ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-33108/2022к5

г. Красноярск

20 октября 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена  «09» октября 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен          «20» октября 2025 года.

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Радзиховской В.В.,

судей: Хабибулиной Ю.В., Яковенко И.В.,

при ведении протокола судебного заседания  секретарём  Таракановой  О.М.,

при участии:

должника - ФИО1, паспорт,

ответчика - ФИО2, паспорт,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда Красноярского края  от «27» июля 2025 года по делу № А33-33108/2022к5,

установил:

в рамках дела о банкротстве ФИО1 (ИНН 

<

***>) (далее - должник), 03.04.2024 в Арбитражный суд Красноярского края поступило заявление заявления финансового управляющего ФИО4 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, в соответствии с которым заявитель просит суд:

1. Признать недействительной сделкой брачный договор от 02.12.2017 зарегистрирован в реестре N 3-758, заключенный между ФИО1 и ФИО2.

2. Применить последствия недействительности сделки.

3. Восстановить статус совместной собственности на имущество ФИО1 и ФИО2.

4. Запретить Управлению МВД России по Красноярскому краю совершать любые регистрационные действия в отношении транспортного средства, а именно: КИА SORENTO XM FL, VIN 

<

***>, ГРЗ - А441РМ124, год выпуска 2014.

5. Запретить Управлению Росреестра по Красноярскому краю совершать любые регистрационные действия в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, а также квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>.

6. Отсрочить уплату госпошлины до рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника по существу.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 27.07.2025  в  удовлетворении заявленных требований отказано.

При  вынесении  определения  суд   первой  инстанции   исходил  из  того,   что  заявителем не доказан факт заключения оспариваемой сделки со злоупотреблением правом в целях вывода  имущества   и уклонения от исполнения обязательств перед кредиторами.

Не согласившись с данным судебным актом, финансовый управляющий ФИО3 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции,  принять по  делу новый  судебный  акт  об  удовлетворении  требований,  указав, на  то,  что   суд  первой  инстанции  не  дал  оценки  мнимости  сделки, поскольку после  заключения   договора имущество  использовалось  должником; брачный договор использовали исключительно для вывода активов перед банкротством; данный договор не преследовал цели разделить имущество между супругами, а был заключен с целью избежать материальной ответственности по обязательствам ООО «Агава». Судом первой инстанции не исследован брачный договор на предмет равноценности раздела имущества между супругами (у ФИО5 осталось все совместно нажитое имущество, а у ФИО1 только обязательства перед кредиторами), не установлена цель подписания брачного договора. Суд первой инстанции не исследовал природу происхождения денежных средств у семьи Богданенко на покупку имущества. Учитывая, наличие  денежных   средств, полученных  от  реализации первого автотранспортного средства, получение  денежных  средств  по  договору  займа от ФИО6 в размере 550 000 руб.,  привлечение  солидарно ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Агава» в  размере 16 280 272,54 руб. за не передачу документов,  активов,  основных средств, суд первой инстанции необоснованно сделал выводы о непредставлении доказательств наличия средств у ФИО1 на покупку нового авто. Суд первой инстанции не указал причину применения исполнительского иммунитета на квартиру по адресу: г. Красноярск, Свердловский район, ул. Карамзина, д. 8, кв. 155, при наличии другого имущества у супругов - квартиры по адресу: 

<

...>,  не исследовал источник финансирования для приобретения этой квартиры в 2016 г.  Суд не дал оценку доводам финансового управляющего и кредитора в отношении мнимости договора дарения квартиры по адресу: 

<

...>. Учитывая то,  что ФИО7, являясь руководителем ООО «АГАВА» с 2013 г. очевидно был осведомлен о наличии просроченной кредиторской задолженности ООО «Агава» и о составе имущества ООО «Агава» на дату признания общества банкротом, поэтому  вывод  суда  о  то,  что кредиторы появились спустя продолжительное время, не соответствует действительности. Супругами не раскрыты обстоятельства и цели заключения брачного договора.

Должник в  своих возражениях на  апелляционную  жалобу указывает на  то,  что определение является законным, обоснованным, аргументированным,  судом тщательно исследованы все обстоятельства дела, дана оценка всем доводам сторон, изучены материалы дела. Сам по себе факт заинтересованности сторон договора, состоящих родственных отношениях, не может служить основанием для признания его недействительным. Квартира по адресу 

<

...> являлась и является в настоящий момент единственным жильем для должника, поскольку последний не имел в собственности иных объектов недвижимого имущества с 2007 года, пригодных для его проживания. Договор дарения от 15.09.2007, заключенный между ФИО1 и ФИО2 в  отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...> д. ба, кв. 108, не расторгнут, лицами, участвующими в деле, не оспорен, недействительным в судебном порядке не признан. Заключение оспариваемого брачного договора не изменило право собственности на указанную квартиру и не повлекло каких-либо юридических последствий в отношении данного имущества. Транспортное средство КИА ХМ (СОРЕНТО), VIN 

<

***>, ГРЗ В023ТК24, в период с 27.10.2012 по 02.12.2017 было оформлено на имя ФИО1, а в период со 02.12.2017 по 28.08.2021 на имя ФИО2 По условиям брачного договора данный автомобиль перешел в собственность ФИО2 28.08.2021 указанный автомобиль отчужден ФИО2 Транспортное средство КИА SORENTO XM FL VIN 

<

***>, ГРЗ - A441PM124 приобретено после заключения брачного договора и с 02.09.2021 зарегистрировано за ФИО2 Брачный договор от 02.12.2017 является лишь одним из последовательных действий по распоряжению общим имуществом, и свидетельствует о типичности поведения ФИО1 и об отсутствии признаков злоупотребления правом. Брачный договор не противоречит основополагающим началам семейного законодательства, не противоречит принципу равноправия супругов, не поставил одну из его сторон в крайне неблагоприятное финансовое положение. В рассматриваемом случае, обе стороны брачного договора действовали добросовестно, их воля была направлена на достижение действительной цели сделки - на изменение режима общей собственности. ФИО1, на момент совершения сделки имел постоянное место работы, имел постоянный, стабильный доход в виде заработной платы (являлся  руководителем ООО «Агава» с 14.06.2006 года по 20.12.2018 года). Иного источника дохода не имел. В тоже время ФИО1 не являлся учредителем (участником) данного общества. Все решения о деятельности общества, в том числе о выборе поставщиков и контрагентов, о заключении договоров поставок, об очередности погашения задолженности перед поставщиками, о заключении договоров на реализацию продукции и т.д. принимались участниками общества. В рамках дела о банкротстве ООО «Агава» были установлены требования кредиторов не к ФИО1, а к юридическому лицу. Денежное обязательство,  вытекающее из привлечения к субсидиарной ответственности, возникло у ФИО1 30.09.2021 (с момента вступления в законную силу судебного акта, на основании которого установлены основания для привлечения меня к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Агава»), то есть через четыре года с момента заключения оспариваемого брачного договора.

В  возражениях   на  апелляционную  жалобу  ответчик  указывает  на  то,  что  в основе всех рассуждений финансового управляющего и кредитора лежит утверждение -  после заключения таких договоров как договор дарения или брачный договор, сторона, которая подарила свою долю в имуществе другому родственнику должна немедленно собрать чемоданы и покинуть жилую площадь. На уточняющие вопросы в ходе заседаний финансовый управляющий подтвердил, что по его мнению, супругам нельзя жить вместе в квартире, находящейся в 100% собственности одного из них. И это при условии, что брак не расторгнут, а у семьи есть дети, о которых надо заботиться. При этом ни финансовый управляющий, ни кредитор не ссылается ни на одну норму в законодательстве, которая запрещала бы одному супругу пользоваться имуществом другого супруга. Супруги не продавец и покупатель, а договор дарения/брачный договор не договор купли продажи, после заключения которого продавец должен покинуть проданный объект недвижимости. Нет таких запретов и в Семейном  кодексе РФ от 29.12.1995 N 223-ФЗ. Более того, согласно пункту 2 статья 31 Жилищного кодекса РФ члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. Квартира по адресу 

<

...> никакого отношения к брачному договору не имеет, поскольку  не являлась предметом брачного договора т.к. на момент его заключения уже была  личной 100% собственностью ФИО2 с 2007 года. Поэтому между любым упоминанием этой квартиры и утверждением о мнимости брачного договора отсутствует причинно-следственная связь. Квартира по адресу 

<

...> была приобретена ответчиком в ипотеку с использованием материнского капитала в феврале 2016 г., на основании договора участия в долевом строительстве от 12.02.2016 № 23/372 и договора ипотечного кредитования от 15.02.2016 года №К-0287-ИП/16. Были выделены следующие доли: ФИО2- 12/15, ФИО1 - 1/15, ФИО8-1/15, ФИО9- 1/15, были соблюдены  требования Федерального закона от 29 декабря 2006 г. №256- ФЗ и условия брачного договора. Должник и дети получили именно ту долю, которая им полагается по законодательству. Довод финансового управляющего  о  том,  что судебный акт суда первой инстанции вообще не содержит информацию о цели заключения брачного договора, несостоятелен, поскольку  поводом для заключения брачного договора являлись личные взаимоотношения супругов, никак не связанные с трудовой деятельностью ФИО1 Отношения супругов ФИО10 шли к разводу, однако ФИО2  и  ФИО1 всё же решили сохранить брак, но на  условиях ФИО2 В случае развода ФИО2 могла остаться с двумя детьми и ипотекой. Данный брачный договор был для ФИО2 гарантией, что в случае развода и ситуации крайней необходимости в деньгах, ФИО2  смогла бы погасить ипотеку продав автомобиль. А также направить эти деньги на получение высшего образования дочерью. У ФИО2  не было умысла причинять вред «иным лицам», т.к. этих «иных лиц» в принципе не было. На дату заключения договора ФИО1 не был должником, не было признаков неплатежеспособности, недостаточности имущества и недостаточность денежных средств, он не имел денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей. На дату заключения брачного договора ФИО1 имел единственный (достаточно высокий) источник дохода - заработную плату.

В  судебном  заседании должник, ответчик  поддержали  возражения на  доводы  жалобы,  возразили  против   удовлетворения  апелляционной жалобы, согласны  с определением  суда,  просили суд оставить определение суда первой инстанции без изменения. Пояснили,  квартира  на ул. Карамзина  приобретена  на   материнский  капитал,  заключен договор  ипотеки,  кредит  оплачивался ФИО2, которая    имела  доход, работая  в  крупной   компании, позволяющий  гасить  ипотеку  (13 тыс.  руб. в  месяц). После  ДТП  автомобиль  (90%  поврежден)  был реализован,  приобретен  новый автомобиль  ФИО2 за  счет личных сбережений,   за счет денежных средств полученных по ОСАГО.

Иные  лица,  участвующие  в деле   в  судебное  заседание  явку  не  обеспечили, ходатайств не  заявляли.

Учитывая, что лица, участвующие в деле, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121 - 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, а также текста определения о принятии к производству апелляционной жалобы, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью (Федеральный закон Российской Федерации от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти»), в разделе Картотека арбитражных дел официального сайта Арбитражные суды Российской Федерации Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации (http://kad.arbitr.ru/), в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается в отсутствие администрации города Назарово, в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав представленные доказательства, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Принимая во внимание положения статей 61.1, 61.8, 61.9, пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, статей 10, 166, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), разъяснения, изложенные в подпунктах 1, 2, 6 пункта 1, пункта 17 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63), суд первой инстанции сделал правомерный вывод о наличии права у финансового  управляющего обратиться в суд в рамках дела о банкротстве должника с заявлением о признании сделки должника недействительной.

Судом  первой  инстанции   установлено  и как следует из материалов дела между супругами ФИО1 и ФИО2 заключен брачный договор от 02.12.2017.

Финансовый управляющий в заявлении указывает, что оспариваемый брачный договор заключен между заинтересованными лицами, при наличии неисполненных обязательств, с целью вывода имущества из активов должника, в результате чего причинен вред имущественным права кредиторов должника. В обоснование признания сделки недействительной финансовый управляющий ссылается на статью 61.2 Закона о банкротстве, статьи 10, 170 Гражданского  кодекса  РФ.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

Учитывая, что дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением суда от 26.12.2022, оспариваемый брачный договор заключен 02.12.2017, суд  первой  инстанции правильно  указал,  что  оспариваемая  сделка  совершена   за трёхлетним периодом подозрительности, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и брачный договор не может быть признан недействительным по специальному основанию Закона о банкротстве.

В то же время, в обоснование заявления финансовый управляющий ссылается на положения статей 10 и 170 Гражданского кодекса РФ.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса  РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В  силу   положений статьей 10, 170 Гражданского кодекса РФ, разъяснений  содержащихся  в  пунктах 1, 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 25 от 23.06.15 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", правовую  позицию Верховного Суда РФ,  указанную  в   определении   от 13.07.2018 по делу N А32-43610/2015,  для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 170 Гражданского кодекса недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Исходя из разъяснений пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан" брачный договор, нарушающий права и законные интересы кредиторов, может быть оспорен в деле о банкротстве на основании,  в том  числе  специальных норм Закона о банкротстве (статьи 61.2, 61.3) и по общегражданским основаниям (статьи 10 и 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 ГК РФ), то есть для признания его недействительным необходимо доказать наличие соответствующей совокупности условий. При этом для квалификации любой оспариваемой в деле о банкротстве сделки, в том числе и брачного договора, как ничтожной в силу статей 10 и 168 ГК РФ требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

По смыслу статей 34, 40, 42 Семейного кодекса Российской Федерации брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности, установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов.

Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.

Исследовав содержание брачного договора от 02.12.2017, заключенного между ФИО1 и ФИО2,  а  также  материалы дела суд первой  инстанции сделал  правомерный  вывод  о том, что его условия не противоречат требованиям гражданского, семейного законодательства, а также требованиям Закона о банкротстве.

Брачный договор совершен между супругами в предусмотренном законом порядке, удостоверен нотариусом.

Финансовым управляющим в материалы дела не представлено надлежащих доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности (ст. ст. 67, 68, 71 АПК РФ), свидетельствующих о недобросовестности сторон оспариваемой сделки, намерении (стремлении) должника и ее супруга причинить вред правам его кредиторов.

Финансовым управляющим не представлено в дело доказательств наличия у ФИО1 на момент заключения брачного договора умысла на причинения вреда своим кредиторам.

То обстоятельство, что брачный договор был заключен после возбуждения в отношении должника дела о банкротстве и введении процедуры реструктуризации долгов, между заинтересованными лицами, не свидетельствует о злоупотреблении правом сторон данной сделки.

Действующее законодательство не запрещает заключение договора между заинтересованными лицами, более того правовая природа брачного договора предполагает его заключение между супругами.

То обстоятельство, что ФИО2  является заинтересованным лицом по отношению к должнику, не исключает действия в отношении него презумпции добросовестности.

ФИО1 и ФИО2 являются супругами, брак заключен в 1997 году, факт наличия брачных отношений лицами, участвующими в деле, не оспорен.

Финансовый управляющий указывал, что оспариваемый брачный договор заключен между супругами ФИО10 в период наличия неисполненных обязательств и в преддверии банкротства ООО «Агава», в котором должник являлся контролирующим лицом, для вывода ликвидного имущества из собственности должника  и с целью исключения возможности обращения на него взыскания в ходе рассмотрения заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности по долга ООО «Агава» в рамках дела банкротстве ООО «Агава», а также ссылался на наличие признаков мнимости оспариваемого брачного договора, поскольку после заключения договора от 02.02.2017 и переоформления имущества на супругу должник продолжал использовать имущество, принадлежащее ФИО2

Судом  первой  инстанции  установлено и как следует из материалов дела, между супругами ФИО1 и ФИО2 заключен брачный договор от 02.12.2017, в соответствии с которым:

1. Имущество, принадлежащее каждому супругу до вступления в брак, полученное в период брака каждым из супругов в дар, в порядке наследования, а также по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов) является его собственностью.

2. Автомобиль марки KIA ХМ (Sorento) легковой, 2012 года выпуска, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, модель, № двигателя G4KE СН732730, шасси отсутствует, кузов № 

<

***>, цвет белый, приобретенная на имя ФИО1, на основании договора купли-продажи № 2097 от 26.10.2012 года, будет являться личной собственностью ФИО2.

3.  Все имущество (движимое и недвижимое) и имущественные права, которые уже были приобретены  до  заключения  настоящего договора в период  брака,  будут являться  личной собственностью ФИО2.

Финансовый управляющий указывает, что в ходе процедуры реструктуризации долгов финансовым управляющим установлено следующее:

Согласно ответу Агентства ЗАГС Красноярского края от 07.06.2023 №А/06-44-2379 на определение об истребовании доказательств от 26.05.2023 между ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) и ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) 08 августа 1997 года зарегистрирован брак. Супруги ФИО10 имеют двоих детей ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) и ФИО9 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения).

Согласно представленной должником копии паспорта должник в период с 23.06.2004 по 26.05.2020 был зарегистрирован по адресу: 

<

...>.

Супруги ФИО10 имели(-ют) в собственности следующее имущество:

1.  Квартиру, расположенную по адресу: г. Красноярск, Свердловский район, ул. Карамзина, д. 8, кв. 155, в период с 08.06.2017 по 11.06.2020 принадлежала на основании договора участия в долевом строительстве №23/372 от 12.02.2016, разрешения на ввод объекта в эксплуатацию №24-308772014-2014 от 16.02.2017; акта приема-передачи квартиры по строительному адресу: г. Красноярск, Свердловский район, район Абаканской протоки, жилой район «Пашенный», жилой дом №23, квартира №155 (строительный) на 18 этаже к договору участия в долевом строительстве №23/372 от 12.02.2016, выданного 24.05.2017, на праве собственности ФИО2.

С 11.06.2020 данная квартира принадлежит на основании договора участия в долевом строительстве №23/372 от 12.02.2016, разрешения на ввод объекта в эксплуатацию №24-308772014-2014 от 16.02.2017; акта приема-передачи квартиры по строительному адресу: г. Красноярск, Свердловский район, район Абаканской протоки, жилой район «Пашенный», жилой дом №23, квартира №155 (строительный) на 18 этаже к договору участия в долевом строительстве №23/372 от 12.02.2016, выданного 24.05.2017; соглашения об исполнении обязательства по материнскому (семейному капиталу) от 10.06.2020, нотариально удостоверенного 10.06.2020 ФИО11 №24/60-н/24-2020-6-679 на праве общей долевой собственности: ФИО2 (12/15 доли), ФИО1 (1/15 доли), ФИО8 (1/15 доли), ФИО9 (1/15 доли).

2.  Квартира, расположенная по адресу: 

<

...>, право собственности зарегистрировано с 21.09.2007 на основании соглашения о выделении долей, выданного 01.09.2007; договора дарения доли квартиры, выдан 15.09.2007 на имя ФИО2. В период с 07.06.2004 по 21.09.2007 была оформлена на имя ФИО1.

3.  Транспортное средство КИА ХМ (СОРЕНТО), VIN 

<

***>, ГРЗ – В023ТК24, в период с 27.10.2012 по 02.12.2017 было оформлено на имя ФИО1, а в период со 02.12.2017 по 28.08.2021 на имя ФИО2;

4.  Транспортное средство КИА SORENTO XM FL VIN 

<

***>, ГРЗ – А441РМ124 в период со 02.09.2021 оформлено на имя ФИО2.

Как указывает финансовый управляющий и конкурсный кредитор ФИО12,  оспариваемый брачный договор заключен супругами ФИО10 в период наличия неисполненных обязательств и в преддверии банкротства ООО «Агава», в котором должник являлся контролирующим лицом, для вывода ликвидного имущества из собственности должника  и с целью исключения возможности обращения на него взыскания в ходе рассмотрения заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности по долга ООО «Агава» в рамках дела банкротстве ООО «Агава».

       В силу пункта 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности. Законный режим имущества супругов действует, если брачным договором не установлено иное.

       Положениями пункта 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации установлено, что имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

      Общим имуществом супругов признаются приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя какого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства (пункт 2 указанной нормы).

Согласно нормам семейного законодательства (статья 7, пункт 1 статьи 35, пункты 1, 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации) супруги свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

       Между тем статьей 46 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрены специальные гарантии прав кредиторов супругов в случае заключения последними брачного договора.

      По смыслу данной нормы, являясь двусторонней сделкой, такого рода соглашение связывает только супругов, при этом ухудшение имущественного положения супруга-должника в результате исполнения такого договора не влечет правовых последствий для не участвовавших в нем кредиторов должника (пункт 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации).

      Аналогичный подход содержит пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан", исходя из которого следует, что если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества, определение долей супругов в общем имуществе, кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и переоформления прав на имущество в публичном реестре (пункт 6 статьи 8.1 ГК РФ), изменением режима имущества супругов юридически не связаны (статья 5, пункт 1 статьи 46 СК РФ). В силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве это означает, что как имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество включаются в конкурсную массу должника. Включенное таким образом в конкурсную массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества.

        Согласно статьям 40 и 42 Семейного кодекса Российской Федерации брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. Брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статьи 34 настоящего Кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов. Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.

         Брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок (статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации).

      В силу абзаца второго, пятого пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан" (далее - Постановление N 48) финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Данные разъяснения подлежат применению и при изменении законного режима имущества супругов брачным договором.

Должник и ответчик возражали против признания брачного договора недействительным, указывая, что основанием для заключения брачного договора послужили сложности в брачно-семейных отношениях, а целью заключения данного договора являлась гарантия обеспечения имуществом ФИО2 и совместных детей в случае расторжения брака между ФИО1 и ФИО2 Также ответчик и должник указали на отсутствие неисполненных обязательств у должника на дату заключения сделки.

Довод    апеллянта о  том,  что  на дату совершения сделки должник имел неисполненные денежные обязательства перед кредиторами,  отклоняется  судебной  коллегией,  поскольку  документально  не  подтвержден.

Судом первой  инстанции установлено  и  материалов  дела  следует  следующее.

1) в период 08.06.2017 по 11.06.2020 за ФИО2 была зарегистрирована квартира, расположенная по адресу: 

<

...>.

С 11.06.2020 по соглашению об исполнении обязательства по материнскому (семейному капиталу) от 10.06.2020, нотариально удостоверенного 10.06.2020 ФИО11 №24/60-н/24-2020-6-679 выделены доли в указанной квартире: ФИО2 -12/15 доли, ФИО1 - 1/15 доли, ФИО8 -1/15 доли, ФИО9 -1/15 доли.

2) в период с 07.06.2004 по 21.09.2007 за ФИО1 (должником) бала зарегистрирована квартира, расположенная по адресу: 

<

...>.

По соглашению о выделении долей от 01.09.2007 произведен выдел долей, в последующем по договору дарения от 15.09.2007 право собственности зарегистрировано за ФИО2

3) в период с 27.10.2012 по 02.12.2017 за ФИО1 было зарегистрировано транспортное средство КИА ХМ (СОРЕНТО), VIN 

<

***>, ГРЗ – В023ТК24.

02.12.2017 (дата заключения брачного договора) по условиям брачного договора данный автомобиль перешел в собственность ФИО2. 28.08.2021 указанный автомобиль отчужден ФИО2.

4) в период брака и после заключения брачного договора с 02.09.2021 за ФИО2 зарегистрировано транспортное средство КИА SORENTO XM FL VIN 

<

***>, ГРЗ – А441РМ124.

Квартира, расположенная по адресу: 

<

...> отчуждена должником в пользу ФИО2 по договору дарения от 15.09.2007 (после выдела долей), следовательно,  на дату заключения оспариваемого договора данная квартира находилась в собственности ФИО2 Договора дарения от 15.09.2007, заключенный между ФИО1 и ФИО2 не расторгнут, лицами, участвующими в деле, не оспорен, недействительным в судебном порядке не признан. Таким образом, заключение оспариваемого брачного договора не изменило право собственности на указанную квартиру и не повлекло каких-либо юридических последствий в отношении данного имущества.  Поэтому  довод  апеллянта  о  том,  что  судом первой  инстанции  не дана оценка доводам финансового управляющего и кредитора в отношении мнимости договора дарения данной  квартиры   является  несостоятельным.

Как  правильно  указал  суд  первой  инстанции квартира, расположенная по адресу: 

<

...>, как до заключения брачного договора, так и после его заключения являлась и является в настоящий момент  единственным жильем для должника,  поскольку последний не имел в собственности иных объектов недвижимого имущества, пригодных для его проживания. Следовательно,  довод  апеллянта  о  том,  что  суд первой инстанции не указал причину применения исполнительского иммунитета на указанную  квартиру, является не обоснованным.

Ссылка  апеллянта  на наличие  у  супругов   еще  одной  квартиры ошибочна,  поскольку   квартира   на  ул. Вильского  должнику   не  принадлежит.

Так целью признания недействительными сделок должника является возврат в конкурсную массу должника имущества в целях соразмерного и пропорционального удовлетворения требований кредиторов.

Согласно пункту 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством.

В силу статьи 446 Гражданского процессуального кодекса РФ взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его часть), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в этом помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением и не обременено ипотекой.

Как разъяснено в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 04.12.2003 № 456-О, положения статьи 446 Гражданского кодекса Российской Федерации, запрещающие обращать взыскание не на любое принадлежащее должнику жилое помещение, а лишь на то, которое является для него единственным пригодным для проживания, направлены на защиту конституционного права на жилище не только самого должника, но и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, а также на обеспечение охраны государством достоинства личности, как того требует статья 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, условий нормального существования и гарантий социально-экономических прав в соответствии со статьей 25 Всеобщей декларации прав человека.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48, целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 ГПК РФ).

Критерии, по которым находящемуся в банкротстве гражданину-должнику суд вправе отказать в защите прав, образующих исполнительский иммунитет, изложены в постановлении Конституционного Суда РФ от 26.04.2021 № 15-П.

Согласно правовой позиции, изложенной в указанном Постановлении, исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

В первом случае суд вправе применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления - отказать в применении исполнительского иммунитета к упомянутому объекту (пункт 2 статьи 10 ГК РФ). Во втором случае суд должен разрешить вопрос о возможности (как минимум потенциальной) реализации жилья должника на торгах с таким расчетом, чтобы за счет вырученных от продажи жилого помещения средств должник и члены его семьи могли бы быть обеспечены замещающим жильем, а требования кредиторов были бы существенно погашены.

Ввиду того, что правовая возможность возврата по недействительным сделкам имущества должника в его конкурсную массу является одним из обстоятельств, имеющих значение для правильного решения обособленного спора по оспариванию сделок должника, в подобных судебных спорах суд должен решить и вопрос о перспективе применения ограничения исполнительского иммунитета в отношении этого имущества (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 304-ЭС21-9542(1,2).

Как   правильно  указал  суд  первой  инстанции  в соответствии с представленными в материалы дела доказательствами, у должника отсутствовали на праве собственности иные жилые помещения на дату совершения спорной сделки, то есть квартира, расположенная по адресу: 

<

...>, объективно являлась на дату совершения сделки единственным пригодным для постоянного проживания помещением. На дату рассмотрения спора должник проживает в спорном жилом помещении, и при возврате имущества в конкурсную массу данное жилое помещение будет являться для должника единственным пригодным для проживания.

Следовательно, оснований для признания сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в части указанной квартиры у суда не имеется, поскольку при возврате этого имущества в конкурсную массу какой-либо положительный экономический эффект достигнут не будет (на указанную квартиру будет распространяться исполнительский иммунитет, который не позволит произвести реализацию данного имущества).

Относительно признания недействительным брачного договора от 02.12.2017 в части перехода права собственности по оспариваемому договору в пользу ФИО2 транспортного средства КИА ХМ (СОРЕНТО), VIN 

<

***>, ГРЗ – В023ТК24, финансовым управляющим и конкурсным кредитором указано, в том числе, на мнимость оспариваемой сделки, поскольку у ФИО2 не имелось прав на управление транспортным средством, а ФИО1 после заключения брачного договора продолжал использовать транспортное средство.

Вместе с тем, указанные доводы финансового управляющего и  конкурсного кредитора правомерно отклонены  судом  первой  инстанции, как несостоятельные, поскольку законом не установлен запрет на владение и распоряжение транспортным средством в отсутствие права на управление транспортным средством.  В силу положений статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Таким образом, лицо, не имеющее водительского удостоверения может использовать транспортное средство иным образом, например, сдавать его в аренду; передвигаться на нем, используя услуги третьих лиц (водителя по найму); реализовать, получив денежные средства, либо подарить и тд.).

Также суд учитывает, что законом не запрещено использование автомобиля лицом, которому автомобиль не принадлежит на праве собственности (при соблюдении установленных законом условий). ФИО12 в пояснениях от 02.06.2025 подтверждает факт указания  ФИО1 в полисах страхования ответственности.

Довод об использовании ФИО1 автомобиля, принадлежащего после заключения брачного договора ФИО2, не подтверждает наличие признаков мнимости оспариваемой сделки, поскольку ФИО2 и ФИО1 находятся в браке, имеют общих несовершеннолетних детей и  в силу положений статьи  63 Семейного кодекса Российской Федерации обязаны воспитывать своих детей.

Как указывает должник и ответчик автомобиль КИА SORENTO XM FL VIN 

<

***>, ГРЗ – А441РМ124 приобретен ФИО2 в 2021 году после продажи автомобиля КИА ХМ (СОРЕНТО), VIN 

<

***>, ГРЗ – В023ТК24 (по остаточной цене после участия в дорожно-транспортном происшествии), а также за счет денежных средств полученных по ОСАГО и личных сбережений. Данные обстоятельства лицам, участвующими в деле, не оспорены. Доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что указанный автомобиль был приобретем за счет средств ФИО1 в материалы дела не представлены.

Поскольку спорный автомобиль приобретен супругой должника после заключения брачного договора за счет личных и счет денежных средств полученных по ОСАГО, то он не являлись предметом раздела общего имущества супругов, а стали личной собственностью ФИО2 по факту приобретения ей. Заключение брачного договора не повлекло уменьшения имущественных активов должника, а кредиторы, обязательства перед которыми возникли ранее заключения брачного договора, не вправе были рассчитывать на удовлетворение своих требований за счет личного имущества супруги должника.

Учитывая   изложенное  довод апеллянта  о  том,  что  суд первой инстанции не исследовал природу происхождения денежных средств у семьи Богданенко на покупку имущества,  отклоняется  судебной  коллегией  как  несостоятельны.

Довод о том, что  оспариваемый договор заключен в период наличия признаков неплатежеспособности ООО «Агава», подконтрольное ФИО1, в рамках дела о банкротстве которого ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Агава» обоснованно отклонен судом  первой  инстанции, поскольку на момент заключения оспариваемого брачного договора судебный акт, вступивший в законную силу о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по долгам подконтрольного ему общества - ООО «Агава» отсутствовал (определение Арбитражного суда Красноярского края от 12.08.2021 по делу № А33-31743-25/2017 вступило в законную силу 30.09.2021), следовательно, на момент его заключения каких-либо обязательств перед кредиторами у ФИО1 не существовало. Они появились спустя продолжительное время после дня заключения оспариваемой сделки. В связи с этим  у суда отсутствуют основания для  вывода о наличии сговора супругов о разделе общего имущества путем заключения брачного договора со злонамеренной целью вывода активов для пресечения возможности обращения на него взыскания по долгам одного из супругов.

Кроме того, суд учитывает, что стремление супругов разделить свои имущественные риски не является формой злоупотребления правом.

В материалы дела не представлено доказательств, свидетельствующих о вовлечении ФИО2 в деятельность ООО «Агава», равно как и не представлено доказательств того, что ФИО2 желала наступления неблагоприятных последствий для кредиторов указанного юридического лица. Супруга должника, находясь в браке с ФИО1, обладающая правом собственности на имущество, обуславливала заключение брачного договора не намерением способствовать супругу в сокрытии активов от обращения взыскания, а целью закрепить за каждым из супругов конкретный объем имущественных прав с учетом необходимости обеспечения гарантий себя и своих несовершеннолетних детей на случай развода и распада семьи. Такое поведение ФИО2 нельзя признать недобросовестным и в соответствии с пунктом 10 Гражданского кодекса РФ.

Суд первой инстанции, оценив материалы дела в совокупности и взаимосвязи друг с другом, в порядке ст. 71 АПК РФ, сделал правомерный  вывод, что в данном деле финансовым управляющим не доказано, что должник преследовал противоправную цель при заключении брачного договора, не доказал осведомленность второй стороны сделки о вероятности причинения вреда потенциальным кредиторам должника. Ответчиком представлены достаточно обоснованные пояснения о целях заключения сделки (обеспечение себя и несовершеннолетних детей должника), в связи с чем,  заявление финансового  управляющего о признании недействительной сделкой брачного договора от 02.12.2017, зарегистрированного в реестре №3-758, заключенного между ФИО1 и ФИО2  удовлетворению не подлежит.

Суд первой  инстанции дал правильную оценку всем доводам, оценил представленные лицами,  участвующими  в  деле, доказательства.

Довод   апеллянта   о  том,  что судом первой инстанции не исследован брачный договор на предмет равноценности раздела имущества между супругами,  отклоняется  судебной  коллегией,  поскольку,   как  правильно  указал  суд  первой  инстанции,  брачный договор не может быть признан недействительным по специальному основанию Закона о банкротстве, в  том  числе  по  п. 1  статьи  61.2  Закона  о  банкротстве.

Приведенные апеллянтом  ссылки на судебную практику не свидетельствуют о неправомерности выводов суда первой инстанции, так как указанные заявителем судебные акты приняты при иных фактических обстоятельствах.

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от «27» июля 2025 года по делу № А33-33108/2022к5 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

Председательствующий

В.В. Радзиховская

Судьи:

Ю.В. Хабибулина

И.В. Яковенко