ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45,

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

11АП-11033/2024

Дело № А72-10921/2023

г. Самара

19 сентября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 09 сентября 2024 г.

Постановление в полном объеме изготовлено 19 сентября 2024 г

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Львова Я.А.,

судей Гадеевой Л.Р., Гольдштейна Д.К., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Туфатулиной И.В.,

без участия представителей лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о месте и времени судебного разбирательства 

рассмотрев в открытом судебном заседании 09 сентября 2024 года в помещении суда в зале № 2, апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Ульяновской области от 25 июня 2024 года в рамках дела № А72-10921/2023 о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением от 24.11.2023 суд признал ФИО1  несостоятельным (банкротом), открыл в отношении него процедуру реализации имущества гражданина сроком на 6 месяцев, утвердил финансовым управляющим ФИО2, члена Союз арбитражных управляющих «Национальный центр реструктуризации и банкротства».

Определением от 25 июня 2024 года  процедура реализации имущества гражданина в отношении ФИО1 завершена, судом не применены правила об освобождении ФИО1 от исполнения обязательств перед Акционерным обществом «Азиатско-Тихоокеанский Банк» по кредитному договору №36-00-171640-АПКЖ от 24.10.2019 в сумме 558 390 руб. 24 коп., в том числе 361 543 руб. 95 коп. - основной долг, 182 917 руб. 87 коп. - проценты, 13 928 руб. 42 коп. – штрафы. 

В остальной части ФИО1 освобожден от дальнейшего исполнения иных требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении процедуры реализации имущества гражданина. 

Должник обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Ульяновской области от 25 июня 2024 года в рамках дела № А72-10921/2023 в части не применения в отношении  ФИО1 правила об освобождении от исполнения обязательств перед Акционерным обществом «Азиатско-Тихоокеанский Банк» в размере 558 390 руб. 24 коп., в том числе 361 543 руб. 95 коп. - основной долг, 182 917 руб. 87 коп. - проценты, 13 928 руб. 42 коп. – штрафы.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19 июля 2024   года апелляционная жалоба оставлена без движения.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 августа 2024  года апелляционная жалоба принята к производству. 

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

В соответствии с ч.5 ст.268 АПК РФ при отсутствии возражений лиц, участвующих в деле, законность и обоснованность обжалуемого определения проверена в обжалуемой части.

Рассмотрев материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы в совокупности с исследованными доказательствами по делу, судебная коллегия Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения суда.

Как следует из материалов дела, при вынесении обжалуемого определения суд первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.

Суд установил, что определением от 22.04.2024 заявление акционерного общества «Азиатско-Тихоокеанский Банк» о включении требования в реестр требований кредиторов как требования, обеспеченного залогом имущества должника, отказано.

В пункте 45 постановления Пленума от 13.10.2015 № 45 разъяснено, что согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в этом абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

Институт банкротства граждан предусматривает иной - экстраординарный механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов, - списание долгов. При этом целью института потребительского банкротства является социальная реабилитации гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, чем в определенной степени ущемляются права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им.

Вследствие этого к гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности, подразумевающие помимо прочего честное сотрудничество с финансовым управляющим и кредиторами, открытое взаимодействие с судом.

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.08.2019 N 308-ЭС17-21032 (2,3), к основаниям, препятствующим должнику освободиться от имеющихся обязательств, относятся, в том числе факты сокрытия гражданином-должником имущества или незаконной передачи имущества третьим лицам.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 N 310-ЭС20-6956, злостное уклонение от погашения задолженности выражается в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности. Признаки злостности уклонения обнаруживаются, помимо прочего, в том, что должник умышленно скрывает свои действительные доходы или имущество, на которые может быть обращено взыскание; препятствует реализации имущества, ухудшает его состояние.

Закрепленные в законодательстве о несостоятельности граждан положения о неосвобождении от обязательств недобросовестных должников направлены на исключение возможности получения должником несправедливых преимуществ, обеспечивая тем самым защиту интересов кредиторов.

Таким образом, завершение процедуры реализации имущества должника не сводится к автоматическому освобождению должника от обязательств перед его кредиторами.

 «Азиатско-Тихоокеанский Банк» (АО) обратилось в суд с ходатайством о неприменении правил о неосвобождении должника от исполнения обязательств перед кредитором «Азиатско-Тихоокеанский Банк» (АО).

Из материалов дела следует, что ПАО «Квант Мобайл Банк» и должник заключили кредитный договор №36-00-171640-АПКЖ от 24.10.2019, в соответствии с условиями которого заемщику представлен кредит в сумме 375 953 руб. 51 коп. В соответствии с условиями  заемщик предоставляет кредитору обеспечение в виде залога транспортного средства - автомобиля Suzuki Swift Идентификационный номер (VIN): 

<

***>, Год выпуска: 2008.

06.04.2022 ПАО «Квант Мобайл Банк» уступило в полном объёме свое право требования по кредитному договору  №36-00-171640-АПКЖ от 24.10.2019 Акционерному обществу «Азиатско-Тихоокеанский Банк».

Согласно расчету Акционерного общества «Азиатско-Тихоокеанский Банк» задолженность должника составляет 558 390 руб. 24 коп., в том числе: 361 543 руб. 95 коп.- основной долг, 182 917 руб. 87 коп.- проценты, 13 928 руб. 42 коп.- госпошлина.

Согласно сведениям финансового управляющего транспортное средство Suzuki Swift Идентификационный номер (VIN): 

<

***>, год выпуска: 2008 было продано по договору купли-продажи от 09.02.2020. В связи с тем, что на момент продажи на транспортное средство были наложены ограничения, покупатель не смог переоформить имущество на себя.

Материалы дела  подтверждают, что транспортное средство выбыло из владения  должника.  

Факт отчуждения должником залогового автомобиля третьему лицу не отрицался должником и арбитражным управляющим, а также подтвержден представленными письменными доказательствами.

При этом на дату совершения сделки должник уже имел не погашенную задолженность, в том числе перед Акционерным обществом «Азиатско-Тихоокеанский Банк».

Должник в нарушение условий кредитного договора, норм гражданского законодательства (пункт 2 статьи 346 Гражданского кодекса Российской Федерации) без согласия залогодержателя (Акционерным обществом «Азиатско-Тихоокеанский Банк») передал право собственности на предмет залога. Денежные средства, вырученные от реализации автомобиля, залогодержателю перечислены не были.

В силу пункта 2 статьи 346 Гражданского кодекса Российской Федерации залогодатель не вправе отчуждать предмет залога без согласия залогодержателя, если иное не предусмотрено законом или договором и не вытекает из существа залога.

Согласно пункту 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе.

Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем ее недействительность.

Последствия отчуждения залогодателем заложенного имущества без согласия залогодержателя установлены во втором абзаце пункта 2 статьи 346 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге", в случае, когда для распоряжения заложенным движимым имуществом требовалось согласие залогодержателя (пункт 2 статьи 346 ГК РФ), сделка залогодателя по распоряжению предметом залога, совершенная без согласия залогодержателя после заключения договора о залоге, не может быть оспорена последним, поскольку в подпункте 3 пункта 2 статьи 351 ГК РФ установлено иное последствие нарушения положений закона о распоряжении залогодателем предметом залога, а именно -предъявление требования о досрочном исполнении обязательства, обеспеченного залогом, и об обращении взыскания на предмет залога.

Сторона сделки, из поведения которой явствует воля сохранить силу оспоримой сделки, не вправе оспаривать эту сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать, когда проявляла волю на сохранение сделки (пункт 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Анализ приведенных норм позволяет заключить, что нарушение прав залогодержателя при распоряжении предметом залога не наделяет истца, являющегося залогодателем, получившим покупную цену и знавшим о существующем обременении при совершении сделки, правом требовать возврата сторон купли-продажи в первоначальное положение.

При указанных в пункте 1 статьи 353, подпункта 2 пункта 1 статьи 352  Гражданского кодекса Российской Федерации обстоятельствах, суд не усмотрел правовых оснований для признания права залога банка прекращенным и оснований для удовлетворения требований по тем обстоятельствам, что транспортное средство отчуждено без согласия залогодержателя.

При этом, из материалов дела не следует, что по результатам оспаривания последующей сделки имущество поступило в распоряжение должника или залогодателя или требования кредитора были удовлетворены за счет залогового имущества.

Банкротство граждан, по смыслу Закона о банкротстве, является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом для избавления от накопленных долгов.

Как разъяснено в абзацах 4 и 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 25 от 23.06.2015 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", поведение стороны может быть признано недобросовестным по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если другие стороны на них не ссылались. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.

Факт отсутствия у должника предмета залога подтверждается материалами дела и не оспаривается ни должником, ни финансовым управляющим.

В рамках настоящего дела о банкротстве установлено, что должником не принято надлежащих мер, необходимых для обеспечения сохранности заложенного имущества, в результате чего имущество, принадлежавшее должнику, выбыло из конкурсной массы, причинив тем самым вред имущественным правам залоговому кредитору, обоснованно и разумно рассчитывавшего на возможность удовлетворения своих требований за счет реализации залогового имущества или оставлении предмета залога за собой.

В этой связи, не принятие должником надлежащих мер, необходимых для обеспечения сохранности заложенного имущества, свидетельствует о недобросовестном поведении должника по отношению к кредиторам.

Должником не представлены достаточные и бесспорные доказательства того, что денежные средства, полученные от реализации залогового автомобиля, были направлены на погашение задолженности.

При таких обстоятельствах, учитывая злонамеренное поведение должника, который реализовал заложенное имущество без согласия залогодержателя и не направил полученные от продажи денежные средства в счет погашения обязательств перед Банком, суд первой инстанции не нашел оснований для применения в отношении должника правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед названным кредитором

Банкротство граждан, по смыслу Закона о банкротстве, является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом для избавления от накопленных долгов.

Процедура банкротства гражданина, как и в целом институт несостоятельности, не ставит цель быстрого списания долгов в отсутствие достаточных для этого оснований, поскольку это приведет к неизбежному нарушению прав кредиторов должника.

Исходя из задач арбитражного судопроизводства, целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина, и последствий признания гражданина банкротом, а также с учетом приведенных разъяснений в Постановления N 45 от 13.10.15, в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности без возложения на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, при этом создаются препятствия стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на получение излишних кредитов без цели их погашения в надежде на предоставление возможности полного освобождения от задолженности посредством банкротства.

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо не исполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, вывод активов, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное), суд, руководствуясь статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, вправе в определении о завершении конкурсного производства указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

При таких обстоятельствах, учитывая злонамеренное поведение должника, который реализовал заложенное имущество без согласия залогодержателя и не направил полученные от продажи денежные средства в счет погашения обязательств перед последним, в результате чего не погашены требования Банка, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для применения в отношении должника правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед названным кредитором.

В силу ст. 334 ГК РФ в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право, в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя).

Согласно правовой позиции Верховного суда РФ ("Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018)", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) ключевой характеристикой требования залогодержателя является то, что он имеет безусловное право в рамках дела о банкротстве получить удовлетворение от ценности заложенного имущества приоритетно перед остальными (в том числе текущими) кредиторами, по крайней мере, в части 80 процентов стоимости данного имущества (если залог обеспечивает кредитные обязательства - ст. 18.1, п. 2 ст. 138 Закона о банкротстве).

В рассматриваемом случае требования Банка в установленном Законом порядке и размере погашены не были.

Таким образом, учитывая установленные обстоятельства и вышеприведенные нормы права и разъяснения в результате действия, совершенного должником и выразившиеся в продаже транспортного средства, не могут быть признаны добросовестными и разумными, соответствующими нормам закона и заключенному между сторонами договору.

Учитывая приведенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу, что при исполнении обязательства, на котором Банк основывал свое требование в деле о несостоятельности (банкротстве) гражданина, должник действовал незаконно и недобросовестно, продав залоговое имущество.

В статье 213.28 Закона о банкротстве указано, что такая недобросовестность является основанием для неприменения правил об освобождении от долгов.

В соответствии с пунктом 3 статьи 213.28 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина (далее - освобождение гражданина от обязательств).

В силу пункта 6 статьи 213.27 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества гражданина, считаются погашенными, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 статьи 213.28 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина.

Согласно абз. 4 п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил иные действия, указанные в этом абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах (п. 45 Постановлении Пленума ВС РФ от 13.10.2015 N45).

Учитывая недобросовестное поведение должника, выразившееся в реализации заложенного имущества без согласия залогодержателя и ненаправлении полученных от продажи денежных средств в счет погашения обязательств перед «Азиатско-Тихоокеанский Банк» (АО), суд первой инстанции не применил в отношении ФИО1 правила об освобождении от исполнения обязательств, предусмотренные пунктом 3 статьи 213.28. ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" перед АО «Азиатско-Тихоокеанский Банк»по кредитному договору №36-00-171640-АПКЖ от 24.10.2019 в размере 558 390 руб. 24 коп., в том числе: 361 543 руб. 95 коп.- основной долг, 182 917 руб. 87 коп.- проценты, 13 928 руб. 42 коп.- госпошлина.

Суд также пришел к выводу об отсутствии оснований для неприменения в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств перед иными кредиторами. В связи с этим, ФИО1 освобожден от дальнейшего исполнения иных требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении процедуры реализации имущества гражданина.

В апелляционной жалобе заявитель выразил несогласие с выводами суда, указывая на следующие обстоятельства.

Между ПАО «Квант Мобайл Банк» и должником заключен кредитный договор №36-00-171640-АПКЖ от 24.10.2019, в соответствии с условиями которого заемщику представлен кредит в сумме 375 953 руб. 51 коп. В соответствии с условиями заемщик предоставляет кредитору обеспечение в виде залога транспортного средства - автомобиля Suzuki Swift Идентификационный номер (VIN): 

<

***>, Год выпуска: 2008.

09.02.2020 г. между ФИО1 и ФИО3 заключен договор купли-продажи автомобиля Suzuki Swift Идентификационный номер (VIN): 

<

***>, год выпуска: 2008.

В силу п. 3 ст. 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина.

Из разъяснений, данных в пунктах 45, 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 №45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», следует, что согласно абзацу 4 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в данном абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

Таким образом, отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.).

В силу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если:

- вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство;

- гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина;

- доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо неисполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное), суд, руководствуясь статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, вправе в определении о завершении реализации имущества должника указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

В рассматриваемом случае заявитель ссылался, что анализ финансового состояния должника признаков преднамеренного и фиктивного банкротства не выявил, что подтверждается публикацией финансового управляющего в ЕФРСБ № 13782412 от 28.02.2024 года. Сокрытие или уничтожение принадлежащего должнику имущества, равно как сообщение им недостоверных сведений суду или финансовому управляющему также материалами дела не установлено.

Исходя из задач арбитражного судопроизводства (статья 2 АПК РФ), целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина, и последствий признания гражданина банкротом (абзацы 17, 18 статьи 2 и статьи 213.30 Закона о банкротстве), а также с учетом вышеприведенных разъяснений постановления Пленума ВС РФ от 13.10.2015 №45, в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности, не возлагая на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, препятствуя стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на получение излишних кредитов без цели их погашения в надежде на предоставление возможности полного освобождения от задолженности посредством банкротства.

Судебной практикой выработаны критерии, позволяющие разграничить злостное уклонение от погашения задолженности, заключающееся в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство от непогашения долга вследствие отсутствия возможности, нерационального ведения своих дел или стечения жизненных обстоятельств. Признаки злостности уклонения обнаруживаются, помимо прочего, в том, что должник умышленно скрывает свои доходы и имущество, на которое может быть обращено взыскание, совершает в отношении этого имущества незаконные действия, в том числе мнимые сделки, с тем, чтобы не производить расчеты с кредитором, изменяет место жительства или имя, не извещая об этом кредитора, противодействует приставу-исполнителю или финансовому управляющему в исполнении обязанностей по формированию имущественной массы, подлежащей описи, реализации и направлению на погашение задолженности по обязательству, несмотря на требования кредитора о погашении долга ведет явно роскошный образ жизни (соответствующий подход изложен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 по делу №310-ЭС20-6956).

При распределении бремени доказывания по вопросу об установлении наличия либо отсутствия обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, необходимо исходить из презумпции добросовестности и добропорядочности гражданина до тех пор, пока не установлено обратное (пункт 5 статьи 10 ГК РФ). Эта презумпция, исходя из своего содержания, влияет на распределение обязанности по доказыванию, вследствие чего финансовый управляющий, кредиторы должны доказать наличие оснований для неосвобождения должника-гражданина от обязательств.

Реализация заемщиком предмета залога без согласия залогодержателя свидетельствует о нарушении условий договора и положений части 2 статьи 346 ГК РФ.

Вместе с тем, отчуждение предмета залога без согласия залогодержателя по мнению заявителя само по себе не является безусловным основанием для неосвобождения должника от дальнейшего исполнения  обязательств  по  итогам  процедур  банкротства.  Для  неприменения  к гражданину правил об освобождении от обязательств необходимо установить, было ли направлено такое поведение должника на уклонение от исполнения обязательств перед кредитором.

То обстоятельство, что должник не уведомил кредитора о продаже предмета залога, не повлекло к возникновению обстоятельств, отрицательно повлиявших на ход процедуры ее банкротства.

Доказательств противоправности поведения должника как при принятии на себя обязательств, так и при проведении процедуры банкротства, в том числе злостного уклонения от погашения своих обязательств либо предоставления заведомо ложных сведений, не представлено.

Заявитель указывал, что им предоставлялись необходимые документы, а также письменные пояснения по сделке. Таким образом, исполняя свои обязанности по информированию, предоставлению всей необходимой информации финансовому управляющему и арбитражному суду, а также содействию ходу проведения процедуры ФИО1 действовал добросовестно, не допуская сокрытия, либо уничтожения имущества.

Доводы апелляционной жалобы должника в этой части не могут быть признаны обоснованными. 

Из материалов дела о банкротстве следует, что залоговый автомобиль фактически отсутствует, продан должником третьему лицу, в связи с чем невозможна его реализация в рамках процедуры банкротства.

Заявляя о неосвобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств, кредитор ссылался на недобросовестное поведение должника, в результате которого выбыло залоговое имущество и залоговый кредитор утратил возможность получения удовлетворения своих требований за счет предмета залога.

По общему правилу, ординарным способом прекращения гражданско-правовых обязательств является их надлежащее исполнение (пункт 1 статьи 408 ГК РФ).

При применении процедуры банкротства завершение расчетов с кредиторами влечет освобождение гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов, и, как следствие, от их последующих правопритязаний (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве), что позволяет такому гражданину выйти законным путем из создавшейся финансовой ситуации и вернуться к нормальной экономической жизни без долгов.

Такой подход к регулированию потребительского банкротства ставит основной его целью социальную реабилитацию гражданина.

Между тем поскольку институт банкротства - это крайний, экстраординарный способ освобождения от долгов, так как в результате его применения могут в значительной степени ущемляться права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им, названная цель ориентирована исключительно на добросовестного гражданина, призвана к достижению компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом необоснованного ухода от ответственности и прекращения долговых обязательств.

Реабилитационная цель института банкротства граждан должна защищаться механизмами, исключающими недобросовестное поведение граждан.

Предусмотренные Законом о банкротстве обстоятельства, препятствующие освобождению гражданина от дальнейшего исполнения обязательств (пункты 4, 5 статьи 213.28 Закона о банкротстве), все без исключения связаны с наличием в поведении должника той или иной формы недобросовестности.

В абзаце четвертом пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве предусмотрено, что освобождение гражданина от обязательств не допускается, в том числе, в случае, если доказано, что при исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно.

Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в "Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2(2018)", утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018, ключевой характеристикой требования залогодержателя является то, что он имеет безусловное право в рамках дела о банкротстве получить удовлетворение от ценности заложенного имущества приоритетно перед остальными (в том числе текущими) кредиторами, по крайней мере, в части 80 процентов стоимости данного имущества (если залог обеспечивает кредитные обязательства - статья 18.1, пункт 2 статьи 138 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

В рассматриваемом случае требования кредитора в установленном Законом порядке за счет стоимости предмета залога погашены не были.

В соответствии с пунктом 1 статьи 343 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, залогодатель или залогодержатель в зависимости от того, у кого из них находится заложенное имущество обязан: не совершать действия, которые могут повлечь утрату заложенного имущества или уменьшение его стоимости, и принимать меры, необходимые для обеспечения сохранности заложенного имущества; принимать меры, необходимые для защиты заложенного имущества от посягательств и требований со стороны третьих лиц; немедленно уведомлять другую сторону о возникновении угрозы утраты или повреждения заложенного имущества, о притязаниях третьих лиц на это имущество, о нарушениях третьими лицами прав на это имущество.

Должник, как лицо, заинтересованное в уплате долга кредитору, должен был предпринять все возможные меры для сохранения имущества, являющегося предметом залога, поскольку за счет его реализации могли быть погашены требования указанного кредитора.

В рассматриваемом случае транспортное средство, находящееся в залоге у Банка, согласно доводам должника продано без уведомления и согласия залогодержателя, при этом денежные средства, полученные должником в результате утилизации транспортного средства, не направлены должником на погашение обязательств перед Банком, выдавшего заемные денежные средства на приобретения предмета залога (автомобиля).

Подобное поведение должника не отвечает критерию добросовестности и разумности, свидетельствует о совершении должником незаконных действий по распоряжению предметом залога, в результате чего утрачена возможность удовлетворения требования залогового кредитора за счет стоимости предмета залога.  

Соответствующие обстоятельства признаются сложившейся судебной практикой в качестве основания для неосвобождения должника от обязательств. 

Также должник приводил в апелляционной жалобе доводы о том, что право суда на неприменение в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств разрешается судом не произвольно, а с учетом необходимости обеспечения баланса прав и законных интересов кредиторов и должника, соблюдения гарантированных их прав, а также требований справедливости и соразмерности.

Заявитель ссылался на отсутствие в материалах дела доказательств того, что именно реализация должником залогового автомобиля Suzuki Swift явилась основанием для ухудшения финансового положения должника, которое привело к обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, и это не позволило в дальнейшем полностью погасить задолженность по договору займа от 24.10.2019 г. в рамках процедуры реализации гражданина.

Между тем суд первой инстанции с учетом обстоятельств дела пришел к выводу о наличии оснований для неосвобождения должника от обязательств только перед конкретным кредитором, а именно банком-залогодержателем. Доводы должника об отсутствии в материалах дела доказательств того, что именно реализация должником залогового автомобиля Suzuki Swift послужила основанием для ухудшения финансового положения должника и к обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, не имеют правового значения в связи с тем, что отчуждение предмета залога причинило вред залоговому кредитору, требования которого в связи с этим остались непогашенными.  

Кроме того, в апелляционной жалобе должник привел следующие доводы. 

Учитывая, что в условиях неплатежеспособности ФИО1 залоговый кредитор имел право получить удовлетворение своих требований непосредственно из стоимости предмета залога, возможность чего была утрачена в связи отчуждением залогового имущества, ФИО1 также полагал, что размер сохраняющихся перед кредитором обязательств подлежит ограничению полученной должником в результате продажи автомобиля фактической выручки в размере 130 000 руб.

Согласно договору купли-продажи от 09.02.2020 залоговый автомобиль был продан должником по цене 130 000 руб., рыночность условий сделки кем-либо не оспаривалась.

Следовательно, в случае  продажи залогового автомобиля в процедуре банкротства залоговый кредитор мог рассчитывать на удовлетворение своих требований за счет стоимости предмета залога (автомобиля Suzuki Swift) не свыше 130 000 руб., а не полной стоимости включенной в реестр требований кредиторов задолженности в размере 558390 руб. 24 коп., от которой впоследствии не был освобожден ФИО1

Суд апелляционной инстанции отклонил указанные доводы в связи со следующим. 

В рассматриваемом случае цена сделки, совершенной между должником и третьим лицом, по продаже предмета залога банка, в отсутствие иных доказательств, которые бы объективно подтверждали рыночную стоимость автомобиля, сама по себе не может быть учтена в качестве ожидаемого размера выручки, которая могла быть получена в конкурсную массу при продаже автомобиля в рамках процедуры банкротства. Должником не представлены отчет об оценке автомобиля или иные сведения о продаже аналогичных транспортных средств на дату сделки. В связи с этим утверждение ФИО1 о том, что при продаже автомобиля в рамках процедуры банкротства в 2023 году не могла быть получена большая сумма, чем 130 000 руб., носит предположительный характер. 

Судом также учитывалось, что как следует из описательной части решения Барышского городского суда Ульяновской области от 15.10.2021 по делу № 2-693/2021, которое приобщено в электронном виде в материалы дела №А72-10921/2023, при обращении ПАО "Квант Мобайл Банк" в суд с иском к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору и обращении взыскания на заложенное имущество истец просил установить начальную продажную цену заложенного имущества в размере 276000 руб., что в два раза выше цены, определенной по договору купли-продажи от 09.02.2020.

Кроме того, апелляционный суд учитывал, что 22.02.2024 через систему Мой арбитр в электронном виде в суд первой инстанции поступили возражения финансового управляющего ФИО2 на требование АО «Азиатско-Тихоокеанский Банк», в которых приведены доводы о том, что спорное транспортное средство продано должником на основании договора купли-продажи от 09.02.2020, транспортное средство передано новому владельцу. К возражениям прилагались соответствующие пояснения ФИО1, а также копия договора купли-продажи транспортного средства от 09.02.2020, составленного в г.Барыш Самарской области, в то время как данный населенный пункт находится в Ульяновской области. В преамбуле договора  указано, что продавцом является ФИО1, покупателем - ФИО3, г.Екатеринбург. При этом договор подписан со стороны продавца ФИО4, со стороны покупателя - ФИО5, то есть иными лицами. 

22.02.2024 через систему Мой арбитр в электронном виде в суд первой инстанции также поступил отзыв ФИО1 в лице его представителя, к которому приложена копия идентичного по содержанию договора купли-продажи транспортного средства от 09.02.2020, однако подписанного со стороны продавца ФИО1, со стороны покупателя ФИО3. 

Согласно материалам электронных дел о банкротстве, размещенным в Картотеке арбитражных дел, ФИО4 признан несостоятельным (банкротом) решением Арбитражного суда Свердловской области от 02.03.2023 по делу № А60-61303/2022, его финансовым управляющим утвержден ФИО2.

В материалы указанного дела финансовым управляющим ФИО2 представлен анализ финансового состояния должника ФИО6 от 13.06.2023, к которому приложена копия идентичного по структуре и оформлению  договора купли-продажи транспортного средства от 12.05.2019  между продавцом ФИО4 и покупателем  ФИО5.

В связи с этим судом ставится под сомнение факт составления договора купли-продажи транспортного средства от 09.02.2020 между ФИО1 и ФИО3 в указанную в нем дату. Кроме того, договор от 09.02.2020 содержит неправильное указание региона, в то время как ни одна из сторон договора не проживает на территории Самарской области. Автомобиль также не поставлен на учет в ГИБДД покупателем. 

Должник также полагал, что продажа автомобиля за 3,5 года до обращения в суд с заявлением о собственном банкротстве не свидетельствует о наличии у должника умысла в нанесении вреда имущественным интересам залогового кредитора и не может являться безусловным основанием для квалификации соответствующих  действий  должника  в  качестве противоправного поведения, направленного на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредитором.

Между тем в п.3 представленного договора купли-продажи транспортного средства от 09.02.2020 должником  указано, что отчуждаемое транспортное средство не заложено. Данное обстоятельство, как и сами по себе действия должника по продаже находящегося в залоге транспортного средства, очевидно свидетельствуют о совершении им умышленных действий, направленных на уклонение от исполнения обязательства перед банком и возможности обращения взыскания на заложенное имущество. 

Как следует из описательной части решения Барышского городского суда Ульяновской области от 15.10.2021 по делу № 2-693/2021, которое приобщено в электронном виде в материалы дела №А72-10921/2023, при обращении ПАО "Квант Мобайл Банк" в суд с иском к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору и обращении взыскания на заложенное имущество истцом указано, что ФИО1 с 12 апреля 2020 года прекратил исполнение обязательств по возврату кредита, в связи с чем образовалась задолженность по основному долгу в размере 361543,95 руб. Таким образом, принимая во внимание, что кредитный договор №36-00-171640-АПКЖ заключен 24.10.2019, должник надлежащим образом исполнял обязательства перед кредитором на протяжении пяти месяцев, при этом сумма предоставленного кредита (375953 руб. 51 коп.) погашена незначительно (в сумме 14409 руб. 56 коп.). 

ФИО1 также приводил доводы о том, что в соответствии с пунктом 2 статьи 346 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае отчуждения залогодателем заложенного имущества без согласия залогодержателя применяются правила, установленные подпунктом 3 пункта 2 статьи 351, подпунктом 2 пункта 1 статьи 352, статьей 353 настоящего Кодекса. Залогодатель также обязан возместить убытки, причиненные залогодержателю в результате отчуждения заложенного имущества.

Подпунктом 3 пункта 2 статьи 351 ГК РФ предусмотрено, что залогодержатель вправе потребовать досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства, а если его требование не будет удовлетворено, обратить взыскание на предмет залога в случаях нарушения залогодателем правил об отчуждении заложенного имущества или о предоставлении его во временное владение или пользование третьим лицам (пункты 2 и 4 статьи 346).

Согласно пункту 1 статьи 353 ГК РФ, случае перехода прав на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества (за исключением случаев, указанных в подпункте 2 пункта 1 статьи 352 и статье 357 настоящего Кодекса) либо в порядке универсального правопреемства залог сохраняется.

Правопреемник залогодателя приобретает права и несет обязанности залогодателя, за исключением прав и обязанностей, которые в силу закона или существа отношений между сторонами связаны с первоначальным залогодателем.

Согласно разъяснениям пункта 18 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 2 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2017, из положений статьи 174.1 и пункта 5 статьи 334 ГК РФ следует, что права залогодержателя предоставлены кредитору, в интересах которого был наложен арест, прежде всего с целью его защиты в ситуации неправомерного отчуждения должником арестованного имущества третьему лицу. Такая защита обеспечивается наличием у кредитора возможности обратить взыскание на арестованную вещь после того, как она была отчуждена (право следования).

Таким образом, заявитель также полагал, что  АО "Азиатско-Тихоокеанский Банк" не лишено возможности обращения взыскания на предмет залога после завершения процедуры реализации имущества ФИО1

Указанные возражения должника подлежат отклонению, поскольку право выбора конкретного способа защиты своих прав принадлежит самому залоговому кредитору и не препятствует предъявлению требования к должнику по обязательству, обеспеченному залогом. 

Таким образом, определение в обжалуемой части является законным и обоснованным, вынесенным при полном и всестороннем рассмотрении дела, с соблюдением норм материального и процессуального права.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ульяновской области от 25 июня 2024 года по делу № А72-10921/2023 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                Я.А. Львов

 

Судьи                                                                                               Л.Р. Гадеева 

 

                                                                                                                      Д.К. Гольдштейн