АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 № Ф09-6182/22 

Екатеринбург 23 октября 2025 г. Дело № А60-39057/2020 

Резолютивная часть постановления объявлена 15 октября 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 23 октября 2025 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Тихоновского Ф.И., судей Столяренко Г. М., Пирской О.Н. 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2025 по делу № А60-39057/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2025 по тому же делу.  

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет».  

В судебном заседании в суде округа приняли участие:  

конкурсный управляющий общества «Уралинвестпроект» ФИО2 (лично),  

ФИО1 и его представитель ФИО3 (доверенность от 27.05.2023),  

представитель ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 06.11.2024);  

представитель ФИО6 – ФИО7 (доверенность от 15.05.2024).  

При этом, поскольку представителю ФИО6 обеспечен доступ к участию в судебном заседании с использованием систем веб-конференции, но к каналу связи он не подключился, обеспечив явку непосредственно в суд округа, то судебное заседание проводилось без использования названной системы, видеозаписи и протоколирования.  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2020 ликвидируемый должник общество с ограниченной ответственностью «Уралинвестпроект» (далее – общество «УИП», должник) признан  

несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2  

Конкурсный управляющий должником обратился в арбитражный суд с заявлениями от 18.03.2021 – к ФИО8 и от 26.05.2021 – к ФИО9 и ФИО6 о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которые определением суда от 28.05.2021 объединены в одно производство для совместного рассмотрения.  

Определением от 07.04.2022 производство по обособленному спору по заявлению управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 прекращено в связи с ее смертью 16.08.2021.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 05.12.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2023, в привлечении ФИО9 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано.  

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 05.07.2023 указанные определение от 05.12.2022 и постановление от 07.02.2023 отменены, спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

В ходе нового рассмотрения определением суда от 10.03.2024 производство по обособленному приостановлено до определения круга наследников умершего ФИО9, после чего возобновлено определением от 03.10.2024, которым также произведена замена ответчика ФИО9 на его правопреемника ФИО4  

По результатам нового рассмотрения определением Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2025, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2025, в удовлетворении требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано.  

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 11.02.2025 и постановление от 16.06.2025 отменить, требования о привлечении ФИО9 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника удовлетворить, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. По мнению заявителя, конкурсным управляющим доказана необходимая для привлечения к субсидиарной ответственности совокупность обстоятельств, а именно наличие у ответчиков возможности определять действия общества «УИП», противоправность их действий и наличие неблагоприятных последствий для должника, причинно-следственная связь между действиями ответчиков и наступившими последствиями, размер причиненных убытков. В отношении ФИО6 заявитель указывает, что представленными доказательствами и пояснениями свидетелей подтверждается, что, будучи исполнительным директором должника и супругом директора ФИО8, являвшейся номинальным руководителем, он осуществлял фактическое руководство обществом «УИП», лично заявлял, что является руководителем общества, имел доверенность  

с дублирующими функции директора полномочиями и принимал все распорядительные и управленческие решения в обществе, в том числе подписывал договоры (включая сделки с ФИО9) и иные документы, распоряжался оплатой и получал денежные средства, нанимал работников, что свидетельствует об осуществлении ФИО6 функций руководителя организации, позволявших ему достоверно знать о финансово-хозяйственном положении должника и оказывать влияние на его деятельность. В отношении ФИО9 заявитель указывает, что он наряду с ФИО6 фактически осуществлял руководство должником, обладал функциями, которые позволяли ему достоверно знать о финансово-хозяйственном положении должника, имел широкие полномочия и осуществлял их непосредственно в преддверии банкротства, оказывал непосредственное влияние на деятельность должника, приведшее к его банкротству, в частности, получил под отчет денежные средства общества в размере 472 260 руб. в отсутствие документов, подтверждающих факт возврата или расходования данных денежных средств на нужды общества. При этом, как указывает кассатор, смена руководителя ФИО9 на ФИО8 в сентябре 2016 года была формальной, не привела к смене фактических руководителей ФИО9 и ФИО6, продолжавших осуществлять распорядительные действия в обществе, при этом сопровождалась спорными перечислениями денежных средств должника. Как полагает заявитель, причиной банкротства должника являлся намеренный вывод его активов посредством необоснованного перечисления денежных средств контролирующими должника лицами - семьей З-вых, в том числе на карту ФИО8, списанием под отчет, через наряд-задания; указывает, что задолженность общества «УИП» перед кредиторами, в частности перед ФИО1, которая начала накапливаться с марта 2019 года, могла быть погашена за счет денежных средств, поступивших на счет должника в 2019 году, если бы они не были неправомерно перечислены на счета ФИО8 в отсутствие доказательств необходимости таких перечислений, размер которых превышает сумму задолженности перед кредиторами, и их экономического обоснования, что свидетельствует о фактически намеренном уменьшении платежеспособности должника и недобросовестном поведении ответчиков, направленном на уклонение от погашения задолженности перед кредиторами, указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями ответчиков по выводу денежных средств общества и невозможностью погашения требований кредиторов; отмечает, что денежные средства, полученные под отчет ФИО12, Гетманским, ФИО14 и пр., в большей части передавались ФИО6, а наряд- задания, составленные после 01.02.2019, выписаны на работы, которые фактически не выполнялись. В части отсутствия бухгалтерской отчетности общества «УИП» заявитель указывает на несдачу в налоговой орган и непередачу конкурсному управляющему бухгалтерской отчетности должника за 2019 год, на непередачу документов первичной отчетности общества, в том числе, за 2019 и 2020 годы, отсутствие которой существенно затруднило  

проведение процедуры банкротства (установление, розыск, истребование имущества, анализ сделок), считает выводы судов о передаче ФИО8 документов конкурсному управляющему должника и нахождении оставшихся документов в обществе с отграниченной ответственностью «Приоритет» (далее – общество «Приоритет») необоснованными, основанными исключительно на не подтвержденных материалами дела предположениях и пояснениях ответчиков, без учета пояснений бухгалтера ФИО10 об изъятии значительной части документации ФИО6, у которого имелся интерес в сокрытии бухгалтерской документации во избежание привлечения к субсидиарной ответственности за решения, приведшие к банкротству должника. По мнению кассатора, приведенные выше основания привлечения З-вых к субсидиарной ответственности ими не опровергнуты. Заявитель не согласен с выводом судов о том, что признаки объективного банкротства должника возникли не ранее августа-сентября 2019 года, указывает, что спорный вывод средств, способствовавший существенному ухудшению показателей финансово-хозяйственной деятельности должника и снизивший способность общества своевременно и в полном объеме производить погашение задолженности перед его кредиторами, имел место в 2017 – 2018 годах, когда возросло число списаний налогов в принудительном порядке, а уже в марте 2019 года размер обязательств общества «УИП» превысил совокупный размер его активов, должник погашал задолженность лишь частично, перестал своевременно исполнять обязательства перед основными кредиторами, требования которых включены в реестр и не были погашены, и при таких обстоятельствах руководство общества в ситуации очевидного финансового кризиса и отсутствия реальных активов для погашения задолженности продолжило вывод средств со счетов должника, причиняя убытки обществу, усугубляя его финансовые проблемы и лишая кредиторов возможности получить удовлетворение своих требований в полном объеме. Заявитель также приводит доводы о том, что во время брака супругами З-выми приобретено в общую собственность и зарегистрировано за ФИО8 недвижимое имущество: здание с кадастровым номером 66:33:0101009:582 и земельный участок с кадастровым номером 66:33:0101009:9, расположенные по адресу: 

<

...>, в отношении которых при наличии со стороны конкурсного управляющего доводов относительно происхождения денежных средств, за счет которых приобретено данное имущество, на ФИО6 лежала обязанность по предоставлению соответствующих сведений, которые в материалы дела не представлены, а 21.06.2021 указанные объекты недвижимости перешли в собственность ФИО11 на основании договора дарения, совершенного с целью их вывода из имущественной массы ФИО8, после смерти которой производство о привлечении ее к субсидиарной ответственности прекращено. Кассатор отмечает, что З-вы предприняли попытку ликвидации общества «УИП», будучи осведомленными о наличии задолженности перед ним в размере 2 019 351 руб. 39 коп., которая не погашена по настоящее время.  

Относительно возражений ответчиков о наличии у должника претензий по качеству работ, выполненных для него ФИО1, последний указывает, что соответствующие обстоятельства были предметом исследования суда в рамках дела № А60-60275/2019 и настоящего дела (определение от 01.12.2021) и не нашли своего подтверждения, судом установлено, что все замечания надлежащим образом устранены, наличие недостатков, допущенных ФИО1, устранение которых, в частности, производилось ФИО9, не доказано.  

Конкурсный управляющий ФИО2 в отзыве поддерживает доводы кассационной жалобы, просит обжалуемые судебные акты отменить.  

ФИО6 и ФИО4 в отзывах по доводам кассационной жалобы возражают, просят в ее удовлетворении отказать.  

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.  

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц общество «УИП» зарегистрировано в качестве юридического лица 16.12.2013 с присвоением ОГРН 

<

***>, основной вид деятельности общества - строительство жилых и нежилых зданий, участником должника являлась ФИО8  

Полномочия единоличного исполнительного органа должника в период с декабря 2013 года по 05.09.2016 осуществлял ФИО9, в период с 05.09.2016 по 19.05.2020 – ФИО8, также в последующем осуществлявшая полномочия ликвидатора – с 20.05.2020 по дату открытия в отношении должника конкурсного производства.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.08.2020 по заявлению кредитора индивидуального предпринимателя ФИО1 возбуждено производство по делу о банкротстве общества «УИП».  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 16.09.2020 ликвидируемый должник общество «УИП» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2  

В ходе процедуры банкротства в третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 4 223 688 руб. 06 коп., в том числе требования: ИП ФИО1 – в размере 3 180 515 руб. 08 коп., включая 2 549 104 руб. 34 коп. основного долга и 631 410 руб. 74 коп. неустойки; общества с ограниченной ответственностью «Промстроймонтаж» – в размере 687 871 руб. 48 коп. основного долга; общества «Приоритет» – в размере 355 301 руб. 50 коп., включая 301 000 руб. основного долга и 54 301 руб. 50 коп. неустойки.  

Конкурсный управляющий должником, ссылаясь на искажение данных бухгалтерской отчетности должника за 2018 год, отсутствие большей части первичных или иных документов, подтверждающих достоверность отраженных в бухгалтерской отчетности данных (подпункт 2 пункта 2 ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  

(банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); совершение сделок, повлекших причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, а именно снятие в период с 17.01.2017 по 30.08.2019 с расчетного счета должника в пользу ФИО8 денежных средств в размере 4 248 235 руб., из которых 4 138 235 руб. – оплата в подотчет, 110 000 руб. – возврат заемных средств согласно платежных поручений от 19.09.2019 № 10607619, от 17.09.2019 № 10608041, от 17.09.2019 № 10608311, отсутствие документов об обоснованности данных перечислений (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), обратился в арбитражный суд с заявлением о признании доказанным наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8 с последующим приостановлением рассмотрения данного заявления до окончания расчетов с кредиторами.  

Также, ссылаясь на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 - бывшего исполнительного директора должника, ФИО9 - бывшего руководителя должника по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку данные лица фактически осуществляли контроль за деятельностью должника; указывая, что данными контролирующими должника лицами осуществлен вывод денежных средств в размере 2 059 500 руб., что составляет 53,71% от общего размера требований кредиторов; а также указав, что бухгалтерская отчетность за 2019 год в налоговый орган не сдана, управляющему не передана, по данным бухгалтерского баланса должника на 31.12.2018 размер активов должника составлял 7 689 тыс. руб., из которых: 4 877 тыс. руб. – дебиторская задолженность (финансовые и другие оборотные активы), 2 740 тыс. руб. – запасы, 66 тыс. руб. – основные средства, 6 тыс. руб. - денежные средства и денежные эквиваленты; отмечая, что отсутствие в распоряжении управляющего первичной документации и бухгалтерской отчетности общества за период с 01.01.2019 по 15.09.2020 влечет за собой невозможность определения размера, стоимости и состава дебиторской задолженности, основных средств и запасов общества по состоянию на 15.09.2020, а также изменения в их составе в период с 01.01.2019 по 15.09.2020, отсутствие данных бухгалтерской отчетности за 2019 год, непередача первичной документации за 21 месяц, предшествующий признанию должника банкротом, влекут за собой невозможность определения состава активов должника и анализа сделок за указанный период (пункты 2 и 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве), конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО6 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника с последующим приостановлением рассмотрения данного заявления до окончания расчетов с кредиторами.  

Указанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.  

Определением от 07.04.2022 прекращено производство по обособленному спору по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 в связи с ее смертью (16.08.2021).  

При первоначальном рассмотрении спора судами первой (определение от 05.12.2022) и апелляционной (постановление от 07.02.2023) инстанций в удовлетворении требований о привлечении ФИО6 и ФИО9 к субсидиарной ответственности отказано.  

Постановлением суда округа от 05.07.2023 названные судебные акты отменены, спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

В ходе нового рассмотрения судом был установлен факт смерти 27.01.2024 ФИО9, в связи с чем на основании заявления управляющего определением от 03.10.2024 произведена замена ответчика ФИО9 на правопреемника ФИО4  

Отказывая по результатам нового рассмотрения в привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующего.  

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53)).  

Так, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в частности, следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством  

Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункты 1, 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.  

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).  

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие в документах искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.  

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума № 53).  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

По результатам исследования и оценки материалов дела и представленных доказательств, проверив обоснованность доводов конкурсного управляющего относительно фактической подконтрольности должника в спорный период ФИО6 и ФИО9, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме того, что ФИО6, который не являлся ни участником, ни руководителем должника, и ФИО9, являвшийся руководителем должника до 05.08.2016, участником должника – до 20.03.2018, являлись контролирующими должника лицами, в результате действий которых причинен существенный вред должнику, повлекший его банкротство и невозможность полного погашения требований кредиторов (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

При этом суды, в частности, исходили из того, что, как следует из материалов дела, в период 2017 - 2019 годов должником проводились ремонтные и строительные работы на большом количестве объектов, согласно банковским выпискам до 2019 года должник осуществлял обычную финансово-хозяйственную деятельность, то есть заключал договоры, производил оплаты контрагентам, выплачивал заработную плату и получал оплату от заказчиков, последним по данным материалов дела были заключены договоры с подряда с ИП ФИО1 от 25.12.2018, 01.02.2019, частичная оплата по которым производилась вплоть до июля 2019 года, а датой объективного банкротства, а именно момента, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов, явились август - сентябрь 2019 года, в то время как  

иное из материалов дела не следует, возникновение признаков объективного банкротства должника не позднее 16.03.2019 не доказано, а сама по себе отрицательная динамика стоимости чистых активов об ином не свидетельствует, так как для наступления признаков объективного банкротства стоимость чистых активов не только должна быть отрицательной, но размер обязательств должен превышать стоимость активов, что в данном случае документально не подтверждено.  

С учетом изложенного проверив обоснованность доводов конкурсного управляющего относительно того, что ответчиками в 2019 году совершались действия, свидетельствующие об их недобросовестном поведении и направленные на вывод денежных средств должника, суд по результатам исследования и оценки материалов дела установил что, в частности, по данным Фонда социального страхования (ответ от 22.11.2023) ФИО6 получал от общества «УИП» заработную плату с марта 2019 года по ноябрь 2019 года, при этом получение ФИО6 в период осуществления трудовой деятельности иных денежных средств должника, наличие каких-либо подозрительных переводов или сделок с должником из материалов дела не усматривается, в ходе процедуры банкротства сделки должника в отношении ФИО6 не оспаривались, за исключением единственной оспоренной сделки (платеж от 14.01.2020 на сумму 99 000 руб.), по которой денежные средства возвращены ФИО6 в конкурсную массу должника 24.11.2021, то есть нарушенные права кредиторов восстановлены путем возврата денежных средств в конкурсную массу, при этом доказательства того, что данная сделка привела к банкротству должника, в материалах дела отсутствуют, а в рамках иных обособленных споров об оспаривании сделок должника с ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15 (определения от 18.08.2022), завершившихся отказом в удовлетворении требований, факт передачи денег от бывших сотрудников должника ФИО6 не доказан, и каких-либо иных доказательств злоупотребления должностными обязанностями ФИО6 как директора по строительству должника, приведшего к убыткам должника и не позволившего исполнить обязательства перед кредиторами, в материалы дела не представлено.  

Кроме того судами по результатам исследования и оценки материалов дела учтено, что, в частности, представленные счета от 26.02.2018 № Счт-0028217 и от 26.02.2018 № 718310000180, в отношении которых с учетом заключения эксперта от 12.09.2022 № АУ-322 не представляется возможным однозначно установить, что соответствующие решения об оплате счетов сформулированы лично ФИО6, сформированы еще в феврале 2018 года, то есть до момента возникновения задолженности у должника, при этом конкурсным управляющим не представлено доказательств, что какая-либо из заключенных сделок либо дача распоряжений сотрудникам в пределах переданного ограниченного круга полномочий ФИО6 причинила вред кредиторам либо привела к банкротству должника.  

При этом судами также принято во внимание, что, исходя из материалов настоящего дела, а также обстоятельств по делу № А60-1419/2020 о банкротстве ФИО6, за период осуществления трудовой деятельности у должника имущественное благосостояние ФИО6 значительно не изменилось, каких-либо дорогостоящих приобретений в спорный период ФИО6, либо его родственниками не осуществлялось, а само по себе приобретение супругами З-выми имущества не может свидетельствовать о том, что такое приобретение осуществлено на выведенные у должника денежные средства, а доказательства иного, свидетельствующие о том, что ФИО6 вывел более 10 млн. руб. на собственные нужды, в материалы дела не представлены, управляющим не доказано и судом не установлено получение ФИО6 или его родственниками значительных сумм денежных средств, принадлежащих должнику.  

Ссылки на приобретенное ФИО8 в период брака с ФИО6 недвижимое имущество, которое на основании договора дарения от 22.06.2021 перешло в собственность ФИО11, но фактически осталось во владении ФИО6, правомерно отклонены судами как несостоятельные, в том числе с учетом выводов, сделанных при решении вопроса о прекращении производства по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 (определение от 07.04.2022), о недоказанности того, что совершенная при жизни ФИО8 сделка по дарению недвижимого имущества может свидетельствовать о том, что после смерти ФИО8 ее супруг ФИО6 фактически вступил в наследство, о чем в судебном порядке заявлено не было, какие-либо сделки управляющим оспорены не были, и в настоящее время не имеется сведений о принятии ФИО6 наследства ФИО8, равно как и не имеется судебных актов о признании договора дарения между ФИО8 и ФИО11 недействительным, ввиду чего в данном случае отсутствуют основания полагать, что выведенные денежные средства должника могли быть направлены на приобретение такого недвижимого имущества, которое впоследствии подарено ФИО8 по договору ФИО11  

Что касается ФИО9, то, как установлено судами и следует из материалов дела, он занимал должность руководителя должника с декабря 2013 года до 05.08.2016, являлся участником должника до 20.03.2018, получал от общества «УИП» заработную плату с января 2017 года по октябрь 2018 года (ответ Фонда социального страхования от 22.11.2023), в сентябре 2018 года прекратил трудовые отношения с должником, из чего следует, что на момент возникновения у должника признаков объективного банкротства (август - сентябрь 2019 года) указанное лицо не являлось ни руководителем, ни участником, ни работником должника.  

При этом в связи со смертью ФИО9 судами приняты во внимание пояснения его правопреемника ФИО4 о том, что он получил в наследство 1/3 доли в праве собственности на квартиру, ранее принадлежавшую ФИО9, а приобретенный в совместную собственность ФИО9 и его супруги ФИО16  

Геннадьевны автомобиль Форд, состоявший на учете в ГИБДД на имя ФИО16 и оставшийся после развода супругов в единоличной собственности ФИО16, был продан ею в июле 2024 года за 600 000 руб., исходя из чего судами сделан вывод, что ответчик ФИО9 фактически не имел, а его правопреемник ФИО4, соответственно, не получил в наследство каких-либо значительных активов, а иное не доказано.  

Кроме того, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все материалы дела и представленные доказательства, проверив обоснованность доводов конкурсного управляющего о том, что согласно выписке за период с 11.04.2017 по 30.08.2019 с расчетного счета должника в пользу ФИО9 перечислено 467 260 руб. с назначением платежа «оплата в подотчет» и 5000 руб. с назначением «возврат займа» в отсутствие оправдательных документов, суды установили, что, как следует из пояснений ФИО9 и подтверждается материалами дела, указанные денежные средства, полученные под отчет, он израсходовал на хозяйственные нужды должника (приобрел строительные материалы и инструменты для обеспечения работ, выполняемых должником), а подтверждающие документы о расходовании подотчетных денежных средств передавал в общество «Приоритет», которое вело бухгалтерский учет в обществе, в подтверждение чего представлены копии соответствующих документов из бухгалтерской документации должника, предоставленной управляющим, подлинники которых находятся в распоряжении самого управляющего, часть из которых за давностью времени не сохранила читаемый вид (чеки выцвели, побледнели, на копиях невозможно разобрать текст документа), но, по крайней мере, те документы, текст в которых подлежит распознаванию, подтверждают приобретение ответчиком для нужд должника товаров на сумму 879 768 руб. 53 коп., причем в отношении соответствующих индивидуальных предпринимателей, у которых согласно представленным документам ответчик приобретал товар для должника, сведениями налогового органа подтверждается реальность осуществления ими коммерческой деятельности по розничной торговле строительными материалами или спецодеждой, и, хотя ответчик расходовал денежные средства еще до момента получения денег в подотчет, приобретая и оплачивая товар непосредственно на рынке, в подтверждение чего выдавался документ, фиксирующий общий объем и общую стоимость товара, при этом сумма таких приобретенных для должника товаров значительно превышает сумму перечисленных под отчет денежных средств, и при таких обстоятельствах сами по себе недостатки в представленных ответчиком документах, вопреки позиции управляющего, не могут служить основанием для вывода об отсутствии соответствующих правоотношений, при том, что в данном случае ответчику надлежало представить доказательства, за давний период, и представленные им документы имеются в распоряжении управляющего и опровергнуты не были.  

Судами по результатам исследования и оценки материалов дела принято во внимание, что все сделки по закупке строительных материалов совершались в период с февраля по август 2017 года, и одна операция на сумму 30 000 руб.  

совершена 30.06.2018, тогда как в соответствующий период у должника не было признаков банкротства, он осуществлял хозяйственную деятельность и вплоть до августа 2019 года производил расчеты с контрагентами, в том числе с ФИО1, который прямо указывает, что проводил работы до конца июля и получал оплату за выполненные работы, а с заявлением о взыскании задолженности обратился в октябре 2019 года, и при таких обстоятельствах конкурсным управляющим и поддержавшим его кредитором не указано, как, по их мнению, вывод суммы в размере 472 260 руб., предъявленной ФИО9, мог привести к банкротству должника, с учетом масштабов его деятельности, соответствующие доказательства в материалы дела не представлены.  

При этом, по результатам исследования и оценки материалов дела и представленных доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, из которых следует, что ФИО9 прекратил исполнять обязанности руководителя должника 05.08.2016, перестал быть участником должника 20.03.2018, а в сентябре 2018 года вовсе прекратил трудовые отношения с должником и после 2018 года не занимал никаких должностей в органах управления должника, не получал заработной платы или иных постоянных выплат от должника, не совершал никаких сделок или иных распорядительных действий от имени должника, не распоряжался денежными средствами должника, а иное не доказано и из материалов дела не следует, суды, исходя из дат заключения должником сделок и последующего формирования по ним неисполненных обязательств, пришли к выводу, что ответчик ФИО9 не мог своими действиями причинить должнику какой-либо ущерб и не совершил каких-либо действий, которые могли бы повлечь банкротство должника, тогда как доказательства, позволяющий прийти к иным выводам, в материалы дела не представлены.  

Доводы о том, что за 2019 год на счета должника поступило 7 149 982 руб. 89 коп., основным источником поступления которых являлась оплата по договору субподряда от 01.02.2019 № 01/02/19-5Л, заключенному должником с акционерным обществом «Екб-Отделстрой», который предусматривал осуществление строительных работ должником за счет предоставляемого названным обществом давальческого сырья, однако из указанной суммы на счета номинального руководителя выведено 2 458 099 руб. 65 коп. якобы для приобретения необходимых для производства работ товарно-материальных ценностей, не требовавшихся на столь значительную сумму, являлись предметом оценки апелляционного суда и были правомерно отклонены как не соответствующие материалам дела, поскольку не опровергают представленные в дело документы, подтверждающие расходование денежных средств на приобретение товарно-материальных ценностей, при том, что осуществление строительных работ за счет давальческого сырья не исключает дополнительное приобретение товарно-материальных ценностей для осуществления работ, в то время как доказательства вывода и расходования денежных средств исключительно в пользу З-вых в материалах дела отсутствуют и представлены не были.  

Что касается доводов о непередаче документации должника, то, как установлено судами и следует из материалов дела, тогда как ФИО8 в период с 05.09.2016 до введения в отношении должника процедуры конкурсного производства была его руководителем (ликвидатором), подписывала и подавала налоговые декларации в конце каждого отчетного периода и фактически осуществляла контроль за бухгалтерской и налоговой отчетностью должника, и при введении процедуры банкротства в отношении должника представителем ФИО8 были переданы все имеющиеся у нее бухгалтерские документы, учитывая также, что остальные документы передавались, в частности, бывшим бухгалтером должника ФИО10 и бухгалтерской организацией – обществом «Приоритет», из чего следует, что, по крайней мере, часть документации должника хранится у названных лиц, осуществивших передачу документов лишь выборочно, в связи с судебными разбирательствами по настоящему делу, в то же время, исходя из того, что ФИО6 не являлся ни участником, ни руководителем должника и исполнял исключительно обязанности заместителя директора по строительству, а ФИО9 являлся руководителем должника до 05.08.2016, участником должника – до 20.03.2018 (задолго до введения в отношении должника процедуры банкротства), то есть в спорный период ответчики руководителями должника не являлись и формально ответственность за хранение и передачу документации должника не несли, при этом из имеющихся в материалах дела сведений и доказательств невозможно установить, что документация должника однозначно находится у ФИО6 и ФИО9 и ими удерживается, судебные акты об истребовании у них документации должника отсутствуют, конкурсный управляющий должника с подобными требованиями не обращался, в отсутствие в материалах дела доказательств, позволяющих прийти к иным выводам, суды признали недоказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что в распоряжении ответчиков была документация (в т.ч. бухгалтерская и первичная) должника, которая не была передана суду и конкурсному управляющему, и отсутствие которой привело к невозможности проведения мероприятий процедуры банкротства.  

При этом судами обоснованно принято во внимание, что изначально требования из аналогичных оснований были предъявлены управляющим именно к ФИО8 (заявление от 18.04.2021), только после смерти которой и прекращения обособленного спора в соответствующей части управляющий сослался на фактическую подконтрольность общества ФИО6 и сформировал свои требования из тех же оснований уже к ФИО6 и ФИО9, в отношении которых изначально не указывал в качестве оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности подпункты 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что материалами дела не доказано, что ответчики ФИО6 и  

ФИО9, являются лицами, в результате недобросовестных действий которых должнику причинен вред, повлекший его банкротство, исходя из недоказанности того, ответчиками совершены сделки, направленные на вывод имущества должника в преддверии его банкротства и приведшие к невозможности удовлетворения требований кредиторов, а также того, что в распоряжении ответчиков находится документация должника, но они уклоняются от передачи документов и имущества управляющему, суды пришли к выводу об отсутствии в данном случае в материалах дела надлежащих и достаточных доказательств, подтверждающих совокупность необходимых обстоятельств для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям статьи 61.11 Закона о банкротстве, ввиду чего суды отказали в удовлетворении заявленных требований.  

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела наличия всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по заявленным управляющим основаниям, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.  

Возражения кассатора относительно выводов судов о наличии у ответчиков статуса контролирующих должника лиц судом округа отклоняются как не имеющие правового значения для разрешения настоящего обособленного спора, в рамках которого суды, исходя из заявленных конкурсным управляющим и кредитором доводов и представленных доказательств не усмотрели обстоятельств, которые являлись бы достаточными для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Ссылки ФИО1 на устранение недостатков выполненных им работ во внимание не принимаются, так как не имеют правового значения для настоящего обособленного спора, выводы по существу которого не опровергают.  

Иные доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.  

Руководствуясь ст. 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 11.02.2025 по делу № А60-39057/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.06.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий Ф.И. Тихоновский  

Судьи Г.М. Столяренко 

 О.Н. Пирская