиз» ФИО10, отраженному в заключении от 20.11.2018 № 017834/6/77001/412018/2.2-75/65/И-10610, подлежит отклонению как несоответствующий материалам дела.  В указанном заключении отсутствует вопрос об оценке сделки по уступке права на заявку на регистрацию товарного знака на предмет наличия признаков ничтожности. Цитируемое обществом в заявление утверждение эксперта относится к ответу на вопрос № 2, который сформулирован следующим образом: «Требуется ли в целях законного использования в Российской Федерации товарного знака (свидетельство № 403240 от 12.03.2010) для маркировки товаров из перечня реализуемых ООО «ДОК «Енисей», обязательное заключение лицензионного договора с ИП ФИО8, или использование упомянутого средства индивидуализации для маркировки товаров, реализуемых ООО «ДОК «Енисей», является свободным для всех?».

Полный ответ эксперта имеет следующий вид: «Между полным и сокращенным фирменным наименованием ООО ДОК «Енисей» и товарным знаком (свидетельство № 4032340 от 12.03.2010) имеется сходство до степени смешения. ООО ДОК «Енисей» принадлежат исключительные права на сокращенное и полное фирменное наименование (ООО «ДОК «Енисей», ООО «Деревообрабатывающая компания «Енисей»). Данное наименование он может использовать, в частности, путем указания его на вывесках, в объявлениях и рекламе, на товарах и упаковке. Право на сокращенное и полное наименование (ООО «ДОК «Енисей», Общество с ограниченной ответственностью «Деревообрабатывающая компания «Енисей») с более ранней датой приоритета, чем у товарного знака свидетельство № 403240 сходного с ними до степени смешения дает преимущество в случае возникновения споров, если речь идет, например о смешении продукции маркированной именно фирменным наименованием ООО ДОК «Енисей» с продукцией маркированной товарным знаком № 403240. Но исключительное право на фирменное наименование ООО «ДОК «Енисей» не дает предприятию право использования товарного знака № 403240, который является комбинированным обозначением».

Таким образом, эксперт не давал оценку договору уступки прав на регистрацию спорного товарного знака положениям законодательства об интеллектуальной собственности.

Фактически эксперт, отвечая на вопрос № 2, подтвердил два обстоятельства: что после регистрации спорного товарного знака третьи лица, в т.ч. ООО «ДОК «Енисей», не могут свободно использовать на территории РФ данный товарный знак; что у ООО «ДОК «Енисей» есть преимущество в споре с ИП ФИО8 об интеллектуальных правах на средства индивидуализации.

Таким образом, фактически, эксперт признал, что взаимозависимые стороны при совершении сделки по уступке права добились желаемого юридического эффекта: созданы формальные условия, при которых общество лишено возможности свободно использовать товарный знак в РФ. Данный вывод эксперта не противоречит выводам налогового органа о цели совершаемых сделок.

Кроме того, эксперт признал обоснованными выводы инспекции о возможности общества успешно оспорить правовую защиту, предоставленную товарному знаку.

При указанных обстоятельствах, довод заявителя основан на искаженном толковании выводов эксперта, и не может быть признан основанием для признания решения в данной части недействительным.

Довод общества о необоснованности выводов инспекции об ассоциацияхпокупателей товаров, вызываемых товарным знаком, в силу нерепрезентативности выборки, подлежит отклонению на основании следующего.

В ходе проверки установлено и не отрицается обществом, что ИП ФИО8 никогда не занимался производством и реализацией продукции, в т.ч. на внешнем рынке. Следовательно, у инспекции имелись основания для вывода о том, что спорный товарный знак не вводился на внешний рынок ИП ФИО8, не рекламировался им, и не может ассоциироваться на внешнем рынке с ИП ФИО8 либо с выпускаемой и реализуемой предпринимателем продукцией. Доказательств, опровергающих данные выводы, обществом в материалы дела не представлено.

В ходе ранее проведенной выездной налоговой проверки общества за период 2014-2016 годы обществом представлены отчеты по проведенным аудитам качества JAS, результаты ежедневных и еженедельных испытаний продукции, произведенной по запатентованной технологии в соответствии с требованиями JAS, а также технологические инструкции участкам производства по соблюдению требований JAS 235, которые не свидетельствуют о том, что товарный знак ассоциируется у иностранных покупателей с ИП ФИО8 Применительно к российским покупателям общество выводов инспекции не отрицает.

В связи с чем, имеющиеся в материалах дела документы не опровергают выводов инспекции о том, что предприниматель не создавал ценности товарному знаку через узнаваемость, а покупатели знают товарный знак давно и ассоциируют его только с самим обществом.

Довод общества о необоснованности выводов инспекции об отсутствииобъективных оснований для заключения с ИП ФИО8. договора уступки права на заявку на регистрацию товарного знака подлежит отклонению на основании следующего.

По мнению общества, налоговым органом не учтено, что основанием для заключения обществом договора на уступку прав на заявку на регистрацию спорного товарного знака являлся факт наличия у ФИО8 интеллектуальных прав на спорный товарный знак. Указанные права, по мнению общества, возникли у физического лица в связи с фактом разработки товарного знака, и обусловлены были тем, что данная деятельность не входила в должностные   обязанности   ФИО8,   как   единоличного   исполнительного   органа общества. Данная правовая позиция, по мнению общества, основана на положениях пункта 3 статьи 1228 Гражданского кодекса Российской Федерации. С учетом изложенного, общество полагает, что при заключении договора уступки права на заявку на регистрацию спорного товарного знака оптимальным способом устранена ошибка, допущенная Обществом при подаче первоначальной заявки на регистрацию товарного знака, а сам договор уступки был направлен на восстановление интеллектуальных прав ФИО8 на разработанный им товарный знак.

Указанный довод заявителя подлежит отклонению как основанный на ошибочном толковании судебной практики и положений гражданского законодательства в сфере интеллектуальных прав в силу следующего.

На основании статьи 128 Гражданского кодекса Российской Федерации к объектам гражданских прав относятся результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (к числу которых на основании пункта 1 статьи 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации принадлежат товарные знаки).

Таким образом, гражданское законодательство различает два вида интеллектуальной собственности: результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации.

На основании пункта 3 статьи 1228 Гражданского кодекса Российской Федерации исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный творческим трудом, первоначально возникает у его автора. Это право может быть передано автором другому лицу по договору, а также может перейти к другим лицам по иным основаниям, установленным законом.

Таким образом, положения пункта 3 статьи 1228 ГК РФ распространяются на исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности.

Но в указанной норме не указано, на применение ее к средствам индивидуализации, в т.ч. к товарным знакам. Особенности правового    регулирования исключительных   прав на средства индивидуализации (в т.ч. на товарные знаки) установлены главой 76 Гражданского кодекса Российской Федерации. В частности, данная глава не предусматривает такого субъекта как «автор товарного знака».

Согласно статье 1226 Гражданского кодекса Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации признаются интеллектуальные права, которые включают исключительное    право,    являющееся    имущественным    правом,    а    в    случаях,    предусмотренных настоящим Кодексом, также личные неимущественные права и иные права (право следования, право доступа и другие).

Статьей 1479 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что на территории Российской Федерации действует исключительное право на товарный знак, зарегистрированный федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, а также в других случаях, предусмотренных международным договором Российской Федерации.

Главой 76 Гражданского кодекса Российской Федерации не предусмотрено иных интеллектуальных прав на товарные знаки, кроме исключительного права. При этом факт возникновения исключительного права на товарный знак законодательство связывает не с фактом разработки макета (эскиза) товарного знака, а с фактом его регистрации.

С учетом изложенного, у ФИО8 не возникли и не могли возникнуть какие-либо интеллектуальные права в связи с разработкой эскиза (макета) товарного знака. Соответственно, данные права не могли быть нарушены обществом подачей заявки на регистрацию товарного знака, и не могли быть восстановлены путем заключения договора уступки права на заявку.

Кроме того, в силу установленного пунктом 2 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации прямого запрета на распоряжение фирменным наименованием общество лишено права на предоставление третьим лицам (в т.ч. физическому лицу ФИО8) своего фирменного наименования для использования в товарном знаке, не принадлежащем обществу.

С учетом довода заявителя о том, что ФИО8 создавал изображение товарного знака в собственных интересах, а не в рамках исполнения трудовых обязанностей в интересах общества, использование ФИО8 фирменного наименования общества в спорном товарном знаке произведено в нарушение исключительного права общества на фирменное наименование. При указанных обстоятельствах именно ФИО8 фактически нарушено интеллектуальное право общества, а не наоборот.

Таким образом, довод общества о наличии объективных оснований для заключения договора уступки права с ИП ФИО8 противоречит материалам дела.

Довод общества о наличии противоречий между выводами инспекции и выводами эксперта об однородности товаров МКТУ 31 и товарами, реализуемыми обществом, подлежит отклонению как не основанный на доказательствах.

В оспариваемом решении установлено, что в проверяемом периоде обществом не производилась реализация товаров МКТУ 31. Данное обстоятельство не оспаривается заявителем. В заключении экспертизы от 20.11.2018 № 017834/6/77001/412018/2.2-75/65/И-10610 сделан вывод о том, что товары, фактически реализуемые Обществом, и товары МКТУ 31 являются однородными. В оспариваемом решении отсутствуют выводы Инспекции, противоречащие выводам эксперта.

Таким образом, в ходе проверки, налоговым органом установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что основной целью общества при совершении операций, как непосредственно предшествовавших заключению лицензионного договора (приготовления к совершению налогового правонарушения), так и операций по заключению и исполнению лицензионного договора (непосредственное совершение налогового правонарушения), являлось не получение права на использование товарного знака, а неуплата налога на прибыль.

 

Эпизод 3. Обстоятельства, исключающие, отягчающие и смягчающие ответственность за совершение налогового правонарушения.

Как следует из материалов дела, оспариваемым решением заявитель привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения, предусмотренной пунктом 3 статьи  122 Налогового кодекса Российской Федерации, в виде взыскания штрафов (с учетом смягчающих обстоятельств) в общем размере 114 400 руб.

ООО «ДОК «Енисей» оспаривая решение налогового органа в данной части, ссылается на то, что инспекцией необоснованно не приняты во внимание следующие обстоятельства смягчающие ответственность: наличие переплаты по налогам, сборам, в связи с чем считает возможным снижение штрафа до 1000 руб.

Суд отклоняя доводы налогоплательщика в данной части исходит из следующего.

Согласно пункту 4 статьи 112 Налогового кодекса Российской Федерации обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность за совершение налогового правонарушения, устанавливаются судом или налоговым органом, рассматривающим дело, и учитываются при применении налоговых санкций. В пункте 1 указанной статьи предусмотрен перечень смягчающих обстоятельств, который не является исчерпывающим. В соответствии с пунктом 3 статьи 114 Налогового кодекса Российской Федерации при наличии хотя бы одного смягчающего ответственность обстоятельства размер штрафа подлежит уменьшению не меньше, чем в два раза по сравнению с размером, установленным соответствующей статьей настоящего Кодекса.

Из материалов дела следует, что инспекцией учтены доводы общества о наличии смягчающих обстоятельств, в связи с чем размер налоговых санкций снижен в четыре раза. В качестве обстоятельств, смягчающих ответственность за совершение налогового правонарушения, инспекцией приняты такие как социальная направленность деятельности общества и благотворительность.

В постановлении от 15.07.1999 № 11-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что исходя из общих принципов права, санкции штрафного характера должны отвечать требованиям справедливости и соразмерности. Принцип соразмерности, выражающий требования справедливости, предполагает дифференциацию наказания в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обуславливающих индивидуализацию наказания.

Следует отметить, что обоснование причины непринятия в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность, такого как наличие переплаты по налогам и сборам, приведено в оспариваемом решении.

Как указал Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в Определении от 13.04.2009 № ВАС 4501/09 по делу № А44-2109/2008, добросовестное исполнение налоговых обязанностей является нормой поведения налогоплательщика.

Таким образом, законность действий, добросовестность является обязанностью участников налоговых правоотношений и не может быть расценена как исключение из правил.

Кроме того, налоговым органом при вынесении решения в результате анализа карточек расчетов с бюджетом заявителя по налогу на прибыль организаций (зачисляемого в федеральный бюджет и бюджет субъекта Российской Федерации) со сроком уплаты 28.03.2019, на дату вынесения оспариваемого решения (28.01.2022) установлено, что переплата, равная или превышающая доначисленную сумму налога на прибыль организаций, не сохраняется.

С учетом изложенного, суды не усматривает оснований для снижения штрафа в большем размере, учитывая, что сумма штрафа с учетом применения налоговым органом обстоятельства, смягчающего налоговую ответственность, соответствует характеру правонарушения, не несет карательной функции, является адекватной мерой наказания за совершенное правонарушении и отвечает требованиям справедливости, соразмерна конституционно закрепленным целям и охраняемым законом интереса.

 

 

Иные доводы общества, не имеют правового значения и не влияют на обоснованность и законность оспариваемого решения, поскольку не опровергают выводы налогового органа об отсутствии законных оснований для учета в составе расходов по налогу на прибыль спорных операций.

Ссылки заявителя на судебную практику подлежат отклонению, поскольку выводы судов сформированы по результатам оценки иных фактических обстоятельств.

Оценив и исследовав представленные в материалы дела доказательства в совокупности и взаимосвязи, суд приходит к выводу о том, что неполная уплата налога на прибыль в  бюджет явилась следствием действий налогоплательщика по созданию формального документооборота с целью получения налоговой экономии, понесенные обществом расходы не отвечают критериям экономической обоснованности и документальной подверженности. Заявитель не представил документы, опровергающие установленные налоговым органом фактические обстоятельства.

Доводы налогоплательщика, связанные с неустановлением обстоятельств, которые, по мнению заявителя, являлись бы значимыми, а также о не проведении тех или иных мероприятий налогового контроля признаются не состоятельными, поскольку налоговый орган, проводя налоговую проверку, самостоятельно определяет круг мероприятий налогового контроля, необходимых для проверки правильности исчисления и уплаты налогов налогоплательщиком.

В оспариваемом решении отражены все обстоятельства подтверждающие выводы, налогового органа, со ссылкой на документы и иные сведения.

Судом принято во внимание, что в ходе проверки собраны достаточные доказательства, подтверждающие выводы налогового органа, при этом выводы о недостаточности проводимых мероприятий являются субъективным мнением налогоплательщика и не влияют на законность принятого решения.

Исследовав   материалы дела, заслушав доводы лиц, участвующих в деле, суд не установил оснований для признания решения налогового органа недействительным, что свидетельствует об отсутствии оснований для удовлетворения требований  налогоплательщика.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Учитывая результат рассмотрения настоящего дела, а именно отказ в удовлетворении заявленного налогоплательщиком требования, суд приходит к выводу о наличии  оснований для  отнесения расходов по оплате государственной пошлины на заявителя.

Настоящее решение выполнено в форме электронного документа, подписано усиленной квалифицированной электронной подписью судьи и считается направленным лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа (код доступа - ).

По ходатайству лиц, участвующих в деле, копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

 

 

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Красноярского края 

 

РЕШИЛ:

в удовлетворении заявленных обществом с ограниченной ответственностью «Деревообрабатывающая компания «Енисей» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) требований – отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

 

Судья

Н.А. Мурзина